Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 342 страниц)

И поэтому я сейчас здесь. И без ответа на свои вопросы уходить не собирался.

Подойдя к двери, я пару раз ударил костяшками пальцев по полотну и услышал раздавшееся с той стороны «входи».

– Приехал всё-таки, – проворчал сидящий на своём привычном месте Князь, с интересом разглядывая меня.

– А ты думал, что передумаю? – в тон ему спросил я.

– Надеялся, – вздохнул он и поправил закатанные до локтей рукава сорочки. – Если честно, я не очень рад этому разговору.

– Ну слава богу, что мне плевать на это, – развел я руками. – Потому что я хочу знать. И хочу знать всё. Меня достало, что все подряд пытаются использовать меня в своих дебильных играх. Хватит. Я хочу положить конец этому.

Князь пристально посмотрел на меня и прищурился.

– Это интересно, каким же образом.

– Очень простым, – последовал ответ, над которым я думал очень и очень долго. – Я собираюсь сделать так, чтобы от меня все наконец отстали…

Уважаемые читатели.

У нас не самые, наверное, приятные новости. Начиная с девятого тома мы решили, что главы будут выходить не, как раньше, каждый день, а через день. Это будет сделано для того, чтобы дать нам больше времени работать над текстом и сделать книгу лучше.

Мы прекрасно понимаем, что ежедневная выкладка – штука очень хорошая. Более того, мы получали удовольствие от того, что могли радовать вас каждый день. Но так уж выходит, что для того, чтобы качество истории не упало (и даже стало лучше) нам требуется сейчас больше времени.

Поэтому начиная с первой главы девятого тома главы буду выходить через день. В противовес тому, что они будут выходить реже, мы постараемся увеличить средний объём самих глав. Плюс если ситуация будет позволять, будем публиковать бонусные по возможности.

Чтобы изменение в выкладке не стало для вас новостью мы решили предупредить заранее.

Глава 2

– То есть он за тобой следит, – сделал Князь логичный вывод, после того как я пересказал ему случившиеся события.

– Это я и так уже понял.

– Ты уверен в этом?

Я кивнул, надеясь, что выражение моего лица выглядит не слишком кислым.

– Да. Он сам мне, по сути, об этом и сказал, – проворчал я. – Помнишь, я тебе про фотографии говорил?

Князь кивнул.

– Ну так вот. Он мне сказал, что эти фотографии ему прислали. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на кого именно он намекает. Это и так очевидно. Якобы Лаврентьев играет не спортивно. Да только на одной из фотографий есть момент, где мы с Лизой осматриваем номер.

– И что?

– А то, что это было в первый день, когда я её туда поселил, – ответил я ему. – Лаврентьев не мог этого знать…

В тот день я вообще не знал, что буду делать. Мысль с отелем пришла спонтанно.

– То есть кто-то наблюдал за тобой уже в тот момент, – высказал Князь абсолютно правильную мысль, до которой я и сам уже дошёл.

– Именно. Нет, конечно, вариантов может быть масса, но… – Я пожал плечами. – Не вижу смысла усложнять.

– Бритва Оккама, – усмехнулся Князь, и я кивнул.

– В конце концов фотографии почему-то оказались именно у Лазарева. И именно он их против меня использовал. Так что решение напрашивается само собой.

Князь в задумчивости почесал подбородок. А я вновь обратил внимание, что сейчас он выглядел почти так же, как и «обычно». Чистая и выглаженная одежда. Опрятный внешний вид. Длинные волосы зачёсаны назад, а ещё совсем недавно находившаяся в беспорядке и неухоженности бородка аккуратно подстрижена.

А ведь если вспомнить, то стоящая за стойкой Мария выглядела как-то уж слишком… ну нет, не радостной. Думаю, что здесь куда лучше подошло бы слово «довольной».

Похоже, что привычный мне франт наконец вернулся. И сейчас он задумчиво смотрел на меня, явно перебирая в голове один вариант за другим.

– То есть с пониманием того, что люди Лазарева за тобой следят, ты приехал сюда. Так?

– Ой, давай только без вот таких вот заходов, хорошо? – попросил и не смог удержаться, чтобы не закатить глаза. – Я приехал сюда на такси…

– Не особо надёжный способ, если ты не в курсе, – съязвил он.

– С другого конца города, – продолжил я, пропустив его слова мимо ушей. – А туда доехал на метро. И до того, как ты начнёшь тут искать слабые места в моих действиях, напоминаю: я адвокат, а не чёрт знает кто с мутным прошлым и мало пригодными в повседневной жизни навыками. Всякие хитрые схемы – это ваша стезя, а не моя. Мне своих хватает.

Князь хмыкнул себе под нос и кивнул.

– Ладно. Справедливый намёк, и я его понял. Так что тебе надо? Сказал, что хочешь, чтобы от тебя все наконец отстали, да только…

– Амбициозно звучит, да? – усмехнулся, чем вызывал у него ответную усмешку.

– Не без этого, Александр. Видишь ли, в твоем случае сделать это будет не так уж и просто.

– Согласен, но способ есть. Точнее, мне кажется, что он есть. Но для этого мне нужно знать ответ на вопрос. Почему убили Разумовских?

Едва услышав мой вопрос, Князь поморщился.

– Я уже говорил тебе…

– Ага. Да только давай по-честному. Мне плевать. Сейчас на кону стоит моя жизнь. И я хочу знать правду. Почему убили моего отца и его семью, Князь? Скажи либо да, либо нет, либо, что не знаешь причины, хотя в последнее я не поверю.

Ответил он не сразу.

– Хочешь, значит, получить рычаг давления, – сделал он вывод после недолгой паузы.

Я кивнул.

– Именно.

– Тебе это не поможет…

– Князь…

– Саша, рычаги давления хороши тогда, когда ты можешь на них нажать. И когда уверен в том, что, потянув за один из них, ты не уронишь себе что-нибудь на голову.

– А что, есть вероятность?

– Гарантированная, я бы сказал, – с усмешкой отозвался он и, вздохнув, потер лицо ладонями. – Думаешь, что Лазарев, Уваров и остальные сами вот так вот взялись, собрались сабантуйчиком и решили: а не вырезать ли им очень важный для Империи род? По-твоему, это так произошло?

– Если хочешь мне сказать, что они действовали не по собственной инициативе, то можешь не тратить слова попусту, – отмахнулся. – Я не дурак и сам прекрасно понимаю, что этого бы не случилось. Им дали добро.

Князь кивнул, не сводя с меня взгляда.

– Именно, Саша. Им дали добро. И дал его человек, который сидел достаточно высоко, чтобы не опасаться последствий своего решения. По крайней мере, слишком больших последствий.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, на кого именно намекал сидящий передо мной франт. Более того, вероятность этого уже всплывала у меня в голове. Достаточно было вспомнить старые фотографии со своим дедом и отцом, которые я смог найти в сети.

– Император, – произнёс я, и Князь кивнул.

– Верно, – сказал он и следом добавил: – Только не нынешний. Его отец.

Значит, Владимир II Багратионов. Если не ошибаюсь, то он отдал престол своему сыну, Алексею Багратионову, девятнадцать с половиной лет назад или около того. Именно его сын и является императором Российской Империи и по сей день.

– То есть Разумовские…

– Да, Александр. Они были при императоре кем-то вроде доверенных лиц. – Князь достал из кармана жилетки покрытый позолотой портсигар и извлек наружу тонкую сигару. Прикурив, он глубоко затянулся и продолжил: – Можешь считать их его личными парламентёрами.

– Сила заключать договоры? В этом смысл Реликвии рода?

Услышав мои слова, Князь поморщился.

– Уже в курсе, значит.

– Да. Уже виделся с «ним», – нехотя признался. – Когда у меня сердце остановилось. Он сказал, что это оказалось возможным, потому…

– Потому что ты находился на грани жизни и смерти, – закончил за меня Князь, ткнув в мою сторону сигаретой.

– Верно, – подтвердил я. – Откуда ты…

– Твой отец рассказывал, – прозвучало объяснение. – Илья всегда очень неохотно делился со мной информацией о родовой Реликвии. Но кое-что я узнать от него смог.

Князь поджал губы и снова затянулся, выпустив в сторону потолка облако сизого табачного дыма.

– Всегда использовал это, чтобы подчеркнуть своё превосходство… Твой отец был тем ещё заносчивым ублюдком.

– Да как скажешь, – отмахнулся я. – Всё равно я его не знал, так что пофигу. Меня интересует другое.

– Почему их убили? – уточнил Князь, но я покачал головой.

– Проблема не в этом. Оно теперь и так понятно. Те, кто это сделал, рассчитывали, что со смертью Разумовских заключенные ранее договоры потеряют свою силу и…

– Это не сработало, – перебил меня Князь.

Спасибо, капитан Очевидность. Я это и так понимаю. Но вслух, разумеется, этого говорить не стал. Раз уж он решил удостоить меня чести и выдать немного важной информации, не хотелось испортить момент.

– Да. Это я тоже понимаю. Вопрос в другом. В чём заключалась суть договора… или договоров. Как вообще это работает?

Ответил Князь не сразу. И почему-то я думал, что проблема заключается не в том, что он не хочет это рассказать. Нет. Суть этой заминки в другом.

Человеку, который поставил своей целью знать всё и торговать этим знанием, не так уж и просто признаться в том, что он чего-то не знает. Это равносильно признанию собственной слабости.

А никто не любит ощущать себя слабым.

– Ты не знаешь, – выдал я то, что крутилось у меня на языке, после того как прошла целая минута, но Князь так и не сподобился сказать хоть что-то, продолжая молча курить сигару.

– Да, – наконец признался он. – Я так и не смог узнать, почему прошлый император дал своё согласие на это мероприятие. Боюсь, что кроме него самого никто этого не знает. Ну и, может быть, самих Разумовских. Но Илья, как и наш дед, всегда держали детали договоров в секрете. От всех. Сам понимаешь, что делалось это не просто так.

– Получается, что Лазаревы, Распутины и все остальные…

– Все хотели поиметь с этого мероприятия что-то своё, – кивнул он. – И я тебе точно могу сказать, что Адлерберги и Уваровы хотели решить проблемы с собственными контрактами. Они увидели в этом возможность, которая в любой другой ситуации просто была бы им недоступна. Вот и согласились на заманчивое предложение.

– Как и Распутины, – добавил я, на что Князь покачал головой.

– Они не заключали контрактов с Ильёй и…

Ах, этот сладкий, как мёд, момент. Даже не знаю, случится ли что-то такое ещё когда-нибудь. Чтобы я хоть в чём-то оказался лучше информирован, чем Князь.

– Тогда твоя информация устарела, – не без удовольствия в голосе сказал ему.

Я вкратце пересказал свой разговор с Распутиным.

– Хм-м-м-м… – Князь в задумчивости посмотрел на меня. – Как ни стыдно в этом признаться, но об этом я слышу впервые… и не делай такое лицо.

Подобное заявление, да ещё сказанное таким тоном просто оказалось не способно не вызвать у меня усмешку.

– Какое лицо?

– Ты сам знаешь какое.

– Даже удивительно, что есть что-то, чего ты не знаешь.

– Невозможно знать всё, – пожал он плечами. – Но это не повод не пытаться узнать. И спасибо, что сказал. Я покопаю в этом направлении, но думаю, что первопричина понятна и так…

– Елена, – произнёс я, и на его лице во второй раз появилось удивлённое выражение.

– Ты знаешь?

– Догадался, – признался я. – Точнее, ткнул пальцем в небо, если не быть голословным. Ну и немного пообщался с самим Распутиным. В частности, его просьба. И то, что его сын впрягся в это дело. И то, что сейчас Распутин хочет узнать, можно ли разорвать заключенный ранее договор.

Князь пару секунд смотрел на меня, а затем одобрительно кивнул.

– Молодец.

– Спасибо, конечно, но тут не нужно быть гением, чтобы догадаться. Кстати, об этом. Ты не в курсе?

– Насчёт того, можно ли отменить заключённый контракт? – уточнил он, и я кивнул.

– Нет. Это знал только Илья, а, как я уже сказал, информацией о Реликвии он делиться не любил. Я сам искал информацию после их гибели, но каких-то подтверждений этому так и не нашёл.

– Вопрос только в том, на ком висит «долг»?

– Точно не на Григории, – сразу же сказал Князь. – Если бы дело касалось его одного, то это не стало бы поводом для его сына вписаться в это дело.

– Я думал о том же. Значит, его внучка– Елена Распутина.

В помещении повисла тишина. Судя по лицу и эмоциям Князя, он сейчас выстраивал одну теорию за другой.

– Что ты планируешь делать? – спросил он, положив сигару в пепельницу и возвращаясь к разговору.

– С Еленой?

– С ней и с этой ситуацией в целом.

– Я хочу сделать так, чтобы от меня отстали, – повторил я. – Лазаревы. Распутины. Браницкий. Вообще все. Просто отстали и дали спокойно пожить своей жизнью без всего этого аристократического дерьма. Без их идиотских интриг и постоянной игры в загадки.

– Это может быть не так просто, как тебе, должно быть, кажется…

– На самом деле, – перебил я его, – это может оказаться проще, чем мы оба думаем. Главное – подойти к решению проблемы… творчески.

– Это, интересно, как? – нахмурился он и с интересом наклонился ко мне в своем роскошном кресле.

– Есть идея, но мне потребуется твоя помощь. Информация, если быть точнее.

– Какая?

Ну что же. Похоже, что пришла пора вывалить ему план, над составлением которого я работал последние несколько часов…

* * *

И мой план ему не понравился. Я даже не сомневался. Но от задуманного отступать не собирался. Такие люди, как Павел Лазарев, понимают только силу и ничего кроме силы.

Хотя, пожалуй, что тут я немного ошибаюсь. Скорее всего, даже столкнувшись с такой силой, он не отступит. Будет сопротивляться просто потому, что отступление для него эквивалентно провалу. Поэтому в противовес ему нужно поставить то, с чем ему придётся столкнуться в том случае, если не отступит.

Последствия.

У каждого решения они есть. Вопрос только в том, стоят ли они того, чтобы вступать в схватку? И именно для этого мне нужен был Князь и информация, о которой я его попросил.

А вот упомянутое им участие отца нынешнего императора оказалось… ну не то чтобы прямо таким уж удивительным, но тем не менее. Получается, что с Разумовскими разобрались, скажем так, по приказу свыше. Но оно и логично. А остальные увидели в шанс поиметь нечто личное для самих себя и способ угодить высокому начальству. Так?

Или не так?

Если имелась угроза власти или нечто подобное, то почему он добровольно сложил с себя все полномочия? Я ведь читал статьи об этом. Когда Владимир II передал место сыну, то ему ещё и шестидесяти пяти не было. Учитывая достижения современной медицины, Распутиных и, скорее всего, артефакты, как человеческие, так и альфарские, даже на современных фотографиях мужик выглядел максимум на сорок лет.

И это в то время, когда британскому императору совсем недавно исполнилось девяносто восемь, ага. Старик не торопился отдавать власть при наличии более чем тридцати или сорока официальных наследников. Уж не помню точно, сколько их там.

Не вышло ли так… стоп! Нет! Другой вопрос. А знает ли нынешний Император, что сделал его отец?

Хотя думаю, что знает. Было бы странно, если бы не знал. Вон, тот же Роман в курсе дел своего отца.

Но сейчас это не так уж и важно. Важно другое. На мою просьбу Князь сказал «да». Всю информацию, в том числе и ту, которая мне нужна, но которой у него пока нет, он предоставит, либо найдёт и предоставит. Если сможет, конечно же. Последнее он отметил отдельно. А это значит что? Что план у меня есть. Теперь главное потихоньку начать претворять его в жизнь и довести всё до логичного финала.

Лишь бы не оступиться и не сломать шею в процессе. Впрочем, для этого шансы у меня ещё будут. Потому что пора вернуть должок.

Примерно с такими мыслями я вылез из такси напротив входа в Следственное управление столичной полиции.

Поднялся по лестнице и вошёл внутрь здания, едва не столкнувшись на входе с несколькими полицейскими.

Пройдя через просторный холл, подошёл прямо к регистратуре и обратился к стоящему за стойкой офицеру.

– Добрый день, мне нужно поговорить со следователем Громовым. Геннадием Громовым.

– Ваше имя? – даже не пытаясь скрыть скуку, уточнил тот.

– Александр Рахманов.

– Причина визита?

– Скажите, что у меня имеется информация по одному из его старых дел, – немного подумав, сказал я. – Он поймёт, что именно я имею в виду.

Стоящий за стойкой офицер немного оживился и смерил меня недолгим взглядом, после чего указал пальцем на установленные за моей спиной скамейки для ожидающих.

– Подождите там. Я сообщу следователю о вашем визите. Если он сможет, то поговорит с вами.

Весь его вид прямо так и кричал: «Раз у тебя такие важные сведения, чего сам с ним не встретился или не позвонил ему?» Ага. А я пытался, между прочим. Но Громов, говнюк, после того разговора, когда вышел из себя и послал меня подальше, заблокировал мой номер.

Ладно, думаю, сейчас он изменит своё решение. Как я уже сказал, пришла пора вернуть должок.

Ждал я долго. За это время на телефон пришло уведомление. Пришла, так сказать, оплата услуг, что я оказал Коршунову. О как. Приятно. Почти моя месячная зарплата. И всего за один вечер и шанс подорваться на гранате. Эх, хорошо быть щедрым при таких расценках за свои услуги. Уж я-то знал, какие ценники Князь задирает за свою информацию. Прошло почти десять минут, прежде чем лежащий у меня в кармане телефон зазвонил. Достав его, хмыкнул и ткнул по зелёной иконке.

– Решил, значит, разблокировать меня…

– Выйди на улицу, – перебил меня Громов. – Я буду ждать в машине напротив входа.

И повесил трубку.

Конспиратор чёртов. Ну хорошо. Можем сыграть и по его правилам. Поднявшись, вышел из здания. На дороге, рядом с тротуаром, почти сразу увидел потрепанный временем и слегка изъеденный ржавчиной автомобиль и сидящего в нём Громова. Забавно, но они удивительно подходили друг к другу. Не удивлюсь, если машина чувствует себя прекрасно, даже несмотря на не самое хорошее внешнее состояние.

Заметив меня, Громов нетерпеливо махнул рукой.

Когда я сел к нему в машину, Геннадий, не говоря ни единого слова, нажал на газ и быстро вклинился в общий поток, аккуратно лавируя между машинами.

Выглядел он так себе. Громов и раньше-то не отличался опрятным внешним видом, больше похожий на детективов-неудачников из старых нуарных фильмов, которые я любил смотреть по вечерам у себя дома. А сейчас и вовсе выглядел так, словно пил несколько дней подряд. Глаза покрасневшие и усталые. Лицо давно не видело бритвы.

При этом в нём не ощущалось… не знаю, обречённости, что ли. Он не выглядел как человек, который окончательно сдался и теперь шёл по прямой дорожке саморазрушения к неизбежному концу. То есть не совсем так. Громов не отказывался от саморазрушения.

Просто он был достаточно целеустремлен, чтобы в процессе этого забрать с собой кое-кого ещё. И сейчас, где-то в самой глубине, он страстно желал, чтобы я наконец смог указать на того, кого он так жаждет забрать вместе с собой в могилу.

Я чувствовал его эмоции. Очень и очень хорошо. Они походили на с трудом сдерживаемое пламя. Видел, что ему не терпится начать вытряхивать из меня информацию прямо сейчас. Тем не менее он держал себя в руках. Маленький огонёк надежды, прикрытый привычной раздражительностью и внешней грубостью, за которыми он укрывался, как за щитом.

Потому я сам и не торопил события. Пусть делает то, что хочет. Тем более, что портить ему настроение вот так сразу я не хотел. Прямого ответа у меня для него всё равно нет. Так что я спокойно сидел в кресле сбоку от него, просто глядя на проносящиеся за окном машины и улицы города.

Мы проехали минут десять, прежде чем он свернул с дороги и завёл машину в небольшой двор.

– Тебе не кажется, что ты уж как-то слишком драматизируешь? – спросил я, когда он остановился и выключил двигатель. В машине ощущался запах пота, дрянного одеколона и остаточная вонь от дешёвых сигарет, которые Громов постоянно курил. Кажется, она въелась не только в поганую обивку сидений, но даже в сам металл машины.

– Кто? – задал он ожидаемый мною вопрос, продолжая держать руки на руле и даже не повернув голову в мою сторону.

– Я не знаю, – честно ответил.

Покрывающая руль и уже успевшая порядком облезть искусственная кожа жалобно заскрипела, сдавленная пальцами. Следователь шумно, явно сдерживая рвущиеся наружу злость и раздражение, вдохнул и выдохнул. Кажется, к царящим в старой машине ароматам добавился слабый запах перегара.

Он выглядел так, словно собирается мне врезать.

– Рахманов, твою мать…

– Да успокойся ты, господи, – резко сказал я. – Не знаю я, кто убил Викторию. Но знаю, почему её убили.

Едва я сказал это, как он замер. Ярость во взгляде рассеялась, уступив место разумности. Впрочем, это нисколько не уменьшило язвительное выражение на его лице.

– Я и сам знаю, почему это сделали! – почти выплюнул. – Я уже сказал тебе, чем именно она занималась…

– Да, я помню, – максимально спокойным голосом произнёс, стараясь лишний раз его не провоцировать. Сейчас мне нужно было, чтобы он работал мозгами, а не изливал пропитанную желчью злость в мою сторону. – Только это, скорее всего, сделали не те, о ком ты думаешь. Ты был прав. Похоже, что в этом действительно замешана моя компания.

– За дурака меня держишь⁈ Я это и так знал! – зло произнёс он и дрожащими руками залез в карман своего старого и потёртого серого пальто, вынув из него помятую пачку сигарет. – Или скажи мне что-то новое, или проваливай из моей машины, пока я сам тебя из неё не вышвырнул.

Говорил он это в тот момент, пока прикуривал. Пришлось опустить окно со своей стороны. Если запах дорогих сигар Князя ещё можно было как-то терпеть, то вот эту вонь тлеющей мокрой соломы выдерживать было выше моих сил. Воняло так, будто перед тем, как кто-то завернул её в бумагу и продал, на неё ещё и нассали.

– Она узнала, что кто-то занимается отмыванием грязных денег через нашу компанию. Возможно, даже смогла узнать, кто именно, – сказал я ему. – Достаточно новая информация для тебя или нет?

– Откуда ты это знаешь…

– Артём Сергеевич Райновский.

– Графский сынок? – уточнил он, и я кивнул.

– Да. Пять лет назад он занимал место одного из старших адвокатов фирмы. Заведовал в основном финансовыми и корпоративными делами…

– Так и знал, что зря на тебя, идиота, своё время трачу, – тут же презрительно фыркнул Громов, стряхнув пепел в окно. – Думаешь, что я такой идиот, не проверял Райновского? Да я сделал это ещё тогда, пять лет назад! Он никогда не занимался делами с компаниями, которые хотя бы близко могли пересекаться с делами Виктории.

Ну, примерно такого ответа я от него и ожидал. Тем более, что во время одного из прошлых разговоров он сам мне об этом говорил.

– И с чего ты это взял? – поинтересовался я у него.

– С того, – рявкнул он в ответ, дыхнув в мою сторону сигаретным дымом. – Я знаю каждое дело, которым он занимался за тот год, когда она погибла. Как и каждый из ваших «старших» говнюков.

Так, понятно. Значит, у него каким-то образом был доступ к документам фирмы. Впрочем, учитывая то, что я знал сейчас, неудивительно, почему он так ничего и не смог узнать.

– Ты не мог найти это в документах, потому что этих документов не существовало.

– Что?

– Что слышал, – резко отозвался я. Мне уже порядком надоел его хамский тон. – В адвокатской практике есть такая штука…

Я быстро пересказал ему суть такого приёма, как «теневое рассмотрение» и почему оно применяется.

– Хочешь сказать, что…

– Да ничего я не хочу сказать, Громов, – устало вздохнул. – Если ты не понял, то этих документов нет! Их никогда не существовало. Как и любого другого бумажного следа, который когда-либо мог привести к Райновскому и тому, с какими фирмами он работал.

На самом деле, теперь, после разговора с Сергеевной и кое-каких собственных размышлений, часть картинки встала на свои места.

Какая может быть связь у организованной преступности и корпоративных юристов? Правильно. Это деньги. Очень много грязных денег.

Нет. Не так. Очень-очень много грязных денег. А у этих денег есть одна отличительная особенность. Они бесполезны.

Ну хорошо. Может быть, не совсем бесполезны. Что-то по мелочи и втёмную на них купить можно. Это да. Но использовать их полноценно практически невозможно. Налоговая просто не даст тебе на это даже малейшего шанса.

Поэтому грязные деньги надо сделать чистыми. И я даже знаю, как это сделать. Потому что юристы в этом деле очень хороши. А хорошие корпоративные юристы, которые занимаются финансами, – лучшие. Почти так же прекрасны, как и банкиры.

Казалось бы, как обмануть налоговую так, чтобы «хорошие» люди в погонах потом не могли прийти к тебе домой с вопросом «а откуда у вас, уважаемый господин, средства на такую роскошную жизнь?»?

И вот здесь наступает время бюрократической финансовой «магии».

Для начала создаём оффшорные корпоративные структуры в юрисдикции с нулевым налогом и минимальной прозрачностью. Без понятия, где взять такие места в этом мире. Я банально этим не интересовался. Но в моей прошлой жизни чаще других для таких вещей использовали Британские Виргинские острова или куда более распиаренные в этом плане Кайманы.

Далее фирма регистрируется на физическое лицо-пустышку. Тут тоже ничего сложного. Главное – скрыть реального бенефициара за нотариально заверенными доверенностями. Или, что ещё лучше, независимыми трастами. После чего деньги, которые нужно отмыть, поступают на счета созданной компании под видом инвестиций в реальные активы. Как самый ходовой вариант – недвижимость. Был в моем прошлом отдельный случай, где очень нехорошие люди таким образом скрывали доходы через чудовищно быстро растущие турецкие строительные компании. Как итог – колоссальная экономия на расходах во время строительства для прикрытия вывода средств.

Та схема работала ровно до тех пор, пока Турцию землетрясением не тряхнуло так, что все эти домики рассыпались, будто построенные из игральных карт. Вот тогда-то местное правительство и взялось за своих «строителей».

Но это только начало. Вышеописанного недостаточно, чтобы отмыть деньги. Максимум – придать им некоторый вид законности. Чтобы сделать их действительно чистыми, требуется не просто каким-то образом «показать их на свету», нет. Этого мало.

Нужна целая линейка из «промывочных циклов». Для этого мы переводим деньги из оффшора в наиболее удобные и проверенные трастовые фонды. Желательно частные и находящиеся в таких местах, которые на любые жалобы и требования от налоговой вашего государства со смехом подотрутся этими бумажками, после чего пойдут и выкурят пару сигар за бокалом коньяка, прикуривая их тысячедолларовой купюрой. В моём прошлом для этого подошли бы Швейцария или, что даже лучше, Люксембург.

Опять-таки, подбирая трастовый фонд для подобной цели, следует действовать осторожно и продуманно. Не каждый подойдёт. Лучше всего использовать те, которые хорошо повязаны с благотворительностью, предметами искусства и управлением бизнес-активами. Благотворительность вообще чуть ли не один из самых лучших способов для отмывки денег. Тот факт, что, разумеется, по случайному стечению обстоятельств во многих странах она не облагается налогами, только лишний раз это подтверждает.

Но сейчас выбор не так важен. Главное, что он есть. Именно эти фонды и служат «промывочными циклами». А там всё зависит от специализации самого фонда. Например, тот, который участвовал в турецкой схеме, проворачивал всё это через сделки с оценкой. Они искусственно завышали оценочную стоимость строительства в контрактах, которые субсидировались турецким правительством. А уже через разницу и происходило отмывание денег.

Итак, мы прошли большой этап. Прошли? Прошли. Осталось совсем немного. Легализовать эти деньги. Пропустить их через кристально чистый бизнес, чтобы сделать их законными перед государством. Чаще всего это делалось через огромное количество абсолютно белых на первый взгляд компаний по методу «налогооблагаемого лимита». То есть суммы переводов и транзакций между фирмами не должны пересекать определённый порог, требующий декларации. Если этого не происходит, то государство практически никогда не вмешивается.

Проблема только в том, что порог этот крайне невысокий. На самом деле он даже смешной, если смотреть на него с высоты вышеописанных трастов. Потому и «белых» компаний нужно очень и очень много, чтобы иметь возможность совершать операции в большом объёме. А прикрыть их нетрудно. Тут любой мало-мальски толковый бухгалтер справится. Фиктивные отчёты о прибыли. Фальшивые счета-фактуры и поддельные договоры о найме. И прочее, прочее, прочее.

И, наконец, после всех этих процедур деньги, в этот раз уже через полностью легальные пути, возвращаются в трастовые фонды. Как абсолютно чистые. Любая проверка увидит в них не более чем легальные дивиденды от продажи активов и других «источников». И вот уже эти деньги возвращаются на счета реальных бенефициаров, вновь проходя через оффшорные банки.

И это лишь одна схема. А существует их десятки, если не сотни.

Всё это я рассказал Громову примерно за пятнадцать минут и четыре выкуренные сигареты. Разумеется, некоторые весьма пикантные подробности моей прошлой жизни я опустил, но в остальном описал всё довольно точно. И это ещё очень и очень сократил так-то. Периодически он переспрашивал меня о конкретных вещах, которые не мог понять. В паре мест просто махал рукой, пропуская часть информации.

– Объясни мне только одну вещь, – пробормотал он, доставая из пачки новую сигарету. – Если ты такой умный, то почему ты сейчас сидишь тут со мной, а не пьёшь коктейли из сраных кокосов с маленькими зонтиками?

– Тебе действительно нужен ответ?

Он пристально посмотрел на меня, поджал губы, а затем покачал головой.

– Нет. Не думаю.

И принялся чиркать зажигалкой в попытке прикурить сигарету.

– То есть ты хочешь сказать, что Райновский занимался этим через вашу фирму? – спросил он, удерживая сигарету зубами и продолжая бесполезно чиркать зажигалкой.

– А ты знаешь других адвокатов, которые после того случая перешли работать в папочкины трастовые фонды? – спросил я его в ответ. – Дай сюда.

Протянув руку, выхватил зажигалку из его рук. Это бесконечное чириканье меня уже достало. Встряхнул её и крутанул пальцем кремень.

– Спасибо, – выдохнул вместе с дымом Громов, после того как я поднёс зажженный огонь к кончику его сигареты.

– Пожалуйста, – с сарказмом ответил я и добавил, когда после очередной затяжки он закашлялся: – Ты в курсе, что эти штуки тебя убьют?

– Пусть в очередь становятся, – хрипло отозвался он и стряхнул пепел прямо в открытое окно. – И что? Все эти схемы такие неуловимые?

– Идеальных схем не бывает, – пожал я плечами в ответ. – Но любую поверхностную и не очень проверку они выдерживают без проблем. Множественные юрисдикции, плюс довольно широкое окно временно́й задержки. Не забывай, что с момента начала очистки денег до того момента, как они будут выглядеть полностью чистыми и законными, может пройти до года и даже больше. Это игра для крупных игроков, которые реализуют не жалкие гроши вроде…