Текст книги ""Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

Соавторы: Алексей Губарев,Евгений Юллем,Виктория Побединская,Александр Сорокин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 342 страниц)

Надо что-то придумать. Как-то его предупредить. Я неосознанно шагаю вперед, чтобы тут же оказаться в клетке рук Тайлера.      – Виола, ты меня слушаешь?

Я отворачиваюсь на мгновение, застигнутая врасплох, и когда возвращаю взор, Ник исчезает как мираж.

– Нас ждут наверху.

Мы входим в кабинет вместе. На этот раз не как беглые преступники, а как почетные гости. Охрана по периметру провожает нас взглядом, и я расправляю плечи с достоинством. Им знать не надо, что я – пленница. Разве что оков не видно.

Я встречаюсь глазами с отцом. По его взгляду невозможно прочесть, что он обо всем этом думает. Так же как и предугадать его действия. Я молчу, не понимая, что за странную игру он снова затеял. Смотрю на массивные двери, отделившие меня от прочего мира, и не знаю, чего ждать.

Видеть его нет сил, но я выдерживаю тяжелый взгляд, стараясь держать спину прямо и подбородок высоко. Пусть видит, что я не сломлена.

– Столько почетных гостей внизу, а для меня аудиенция, – говорю я. – Какая честь.

Тайлер молча встает рядом, совершенно не ощущая со стороны отца угрозы. Значит, эти двое уже договорились обо всем за моей спиной. И ждут лишь одного – когда последняя переменная в этом уравнении займет свое место. Они ждут Ника.

При виде их расслабленности раздражение наполняет до краев.      – Лавант прибыл, – докладывает один из солдат.

Услышав знакомые шаги на лестнице, чувствую, как тошнота подступает к горлу. Все, на что мне остается надеяться, что Ник не даст себя так глупо схватить. Возможно, отец блефует, но его взгляд излучает такую уверенность, что надежда, брезжущая в душе, начинает меркнуть.

Наконец один из солдат открывает дверь, и Ник входит в комнату. Остановившись, он глядит на меня лишь секунду, словно хочет убедиться, что я в порядке, и отворачивается снова.

– С возвращением, – произносит отец. Лучшего начала разговора и придумать невозможно. – Сбежавший предатель, опальный командир и непутевая дочь.

Парни мельком бросают друг на друга встречные взгляды, и только им под силу уловить суть этого бессловесного диалога.

– Живучий же ты, ублюдок, – разрушает тишину Ник, не глядя на Тайлера. Тот лишь молча улыбается, и я не знаю, откуда у него хватает сил, пусть это и маска.

Отец продолжает:      – Я рад, что благоразумие все же взяло верх, Ник. – Он расслабленно присаживается в кресло, словно каллиграф, выписывая каждое слово. – Признаюсь честно, мне самому надоело с тобой бороться. Ты же понимаешь, твоя поимка – вопрос времени. Я сотру тебе память, но пройдёт год, и ты сбежишь снова, а значит, мне придется начинать эту канитель с твоим возвращением сначала. Проще было бы от тебя избавиться…

– Ну так что же помешало?

Отец лишь улыбается:      – Я бы с радостью, но ты как солдат обязан понимать – Эхо для нашей армии может стать тем оружием, которое обеспечит стране превосходство. А значит, программе нужен тот, кто сможет с ней справиться.

– Неужели не нашли подходящего?

Мысли, как змеи, расползаются в разные стороны, пытаясь ухватить хоть какую-то логику. Куда Ник клонит?

– Вижу, тебе не нравятся мои методы?

Ник хмыкает, отводя взгляд.

– Ты молодец, – внезапно говорит отец. Я перевожу на него удивленный взгляд. – Не запаниковал, не сдался, как бы плохо все ни шло. Даже под допросом не выдал расположение друзей и информации. А самое главное – оказался верен.

– Чему? – вдруг спрашивает Тай. Он стоит, не шевелясь и не мигая.

– Своему слову, – отвечает отец, а потом обращается уже к Нику: – Я готов отдать Коракс под твое управление и вместо того, чтобы убегать, я предлагаю тебе проект возглавить.

Как только он договаривает, комната погружается в молчание. Чем больше проходит времени, тем сильнее ощущается опасность. Как струна, которую натягивают слишком сильно.

– То же самое ты обещал Тайлеру, – отвечаю я вместо Ника. Как же мастерски отец умеет заронить в людях сомнения. – Что это? Очередная уловка?

Но вместо ответа отец наклоняется и достаёт из верхнего ящика стола кожаную папку с логотипом Корвус Коракс.      – Документы с приказом передачи управления проектом на имя Ника.

Тайлер машинально тянется к поясу в поисках оружия, но только на этот раз там пусто. На входе каждого тщательно досматривали. Отец не обращает на его потуги ни малейшего внимания. Да и зачем? В комнате, полной солдат.

– Что касается Виолы, – он поворачивает голову в мою сторону, – я передаю ее тебе также, как и Коракс. Тем более раз она сделала выбор однажды. Так я, по крайней мере, буду спокоен, что она в безопасности.

Удивление на лице Ника сменяется растерянностью, и от разочарования, которое мелькает в его взгляде, я готова завыть. Впервые в жизни я жалею, что меня в депо не пристрелили.

– Ты передаешь меня как вещь? – обращаюсь я к отцу, но он игнорирует, продолжая беседовать с Ником.

– У тебя будет работа, получить какую в твои годы не надеялся ни один из нас, свой дом, семья, положение в обществе, которое тебе никогда не заслужить самостоятельно. Виола, – кивает он в мою сторону. – Считай это моим благословением. К алтарю ее будет вести отец, а не один из твоих уличных приятелей. Разве не об этом ты всю жизнь мечтал?

Ник молчит.      Тайлер, покачав головой и ухмыльнувшись, опускает глаза в пол.

Я же рвусь вперед, но с двух сторон мне тут же преграждают путь солдаты.      – Да как ты смеешь! – возмущенно шиплю я. – Ник никогда не согласится на твои условия!

– Уверена? – улыбается отец. – Для него это сейчас самый разумный выбор.

Я открываю рот, но медлю.      Ник поднимает глаза, глядя на меня в упор – впервые я не узнаю его взгляда, а потом произносит:      – Я согласен.

Внутри все переворачивается.

– Ублюдок! – кричу я на отца, вырываясь и с ужасом понимая, что он хочет сделать из Ника себя. И, наверное, это самое ужасное, что могло бы с ним случиться. Именно в этот же самый момент, много лет назад, Фрэнк Максфилд сделал свой выбор – и теперь он предлагает сделать то же самое Нику. Ситуация повторяется.

– Уведите ее! – командует отец, не глядя на меня, словно я непослушный ребенок.

Не успеваю я пошевелиться, меня подхватывают под руки и тащат в другую комнату. Дверь перед носом захлопывается, и я, словно загнанный зверь, рычащий на охотников, со злости ударяю по ней кулаками.

– Ну и какого черта здесь происходит? – подает голос Тай. – Мы так не договаривались.

Я начинаю ходить ко комнате, считая шаги и перескакивая взглядом с предмета на предмет, чтобы успокоиться. Стол, кресла на резных ножках, деревянные стулья. Ровно восемь. Дергаю другие ручки, пробуя выйти – заперто!

Сделав глубокий вдох, припадаю к деревянной двери, всматриваясь. В щель между полотном и рамой видно край стола и фигуры парней. Охрана покинула комнату. Внутри остались только Тайлер с Ником и отец.

– Я не люблю, Тайлер, когда со мной играют, – произносит он. – Мне с самого начала было известно, что ты блефовал, ведь рабочей программы у тебя не было. После побега Рейвен Хейз раскололся сразу, рассказав о том, что разделил файл на две части. Ник тоже получил свою. Вальтер вшил чип ему под кожу. Вот только Ник, в отличие от тебя, сдержал свое слово, данное доктору, когда вернулся за Рей. Так что он смог предложить мне более выгодный вариант.

Значит, Ник не был ранен в день побега? Ну конечно же.

– Но… – голос Тайлера обрывается, когда отец кладет на стол перед Ником пистолет.

– С предателями в Кораксе разговор короткий, Тай, – тон полковника кардинально меняется. – Ламм предал тебя трижды, – обращается он теперь к Нику. – Сначала сбежал, оставив всех нас, сдал вас с Виолой в день побега и на вокзале неделю назад. Давай, Ник, покончи с этим. Нас ждут внизу.

С силой стиснув дверную ручку, я чувствую, как она раскаляется под ладонью. Все тело пронзает страх.

Только Ник не двигается с места. И не притрагивается к оружию.

Он медлит.

Отец ждет.

Тайлер напротив застывает. Со своего ракурса я могу видеть лишь его напряженную спину.

– У него не хватит мужества, – подняв подбородок вверх, произносит он. – Никогда не хватало.      А потом все происходит слишком быстро. Подняв со стола пистолет, Тай направляет его на Ника.

– Мне вы тоже давали обещание, – произносит он.

Раздается выстрел.

– Нет! – вскрикиваю я. – Нет, нет, нет…

Я вижу Эхо Тайлера.

Холодные волны, в которых плещется слово «смерть».

Эхо солдат-охранников, не понимающих, что произошло за дверью…

Распахнутые глаза Ника.

Его удивление.

Краткий испуг.

А потом черноту.

Глава 20. Враги и напарники

Я почти не слышу того, что кричит отец…      Или кричу я сама, зажимая рот ладонями.      Ник сгибается пополам, оседая на пол.      Кажется, что я сама умираю.

Словно невидимая сила отбрасывает меня от двери, и я в панике пячусь назад, пока не ударяюсь спиной о что-то.      Или кого-то.      Чьи-то руки зажимают мне рот. Всего на секунду тело охватывает паника, заставляя извиваться, но словно ведомая знакомыми рефлексами, я останавливаюсь.

Первая мысль, которая приходит в голову: «Дежавю». Эта ситуация уже случалась ранее.      А потом ощущаю едва различимый шёпот.      «Тише, это я».

Сердце замирает, а потом снова начинает стучать, как сумасшедшее, потому что также, как в магазине, Ник прижимается ко мне со спины, выдыхая мне в затылок. Я резко оборачиваюсь.

– Господи, ты… – то ли отталкивая, то ли наоборот прижимая к себе, сжимаю пальцы на его рубашке, чтобы убедиться, что тот, кто стоит сейчас передо мной – настоящий. Я не умерла и не сошла с ума. – Там был не ты.

Глаза щиплет от желания расплакаться, ведь после всего он здесь передо мной. Живой.

– Фантом, – выдыхает Ник, заключая меня в объятья. – Им управляет Рей. Живо.

Он тянет меня к одной из дверей. Замок легко поддается его пальцам, и что-то подсказывает мне, что здесь уже поработал Артур.      Мы бежим по узким, тускло освещённым коридорам. Крепость и жар ладони ощущается почти также, как хватка Тайлера, но на этот раз я не противлюсь мужской воле, доверяя и отдав за ситуацией контроль.      То, что Ник всех обманул, выяснится сразу. Меня беспокоит лишь одно – как скоро отец заметит мою пропажу.

– Рид, центральный холл. Выведи нас как-нибудь отсюда. Здесь полно солдат. Нужно прикрытие! – командует Ник в передатчик, на что тот отвечает тихим треском.

Остается совсем немного до центрального зала, когда с лестницы вниз спускаются около двадцати солдат.      – Черт! – шипит Ник, бросая взгляд наверх, и одним рывком затаскивает меня к окну, закрывая собой и отрезая нас ото всех плотной портьерой. Прислушиваясь к шуму шагов, он сосредоточенно глядит на припаркованные за окном автомобили, и во взгляде его читается волнение.

– Зачем ты вернулся? – выдыхаю я с шумом.

– А зачем ты сбежала? – холодно спрашивает Ник, слегка склонив голову набок. Наши лица оказываются совсем близко. Так что я могу рассмотреть все темные крапинки в его глазах.

В зале звучит новая череда взрывов, и толпа восторженно аплодирует.

– Надо было уезжать, как планировали!

– Надо было слушать меня, а не выделываться!

– Ты же понимаешь, что нас не отпустят. Даже если мы сможем уйти, это никогда не прекратится, – шепчу я. – Никогда. – Несмотря на то, что сказанного не вернуть, часть меня надеется, что сейчас Ник ухмыльнется своей фирменной, на один бок, улыбкой и ответит что-то едкое, но ободряющее. Что я просто трусиха. Что мы справимся. Ведь у нас всегда получалось. И я ему поверю.      Только он молчит.

– Помнишь супермаркет, когда люди Коракса впервые на нас напали? – спрашиваю я. Ник едва заметно кивает, поглядывая в зал. Его черные брови хмурятся. – Я боялась даже шаг сделать, но ты сказал, что будешь рядом. Тогда я впервые тебе доверилась. И до сих пор верю. А теперь хочу, чтобы ты поверил мне. И ушел, пока есть такая возможность.

– Знаешь что, Ви… – Но он не успевает договорить, потому что в зале взрывается фальшивая пиротехника. Раздается грохот, и все вокруг застилает белый дым.

– Молодец, Шон, – шепчет Ник, приоткрывая штору и глядя, как густая пелена повисает в воздухе. Она могла бы стать идеальным прикрытием…

Если бы не браслет на моей руке, который в этот же самый момент загорается красным.

– Идем, – тянет Ник за собой, но я вынуждаю его остановиться, хватая за запястье двумя ладонями.

– Нет, мы не сможем вечно убегать.

Он молчит. Секунды тикают.

На той стороне зала раздаются аплодисменты и овации.

«Закрыть все входы и выходы. Никого не выпускать!» – доносится чей-то командный голос рядом с нами.

Ник растерянно оглядывается – настолько привычный жест, как будто жить без оглядки он больше не умеет. Впитанный на уровне рефлексов, как у дикого зверя. И от осознания этого я утверждаюсь в своем решении еще больше.

– Где программа, которая нужна отцу?

На лестнице вновь раздаются шаги. Ровный, вибрирующий топот десятков ног. Подкрепление.

– Ее здесь нет. Я, по-твоему, что, совсем ненормальный, притащить сюда? – шепчет Ник, наклонившись. Осторожно отодвинув штору, выглядывает наружу. Даже из-за его корпуса я вижу, как много солдат послано на наши поиски! Нам ни за что не выбраться отсюда.

«Не стрелять! – раздается команда. – В зале гражданские».

– Помоги мне, – прошу я, разворачивая лицо Ника за подбородок в свою сторону. – Помоги добраться до центрального процессора. Мы запустим информацию, что достала Рейвен, на всеобщее обозрение.

Ник качает головой:      – Не получится. Мы пробовали. Шон с Рэйвен несколько дней над этим бились. Процессор, который отвечает за презентацию, защищен так, что не подступиться.

– Что ты тогда предлагаешь?

Я едва поднимаю голову, оцарапывая взглядом линию его ключи. А потом выдыхаю:      – Эхо. Каждый человек в этом зале сегодня подключён к системе. Лучшей возможности и представить нельзя.

–  Дурная идея.

– У нас есть все доказательства против отца: Рей, которую держали взаперти столько лет, отчеты о гибели парней из лаборатории, подпольные заказы, которые вы выполняли. Мы покажем им все.      – Нас вычислят и тут же пристрелят, – шепчет Ник, пока я поглядываю на браслет, размеренное мигание которого отсчитывает последние секунды свободы.

– Никто не откроет стрельбу в центре зала. Ты же слышал.

– Ох, не нравится мне этот план, – отвечает Ник. – Знаешь, в чем проблема всех героев? В том, что в конце они погибают.

– Ну что ж, погибать, так хотя бы эффектно. Ты ж знаешь, у нас нет иного выбора

Ник молчит.

У меня сжимается желудок. Я беру его за руку, и он переплетает наши пальцы.

– Ладно, идем! Заменим фальшивую презентацию на настоящую, – шепчет едва слышно, а потом выныривает из укрытия и нагло, будто внутри перегорели все предохранители, отвечающие за здравый смысл, врывается в толщу мундиров и дорогих костюмов.

Шоу гремит так, что мурашки ползут по коже. Стены дрожат, как от раскатов грома. Мониторы, установленные по бокам и прямо по центру, во всю мощность динамиков транслируют преимущества Эхо.

«Отсутствие побочных эффектов и совершенно безболезненное подключение…» – рассказывает приятный женский голос.

Я крепче сжимаю ладонь Ника.

Изображение на экране не прерывается, но вдруг его перебивает другое – более сильное, от которого хочешь – не хочешь, не закрыться… Потому что оно не перед глазами – оно прямо в твоей голове.

«Завтра я, наверное, умру», – выводит чья-то рука медленным почерком.      «За время существования проекта погибло сорок пять человек», – понурив взгляд, докладывает Торн.

Сначала зрители замирают, зачарованные поворотом представления. По залу проносится возбуждённый вздох ожидания.

Вот и все! Сейчас за нами придут!

– Что происходит? – выкрикивает кто-то.

Хватаясь за головы, на белых койках корчатся от боли четверо парней. Некоторые из них кашляют, извергая кровь. Их ладони окрашиваются в красный цвет.

– Я не буду принимать эту дрянь! – кричит кто-то.

– Побочный эффект пройдет через шесть-восемь часов. Вам просто надо перетерпеть, ребята.

Толпа в ужасе начинает колыхаться, как морская пена.

Одновременно на цифровом экране ухоженная блондинка продолжает рассказывать о последних достижениях военной медицины.

В голове же я вижу Рейвен, вырывающуюся, кричащую. Я не знаю, запись ли это с камеры или чье-то Эхо. Двое санитаров пытаются оторвать ее от постели Ника. Она бьет его по щекам, заливаясь слезами и крича: «Вспомни же, ну вспомни, Ник!»

Я сжимаю руки в кулаки, пока не чувствую боль.

Официальная презентация продолжается. Съемка с воздуха показывает эффект от спасительных операций в африканской деревне. Босоногие дети благодарно машут в камеру.

И тут Ник показывает самый жуткий из своих кошмаров. Мальчика в запертой комнате и задание, которое он не смог завершить. Воспоминание оканчивается детским потухшим взглядом, из которого медленно утекает жизнь.

А потом резко свет гаснет. Наступает тишина. Люди крутят головами в непонимании.

Кровавая лента тянется вдоль проходов, подползая к ботинкам. Поднимается по ногам выше.      Люди кричат, стараясь стереть с себя кровь. Но стереть ее невозможно. Это ведь Фантом. Хочешь ты или нет, каждого в этом зале накрывает волной страданий, боли и безысходности. И топит в ней.

Развлечение перерастает в панику.

Ник же настолько сосредоточен на Фантоме, что даже не замечает, как сквозь толпу, не обращая внимания на возмущённые крики и расталкивая гостей, к нам прорываются солдаты.

– Стоять! – кричит один из них, указывая рукой в нашем направлении. И когда я уже думаю, что это конец, первая тройка падает как подкошенная.

– Нифига! – довольно произносит Артур. В его руках заряженный транквилизатором пистолет.

Охрана по периметру зала пытается вытолкать ненужных зрителей прочь, но те, все еще сражаясь с кровавым Эхо, словно впали в прострацию – в ужасе пытаются стереть с себя красные следы.

Двери позади нас открываются, и целый дивизион солдат колонной врывается в зал. Мое сердце замирает. Потому что следом за ними идет отец.

Ник отталкивает меня в сторону. Я даже не вижу, на кого падаю. Раздается треск рвущейся ткани, кто-то взвизгивает. Первым он вырубает двух парней, не старше восемнадцати. Они падают и не поднимаются больше.

Окружающие нас люди моментально рассыпаются в стороны, создавая импровизированную арену. Кто-то хватает меня сзади. Не задумываясь ни минуты, я бью затылком по лицу захватчика, тут же вырываюсь на свободу. Все превращается в хаос.

Я мотаю головой в стороны, чтобы выхватить парней. Но рядом мельтешит лишь светлая макушка Арта.

Ник уже дерется рядом с Шоном на другом конце зала, метрах в пяти от нас. Минимум два десятка стражей двигаются в их сторону. Как же их много!

Ник ударяет одного из солдат, сбивая с ног и толкая в толпу. Я заставлю себя успокоиться, ведь для этих парней драться – так же привычно, как дышать. Они справятся.

Несмотря на то, что я стараюсь держаться подальше от центра драки, мне все равно достаётся несколько скользящих ударов. Кожа и мышцы горят. Но я не обращаю внимания. Взгляд на Ника. Шон. Артур. А потом кто-то выбивает из меня воздух, и я отлетаю в сторону.

– Та, что с рыжими волосами, – раздается за спиной крик, и двое солдат рывком поднимают меня на ноги.

Отвлекшись, Ник всего на секунду поворачивается, но этой оплошности хватает, чтобы потерять контроль. Один из солдат ударяет его в живот, когда второй, воспользовавшись заминкой, хватает за волосы и дергает назад, вынуждая встать на колени, приставляя пистолет к его подбородку.

– Нет, отпустите его! – кричу я, но путь преграждают еще двое охранников.

Наступает тишина, словно кто-то резко выключил весь звук.

Ник сморит вперед с вызовом. Сначала я не понимаю, на кого именно, а потом толпа расступается, и медленным шагом к нему подходит отец.

Оставшиеся в зале люди взволнованно молчат, я же не свожу глаз с лица Ника, даже не замечая происходящего вокруг. Слышу только странный гул и грохот.

– Хватит! – командует полковник.

Ник улыбается. И вдруг я понимаю, чему. Это еще не поражение. Теперь, не отвлекаясь на драку, он снова может сосредоточиться на Фантоме.

– А я ничего и не делаю, – едко отвечает Ник. И только тогда я замечаю в толпе Рейвен. Скрытая среди толкающихся фигур, в черном брючном костюме она едва заметна. Величины ее роста не хватит даже пачку хлопьев в магазине с верхней полки достать, зато силы Эхо достаточно, чтобы разнести это здание на куски. Пусть и не в буквальном смысле. Чем она и решает заняться. Вот уж кого точно не мучают ни угрызения совести, ни сомнения. С самого начала она и не думала о том, чтобы хоть на шаг отступиться от продуманного заранее плана.

И тут я понимаю, что способности каждого из них ограничены. Фантазией, силой, а может, просто личными предпочтениями. Если Ник предпочитает создавать, Рейвен разрушает.

С грохотом вокруг нас начинают сыпаться стены, шатаются каменные колонны. Словно началось разрушительное землетрясение.

Люди разбегаются, но как волны о берег бьются о закрытые двери. Кричат, суетятся. «Никого не выпускать», – вспоминаю я данную солдатам команду. В центре остаются лишь черные мундиры, направляющие на нас оружие. Мы стоим достаточно близко, чтобы разглядеть капли пота, катящиеся по их вискам и округленные в ужасе глаза. Несмотря на бедственное положение, они нас боятся. Сейчас им кажется, что кто-то намеренно сводит их с ума.

– Это все блеф. Обмен сознания, – выставив вперед руку, убеждает отец. – Если хоть один из них сделает попытку использовать Эхо – стреляйте на поражение. Брюнетки это тоже касается.

Кто-то выталкивает Рейвен вперед и ставит рядом с Ником на колени.

Раздается пара предупредительных выстрелов вверх. Эхо девушки тут же затихает. Зал возвращается к нормальному виду. Такому же, каким и был. Идеально чистым, целым, сверкающим огнями и золотом.

И тогда в голову приходит отчаянная идея.

Пусть мое Эхо не настолько сильно, как у парней, но его достаточно, чтобы донести правду до каждого. В миг мне становится наплевать на репутацию своей семьи, пересуды и все последствия того, что я собираюсь сделать. Даже собственная жизнь перестает заботить. Мне хочется, чтобы все это просто закончилось.

Удивительно, но я даже не волнуюсь. Сил на то, чтобы переживать, уже не осталось. Просто звонкая пустота.

– Меня зовут Виола Максфилд, – делая шаг вперед, громко произношу я. – И сегодня я хочу рассказать вам о проекте Корвус Коракс – инновационной разработке моего отца, полковника Фрэнка Максфилда.

Люди притихают, а я продолжаю:

– Вы хотели узнать, в чем же превосходство Эхо? Чтобы увидеть на экране все, что я хочу вам показать, понадобится минимум несколько часов. Но сила мысли опережает скорость взора в десятки, сотни раз. Поэтому смотрите.

Делаю глубокий вдох и раскрываю сознание. Протягиваю сотни невидимых нитей, раскидывая их по залу. Все дальше и дальше. Я не знаю, получается ли у меня, хватит ли сил и способностей показать все, что случилось. Теперь это не важно. Я сделаю то, зачем пришла сюда, чего бы это мне не стоило.

Солдаты начинают вертеть головами в разные стороны, не понимая, выполнять ли им приказ. По стройным рядам проносится замешательство. Ведь если стрелять, то в дочь того, кто этот приказ и отдал.

Отец дергается вперед, чтобы меня достать, но вдруг кто-то преграждает ему путь. Торн.

Я улыбаюсь.

И только когда вижу, как один из солдат, совсем еще молодой, не старше восемнадцати, поднимает пистолет, понимаю, что у правды своя цена. И пора ее заплатить.

Эхо Ника начинает вопить до того, как спускается курок.

А дальше все происходит словно под водой, шум и гам отходит на второй план, все переживания рассеиваются.

– Не стрелять! – кричит отец.

На другом конце зала Ник бросается в сторону, но не в мою. Слишком далеко. Он сбивает с ног мальчишку.

Только пуля быстрей.

Раздается выстрел, и все внутри холодеет так резко. Словно я падаю в ледяную воду.

Кто-то толкает меня в сторону, и я ударяюсь об мраморную плитку пола.

Паника проходит сквозь меня, как электрический ток. Ведь в этом зале есть только один человек, который может быть быстрее Ника.

Он хватается за бок и, покачнувшись, оседает на пол.

Нет. Нет. Нет. Только не он.

Артур.

Его идеально белая форма официанта в районе живота медленно окрашивается красным. Прижав к себе руки, он в растерянности глядит на меня. Глаза у него почему-то совсем спокойные. Только печальные слегка.

– Арти…

Я падаю рядом с ним на колени, боясь даже прикоснуться, чтобы не сделать хуже.

А потом начинается неразбериха. Словно людскую плотину прорывает разом. Кто-то истошно кричит, толкается. Начинается драка. На лицах смятение и испуг. Шоу, предполагавшееся как главное развлечение вечера, превращается в самую настоящую бойню.

Пытаясь защитить Артура от толпы, я закрываю его своим телом. Кто-то толкает меня, переступает через нас, норовит расстоптать.

– Мы тебя вытащим. Все… все будет хорошо, – не отпускаю я его руку. Почему-то в эту секунду кажется, Арт не может умереть. Просто не имеет права. – Ничего, Арти. Потерпи немножко.

– Шон, забери его, – командует Ник. В миг перед ним возникает стена из троих солдат отца. – Я их задержу.

Расталкивая людское море, Рид встает на колени перед Артом, перекидывает его руку к себе на шею и тянет, поднимая с пола.

Арт стонет. Морщится.

– Идите, я догоню вас снаружи, – кричит Ник. А потом вдруг комната погружается в темноту. Как будто кто-то опустил черную завесу, в которой нет ничего – ни времени, ни пространства. И даже лучи, падающие сквозь стекла, не разбивают тьму.

Я слепну.

Кто-то вскрикивает.       Теперь даже я не понимаю, что происходит.

Я затаиваюсь, прислушиваясь к происходящему, и стараюсь проморгаться, но не помогает. Перед глазами пусто.

– Рей? Шон? Где вы?

Секунды тают, и темнота становится только гуще. Вокруг раздаются звуки толчков, стук тел друг об друга. Испуганные выкрики. Растерянные, не знающие, что с этим делать люди принимаются метаться по залу, как испуганные звери.

Чернота расползается, как паутина, липкое чувство безысходности почти придавливает к полу.

Слишком сильно. Темнота давит, и кажется, еще чуть-чуть, и глазные яблоки расплавятся.

Закашлявшись от панических вдохов, я приказываю взять себя в руки. Это однозначно проделки либо Ника, либо Рей.

– Уходите! Ви, давай!

И вдруг среди черноты я могу ясно различить проблеск света. Сплетаясь тонкими нитями, мое Эхо соединяется с Эхом Ника, отрывается от прочих, и вот я уже не во власти его фантома. Как один листок от дерева, его разум бережно отделяет нас от остальных, погруженных во тьму, и перед глазами светлеет.

Я оглядываюсь. Пустые глаза охранников все еще полны ужаса. И причина тому – Фантом.

Фигура Шона с Артом в руках уже исчезает в одном из коридоров. Рейвен бежит следом.

– Ви, уходи, – командует Ник.

Знаю, что должна послушаться. «Это первое, чему учат новобранцев, – объяснял мне когда-то Шон.

– Всегда выполнять приказ. Даже если знаешь, что будут жертвы. Ведь это армия, война, а значит, жертвы непременно будут. Нельзя, чтобы каждый творил, что вздумается», – повторял он раз за разом.

Только сердце стучит, не в силах смириться с подобными приказами. Сердце не солдат. Оно не понимает, как можно оставить и предать то, что ему дорого.

– А ты?

– Я буду позади. Ты только не оборачивайся, – говорит он точь в точь, как тогда. В супермаркете. Ласково, почти как с ребенком. Он слишком хорошо изучил меня, чтобы понять: не получится действовать напролом. Кричать, ругаться – бесполезно.

Но я изучила его не хуже.

– Ты врешь. – Я останавливаюсь и вместо того, чтобы убегать, шагаю навстречу. – Не смей здесь прощаться! – Но договорить не успеваю, потому что созданная Ником завеса падает. То ли его возможности не безграничны, то ли кто-то из людей отца тоже владеет Эхо, но чернота сыпется, как пепел. Мелкой крупой оседая на пол и растворяясь, словно ее никогда и не было.

Кажется, что все взгляды направлены в нашу сторону, но на самом деле никто не обращает внимания, все еще пытаясь отойти от шокирующей слепоты. Кроме одного человека…

Тай.

Всего три секунды.

Ровно столько времени нужно, чтобы понять, он здесь. Наблюдает за нами. Впервые за дни, проведенные с ним рядом, я "чувствую" его присутствие. От него не спрятаться ни стенами, ни заборами, ни оградами.

Он вламывается в голову грубо, резко, ломая все возможные заслоны. Также, как делал это и жизни.

– Ник, он в зале, – шепчу я.

– Знаю.

Ник тревожно поджимает губы, глядя как солдаты Максфилда, приходя в себя, смыкают вокруг нас круг.

Тайлер же появляется на самом верху лестницы, медленно спускаясь ниже. Судя по крови из разбитого носа, что уже успела подсохнуть на губах и подбородке, ему тоже досталось. Но выглядит он весьма угрожающе. Не сводя глаз с нас с Ником, стряхивает с плеч китель и закатывает рукава рубашки.

Единственная разница в его положении относительно нашего – никто его не замечает. Прицелы винтовок направлены в нашу сторону.

 – Нам нужно к нему, – шепчет Ник так, чтобы только я услышала. – Постарайся пробраться к лестнице.

– Виола, – раздается голос отца. Господи, я уже забыла о том, что тоже здесь. – Ты идешь со мной.

Времени на то, чтобы придумывать другой план нет, поэтому остаётся только подчиниться. Тем более мне все равно нужно наверх. Отец грубо хватает меня за руку, увлекая за собой. Я оборачиваюсь. Ник кивает.

Но как только мои ноги касаются ступенек, деревянные перила вспыхивают словно спички, а следом за ними и весь зал трещит объятый пламенем.

От неожиданности я вскрикиваю, отпрыгивая в сторону. Что-то тянет меня вниз, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Отец без сознания лежит рядом. Кто-то выстрелил в него транком. Тайлер опускает пистолет.

Воспользовавшись паникой, Ник соскакивает с места, кидаясь следом за нами. Пожар уже разгорается, будто подпитываемый сухими ветками. Сломав двери, люди бегут из зала как крысы с тонущего корабля. Но я чувствую, что-то здесь не так. Протягиваю руку и касаюсь пламени. Провожу несколько раз туда и обратно. Огонь не жжёт. Это всего лишь Фантом Тайлера.

Он кидается в мою сторону, но Ник преграждает ему дорогу.

Как черный и белый короли на разных концах шахматного поля они замирают друг напротив друга.

– Тай, хватит, все кончено, дай нам уйти, – прошу я.

Тай смеется. Знает, что это его последний шанс, и жажда отмщения буквально светится на его лице. Ник делает шаг навстречу, не сводя с бывшего напарника глаз.

Кто-то из солдат, наконец разобравшись, что огонь – фальшивка, голосит о подкреплении.

Как много у нас времени?

И тут же вместо ответа я слышу выстрелы и едва успеваю завернуть за широкою колонну под прикрытием спин Тая и Ника. Вот и настал момент, когда вся охрана в этом зале устремляется вверх по лестнице.