Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 342 страниц)

Глава 18

– Чё вы шумите?

Обернулся и увидел стоящую в проходе Эри.

Фантасмагорическая картина. Пятисотлетняя альфарская ведьма стояла в прихожей, одетая в цветастые Ксюшины джинсы, мою футболку и одну же из моих курток. С пакетом из ближайшего супермаркета. С наполовину съеденным шоколадным эскимо в руке.

– Ничего, – отмахнулся я и повернулся обратно к сестре. – Ксюша, ещё раз. Что именно тебе сказали?

– Сказали, что я больше не могу у них работать, – сестра шмыгнула носом. – Больше ничего. Пообещали, что последнюю зарплату переведут, но чтобы я больше к ним не приходила. И всё. Саша… Я не знаю, что делать…

– Я всё решу, – сказал я ей. – Только не переживай.

Развернувшись, пошёл в свою комнату. Быстро сунул мобильник на зарядку, а сам принялся одеваться.

– Так что происходит? – услышал я вопрос за своей спиной.

– Кое-кто решил, что он самый большой умник в городе, – сказал я, натягивая брюки от костюма. – И я собираюсь доказать, что это не так.

Эх, жаль, что проклятая псина испоганила мой лучший костюм. В такой день хотелось бы выглядеть идеально, но… На нет и суда нет, как говорится.

– Помощь нужна?

Обернувшись, посмотрел на привалившуюся к дверному косяку альфарку.

– Нет, Эри, я сам справлюсь…

– Ты скажи, если что. Я разберусь…

Эта фраза и её тон меня немного удивили.

– Это с чего такая благодарность вдруг?

Альфа пожала плечами.

– Может быть, потому, что Браницкий сказал мне приглядывать за тобой. А может быть, потому, что я считаю, что немного задолжала за бесплатное проживание. А может быть, мне просто скучно и я хочу кого-нибудь убить. Выбирай любую причину и не особо ошибёшься.

– Неужто совесть взыграла за то, что нас объедаешь постоянно?

В ответ на это Эри с усмешкой закатила глаза.

– Спасибо, Эри, но нет. Я привык сам решать свои проблемы, – покачал я головой, застёгивая рубашку. – Но кое о чём я тебя всё же попрошу.

– И о чём же? – поинтересовалась она, подходя ближе и наблюдая за тем, как я завязываю галстук. – Дай помогу.

– Я сам…

– Я сказала, что помогу, – твердым, как сталь, и не терпящим возражений тоном заявила она.

Что же, спорить я не стал и позволил ей помочь мне с галстуком.

– Я смотрю, у тебя большой опыт в этом деле…

– Подбородок подними выше и не мешай, – отрезала Эри, зажав палочку от мороженого зубами. – Я такими вещами занималась ещё в то время, когда твоего деда даже в планах не было.

– Да что ты, – усмехнулся я.

– Ага. Практиковалась триста лет назад, завязывая мантию сыну французского короля, когда тот собирался на войну, – сухо отозвалась она.

– Не уж-то была фрейлиной при монаршей особе?

– Что-то типа того…

– М-м-м-м… вот ты и попалась. Фрейлины прислуживали дамам и…

Эри как-то чересчур резко дёрнула галстук, заставив меня задрать подбородок.

– А кто тебе сказал, что я оказывалась в королевской спальне по долгу службы? – улыбнулась она и продолжила на чистом французском: – Leurs couronnes scintillaient d'éclat céleste, mais leurs âmes dansaient avec les démons.

– Короны, значит, сверкали небесным блеском, а души танцевали с демонами, – хмыкнул я.

А вот теперь в её глазах загорелся огонёк удивления.

– Знаешь французский?

– Лишь немного, – пожал я плечами и признался: – Понял примерно половину фразы, а остальное так, сам додумал.

– Молодец. Я закончила.

Эри отстранилась и последним прикосновением изящных пальцев поправила галстук.

– Вот. Теперь идеально.

Услышав её тон, я не смог удержаться от вопроса:

– Идеальное для чего?

– Для того, кто собирается в последний бой, – хмыкнула она, пожёвывая палочку. – У того милого мальчика взгляд был точно такой же, как у тебя сейчас.

– Какой взгляд?

– Взгляд человека, который абсолютно уверен в своей победе, – мрачно отозвалась она. – Хочешь скажу, что с ним стало?

– Думаю, что я…

Но ей, очевидно, было всё равно, какой ответ я дам на этот вопрос.

– Отец никогда не любил его. Считал его ошибкой собственных пороков. Плоть слаба, особенно если предмет восхищения столь… экзотичен. Поэтому французский король послал своего самого младшего сына на войну, которую не мог, да и не хотел выигрывать. Британцы разбили его армию, – невозмутимо продолжила Эри, показывая тем самым, что её вопрос носил исключительно риторический характер. – Мальчика пленили, а затем четвертовали, когда отец отказался платить выкуп за своего сына. А голову прислали матери, которая слишком поздно узнала о том, что случилось.

На последних словах её глаза стали настолько тёмными, что обычно сияющая лазурью радужка практически сливалась с бездонной чернотой зрачков.

В комнате повисла тяжелая и гнетущая тишина.

– Я так понимаю, что дальнейшая жизнь французского короля не отличалась излишней продолжительностью, – негромко произнёс я, и на губах стоящей передо мной женщины появилась усмешка, больше подходящая ядовитой змее.

– Можешь почитать учебники истории, если хочешь, – не стала отвечать она.

– Как-нибудь в другой раз…

– Главное, чтобы он был, – отрезала Эри. – И я не забыла твоё обещание.

– Я тоже. И у меня есть просьба. Можешь в ближайшее время присмотреть за моей сестрой?

Она лишь кивнула, после чего развернулась и вышла из комнаты, оставив меня одного.

Блин, сколько ещё я про неё не знаю? А ведь глядя на то, как она целыми днями дрыхнет, поглощает нахаляву нашу еду и постоянно жалуется, можно невольно и забыть о том, что ей, так-то, пять сотен лет от роду. И жизненного опыта… самого разного, там очень и очень много.

Но в чём-то она, может быть, и права. А не слишком ли я самоуверен? Что, если мой план не сработает? Мои близкие уже ощущают это на себе. И, если честно, то я не был до конца уверен, что смогу это исправить.

Да и выживу ли сам?

Хотя ладно. Чего тут думать. Рождённый сгореть, не утонет.

Достал телефон и набрал номер Князя. Нужно поговорить с ним, прежде чем приступать к делу.

Секунд через двадцать продолжающихся гудков у меня в душу начали закрадываться нехорошие предчувствия.

А через минуту я сбросил звонок и уже выходил из квартиры, вызывая себе такси.

* * *

Такси затормозило на улице перед «Ласточкой». Я открыл дверь и выскочил из машины ещё до того момента, как водитель успел полностью остановиться.

И на то была причина.

– Твою же мать… – почти простонал я, глядя на то, что осталось от первого этажа здания, в котором раньше находился бар.

Я увидел дым ещё подъезжая к району. Он висел над домами, ленивый, густой, как будто не хотел покидать то, что от него осталось. Запах ударил в нос сразу, как я выбрался из такси на улицу: горелое дерево, пластик, что-то химическое, щипающее ноздри. Пожарные всё ещё возились вокруг, перекрикивались друг с другом короткими фразами, которые звучали издевательски обыденно для того, что здесь произошло. Их машины мигали красно-синим светом.

Первый этаж, где и находилась «Ласточка» – его больше не было. Совсем. Окна превратились в чёрные провалы, рамы обуглились и торчали, как сломанные зубы. Стены потрескались, местами совсем осыпались, обнажая внутренности здания – или то, что от них осталось. Вместо знакомого входа – дыра, чёрная и зияющая, словно рот, который кричит, но не может издать ни звука.

Я сделал пару шагов вперёд, потом ещё один. Под ногами хрустели осколки стекла и обломки, а воздух казался тяжёлым, будто сам пепел осел мне на плечи. Это место… оно должно было быть живым. Здесь должны были стоять столы, за которыми народ сидел до полуночи. Здесь должен был стоять запах кофе и сигарет, а не эта отвратительная вонь от сгоревшего мне дорого места.

– Неприятно смотреть, да? – прозвучал безрадостный и мрачный голос у меня за спиной.

Резко обернувшись, я увидел стоящего в паре метров от меня Князя. Франт смотрел на своё заведение тёмными от съедающей злости глазами. В зубах зажата тонкая сигара, а руки засунуты в карманы брюк.

Уверен, что он сделал это для того, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

Нет от страха, нет. От бешеной, едва сдерживаемой ярости.

– Что случилось?

– Предупреждение, как я думаю, – ответил Князь, глубоко затянувшись сигарой и отточенным движением стряхнув с неё пепел на землю. К тому, что осталось от его бара.

Только сейчас я понял, что Князь стоит тут один. Это осознание сжало моё сердце ледяной хваткой.

– Князь, где Мария и остальные⁈ Только не говори, что…

– Все целы, – коротко сказал он, не сводя глаз с почерневших остатков своего заведения. – Никто не пострадал. Почти. По удивительному стечению обстоятельств, кто бы этим утром не решил, что мои окна станут прекрасной мишенью для зажигательных гранат, мы уже закрылись. Зал оказался пуст. Мари, да пара девочек немного дымом надышались, но не более.

После его слов у меня знатно отлегло.

– Ты ведь знаешь, кто это сделал, не так ли?

– Конечно, – зло хмыкнул Князь. – Я тебе даже адрес бы его сказал, но думаю, что ты и так в курсе. Твои…

– Моего друга вышвырнули с работы и исключили из универа, – поведал я, вместе с Князем наблюдая за работой пожарных. – Ксюшу тоже уволили. А ещё нас выселяют из квартиры. Князь, это же бред какой-то. Он не может работать настолько… настолько топорно.

– А, кто тебе сказал, что он вообще хоть что-то делал? – с усмешкой задал стоящий рядом со мной франт свой вопрос.

– Что?

– Саша, Павел Лазарев один из самых влиятельных людей в Империи. Для того, чтобы сделать все вышеописанное ему не нужно было даже задницу свою от кресла отрывать. Всего лишь набрать своего секретаря и сказать пару слов. И всё.

– То есть, это такой «тонкий» намёк, – сделал я вывод. – Не более, чем разминка.

– Ага.

Князь вздохнул, посмотрел себе под ноги и пнул лакированным носком туфли какой-то мелкий осколок.

– Окей, – я повернулся к нему. – Ладно, я. Но ты, Князь. Он ведь должен понимать, что нападать на тебя – сродни самоубийству. Только если…

– Правильно мыслишь, – мрачно сказал Князь, но мне его тон совсем не понравился.

– Хочешь сказать, что у тебя на него ничего нет? – удивился я.

Владелец «Ласточки» зло усмехнулся.

– Ничего – понятие растяжимое, Саша. У меня есть кое-какой компромат, но его недостаточно для того, чтобы под этим весом Лазарева придавило насмерть. Он слишком умён, чтобы на виду оставлять за собой такие следы, которые могли бы испортить ему жизнь в будущем.

– То есть…

– То есть, это не значит, что их нет. Но он об этом скорее всего не знает. Или не догадывается. Поверь мне. Если бы Павел хотел убить кого-то, то поступил бы по другому. А это, так. Не более чем небольшое предупреждение.

– Которое ты не оставишь без ответа?

– Не оставлю, – согласился Князь. – Но не прямо сейчас. Месть – это блюдо которое надо подавать холодным, если не хочешь сгинуть вместе с тем, для кого эта месть предназначена…

Князь ещё пару мгновений смотрел на то, что осталось от его бара, после чего повернулся ко мне.

– Я так понимаю, что время для твоего плана пришло?

– Что-то вроде того.

– Сегодня?

– Да, Князь. Сегодня. С меня хватит.

– Поедешь сейчас на работу?

Я покачал головой.

– Не… сначала смотаюсь кое-куда. Надо ещё чуть-чуть подготовиться.

* * *

«Чуть-чуть подготовиться». Сказал, блин. Это самое чуть-чуть заняло у меня больше шести часов, так что на работу я приехал в прекрасные пол пятого вечера.

Что забавно, за всё это время никто даже не и не подумал позвонить мне и спросить, а где, собственно, я шляюсь посреди рабочего дня. Даже, блин, смски не прислали. Такое безразличие одновременно огорчало и наводило на определенные мысли.

Не самые приятные, так-то.

Впрочем, первые проблемы начались уже в тот момент, когда я вошёл в фойе здания, где располагалась фирма. Приложив свой пропуск на входе, почти не удивился, когда увидел вместо привычного мне зелёного огонька, на панели загорелся зловещий красный. На всякий случай приложил ещё раз, но абсолютно с тем же результатом.

– Александр Рахманов?

Обернувшись, уставился на двух стоящих за моей спиной амбалов в строгих костюмах двойках. Очень знакомых костюмах, между прочим. Я даже раньше уже видел этих «шкафов».

Личная охрана рода Лазаревых.

В любой другой ситуации меня бы это не особо напрягло. В любой другой, ага. Только вот сейчас… оба были в тёмных солнцезащитных очках, которые закрывали их глаза.

Нет, я, конечно, мог бы заняться самообманом и списать это на то, что в холле было вот прямо очень светло. Но здоровая логика говорила мне, что причина ношения подобных аксессуаров имелась другая. И что-то мне подсказывало, что она напрямую связана с другой странностью.

Я не чувствовал их эмоций. Совсем. Вот вообще. Оба здоровяка были для меня чем-то вроде пустых пятен в общем эмоциональном фоне окружающих людей.

– Да, – сказал я, сохраняя спокойствие.

– Его сиятельство, граф Павел Лазарев желает с вами поговорить, – пробасил один из охранников.

– Я так понимаю, что поговорить он желает прямо сейчас и отказаться я в не вправе, так? – уточнил я на всякий случай.

– Нам бы очень хотелось избежать каких-либо эксцессов, – вежливо заметил второй телохранитель. – Но, да. Своё желание его сиятельство высказал в крайне требовательной форме.

– Понятненько, – пробормотал я. – Ладно. Тогда не будем заставлять его сиятельство ждать.

– Благодарим за проявленную разумность, – тут же выдал один из охранников и достав собственный пропуск, махнул им над панелью.

Та, разумеется, тут же загорелась зелёным светом и электронный турникет открылся. Громила сделал приглашающий жест рукой, мол, давай. Иди первым.

Ну я и пошёл. Собственно, а чего отказываться. Для того сюда и пришёл.

Как только мы дошли до лифтового холла, к нам тут же присоединились ещё двое охранников, после чего громилы взяли меня в «коробочку». Видимо, чтобы не убежал ненароком. В таком составе мы и загрузились в лифт, который вознёс нас на шестьдесят седьмой этаж. Пока мы находились в лифте, охранники обыскали меня. Забрали телефон, ключи от дома, бумажник. Всё это перекочевало в карманы моих провожатых. Даже портфель осмотрели, но ничего кроме нескольких толстых папок там не нашли, так что оставили его при мне.

Когда двери лифта распахнулись, меня ждал новый сюрприз. Здесь никого не было. Вообще никого. Стойка ресепшн, где обычно сидела Кристина или её товарки пустовала. Не было людей в коридорах, а кабинеты, прикрытые прозрачными панелями из стекла оказались пусты. Словно все сегодня решили взять неожиданный выходной.

В общем, ситуация очень уж напоминала мне ту, где специально убрали лишние глаза подальше. Плохой знак, если так подумать.

– Сюда, – максимально вежливо проговорил один из охранников и указал рукой по коридору в ту сторону, где находился кабинет главы компании.

– Просто из любопытства. Если я сейчас откажусь, вы меня туда, что? Силой потащите? – спросил я его.

– Очень не хотелось бы, – без какого либо смущения заявил начальник моего караула. – Но, как я уже сказал, Его сиятельство крайне желает вас видеть. В любом состоянии.

От последних слов уже несло неприкрытой угрозой.

– Что? Ноги мне сломаете?

– Нам бы очень…

– Да, да, да, – вздохнул я. – Вам бы очень этого не хотелось. Ладно, пошли. Не будем заставлять его сиятельство ждать.

Путь по коридорам до просторного углового кабинета, который занимал Павел Лазарев, занял у нас не больше минуты.

И, разумеется, он находился там. Граф Лазарев стоял напротив окна спиной ко входу в рубашке и брюках и любовался видом раскинувшейся перед ним столицы. Одна его рука находилась в левом кармане, а во второй он что-то держал. Маленькая тайна раскрылась уже через секунду, когда Лазарев повернулся, смерил меня тяжелым взглядом и махнул рукой с бокалом своим подчиненным.

– Можете пока быть свободны, Владимир, – проговорил граф.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – пробасил телохранитель и вместе со своими коллегами вышел, оставив нас одних.

Прошло десять секунд. Я молчал. Лазарев тоже. Еще некоторое время в комнате стояла тишина.

– Не могу не отметить, что ты так и не ответил на моё предложение, – как бы невзначай заметил Лазарев и сделал глоток из наполненного на два пальца янтарным напитком бокала.

– Ну, думаю, что вы уже и так поняли, что принимать я его не собирался изначально, – пожал я плечами.

Лазарев поджал губы и недовольно цокнул языком.

– Не самый мудрый выбор, Александр. Хочешь выпить?

– Вы предлагаете мне выпить? – искренне удивился я. – Серьёзно. А я-то думал, что начнутся угрозы и вырывание ногтей…

– До этого мы дойти всегда успеем, – абсолютно спокойным, даже каким-то издевательски деловым тоном заметил Лазарев. – А пока мы можем поговорить. Так что? Рома говорил, что ты предпочитаешь бурбон, верно?

– Спасибо, но я лучше откажусь, – покачал я головой. – Не в обиду, но пить что-то из бокала, наполненного вами, я остерегусь.

– Похвальная предусмотрительность, – ничуть не оскорбился Лазарев. – Похвальная, но абсолютно излишняя. Травить тебя не в моих планах. Тем более, что я могу добиться подобного результата и не столь… экспрессивными методами.

– М-м-м… – протянул я. – Конечно, нет. Вы предпочтите бить по моим близким.

Лазарев лишь чуть наклонил голову, после чего обошел одно из стоящих рядом с ним кресел и спокойно сел в него, не сводя с меня взгляда своих глаз.

– Мы живём не в вакууме, Александр. Любое действие… или же, как в твоём случае, бездействие, имеет свои последствия. В том числе и для твоих близких.

Ответил я ему не сразу. Вместо этого сделал пару шагов, пройдясь ботинками по идеально чистому бежевому полу кабинета. Подошёл к одному из кресел. Тому, которое находилось прямо напротив Лазарева.

– К чему всё это? – спорил я его, опускаясь в кресло.

– Что именно? – задал он вопрос таким тоном, словно не совсем понимал, о чём именно я спрашиваю.

– Вот только давайте без этой ерунды, – не купился я. – Это из-за вас уволили и отчислили моего друга. Из-за вас уволили мою сестру. Это из-за вас сегодня сгорел бар Князя, а нас неожиданно решили выселить на мороз из квартиры. Думаете, что после этого я побегу в ваши объятия?

Молчание Лазарева затянулось почти на четверть минуты.

– Ох, Александр, – покачал он головой. – Как же ты ещё молод. Неужели ты думаешь, что-то, что я сделал с твоим другом, дядей и сестрой, хоть сколько-то показывает тебе мои настоящие возможности? Для того, чтобы твоего друга вышвырнули на улицу из его убогой клиники, мне не потребовалось и пяти минут. Ещё столько же для того, чтобы связаться со своими знакомыми в университете и попросить их… скажем так, досрочно закончить его обучение.

Павел прервался, чтобы сделать ещё один глоток из бокала, после чего вежливо улыбнулся.

– А твоя сестра? Неужели ты думаешь, что владелец поганой дыры, в которой она работает, станет спорить с решением человека в костюме стоимостью в половину их дрянного заведения? С человеком, который может навсегда закрыть их всего за один день? И знаешь, что самое смешное? Им даже не пришлось угрожать. Лишь намекнуть, что в таком случае они получат небольшую сумму денег, – Лазарев развёл руками. – Всего лишь жалкие по моим меркам копейки, и всё. Твоя сестра оказалась уволена в тот же миг.

– Ничего страшного, найдём другую работу, – произнёс я в ответ, прекрасно зная, что за этим последует.

– Не найдёте, – мягко отрезал Лазарев и улыбнулся. – Я могу сделать так, что ни твой друг, ни твоя сестра больше никогда не найдут места в этом мире. Не важно где. Они станут прокажёнными. Париями. Ни один работодатель не возьмёт их на работу. Не потому, что я буду угрожать. О, нет. Я лишь сделаю мягкий совет, подкреплённый небольшой компенсацией. Этого будет более чем достаточно.

– Думаете, что деньги – решение любой проблемы?

– Деньги, Александр, лишь инструмент для решения этих проблем. А денег, влияния и власти у меня хватит для того, чтобы ты, твой друг и твоя сестра сдохли с голоду на улице.

Я хотел ему ответить, но он вдруг поднял указательный палец левой руки.

– О, и, разумеется, в конечном итоге мы можем вернуться к старому доброму насилию. Ведь мы оба знаем, как ты дорожишь своей сестрой…

– И мы оба знаем, что стало с последним человеком, который посмел поднять на неё руку, – резко перебил я его. – Если забыли, то…

– О, нет, Александр, – перебил меня Лазарев. – Я прекрасно помню. Но, видишь ли, несчастный Даниил Волков был не более чем глупым животным. Ребенком, ставшим рабом своих страстей.

Павел отставил бокал в сторону и наклонился ко мне.

– Но даже та жестокость, на которую был способен он, не идёт ни в какое сравнение с тем, на что способен я. Поверь мне, Александр.

Сказано это было абсолютно спокойным и тихим тоном. Вкрадчиво. Как если бы один хороший друг рассказывал другому сокровенную тайну.

Проблема заключалась лишь в том, что хорошими друзьями мы не были.

– И? Что же будет дальше? – поинтересовался я.

– Дальше? – кажется, Лазарев удивился… А, нет. Это наигранное. – Дальше, Александр? А как же протесты? Угрозы? Разве ты не испытываешь возмущения от моих поступков?

– Ну, мы же тут вроде бы взрослые и умные люди, – пробормотал я с иронией в голосе. – И так понятно, к чему вы клоните. Показали мне кнут. Я так понимаю, что в другой руке должен быть пряник, ведь так?

Кажется, что в его глазах мелькнуло уважение, а может быть, мне просто показалось.

– Приятно, когда твой собеседник правильно понимает направление беседы, – усмехнулся он. – Действительно, пряник и правда есть. Ты ведь помнишь моё предложение…

– Может быть, мы пропустим всю ту чушь, которую вы мне рассказывали в прошлый раз? – предложил я. – Давайте уже перейдём к тому, что вам действительно нужно. Моя Реликвия, ведь так? Ведь не каждый день вам в руки попадается сын рода, который вы сами же и уничтожили.

Его губы тронула улыбка.

– Да, не каждый, – с издевательским смешком согласился он.

– Трудно это было? – спорил я. – Только честно?

– Что именно? – спросил Лазарев.

– Убить моего отца и всю его семью.

– Очень… непросто, – через несколько мгновений вздохнул Лазарев. – Но, как оказалось, убили мы не всех. Тебе удалось уцелеть. Тебе и брату твоего отца…

Ну, думать о том, что Лазарев не в курсе того, кем именно приходится Князь моему отцу, было бы форменной глупостью.

– … и, если твоего дядю мы пожалели, всё-таки, какую опасность в себе может таить так и не получивший свою Регалию жалкий бастард, то вот ты…

Лазарев поднял руку и указал на меня.

– Ты, Александр. Ты действительно настоящее сокровище. Должно быть, что это было подарком судьбы. Признаюсь, первая мысль, которая у меня появилась, когда я понял, кто именно попал в мою фирму, была проста.

– Убить меня? – предположил я, чем заслужил весёлый смех Лазарева.

– Да. Уж извини, но в такой ситуации самый простой метод может оказаться самым… практичным. Но не самым выгодным.

– И тогда вам в голову пришла гениальная мысль о том, чтобы использовать собственную дочь, да? – в лицо спросил я его.

– А что? Она тебе не нравится? – спросил Лазарев. Причём сделал это с таким лицом, будто его это действительно удивило. – Любой мужчина на твоем месте был бы счастлив взять её в жёны.

– А я не любой, – хмыкнул я, чем вызвал у него саркастическую усмешку.

– Ах, молодость. Как же она прекрасна. Столько возможностей. Столько потенциала. И такая глупая фантастическая слепота.

Лазарев откинулся в кресле и закинул одну ногу на другую. Теперь его взгляд принял исключительно надменный вид.

– Видишь ли, Александр, если ты решил, что ты уникален, то ты очень сильно ошибаешься.

– И в чём же, позвольте спросить? – полюбопытствовал я.

– В том, что вся твоя уникальность носит исключительно случайный характер, – жестко ответил Лазарев. – Ты ни что иное, как ошибка. Случайность. Проявление похоти твоего отца, волей случая выжившее при чистке, которую мы устроили Разумовским. Знаешь, почему мы это сделали? Знаешь ли ты…

– Потому что мой отец начал слишком много себе позволять, – выдал я ему, использовав кусочек той информации, что получил от Распутина с Уваровым. Без излишней конкретики, ожидая, что сам Лазарев даст мне хоть немного больше деталей, дабы я мог подтвердить, говорили ли те правду.

– О, не только поэтому, – махнул рукой Павел. – Но да, ты прав. Твой отец действительно зарвался. Видишь ли, мы – высшее звено пищевой цепи. Мы, аристократы, обладатели реликвий, являемся теми, кто управляет Империей…

– Тоже мне новость, – закатил я глаза. – Местечковые царьки, пока Император не скажет «сидеть».

О как. А это его покоробило. Приятно.

– Никогда не стоит забывать о том, что всегда есть сила, превосходящая другую силу, – несколько жестче, чем ему хотелось, сказал Лазарев. – Твой отец об этом забыл. И мы это исправили…

– Жаль только, заплатили не так много, как стоило бы…

– Мы заплатили больше, чем кто бы то ни было, – с нажимом проговорил Павел.

Всего на миг. Лишь на короткую секунду, но его голос показался мне рычанием разъярённого зверя.

Можно было бы порадоваться тому, сколько быстро он потерял контроль. Но это выглядело бы самообманом. Всё же, если не ошибаюсь, он тогда едва не потерял сына. Да и забывать о том, с кем именно я разговариваю, не стоило. Самоконтроль вернулся к нему столь же быстро. Настолько, что эта крошечная вспышка эмоций вообще могла бы остаться незамеченной.

– Но только между нами, не буду врать. Я испытал особое удовлетворение от этого.

– И что? По-вашему, это должно меня напугать?

– Тебя это должно вразумить, Александр, – поправил меня Лазарев. – Я могу превратить твою жизнь в ад. Ты не найдешь работу. Никогда и нигде в Империи. От тебя будут шарахаться, как от проклятого. Или что? Думал, что твой маленький хитрый трюк с университетом и этой женщиной сработает? Нет, Александр. Не сработает. Я позабочусь, чтобы тебя не то что на порог не пустили. Я сделаю так, что твоя дорогая преподавательница окажется на улице столь же быстро. И никто, повторяю, никто тебе не поможет. Ни Распутин с Уваровым. Ни Молотов. Ни Князь. Никто. Я не боюсь никого из них.

– Следили за мной, – сказал я, просто констатируя факт.

– Ты умный мальчик. Сам догадался…

– Ещё тогда, когда вы устроили эту тупую клоунаду с теми фотографиями, – фыркнул я. – Ваши люди сами себя спалили.

Лазарев лишь пожал плечами.

– Как я уже сказал, ты умный мальчик, Александр. И потому мы сейчас с тобой находимся здесь. В этом кабинете.

– А что? Могли находиться в каком-то другом месте?

– Могли, – подняв палец, поправил меня Лазарев. – Поверь мне, есть куда более неприятные места, где мог бы проходить этот диалог. С самыми неприятными для тебя последствиями. Но! Как я уже сказал, ты умён. А потому я рассчитываю на твоё благоразумие.

– Я слушаю.

– Как только мы закончим этот разговор, ты выйдешь из этого кабинета. Выйдешь отсюда вместе с этим.

Лазарев протянул руку и взял со стоящего рядом с его креслом невысокого столика конверт из плотной бумаги.

– Здесь лежит адвокатская лицензия, – пояснил он, показав мне конверт таким образом, чтобы я хорошо мог разглядеть находящуюся на нём печать адвокатской коллегии. – Мои связи очень широки. Всё, что нужно, – это вписать туда твою фамилию. Лишь одна подпись, и через два дня ты станешь полноправным адвокатом империи.

– Так просто? – не без иронии уточнил я.

– Да, так просто. Мои связи широки. Достаточно лишь пары звонков, и это будет сделано. И уже через два дня ты будешь адвокатом моей фирмы. Только подумай, Александр. Я обеспечу тебя деньгами. Работой. А взамен ты будешь делать то, что я тебе говорю.

Тут я уже не смог удержаться.

– Если вы рассчитывали, что после ваших последних слов я буду послушным пёсиком прыгать по любой вашей команде, то…

– А что? Не будешь? – усмехнулся Лазарев. – Скажи мне, что по-твоему лучше, Александр? Быть послушным псом, который живёт в комфорте и достатке, и послушно выполняет команды, или же бешеной собакой? Хорошенько подумай над ответом. А пока думаешь, я напомню тебе, что делают с бешеными псами. Их отстреливают. Поверь мне, Император даже скажет мне спасибо за то, что я избавлю мир от последнего отпрыска Ильи Разумовского. И никто, повторяю, никто тебе не поможет.

Отметив моё молчание, он широко улыбнулся и продолжил.

– Вижу, что ты начал думать в правильном направлении, – довольно произнёс он.

– Скорее продумываю варианты на будущее, – несколько раздраженно ответил я, чем только сделал его улыбку ещё сильнее.

– Позволь, я помогу тебе, – с напускной любезностью продолжил он. – Ты примешь моё предложение, Александр. Мы подпишем документ, после чего ты покинешь этот кабинет с адвокатской лицензией. После чего ты сделаешь предложение моей дочери, на которое она согласится. Вы поженитесь…

Этот его приторно вежливый тон едва не вызвал у меня зубной скрежет.

– Что, уже торопитесь стать дедушкой?

– Ну что тут скрывать, – рассмеялся Лазарев. – Любой отец желает увидеть внуков. Так что да. Очень на это рассчитываю.

Моё молчание затянулось едва ли не на минуту. Я тянул и не отвечал, наблюдая за тем, как выражение на лице Лазарева из притворно доброжелательного становится раздраженным.

– Решай, Рахманов, – бросил он в меня. – Моё терпение не резиновое.

– Пожалуй, я откажусь, – спокойно произнёс я. – Всего вам хорошего, ваше сиятельство.

– Что же, это твой выбор, – вздохнул Лазарев и махнул рукой.

Дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли шестеро мужчин в костюмах. Все с темными очками на глазах. И каждый ощущался, как пустое пятно в эмоциональном плане.

– Очень-очень глупое решение, Александр, – в голосе Павла слышалось явное сожаление. – Я рассчитывал на то, что ты сделаешь мудрый выбор.

– А эти ребята, значит, помогут мне его сделать? – я кивнул головой в их сторону.

– Ну, они удостоверятся в том, что твой отказ окончателен, – ответил Лазарев. – К сожалению, я боюсь, что тебе общение с ними покажется не таким приятным, как со мной.

– Значит, всё-таки выдирание ногтей, да?

– Посмотрим, – Лазарев пожал плечами. – Сначала они вырвут их тебе. А потом сделают это твоей милой сестре. Или твоему другу. Надолго ли хватит твоего глупого упрямства, когда твоей любимой сестре будут отрезать пальцы прямо на твоих глазах. Умение причинять людям боль – это тонкое искусство, но обещаю тебе, что мои подчинённые прекрасно им владеют.

– А если я…

– Не откажешься, – отрезал Павел. – Рано или поздно, но ты сделаешь так, как я этого хочу. Или, возможно, не сделаешь. Но ты этому всё равно порадоваться не успеешь.

Повернувшись к своим людям, Лазарев махнул рукой.

– Уведите его. Вы знаете, что делать.

Шестеро громил в костюмах двинулись в мою сторону. И в их намерениях я нисколько не сомневался. Впрочем…

Я поднял руку и щёлкнул пальцами.

Все шестеро телохранителей замерли на своих местах.

Кажется, Лазарев даже не сразу понял, что именно только что случилось.