Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 295 (всего у книги 342 страниц)

– Я…

– Доводы, мистер Смит, – повторил судья. – Потому то, что я вижу здесь, полностью соответствует нашим законам. И, как бы вам ни было печально это признавать, но этот молодой человек прав. Данный закон, пусть и устаревший, всё ещё действует. Прецеденты, приведенные в обоих случаях, имеют место.

Я ощущал его растерянность. Ну ладно. Не растерянность. Скорее недовольство от того, что мы лупили его по морде фактами, от которых он не мог так легко отмахнуться.

Тем не менее, что-то не давало мне покоя. Было ли дело в неприятной, отдающей недовольством решимости самого Смита, или же в злом выражении самого Генри. Я ощущал, что что-то не так.

– Нет, ваша честь, – заявил Смит.

– Тогда я прошу вас занять свои места, – произнёс судья.

Мы так и поступили, вернувшись за свои столы. Бросив короткий взгляд в ту сторону, где сидели землевладельцы, я заметил, как некоторые из них тихо переговаривались друг с другом. Жаль, что я не мог чувствовать эмоции всех, а только двоих из них. Но вроде бы, если верить собственной силе, они, если и не были на нашей стороне, то сейчас испытывали, скажем так, нечто нейтральное.

– Похоже, что всё не так плохо, – негромко сказал я сидящей рядом со мной Анне. – Не переживайте. Мы пока ведём по очкам.

Женщина лишь кивнула, ничего не сказав. А вот Лора явно испытывала больше энтузиазма.

– Отлично выступил, – шепнула она мне. – Если всё пойдёт так и дальше, то мы их прикончим.

– Да, – неохотно согласился я. – Если так будет и дальше, то да. Добьём.

И повернулся к Анне.

– Вы всё ещё не решились? – спросил я её.

– Я боюсь, что если сообщу о беременности, то это поставит моего сына под удар, Александр, – негромко произнесла она, и в её голосе слышался искренний страх.

– Анна, сейчас мы ведём в деле. Судья, может, и не на нашей стороне, но у них уже больше, чем нужно, поводов признать любые требования Генри не имеющими оснований. Если станет известно, что вы носите под сердцем законного сына Эдварда Харроу, то это может склонить чашу весов на нашу сторону…

– Я же говорила вам, как здесь относятся к бастардам, Александр, – напряжённо напомнила она. – Они не имеют права претендовать на наследство.

– Да, я помню, – не стал я спорить. – Но поймите и вы. Это наш лучший шанс не только полностью выиграть дело, но и узаконить вашего сына как полноправного наследника. Поймите, что мы сейчас…

– Ваша честь!

Я резко повернул голову вправо. Захария поднялся из-за стола. Если не ошибаюсь, то когда я последний раз посмотрел в их сторону, то он о чём-то ругался с Генри.

– Я хотел бы обратиться к уважаемому суду и наблюдателям из числа землевладельцев, чтобы сделать заявление, – произнёс Смит. – Если позволите.

– Позволяю, – сообщил судья. – Но только в том случае, если на то есть соответствующая причина.

– Она имеется, – мрачно произнёс Захария. – До настоящего момента стороны настаивали на том, что Анна Харроу – законная наследница покойного Эдварда Харроу, землевладельца Харроу. Они использовали всё, что было в их распоряжении. Ссылались на бумаги, документы, даже древние нормы права, чтобы убедить вас в её принадлежности к этому роду, чего нет на самом деле. Но что, если всё это было построено на фундаменте из отвратительной и мерзкой лжи?

Сука…

– Так и знал, – тихо прошипел я.

– Что…

– Они решили разыграть эту карту, – негромко сказал я ей.

Смит же протянул приставу папку.

– Я предоставляю суду заверенные копии архивных документов Российской Империи, согласно которым Анна Харроу на самом деле является Анной Измайловой, поданной Российской Империи. Она никакая не Холлт, как бы вас не пытались убедить в обратном. Более того, она обвинённая в предумышленном убийстве имперского аристократа и долгое время считалась мертвой. Теперь же у нас есть документы, доказывающие, что эта женщина и та, что сейчас сидит здесь – один и тот же человек.

Захария повернулся в нашу сторону и указал на Анну рукой, будто инквизитор, желающий обвинить женщину в колдовстве и уже разжигающий костёр у её ног.

– Анна Харроу не только изменила имя, но и инсценировала свою гибель, чтобы скрыться от справедливого правосудия. А затем, под ложным именем, вошла в доверие к Эдварду Харроу – мужчине благородному и одинокому. Она завладела его состоянием! Наследие дома Харроу – это не просто земля и капитал. Это честь! Это происхождение и имя! И сегодня это имя пытаются увековечить за женщиной, которая скрывала свою личность, своё преступное прошлое и, возможно, свои истинные мотивы.

Слушая его, я не смог не посмотреть на Анну. Её лицо побледнело настолько, что мне едва не стало страшно за её здоровье.

– Мы просим суд признать, что лицо, именуемое «Анной Харроу», не имеет морального и юридического права наследовать титул и землю семьи Харроу, – потребовал Захария. – Она – не наследница. Она – беглянка и убийца!

– Протестую, ваша честь! – Лора вскочила со своего места с такой скоростью, что я даже не заметил, как она оказалась на ногах. – Попытка ввести в дело документы, касающиеся предполагаемого, я ещё раз это повторяю, предполагаемого преступления, якобы совершенного за пределами юрисдикции Конфедерации бог знает когда, не имеет отношения к предмету разбирательства! Это прямое отвлечение суда и давление на восприятие сторон, не имеющее юридической силы. Сторона истца не доказала ни подлинность документов, ни их связь с предметом дела. Мы настаиваем на признании этих действий недопустимыми в рамках настоящего процесса и…

– Ваша честь, – спокойно и расчётливо перебил её Смит. – Прошу зафиксировать, что сторона защиты первой прибегла к представлению новых доказательств в ходе слушания. И, заметьте, сделала это без предварительного уведомления, без процессуальной подготовки и ссылаясь на доктрину необходимости. Мы поступаем точно так же и лишь следуем прецеденту, который они сами же и установили.

– Сторона оппонента предоставляет материалы, касающиеся прошлого, не имеющего отношения к правам, зафиксированным в документах Эдварда Харроу, – следом за ним сказал я, чтобы дать Лоре «передышку». – Юридическая связь с землёй установлена при жизни дарителя, и никакое вымышленое «раскрытие личности» не может аннулировать правовые последствия принятых решений. Если истец желает поднять вопрос преступления, пусть делает это в соответствующем суде – и в соответствующей юрисдикции.

В целом, я считаю, что это была хорошая попытка. Мы довольно точно надавили на слабое место в этой их стратегии, но… Я хорошо понимал, что этим наш противник не ограничится. У него имелась дверь и он собирался в неё войти. А затем громко хлопнуть.

– Я настаиваю на том, что если суд допустил документы, полученные за пределами установленного порядка, то по той же логике должны быть допущены и наши материалы, – источая железную уверенность заявил Смит, продолжая неумолимо гнуть свою линию. – Выборочное правосудие в зале суда невозможно – закон не терпит избирательности.

Повернувшись в нашу сторону, Захария позволил себе почти извиняющуюся улыбку.

– Тем более, что в текущих обстоятельствах мой клиент настаивает на том, что дальнейшее решение по этому вопросу должно быть вынесено на основании вердикта наблюдателей процесса со стороны землевладельцев.

– На каком основании вы просите об этом? – спросил судья, и его голос прозвучал удивленно.

– На том, что подобная ложь, скрываемая годами, порочит честь землевладельца Харроу и остальных. Неужели мы хотим, чтобы подобная женщина заняла место среди столь высоко уважаемых людей?

– Александр, что происходит? – пропитанным паникой шёпотом спросила Анна.

– Он пытается одновременно очернить вас и вынести решение на голосование наблюдателей, – ответил я.

И, что самое паршивое, у него это может получиться.

В соответствии с местным Законом о землевладении, если спор касается наследования, передачи или оспаривания титула, собственности или прав, связанных с землёй, принадлежащей землевладельцу, то любая из сторон, имеющая подтверждённую кровную связь с последним законным владельцем, вправе потребовать, чтобы дело рассматривалось Советом землевладельцев. Но ладно бы проблема заключалась только в этом!

Главная сложность, что такая инициатива считается обязательной к исполнению при определенных обстоятельствах. В том случае, если истец либо ответчик имеет кровную или официально признанную юридическую связь с последним владельцем. Если у них имеются спорные права на землю, влекущие за собой смену статуса землевладельца, или же если вопрос касается признания нового землевладельца или исключения из числа землевладельцев.

Мы на это рассчитывали, потому что Генри как раз имел кровное родство со своим братом и мог затребовать такое право. На самом деле мы действительно хотели этого, потому что у меня и Молотова имелась стратегия на такой случай.

Но вот сработает ли она теперь, когда на нас вылили такое ведро помоев – это уже другой вопрос.

И, что самое паршивое, отказ от рассмотрения дела Советом землевладельцев при требовании этого со стороны Генри не может быть принят судом. Это нарушает принцип равного доступа к механизму рассмотрения споров между землевладельцами, установленного Конституционного Хартлендского Протокола Землевладения. В этом моменте мы были бессильны.

И Захария очень хорошо это понимал.

Судья посмотрел сначала на Генри. Затем на Анну. После чего повернулся в сторону сидящих за столом землевладельцев.

– Уважаемые господа, поскольку данный спор затрагивает вопросы наследования имущества, обладающего статусом земельного владения, а также имеет отношение к правам и интересам представителей землевладельческого сословия, суд обращается к вам с уважительной просьбой. Готовы ли вы, в соответствии с установленной практикой и в рамках полномочий, предоставленных Земельным кодексом Конфедерации, принять на себя ответственность за рассмотрение настоящего спора и вынесение решения в качестве Совета Землевладельцев? Прошу вас, если таковая готовность имеется, подтвердить это в установленном порядке.

Пятеро мужчин переглянулись между собой. Обменялись короткими репликами, после чего один из них, очевидно тот, кому выпала честь говорить от имени остальных, встал на ноги. Высокий. На вид лет шестьдесят. Одет в костюм-тройку серого цвета со странной бабочкой вместо нормального галстука и широкополую белую шляпу, которую не снимал даже в зале суда.

И, что характерно, он был для моей силы как пустое место, а значит, был далеко не так прост.

– Ваша честь, – пробасил он. – От имени остальных и от себя лично могу заявить, что мы осознаем всю серьёзность возложенной на нас ответственности. Я, Майкл Арчибальд Стоун, Землевладелец Стоун, готов приступить к рассмотрению спора и вместе с моими коллегами вынести справедливое решение в соответствии с законом и традициями нашего общества.

– Тогда я хотел бы, чтобы перед этим уважаемый господин Землевладелец Стоун и остальные Землевладельцы рассмотрели представленные мной и моим клиентом документы, – заявил Захария. – Мы желаем, чтобы у них было полное представление о том, кем именно является эта женщина и что она совершила.

Так и знал. Умно. Очень умно. Но…

– Я не думаю, что в этом есть необходимость, ваша честь.

Судья повернулся на звук голоса. Я повернулся на звук голоса. Да, что там, все повернулись! В сторону зала, где сидели свидетели процесса.

Что за бред? Говоривший мужчина сидел за нашей спиной, на одном из рядов кресел. И приглядевшись к его лицу, я понял… Да ничего я не понял. Я понятия не имел, кто он такой. Вообще!

И, судя по всему, не я один.

– Позвольте узнать, кто вы такой? – спросил судья.

– Конечно, – мужчина поднялся на ноги, сунул руку за отворот своего пиджака и достал что-то оттуда. – Я сотрудник дипломатического консульства Российской Империи, Станислав Геннадьевич Варанов, ваша честь.

– Александр, что вообще происходит? – тихо спросил меня Лора, как и все находясь в некоторой фрустрации.

– Да я сам понятия не имею, – нехотя признался я, а сам тем временем продолжил слушать разговор незнакомца и судьи.

Пристав тем временем забрал извлечённый из внутреннего кармана пиджака предмет и передал его судье. Как оказалось, это было удостоверение личности.

– Проверить его подлинность вы можете звонком в консульство, – добавил он.

– Тогда позвольте узнать, что вы делаете здесь, господин Варанов, – спросил судья.

– Всё очень просто, – заявил тот. – Видите ли, так уж вышло, что я оказался здесь абсолютно случайно. И точно так же, абсолютно случайно, я готов подтвердить, что сидящая здесь женщина абсолютно точно не является Анной Измайловой и никогда ей не была.

Он посмотрел в нашу сторону и изобразил что-то вроде улыбки, после чего вновь повернулся к суду и заговорил вновь.

– От лица консульства и Империи, мы готовы подвтердить, что упомянутая здесь Анна Измайлова действительно совершила убийство. Но она погибла двадцать лет назад, что было однозначно подтверждено расследованием и заключением судмедэкспертов…

– ЧТО ЭТО ЗА БРЕД⁈

Дикий, почти что животный вопль разнёсся по залу. Генри Харроу вскочил со своего стула и смотрел в нашу сторону, как бешеный зверь.

– ЧТО ЭТО ЗА БРЕД, Я ВАС СПРАШИВАЮ!!! – проорал он в ярости. – Это не может быть правда! Мне сказали, что она…

– Я не знаю, кто и что вам сказал, господин Харроу, – спокойно отозвался Варанов. – Но мои слова готово подтвердить моё государство. А готово ли сделать то же самое ваше? Учитывая, что вы обвиняете ни в чём не повинную женщину, я так не думаю.

Сказав это, он повернулся к судье.

– Я понимаю, что появление подобных доказательств в виде моих слов может создать определенные сложности, но, насколько я понял, теперь решение дела лежит уже не в плоскости судебного решения, – он указал в сторону пятерых мужчин, которые с интересом наблюдали за происходящим. – Теперь решение этого дела будет стоять за этими пятью уважаемыми господами. Я лишь хотел, чтобы у них не осталось сомнений в том, что представленные господином Харроу заявления являются не более чем инсинуациями.

– И вы оказались здесь для этой цели абсолютно случайно? – поинтересовался Смит сочащимся сарказмом голосом, на что Варанов лишь пожал плечами.

– Никогда не знаешь, куда тебя порой заведёт судьба, – философски произнёс он. – Прошу вас. Как я уже сказал, мы готовы подтвердить подлинность этих заявлений любым способом, который вы пожелаете затребовать.

С этими словами он с уважением поклонился в сторону землевладельцев. Сделав это, он сел на обратно на своё место. В этот момент наши взгляды с ним встретились, и он коротко улыбнулся и произнёс.

– Благодарность порождает доверие, господин Рахманов.

А я вдруг понял… Я вдруг понял, что вообще ничего не понимаю. Хотя нет. Это не так. Я осознал, что теряю лучший шанс.

– Лора, поддержи меня, – шепнул я ей.

– Что? – она выглядела растерянной. Правда винить её не стоило. Сейчас почти все в зале пребывали в таком состоянии.

– Прошу тебя, подержи меня. Мне нужно высказаться перед тем, как они будут принимать решение.

– Но…

– Сделай это, – сказал я. – Просто верь мне.

Она оглянулась в сторону пятерых мужчин, которые с интересом посматривали на нас, а затем кивнула.

– Ваша честь! – я резко поднялся на ноги. – Я прошу у уважаемого суда дозволения обратиться к землевладельцам до вынесения решения.

– Подобное обращение позволяется единожды, господин Рахманов, – жёстко произнёс судья. – И его должен делать официальный защитник вашей клиентки, а не…

– Я уступаю право на слово Александру Рахманову, – тут же заявила Лора. – И делаю это с полного согласия своей клиентки.

– Хорошо, – вздохнул судья. – Рахманов, слово за вами. Можете выступить.

– Благодарю вас, ваша честь, – я вышел из-за стола и глубоко вздохнув, начал. – Уважаемые господа Землевладельцы. Мы сейчас находимся в уникальной ситуации. Генри Харроу настаивает на том, чтобы вопрос наследования рассматривался не обычным судом, а именно вами – общим решением присутствующих здесь Землевладельцев. Но тем самым он сам признаёт, что предмет спора входит в вашу юрисдикцию только в том случае, если обе стороны – землевладельцы или претендуют на этот статус. И вот здесь ключевой момент: как уже представлено суду и не было оспорено по существу, у госпожи Анны Харроу имеются все оригинальные документы, подтверждающие, что земельный участок, траст и капиталы фактически переданы ей. Что она записана как бенефициар и прямой управляющий наследственного имущества. И то, что по старому, но действующему Закону о Принятии она признана Эдвардом Харроу в качестве части семьи, с правом носить его имя.

Я повернулся и указал на сидящую с бледным лицом Анну и улыбнулся ей, ощутив, как эта улыбка подарила ей немного уверенности.

– Таким образом, госпожа Анна уже исполняет экономическую и юридическую функцию землевладельца, в то время как у Генри Харроу нет ничего. Абсолютно ничего. Согласно вашим законам землевладельцем считается лицо, обладающее имущественными правами и обязанностями по отношению к наделу земли и имеющему статус землевладения. Формальный титул без имущества не даёт оснований для признания статуса.

С каждым словом я ощущал, как ярость внутри сидящего за столом справа от меня мужчины вскипает всё сильнее и сильнее. Я чувствовал, что она разгорается, как безумный пожар, готовый спалить всё дотла. Потому что он знал – он уже проигрывает. И я собирался добить его.

Прямо здесь и прямо сейчас.

– И если вы, уважаемые Землевладельцы, прямо сейчас утвердите претензии Генри Харроу на то, к чему на самом деле у него нет права – вы не просто отвергнете законную наследницу, выбранную самим Эдвардом Харроу. Вы тем самым докажете, что столь важный титул может существовать без содержания, без земли, без хозяйства и, что самое важное, без влияния. Что он может быть предметом торга. А это – создаст опасный прецедент. Завтра! На месте Анны может оказаться любой из вас! Господа, если вы поддержите Анну, вы не только восстановите справедливость. Вы подтвердите, что сила Землевладельца – в собственности, влиянии, ответственности и наследии, а не в пустом титуле, который не имеет за собой ничего стоящего. Ни денег, ни земли, ни власти, ни характера.

Повернувшись, я посмотрел в лицо Генри Харроу и улыбнулся.

– Если вы сделаете это – вы подтвердите свою власть.

* * *

Мерный и негромкий писк медицинских приборов. Лёгкий запах антисептиков. Я сидел рядом с больничной кроватью, на которой лежал Молотов. Бледный, но, по заверениям врачей, живой.

С процесса прошло два дня, за которые много чего случилось. Но сейчас всё это было уже неважно. Я перевернул страницу документа, который читал, но делал это больше просто для того, чтобы убить время. Голова всё равно не могла сосредоточиться на чтении. Вроде бы глаза видели буквы, а мозг их даже не запоминал. Просто пропускал мимо, и всё. Подобной проблемой я никогда не страдал, но был уверен, что если сейчас постараюсь вспомнить, что читал десять минут назад, то даже не вспомню об этом.

Все мои мысли кружились вокруг прошедшего процесса. Точнее, вокруг слов, сказанных мне тем мужчиной.

Благодарность порождает доверие.

Эти слова я сказал Меньшикову во время нашего с ним разговора. И будь я проклят, если сейчас они прозвучали вот так просто. Сомнений в том, что они были сказаны специально, у меня не было. Варанов хотел, чтобы я их услышал. Хотел, чтобы я понял, кому именно я обязан этой неожиданной помощью.

И какое бы раздражение это не вызывало, я был ему благодарен.

Заявление, сделанное Варановым, в должной мере разрушило ту мрачную завесу, которую Генри Харроу пытался накинуть на Анну, чтобы очернить её. По сути, то заявление даже обратило эту попытку против самого Харроу, представив его мелким и жалким интриганом, готовым пойти на ложь в зале суда ради того, чтобы получить желаемое.

Мои губы тронула улыбка. Ох, что тогда началось. Чёртов скандал, когда в сторону Харроу полетели обвинения в попытке лжесвидетельствовать. А мы ещё и обвинением в распространении лжи, порочащей честь и достоинство нашей клиентки, заявили. Больше для вида, конечно. Я не сомневался, что продолжи мы давить, Захария бы отвертелся от них. Но смысл был не в этом. Главное, что ведро зловонных помоев, которые приготовил Генри, мы вылили ему же на голову.

Красота, да и только.

Услышав тихий вздох и лёгкое шуршание ткани, я поднял голову. Молотов повернул голову и открыл глаза. Я ждал этого. Врачи сказали, что он должен прийти в себя в течение нескольких часов, и не ошиблись.

– Ал… Александр… – хрипло выдохнул он, заметив мою сидящую в кресле фигуру.

– Спокойнее, – я встал и, взяв стоящий на столике рядом с койкой стакан воды, поднёс к его лицу, чтобы тот мог ухватить губами трубочку. – Попейте. Врачи сказали, что вы будете чувствовать слабость и обезвоживание, но это нормально.

– Что случилось? – спросил он, когда смог наконец напиться.

– Вы попали в аварию, – ответил я. – Случайную на первый взгляд, но…

Внезапно его глаза распахнулись, а эмоции, до этого момента напоминающие неразборчивый туман, вдруг всколыхнулись, когда до него дошёл смысл сказанных мною слов.

– Анна! – выдохнул он и дёрнулся в койке. – Александр! Процесс…

– Спокойно! – сказал я, с силой надавив ему на плечо рукой, чтобы не позволить вскочить с кровати. – Лежите и не двигайтесь.

Не то чтобы он смог это сделать, но рисковать я не собирался.

– Процесс закончился два дня назад, – сообщил я, увидев одновременно удивление и панику в его глазах. – Мы выиграли.

На то, чтобы пересказать ему всё, что случилось, ушло минут двадцать.

– Решением четырёх против одного Анна Харроу была признана полноправным наследником титула Землевладельца Харроу, – сообщил я ему. – А поскольку суд уже ранее принял представленные нами документы, это стало основанием для установления этого факта. Мы победили.

Забавно. Я много раз видел, как люди, узнав о том, что всё закончилось хорошо, теряли силы. Будто из них выпускали весь воздух. Как если бы всё то безумное напряжение и тревога, что они испытывали до этого момента, было для них своеобразным каркасом, на котором держалась их решимость.

И сейчас я наблюдал то же самое.

Я видел, как Анна плакала в машине, пока мы ехали из зала суда. Плакала от счастья и облегчения, неспособная поверить в то, что всё это наконец закончилось. В тот момент я боялся, что у неё случится истерика на почве морального истощения после всего пережитого.

Молотов же… Он просто упал, прикрыл глаза. В его эмоциях зияла такая пустота, что я даже на какой-то миг испугался, что лежащий на постели человек испустил дух.

К счастью, это было не так. Потому что вслед за этой пустотой пришло ощущение настолько безмерной и неописуемой лёгкости, что если бы не прикрывающее его одеяло, он, должно быть, воспарил бы к потолку.

– Мы победили, – повторил он мои слова.

– Да, – кивнул я. – Победили.

– А что с Генри Харроу? – спросил он, на что я лишь пожал плечами.

– Без понятия. Он устроил истерику и уехал через несколько минут после вынесения решения.

Несмотря на наш с ним своеобразный конфликт, я испытывал симпатию к этому человеку. Даже в такой ситуации его в самую первую очередь интересовало лишь состояние дел его клиентки. А потому я не стал говорить ему о том, что сказали врачи. Он ещё узнает. Сломанные ноги и позвоночник.

По заверениям местных хирургов, Вячеслав Молотов больше никогда не сможет ходить.

* * *

– Ты обязан меня пустить! Я Генри Харроу! Я…

– Землевладелец Тёрнер более не считает ваше присутствие в своём доме приемлемым и желанным, – бесстрастно произнес стоящий у ворот охранник.

Едва ли не стачивая зубы друг об друга в скрежете, Генри хотел было вновь начать орать, но… сдержался. Причиной тому было не неожиданно одолевшее его благоразумие. Нет. Скорее ещё десяток охранников, что окружали его машину, даже не пытаясь скрывать своё оружие.

– Я хочу с ним поговорить, – всё так же твёрдо, но уже без былой пылкости заявил Харроу.

– Это ваше право, – не стал спорить с ним охранник. – Но Землевладелец Тёрнер подобного желания не испытывает. А потому я прошу вас покинуть нашу территорию.

Тихо ругаясь сквозь зубы, Генри хотел бы сплюнуть под ноги этому плебею, что позволял себе так нагло с ним разговаривать, но, опять же, оружие в руках этого амбала оказало предостерегающее воздействие. Так что вместо этого Харроу просто сел в свою машину и приказал водителю ехать в город.

Он потерял всё. Лишился буквально всего. Даже дома. Мысли о пережитом позоре и поражении буквально пожирали его изнутри. Когда он вышел из зала суда и сел в свою машину, то ещё несколько часов орал и бился в яростной истерике на заднем сиденье, не желая признавать случившееся.

Но, как бы он того не хотел, изменить реальность он был не в силах. А потому ему придётся просто смириться. Хотя бы на время. Да! Всего лишь на время!

Он всё ещё Харроу! Всё ещё является частью семьи! У него всё ещё имелись шансы!

Просто придётся немного подождать. Выждать. Подгадать удачный момент. Эта мерзкая сука не покидала поместья больше двух месяцев. Но ведь теперь у неё это не получится. Теперь эта дрянь, позорящая титул семьи Харроу, не сможет сидеть там безвылазно, как делала это после смерти Эдварда. Ей придётся бывать на людях.

Да! Рано или поздно, но она окажется именно там, где нужно. Там, где её охрана не сможет её защитить. И тогда, когда эта преграда исчезнет, он – Генри Харроу, сможет занять то место, которое должно принадлежать ему по праву и…

Машина вдруг начала сбавлять ход, а затем и вовсе остановилась на лесной дороге, что вела к имению Элайджа Тёрнера.

– Мартин! – зло рявкнул Генри. – Какого дьявола мы остановились!

Но вместо ответа получил лишь тишину. Затем машина качнулась и вздрогнула. Как если бы водитель просто вышел из неё, закрыв за собой дверь.

Ничего не понимая, Генри Харроу дёрнулся к своей двери, желая выйти и узнать, что стало причиной этой идиотской остановки. Если его водителю и, по совместительству охраннику, вдруг приспичило отлить, то…

Посмотрев в окно, он увидел своего человека. Тот стоял и говорил с какой-то женщиной, после чего та передала ему довольно толстый на вид конверт.

Неожиданно дверь сбоку от Генри открылась и внутрь забрался незнакомый ему мужчина.

– Добрый вечер, мистер Харроу, – сказал он.

– Ты кто ещё такой, мать твою⁈ – заорал Генри, но это оказалось последнее, что он запомнил.

Схватившая его за затылок мужская рука впечатала его в перегородку перед ним, которая отрезала салон от водителя. Резкий щелчок, и Харроу завопил от боли, когда его нос сломался от удара.

Сбоку открылась другая дверь.

– О, ты уже без меня начал?

– Ага, – отозвался мужчина. – Пришлось успокоить его.

– К… кто вы такие? – сквозь боль и слёзы выдавил Харроу.

– Никто, – хмыкнул мужчина, после чего достал телефон из кармана и набрал какой-то номер. – С вами хотят поговорить, и я настоятельно рекомендую ответить на звонок.

С этими словами он передал телефон Генри, и тот взял его окровавленными и дрожащими пальцами. При этом не сводя глаз с направленного на него пистолета, который мужчина держал в руке.

– Давай быстрее, – поторопила его женщина, севшая с другой стороны. – У нас времени немного.

Сглотнув и стараясь проморгаться от текущих от боли из глаз слез, Генри поднёс телефон к уху.

– Д…да…

– Добрый вечер, мистер Харроу, – заговорил знакомый голос. – Прошу прощения, что мои люди прервали вашу поездку столь… бесцеремонным образом, но я хотел, чтобы наш с вами последний разговор состоялся в определённых и удобных для меня условиях…

Герои слушал его и решительно не понимал, что происходит. Он знал этот голос. Он уже говорил с ним. Этот человек связался с ним чуть больше недели назад и сообщил о том, что Анна Харроу наняла консультантов из Империи. Он пообещал помочь ему разобраться с проблемой. А взамен попросил какую-то поганую безделушку, которая хранилась в их поместье среди разного барахла, которые коллекционировал его старший брат. Какой-то бесполезный сувенир, который Эдвард данным давно привёз из Британии.

Этот же человек передал ему документы, которые позволяли обвинить Анну в том, что…

– Вы меня обманули! – заорал он. – Вы сказали, что те бумаги были подлинными! Вы обещали…

– Они и были подлинными, – хмыкнул из телефона голос собеседника. – Просто я изначально не планировал, что вы воспользуетесь ими именно так, как вам бы того хотелось.

– Ч… что?

В голосе Генри прорезалось растерянное непонимание. Как у ребёнка, которому пообещали игрушку на праздники, а вместо этого подарили какую-то бесполезную книжку.

– Оставьте свои вопросы, мистер Харроу, – порекомендовал ему голос из телефона. Такой властный. Наполненный силой и уверенностью. – Они более не имеют смысла и значения. Сейчас же я хотел бы попросить вас оказать мне одну услугу.

Незнакомец спокойно объяснил ему, что именно он от него хочет. И с каждым словом ужас внутри Генри разгорался всё сильнее и сильнее. Настолько, что волосы у него на затылке встали дыбом и ему хотелось кричать. Вопить от безысходности.

Но он этого не сделал.

– Конечно, – вместо этого произнёс он, будто это было само собой разумеющееся. – Я понимаю.

– Прекрасно, что мы нашли с вами взаимопонимание, – в голосе из телефона прозвучала улыбка. – Мой человек даст вам всё необходимое.

Словно услышав его, сидящий рядом мужчина достал из-под куртки небольшой пистолет. Проверил, что он заряжен одним единственным патроном, который уже находился в стволе, а после этого тщательно протёр его извлеченным из кармана платком.

– Держите, мистер Харроу, – с учтивой вежливостью, будто это не он несколько минут назад сломал Генри нос, произнёс мужчина и протянул пистолет, держа оружие через платок.

– Благодарю, – уже куда спокойнее сказал тот, взяв пистолет и даже не обратив внимания на мелькнувшую из-под рукава куртки татуировку.

Кинжал на фоне Имперского герба с цифрой тринадцать.

– Хорошего дня, – улыбнулась женщина и выбралась из машины.

Через пару секунд мужчина последовал за ней, оставив Генри в одиночестве и спокойной тишине.

Он знал, что ему нужно сделать. Голос из телефона дал ему чёткие указания. И теперь, сидя внутри своей машины и сжимая в руках пистолет, Генри не видел никаких причин не последовать этому «совету». Ведь теперь это казалось ему так логично. Так правильно. Точно так же, как совсем недавно Томасу Киршоу показалось правильным забыть о том, что Эдвард Харроу передавал ему доверенность. Лишь забыть. Избавляться от бумаг ему никто не говорил.

Ведь тогда цепочка событий не случилась бы.