Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 342 страниц)

Обернувшись, я встретился глазами с Ларом. Тот поднял обе ладони и показал мне пальцы, после чего загнул один из них.

И? Что, мать твою, это вообще должно означать⁈ Наплевав на это, я повернулся обратно к ней.

– Нет, не хочешь, – повторил я и подошёл ближе. – Мы оба это знаем. Ты должна это выдержать. Обязана, если хочешь избавиться от Браницкого и этой печати. У тебя нет другого выхода.

– Я не могу, – со слезами выдавила она. – Я не выдержу…

– Можешь, – покачал я головой. Я обнял её левой рукой. Правую я уже вовсе не чувствовал. Лишь чувствовал, что она висит бесполезной культёй и почти не двигается. Я обнял её и почти сразу ощутил, как её тело оседает на пол, как если бы она осталась полностью без сил.

Впрочем, я очень быстро осознал, насколько ошибочным было такое предположение. Её руки сжали меня в судорожных объятиях с такой силой, словно альфа хотела сломать мне кости.

– Прикажи мне… – хрипло выдохнула она мне в ухо. – Прикажи мне уйти. Что угодно, только прекрати это, прошу тебя.

– Эри, вспомни своего сына, – негромко произнёс я и ощутил, как её тело вздрогнуло.

Она дёрнулась, как от удара током. И замолчала. Не сказала больше ни единого слова. Лишь вцепилась в меня, будто утопающий в единственный свой спасительный круг, и повисла на мне.

Я не знаю, сколько мы так просидели на полу. Сколько времени её ногти впивались мне в спину и плечи через одежду. Сколько её слёз пролилось мне на рубашку, промокшую чуть ли не насквозь.

Просто в какой-то момент свечение вокруг нас сначала ослабло, а затем и исчезло вовсе. Как и тёмные линии замысловатых рисунков, что покрывали её тело.

Они пропали, не оставив после себя ни единого следа. Я позволил наконец сполна вкусившей страданий женщине провалиться в небытие.

Ник Фабер, Сергей Карелин
Адвокат Империи 12

Глава 1

Это был хороший день. Прибыльный день. Как обычно по воскресеньям, они открылись в три часа, а в пять у них уже был аншлаг. Мария не без удовольствия смотрела на заполненный зал и то, как среди посетителей ходили её «девочки», принимая и разнося заказы по столикам.

Правда, блаженное спокойствие продлилось это не так уж и долго. Ровно до тех пор, пока, распахнув дверь, в проходе не появилась высокая и до отвращения знакомая ей фигура.

– Где он⁈ – с порога бара рявкнул Константин Браницкий.

Один из охранников бара, привлеченный громким выкриком, моментально направился к новому «гостю».

– Слышь, мужик, ты бы вёл себя поспок…

Как подошёл, так и рухнул на пол с охваченным пламенем лицом. Встревоженные посетители начали вскакивать со своих стульев. И, что характерно, очень многие из них оказались вооружены, пусть и не совсем понимали смысл происходящего.

Не прошло и трёх секунд, как на графа оказалось направлено под два десятка стволов. Кто-то сорвал с одного из окон штору и вместе с товарищем принялся сбивать пламя с катающегося по полу охранника.

А Браницкий даже ухом не повёл. Будто придя к себе домой, он прошёл через зал к барной стойке и посмотрел Марии прямо в глаза.

– Спрашиваю в последний раз, – произнёс он. – Где Рахманов и моя сука?

Мария незаметно постаралась проглотить появившийся ком в горле.

– Тебе никто не говорил, что приходить без приглашения невежливо? – спросила она и даже сделала это спокойным голосом.

Кажется, именно эта её неловкая шутка вызвала трещинку на маске холодного спокойствия. Только вот радоваться этому не следовало. Потому что-то, что скрывалось под этой маской, пугало Марию куда больше.

– Ах, Мария, – протянул граф, и его губы медленно растянулись в улыбке. – Тебе никто не говорил, что таким острым язычком можно не только колкости отпускать, но и захлёбываться кровью?

В зале повисла напряженная тишина, прерываемая стонами погорельца и тяжелым дыханием всех присутствующих.

– Чего приперся?

Медленно. Очень медленно Константин повернул голову в сторону прохода, который вёл во внутренние помещения бара.

– Где Рахманов? – произнёс граф, глядя на Князя. – И упаси тебя бог, чтобы мне не пришлось спросить ещё раз.

– Да мне твоих воплей и в первый раз хватило, – пожал тот плечами. – Так что я в курсе твоего вопроса. Но на мой ты так и не ответил.

– Ну я даже не знаю. – Браницкий сделал задумчивое лицо. – Может быть, вырву парню ногу, а потом забью его его же ногой к чёртовой матери насмерть. Как тебе такой план?

– Звучит забавно, – хмыкнул Князь и переложил зажатую во рту сигару из одного уголка рта в другой. – В целом, Александр так и думал, что ты приедешь сюда. Даже оставил для тебя послание.

С этими словами Князь достал из кармана жилетки конверт и протянул его графу. Тот нахмурился и взял его. Раскрыл и достал наружу лежащий внутри сложенный пополам лист бумаги. Развернул и прочитал…

– Это какая-то тупая шутка?

– Нет, – равнодушно отозвался Князь, дымя сигаретой.

– Ты ведь понимаешь, что я могу прикончить тебя, эту дрянь, – кивок в сторону Марии, – и спалить твой поганый бар до такой степени, что всё, что останется ветру, это разносить пепел по улице?

Будто желая подтвердить его слова, конверт и лист в его руках вспыхнули пламенем и рассыпались пеплом по полу.

– Понимаю, но не думаю, что ты это сделаешь, – отозвался Князь. – Видишь ли, если это случится, то, боюсь, что эту красавицу получить ты тогда не сможешь.

Достав из кармана свой телефон, Князь открыл галерею и нашёл нужную фотографию, после чего показал её Браницкому. Граф не сразу понял, что именно он видит на снимке, но осознание пришло к нему весьма и весьма быстро.

– Где она⁈

– Что, неужели я тебя заинтересовал? – На лице у Князя появилась довольная улыбка. – Договоримся?

– Решил купить жизнь этому щенку?

– Решил, что она стоит для тебя куда больше, чем желание отыграться на Александре за собственную глупость и потерянную игрушку. Тем более что Эри уже давно нет ни здесь, ни на территории империи.

Браницкий прищурился, а Князь увидел в его глазах столь редкий взгляд. Взгляд человека, который привык получать всё и сразу, но в этот раз не мог выбрать, чего ему хочется больше.

– Передай парню, что этот вопрос не улажен, – наконец сказал он. – Мы с ним ещё поиграем.

– Передам, – кивнул Князь, глядя в спину удаляющемуся аристократу.

Дверь закрылась за его спиной, а в баре ещё несколько секунд стояла напряжённая тишина.

– Твою-ю-ю-ю мать, – выдохнула Мария, стараясь скрыть дрожащие ладони под стойкой. – Что это сейчас было?

– Ожидаемый исход, – фыркнул Князь, садясь за стойку. Повернувшись, он нашёл глазами собравшихся в дальней части людей, что склонились над раненым. – Как он там?

– Сильно обожгло лицо, но жить будет, – тут же последовал ответ. – Но к врачу я бы его все-таки отвёз. И чем быстрее, тем лучше.

– Везите в клинику Распутина, – сразу же приказал Князь. – Он Александру должен, так что не думаю, что откажется оказать нам небольшую услугу.

Убедившись, что его приказ приняли и приступили к исполнению, Князь достал мобильник и набрал номер.

– Да? – услышал он голос в телефоне.

– Как ты и думал. Он припёрся сюда и искал тебя.

– Ну, это было ожидаемо, – отозвался Александр. – Всё сработало?

– Частично. Браницкий просил передать, что вы с ним «ещё поиграете».

– Ну как будто могло быть иначе. – Князь услышал в трубке тяжёлый вздох. – Ладно. Мы вылетаем через тридцать минут. Буду с ним разбираться, когда прилечу. Увидимся, Князь.

– Береги себя, Саша, – произнёс тот и закончил разговор.

А затем заметил, как Мария странно на него смотрит.

– Что?

– Что было в том письме, которое ты ему дал?

– Пожелание от Александра, – пояснил Князь.

Никто не собирался говорить, что альфарка, которую сейчас так страстно, должно быть, искал покинувший их граф, лежала на пятом этаже без сознания. За эти два дня она так и не пришла в себя. И Князь обещал Александру позаботиться о ней. А свое слово он привык держать.

– А поподробнее? – уточнила Мария.

– Одно слово, – сказал Князь, доставая из кармана портсигар и вынимая новую тонкую сигару. – Выкуси.

* * *

Мда-а-а… Ну чего-то такого я и ожидал. Убрав телефон в карман пиджака, вернулся за столик, который мы делили с Молотовым в зоне отдыха для пассажиров бизнес-класса.

– Всё в порядке? – спросил он, заметив выражение на моем лице.

– Сейчас да, – ответил я, но это его явно не удовлетворило.

– Сейчас?

– Не переживайте. Это мои проблемы, и они настигнут меня лишь тогда, когда я вернусь назад из нашей поездки. До тех пор они не помешают.

Может быть, мои слова его и не убедили, но вида он не подал. Лишь взглянул на свои часы.

– Что же, думаю, что ждать далее нет смысла, – Молотов улыбнулся. – Пойдем. Самолёт ждёт.

– Конечно.

Я одним глотком допил свой кофе, весьма неплохой, к слову, и поднялся на ноги. Мы не торопясь покинули зону для ожидающих и направились куда-то по коридору. Я в этом аэропорту ещё не был, так что знать его наизусть, как те, что были в моей прошлой жизни, не мог.

Хотя, чего уж говорить, я вообще никуда тут ещё не ездил. Даже особо из столицы далеко не уезжал. Но всё бывает впервые, ведь так?

Единственное, что меня удивило, так это то, что после прохождения паспортного контроля наши чемоданы остались при нас. Казалось бы, весьма логично было бы сдать их в багаж, оставив при себе лишь ручную кладь, но Молотов сказал, что этого не потребуется.

В остальном же… Ну рука болела. Очень болела. До сих пор. Вчера, после всего случившегося, она вообще не двигалась, а сегодня утром я едва мог ею шевелить. Лар сказал, что это постепенно пройдёт, так что я надеялся, что к концу перелёта окончательно поправлюсь. Ну или хотя бы смогу ей двигать. А что будет с Эри, понятия не имел. Она потеряла сознание и так и не вернулась в него. Пришлось просить Лара перенести нас в «Ласточку», где Эри и находилась до сих пор. И я очень надеялся, что с ней всё будет хорошо. Князь обещал присмотреть за ней, так что тут я был более или менее спокоен.

Мы прошли по коридору мимо посадочных терминалов, и Молотов даже не подумал свернуть в сторону одного из них. Вместо этого мы направились дальше, пока не дошли до отдельной стойки с охраной. После небольшого осмотра нас завели в лифт, который спустил нас вниз. Ещё один коридор, и вот мы выходим на лётное поле, где нас уже ждёт машина.

Сначала я думал, что мы полетим обычным рейсом, но как же я ошибался. Серый седан пересёк отведённое под стоянку для самолётов пространство и поехал дальше, пока не свернул туда, где были «припаркованы» самолёты куда меньшего размера.

– Значит, вот оно как, – хмыкнул я себе под нос, глядя на небольшой вытянутый бизнес-джет.

– Ну ты же не думал, что мы полетим обычным рейсом, – рассмеялся Молотов. – Я решил устроить тебе небольшой сюрприз. У меня хватает знакомых, чтобы иметь возможность одолжить у них такую птичку и не толпиться на обычных рейсах.

– Красиво жить не запретишь.

– Не вижу смысла отказывать себе в удовольствии, – в тон мне ответил Молотов. – Летал на таких?

– Издеваетесь? – Я с иронией покосился на него. – Никогда в жизни.

И не соврал ведь. Даже в своей прошлой я никогда не бывал на борту таких машин. Всегда летал обычными коммерческими рейсами. Да, я спокойно мог себе позволить бизнес-класс и первый, но вот это уже считал перебором.

С другой стороны, раз уж предлагают, так чего отказываться? Как говорится, всё бывает в первый раз, ведь так?

Мы выбрались из машины, и нас сразу же у трапа встретил экипаж. Мужчина в форме пилота и две милые стюардессы. У нас быстро забрали чемоданы и предложили подняться на борт. Я уже собирался последовать за Молотовым в самолёт, когда лежащий в кармане телефон неожиданно зазвонил. Решив, что это Князь, достал мобильник и глянул на экран.

«Анастасия».

О как. Не ожидал. Я пару мгновений стоял и пялился на горящее на дисплее имя, думая не над тем, что ей сказать, а стоит ли отвечать вообще. Особенно после моего разговора с её отцом.

– Александр? – позвал меня Молотов, выглянув из двери самолёта. – Ты идёшь?

– Да, – отозвался и, сбросив звонок, убрал телефон обратно в карман.

Ну, Конфедерация, жди меня.

* * *

Она сидела в тишине своей квартиры. В полном одиночестве. Обычно она предпочитала в воскресенье сходить погулять. Встретиться с подругами. Может быть, пообедать в ресторане. Или покататься на теперь уже своей машине. Давно не было такого, чтобы она сидела дома в воскресенье в полном одиночестве.

Но сейчас всё обстояло именно так. Настя не хотела никуда идти. Вообще. После того разговора, что случился у неё в пятницу, у неё напрочь пропало хоть какое-то желание что-то делать. И дело даже не в том, что мать сказала ей что-то невообразимое. Нет. Никаких «великих» тайн она ей не открыла.

Просто ткнула лицом в объективную правду, в которой она жила и привыкла не замечать её.

Казалось бы, самые простые слова, но… Но, как это часто бывает, именно они всё меняют, хочешь ты того или нет. Так оказалось и в этом случае.

На столе лежал мобильник. Настя сидела на диване, подтянув колени к груди, и смотрела на телефон.

Он не ответил. Сначала она решила, что Александр просто занят. Что он не мог говорить. Случись такое, она бы не удивилась. Анастасия вообще поражалась, в какие проблемы постоянно влипал этот парень. Так что она не очень расстроилась, когда он не ответил на её звонок.

По крайней мере, так она себя в этом убеждала, тщательно скрывая в глубине души настоящие эмоции. Ещё хуже всё стало, когда он не перезвонил. Обычно Саша всегда перезванивал. Всегда. А здесь – нет. Ничего. Тишина. Прошло уже несколько часов, а от него по-прежнему не было ни звонка, ни сообщения.

Словно… Словно он игнорировал её.

Сидящая на диване девушка тихо выругалась. Она всё испортила. Зачем⁈ Зачем она столько выпила в тот вечер? Ведь просто хотела хорошо провести время. Не думала ни о чём таком. Не планировала… Или нет? Не важно. Всё равно внезапный визит родителей всё испортил!

До сих пор её охватывала злость от того, что они посмели прийти так внезапно к ней домой! Мысль об этом раздражала её тем больше, чем больше она о ней думала. Это бесило. Злило до дрожи в ладонях.

Это был её дом! Её собственная жизнь! Они не имели права врываться в неё вот так!

«Ты забыла, в чьём доме ты живёшь? Забыла о том, кто оплачивает тебе обучение? Даёт деньги на карманные расходы. Платит за бензин для твоей машины. За твою одежду. За рестораны, в которые ты ходишь. За эту квартиру. Вся твоя жизнь буквально зависит от нас».

Слова матери всплыли в голове сами собой, вызывая новый приступ тошнотворного стыда. Самое мерзкое, что они были абсолютной и чистейшей правдой. Даже стоящая перед ней на столике еда, заказанная у обслуживающего персонала здания, где находилась её квартира, была оплачена деньгами, которые дали ей родители.

И потому она так и не притронулась к ней, несмотря на то что её живот урчал сейчас от голода.

«А я не хочу, чтобы меня ассоциировали с моим отцом. Вообще ни с кем. Я хочу, чтобы, когда люди говорили об Александре Рахманове, у них в головах был лишь я один. Я и только я. А не кто-то другой».

Уже не в первый раз она прокручивала в голове их последний разговор. По крайней мере, ту его часть, до того, как Настя, по её собственному мнению, всё испортила.

Он её бесил. Порой злил так, что хотелось его ударить. Эта его показная независимость. Самодовольство. Они раздражали… Но одновременно с этим и привлекали.

Настя прикусила губу, глядя на свой телефон, и наконец решилась. Взяла мобильник и снова набрала номер Александра. Она ему скажет, а там будь что будет. Но стоило ей набрать его номер, как в динамике не прозвучали привычные гудки. Вместо этого заранее записанный в таких случаях голос произнёс:

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позднее или оставьте сообщение после зв…

Она нажала на иконку обрыва звонка раньше, чем поняла это. Он выключил его. Потому что у него сел телефон или Александр просто не хотел с ней разговаривать – это уже не важно. Этот «ответ» дал ей последнюю мотивацию наконец принять нужное решение. Её собственное решение.

Отбросив телефон на диван, Настя вскочила на ноги. Поднялась по лестнице на второй этаж своей квартиры и направилась в гардеробную. Там, подгоняемая эмоциями, она замерла. Всего на секунду. Короткое мгновение. Но затем волна вновь окрепшей решимости смыла её неуверенность, как приливная волна смывает построенный детьми песчаный замок на берегу.

Резким движением распахнув дверь в гардеробную, она зашла внутрь и достала с одной из полок спортивную сумку, с которой чаще всего ходила в зал. Бросила её на пол и принялась скидывать туда вещи. Нижнее бельё, верхняя одежда и разного рода мелочи. Она умышленно избегала наиболее дорогих вещей, подаренных ей родителями. Приоритет пришлось отдать тому, что она купила «сама».

Даже несмотря на то что тихий и ироничный голосок в её голове быстро подсказал, что всё из этого она купила на деньги, которые давали ей родители.

В какой-то момент она всё-таки прислушалась к нему. В тихой злости пнула сумку, и та улетела в угол гардероба. А сама Настя прижалась спиной к стенке и съехала по ней на пол.

У неё нет ничего своего. Буквально. Мать была полностью права, когда ткнула её этим в лицо. Вообще ничего.

Впрочем, всего через несколько секунд тот же самый тихий голос в её голове подсказал, что это было не совсем так. Кое-что «свое» у неё всё-таки было.

Озарённая этой мыслью, она вскочила на ноги, Настя бросилась вниз по лестнице, едва не споткнувшись. Подбежала к дивану и схватила мобильник. У ней ушло где-то пять секунд на то, чтобы разблокировать телефон и найти нужный номер. И в этот раз в динамике раздались привычные слуху гудки.

– Насть? – спросил Роман, явно удивленный звонком сестры. – Что-то случилось?

– Рома, тебе ещё нужна твоя машина? – быстро спросила она, загнав собственнические инстинкты поглубже.

– Что?

– Я спросила…

– Да я слышал, что ты спросила, – отозвался брат. – Только не понимаю, зачем…

– Выкупи её у меня, – выпалила Анастасия.

– Чего?

Теперь его голос звучал крайне удивленным.

– Я спросила, хочешь ли ты её выкупить у меня? Вернуть себе. Я согласна, но только если ты заплатишь!

В телефоне повисла тишина.

– Насть, что случилось?

– Ничего не случилось… – попыталась отмахнуться она от вопроса, но брат знал её слишком хорошо, чтобы это могло с ним сработать.

– Насть, давай ты будешь врать кому-то другому, хорошо?

– Рома, – она почувствовала, как начинает злиться, – я просто хочу знать, нужна тебе твоя машина или нет. Если нет, то я…

– Настя! Успокойся, пожалуйста, и объясни мне…

– Да не собираюсь я ничего тебе объяснять! – взорвалась она. – Мне нужны деньги! Все! Я предлагаю тебе выкупить машину. Если не хочешь, то так и скажи!

– Хорошо-хорошо, – торопливо ответил брат. – Допустим, я согласен. Но хочу сначала с тобой поговорить. В противном случае я в твоих очередных играх не участвую.

– Да нет никаких игр! – вскинулась она. – Я…

Анастасия вдруг замолчала. А ведь это была правда. Она действительно решилась. Несмотря на то каким дурацким выглядел её план. Несмотря на то что других вариантов у нее не было. Могли бы быть, остановись она и подумай чуть дольше, но…

…Но такие решения принимают либо на эмоциях, под властью порыва, либо здраво всё обдумав. И Настя очень боялась, что если сейчас остановится, то потраченное на размышление время разобьёт её решимость.

А этого она допустить не могла.

– Ром, – уже куда спокойнее и тише произнесла она. – Давай встретимся. Сейчас.

– Хорошо. Приезжай в фирму…

– Нет!

– Окей, – быстро сориентировался её брат. – Тогда у меня.

– У тебя, поняла, – тут же согласилась она.

– Хорошо. Тогда буду ждать тебя в семь.

Выключив звонок, Настя позволила себе ещё пару минут посидеть, после чего встала и пошла обратно наверх. Зашла в гардероб и, подобрав с пола сумку, перевернула её, высыпав всё содержимое обратно на пол. Вместо этого пошла в ванную, закинула внутрь косметичку и зубную щётку в футляре, которая хранилась на случай каких-либо поездок, и закрыла молнию.

Через пятнадцать минут, прихватив с собой все свои документы, Анастасия Лазарева вышла из квартиры, оставив ключи лежать на полочке у двери. Возвращаться сюда она более не планировала в любом случае.

Дверь закрылась и щёлкнула, окончательно отрезая ей путь назад.

Глава 2

Эх, хочется, конечно, опять сказать, что красиво жить не запретишь, но… как-то эта фраза уже меня самого немного подбешивает. Ну не запретишь. И что? Чтобы жить красиво, надо работать, а не причитать.

Но всё равно, сидя в неприлично удобном кожаном кресле в салоне частного реактивного бизнес-джета… честно говоря, даже первым классом летать уже не хочется. Эх, верно говорят, что все познаётся в сравнении. Тут даже пахло иначе, чем на обычных рейсовых самолётах. Роскошью и дороговизной.

– Ты прочитал те материалы, что я тебе прислал? – поинтересовался сидящий напротив меня Молотов.

– Да. Всё, что вы прислали, – с самым серьёзным видом кивнул я и сжал пальцы правой руки в кулак.

Затем разжал и сжал снова. И ещё пару раз.

Как и обещал Лар, чувствительность и подвижность постепенно возвращались. Как если бы я её отлежал и теперь постепенно ощущал, как вызванное перекрытым кровотоком онемение проходило. Не то чтобы процесс приятный, но факт, что дело шло на поправку, не мог не радовать. Впрочем, пока ещё пальцы ощущались будто деревянные. Надеюсь, к тому моменту, когда надо будет усердно браться за работу, это пройдёт.

Кстати, возвращаясь к делу – домашнюю работу я всегда делал хорошо.

Разумеется, Молотов озаботился тем, чтобы я достаточно хорошо понимал, куда именно мы летим. И сделал так, чтобы это представление у меня было максимально полным. Конечно же, чтобы постичь всю глубину той выгребной ямы, куда сейчас летел наш самолёт, разрезая небо своими крыльями, этого было недостаточно, но уж как есть.

Итак, можно сказать, что местное США крайне сильно отличалось от того, к какому я привык в прошлой жизни. И, мягко говоря, отличалось не в лучшую сторону, хотя, казалось бы, куда уж хуже? Начать стоило хотя бы с того, что называлось оно не Соединёнными Штатами Америки, а Конфедеративными Штатами Америки. Понятно почему. В местной Гражданской войне, которая случилась на шестьдесят лет позже, чем в моей реальности, здесь победили именно южане, провозгласив Конфедерацию после своей победы.

И победа это была настолько разгромная, что перетряхнула большую часть американского континента. С поддержкой местной Британской и, что стало для меня небольшим сюрпризом, Российской империй южане размазали северян тонким слоем, практически не оставив им и шанса на победу. Впоследствии тех, кто остался, просто выгнали на самый север страны, оставив им всего несколько клочков земли.

Но история для меня сейчас была не так важна, как их нынешнее государственное устройство.

По сути своей, Конфедерация представляла собой формальную федерацию. Объединение штатов, которое управлялось президентом и конфедеративным сенатом. Но это только на первый взгляд. На самом же деле всё государство являлось крупной олигархической республикой, поделенной между собой на штаты, где всю полноту власти держали в своих руках кланы местных землевладельцев. Сам же «президент» был не более чем номинальным главой и сугубо символической фигурой. Каждые пять лет его выбирал совет землевладельцев путём голосования, но, по словам того же Молотова, никаким разумным выбором там в целом и не пахло. Просто сажали очередную говорящую голову без возможности принятия реальных решений в кресло, и всё.

Конечно же, не обошлось и без грязи. Рабство там узаконено на государственном уровне и объясняется «естественным экономическим состоянием африканской расы». Мда-а-а-а-а. Ничего не скажешь.

– У меня вопрос.

Молотов оторвал взгляд от бумаг, что держал в руках, и, подняв голову, посмотрел на меня с искренним интересом.

– Какой, Александр?

– Как они смогли сохранить рабство до нынешних дней? С исторической и экономической точки зрения, я имею в виду.

– Ну если брать в расчёт исторический фокус, то тут нет ничего удивительного. – Молотов положил документы на разделявший нас столик. – Тут у наших заатлантических друзей, Александр, сразу два пути, по которым они охотно идут. Первый – внутренний, за счёт потомков, уже находящихся в собственности. Второй строится на периферийных источниках. В частности, большая часть поставок… товара, прости за то, что использую тут это слово, идёт со стороны Британской и Персидской империй, которые в данный момент делят между собой африканский континент. Конечно же, такие «поставки» не особо афишируют, как ты понимаешь.

– Понимать-то понимаю, – хмыкнул я. – Даже могу увидеть плюсы, как бы жестоко это ни прозвучало.

Губы Молотова тронула короткая улыбка.

– Тут не нужно быть гением, – произнёс он, но затем сразу добавил. – Это не в упрёк тебе, если что. Для того чтобы понять «положительные» стороны такой экономики, достаточно двузначного ай-кью.

Ну тут он прав. Нулевая оплата труда. Считай, что почти вся произведенная продукция – чистая прибыль. Плюсом сверху, скорее всего, идёт неограниченный рабочий день. Фраза «копать от забора и до заката» ещё никогда не была столь к месту. Также следовало учесть, что, скорее всего, затраты на жильё, еду, медицинскую помощь имели самый минимальный характер.

– Но разве в этом нет минусов в макроэкономике? Да, рабы дешевле машин на производстве, но уже сам этот факт будет хорошо демонстрировать вероятную отсталость в технологической сфере…

– Он его не только демонстрирует, Александр. Эта отсталость существует. Она реальна, как самолёт, на котором мы летим. На сегодняшний день Конфедерация отстаёт в этом плане от Российской империи лет на двадцать-тридцать, несмотря на то что по сухим цифрам её ВВП будет выше нашего. С британцами я даже сравнивать не стану. Там этот разрыв и вовсе катастрофичен.

Мда-а-а. Вот тебе и суровая реальность. Всех всё устраивает. Система строилась на сохранении власти землевладельцев и получаемой ими сверхприбыли. Тут не рост экономики важен, а сохранение статуса кво.

Взять хотя бы их правовую систему.

Их тут существовало сразу две. Одна для «граждан», читай, белых. Вторая для так называемых «несвободных». В эту категорию записывали вообще всех, начиная с находящихся в прямом рабстве негров и всех остальных. Ага, в Конфедерации хватало представителей и других рас. Латиносы, азиаты и все прочие считались ничем иным, как маргинализированной рабочей силой, практически не имеющей каких-либо прав. Их привозили целыми толпами из близлежащей Мексики и стран латинской Америки в качестве максимально дешёвой рабочей силы, делая вид, будто там они смогут поработать, заработать денег, пусть и в очень тяжёлых условиях, после чего вернутся домой.

Говорить о том, что возвращался максимум каждый десятый, а остальных попросту загоняли в долговое рабство наравне с афроамериканцами, тут даже смысла не было.

На первый взгляд всё это выглядело как апартеид в стиле ЮАР из моей прошлой жизни. Только на стероидах и при полном отсутствии человечности. Религиозный фанатизм, через который рабство подавалось как божественный порядок вещей, обоснованный местной версией Библии. Массовая цензура. Не говоря уже о том, что за межрасовые отношения тут карали либо тюремным сроком, либо смертью, что, по сути, было одно и то же. Попадающие в местные тюрьмы уже могли и не рассчитывать, что когда-либо покинут их стены, превращаясь в ещё один источник бесплатной рабочей силы, которую можно не особо жалеть.

Безумие какое-то.

Нет, когда я только познавал этот мир, меня в какой-то мере поразило, что здесь сохранились аристократия и феодализм. Но ровно до тех пор, пока не пришло осознание, что местные аристократы больше напоминают не привычных мне дворян, а, скорее, дзайбацу. Этакая версия японских финансово-промышленных корпоративных кланов. Только сохранившие налёт знакомого мне аристократизма.

Как только я принял этот факт, жить стало сразу проще и понятнее. Так что да. У баронов, графов и князей Российской империи имелись свои подданные. Но к ним они относились… Ну ладно, порой весьма паршиво. Из тех, кто мне знаком, достаточно вспомнить хотя бы Штейнберга. Или Лазаревых, как пример местных акул. Но у подданных всё равно были привилегии и возможности полноправных и свободных граждан.

Здесь же… Полный и беспросветный мрак.

– Вы так и не рассказали, по какому делу мы летим туда, – напомнил я.

– Видишь ли, Александр, дело состоит в том, что я пока не уверен, что наша помощь будет необходима. Даже не так. Если быть точным, то я очень надеюсь, что она не потребуется вовсе. К сожалению, относительно этого у меня плохие предчувствия.

Я нахмурился и посмотрел на него с недоумением.

– В каком смысле?

– В самом что ни на есть прямом, – произнёс он и жестом подозвал к нам одну из стюардесс. – Не могли бы вы сделать кофе для меня и моего друга…

– Только без кофеина, пожалуйста, – поспешно добавил я. Лететь нам ещё шесть с половиной часов, и я надеялся поспать в полёте.

– Конечно, – тут же улыбнулась мне милая девушка. – Сейчас всё сделаю и принесу.

– Смотри, у нас часа через три обед будет. – Молотов с весельем в глазах посмотрел вслед уходящей девушке. – Поверь мне, на этом рейсе кормят не хуже, чем в самых дорогих ресторанах столицы.

– Даже спорить с вами не буду. – Я поудобнее сел в кресле. – Так всё же. В чём подвох?

– Подвох? – Молотов сделал вид, будто не понял моего вопроса, но его эмоции меня не обманули.

– Да, Вячеслав, – кивнул я с серьёзным видом. – Именно что подвох. Как я уже сказал, вы до сих пор не сказали, зачем мы туда летим…

– Я уже сказал…

– Да, помню, – мягко перебил. – Вашей знакомой нужна помощь. Но что это за помощь?

– Я не сказал, что она ей необходима, – спокойно поправил меня Молотов. – Но есть вероятность, что в скором времени она может попасть в крайне неприятную ситуацию.

– И насколько эта ситуация может быть неприятной? – Я сделал приглашающий жест рукой, чтобы подтолкнуть его к дальнейшему разговору.

И не просто так. Я чувствовал, что Молотов колеблется. С одной стороны, он очень не хотел это обсуждать. Бог знает по каким причинам. И дело тут даже не столько во мне, сколько, как я понял, в этой самой «подруге». Уж больно сильные эмоции вызывало её упоминание.

Что характерно, ни капли этих эмоций не проходили наружу сквозь установленную Молотовым маску. Просто-таки фантастический контроль лица. Не имей я дара, то с ним за один карточный стол садиться поостерёгся бы.

– Весьма, – наконец произнёс он. – Её зовут Анна Харроу. Она моя старая и… Давай просто остановимся на том, что она моя крайне близкая знакомая, за судьбу и жизнь которой я очень переживаю.