Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 347 страниц)

Мне не спалось, в голову лезли образы погибшего Боцмана и старого мстительного Тамберга, поэтому я решила выйти в сеть. К этому времени всё было уже кончено, и новостные ленты пестрили сводками и фотографиями вымороженной поверхности Циконии. Бескрайняя морская гладь, покрытая скалами, редкими тропическими островами и искусственными плавучими платформами, раз в пару суток обнажавшая пестревшее всеми красками мира дно, была некогда домом сказочных богачей и пристанищем для андроидов. Теперь же всё это превратилось в припорошенную снегом ледяную равнину. Сложно сказать, уцелела ли жизнь в ныне подлёдном Великом Океане, но в том, что она изменилась до неузнаваемости, можно было не сомневаться.

Сделав свою ставку, Физик оказался недалёк от истины – назывались чудовищные цифры в диапазоне от семидесяти до восьмидесяти миллионов погибших при официальной численности населения планеты в восемьдесят шесть. Наборы безжизненных цифр – и за каждой единицей скрывался целый необъятный внутренний мир, чувства, эмоции и стремления…

Чёрная сфера исчезла также внезапно, как и появилась, а на орбите планеты до сих пор висели челноки, глайдеры и планеры тех, кто успел сбежать с поверхности. Спасательные корабли Флотилии Экстренного Реагирования, прибывшие со всех уголков Сектора, вместе с мобилизованным Космофлотом вылавливали в стратосфере всех, кого могли. Беженцев планировалось расселить по оставшимся обитаемым мирам. Руководство Конфедерации собиралось на внеплановое совещание для выработки ответных мер. Ответных? Любопытно будет на это посмотреть.

Я выключила настенный экран, разделась, легла в кровать и, наконец, провалилась в беспокойный сон…

* * *

… «Это было и это будет».

– Где и когда будет, Томас? И что ты мне показал тогда, в корабле?

Сидя на подоконнике маленького окошка, за которым под чёрной эстакадой шквальный ветер обрывал мощные ветви дуба посреди грязного дворика, окружённого старыми кирпичными стенами, гусеница-переросток смотрела на меня голубыми блюдцами глаз, наклонив голову набок, и ждала. Чего ждала? Пока я пойму?

– Вот так, минус два, – раздался сбоку голос Марка.

Я повернула голову. Стоя у классной доски, на которой мелом были небрежно намалёваны кривоватые шарики, он со скрипом перечёркивал их один за другим.

– У вас было пять шансов отомстить. Один вы упустили. Сколько осталось шансов, дети?

Дружный хор детских голосов воскликнул:

– Четыре!

– А ещё минус один?

– Три!

– И ещё?

– Два!

Я почти шёпотом спросила:

– Как это остановить?

Марк смахнул тряпкой нарисованные планеты, смазал их в белёсое месиво и улыбнулся.

– А ты правда хочешь, милая? – ласково ответил он вопросом на вопрос. – Может, просто позволить всему этому исчезнуть?

– Но тогда все люди умрут… Вокруг и так слишком много смертей и зла! – ответила я словами Отто.

Марк торжествующе поднял палец вверх.

– Вот именно. Слишком много. Месть тоже имеет мало общего с добром. Так позволь всему этому просто исчезнуть!

Раздалось противное пиликанье…

… Звонил будильник, начинался новый день…

* * *

Полиция забрала на допрос весь почти весь персонал бара. Остались только Арни, который присматривал за баром, да Физик, опоздавший к открытию. Седой тоже куда-то пропал – Арни сообщил, что тот уехал договариваться с «правильными людьми», чтобы замять инцидент. Обширные связи Седого помогали власть имущим закрывать глаза на подпольную деятельность «Весёлого Саймека», поэтому были все шансы спустить это дело на тормозах – тем более, что в данной ситуации Седой, пусть и с большой натяжкой, числился потерпевшей стороной.

Под утро последствия перестрелки были кое-как зачищены – фургоны и расстрелянная машина Седого вывезены со двора, а хмурые рабочие уже ремонтировали фасад бара…

Физик ждал меня на заднем дворе возле открытого гаража. Похоже, нам предстоял ещё один полёт над городом, и я с удовольствием оседлала «Вепря», мимолётом вспомнив своего старого зверя, оставленного в алтайском посёлке. Интересно, как он там? Ухаживает ли за ним его новый владелец?

Мы взмыли в серое январское небо и понеслись над кварталами в сторону городской окраины. Складывалось впечатление, что люди более-менее оправились от вчерашних новостей. По крайней мере, магистрали всё также пестрили автомобилями, по воздушным трассам неслись ровные плотные потоки глайдеров, а улицы были заполнены спешащими по своим делам фигурками. Гибель миллионов – гибелью миллионов, а деньги сами себя не заработают…

Оказавшись над нужным местом, я некоторое время кружила в поисках точки, пока Физик пытался с кем-то связаться по коммуникатору. Наконец, у него получилось:

– Всё готово? Он внутри?.. Ну так открывайте ворота уже!.. Хорошо, передавай, забираем. Конец связи!

Внизу, из-под свода одного из складских помещений показалась уже знакомая приземистая голубая крыша. Физик прокричал мне сквозь шум ветра:

– Сейчас у полиции забот полон рот, люди словно с ума посходили! Они вряд ли станут искать машину, так что нужные нам полчаса у нас точно есть! Держи высоту, и давай потихоньку за ним! Нам недалеко!

Тяжёлая машина поползла по переулкам, а мы, держась чуть в стороне на высоте двухсот метров, плыли следом. Грузовик вышел на магистраль, и в какой-то момент я упустила его из виду.

– Игорь, я его не вижу! – крикнула я.

– Он в туннеле, я потерял прямое управление… Блин! Сейчас его «Счетовод» подхватит, и он будет как на ладони! У нас мало времени! Впереди, видишь? Выход из туннеля!

Я толкнула штурвал от себя, и гравицикл устремился вперёд. Кружа над жерлом путепровода, я высматривала знакомый тягач, и наконец он выполз из узкого прямоугольника в средней полосе, почти под самым беспорядочным нагромождением каких-то труб и контейнеров. На боку всё также виднелось растянутое каучуковой улыбкой женское лицо, рядом было написано название торговой марки и незамысловатый слоган: «Радость в каждый дом».

– Мы почти на месте! – сообщил Физик. – Давай вправо, вон к тому дому возле здоровенного склада! Вот – главное хранилище наших прибалтийских друзей! Отсюда они снабжают сеть своих магазинов, а заодно и переваливают контрабанду! Практически у всех на виду!

Я развернула гравицикл и, не выпуская беспилотник из виду, зависла над старой жилой многоэтажкой, вместе с соседними образовывающей некое подобие «колодца» из трёх стен, в центре которого расположилось плоское серое депо размером с пару футбольных полей. Тягач с прицепом сделал поворот, ещё один и, набирая скорость, устремился прямо к складу.

Развернувшаяся подо мной картина была фантасмагоричной – огромная машина, казавшаяся сверху игрушечной, с наскока вышибает ворота прискладского двора и на приличной уже скорости с грохотом, слышным даже отсюда, вбивает внутрь высокие подъёмные жалюзи, скрываясь под крышей депо. Почти сразу ровная серая кровля пакгауза будто бы вспучилась изнутри, волной просела вниз, а через мгновение раздался громоподобный взрыв. Зазвенело в ушах, меня обдала волна жара, а ховербайк сбило ударной волной.

Лихорадочно вращая штурвал, я кое-как стабилизировала машину, и теперь не отрываясь глядела вниз, где из-под вдрызг развороченной крыши в небо вздымался огромный гриб пламени. В воздухе плыли ошмётки рубероида, какая-то арматура и куски бетона, а на парковках вокруг склада, перемигиваясь огнями, дружно, в унисон верещали сигнализациями автомобили. Двор забрасывало осколками строительного мусора, огненный гриб таял и чернел, превращаясь в облако густого смога.

Игорь торжествующе заорал:

– Вот так! Будете знать, как связываться с «Саймеком»! Хорошо горит, а?!

Краем глаза я заметила какое-то движение с той стороны «колодца», образованного многоэтажками, посреди которого полыхало циклопическое сооружение. Я бросила взгляд в сторону, и сердце моё замерло – на противоположной стороне медленно, будто в кино, справа налево один подъезд за другим обрушивалась высотка, сползая на придомовую дорожку и поднимая высоченный столб коричневой пыли. Редкие огоньки в квартирах гасли целыми горстями, а я только и смогла, что одними губами прошептать:

– Идиот, ты что наделал…

Раздирающий душу грохот наполнил воздух, рвущимся ввысь вулканическим извержением к небу взмыла сизая пылища и копоть, а я, не в силах пошевелиться, вцепилась в штурвал гравицикла и смотрела вниз, на неровные зубья остатков жилого дома, проступающие сквозь оседающий грязно-серый смог. Два подъезда из пяти ещё стояли, и я, задержав дыхание, ждала, как они с секунды на секунду осыплются, словно карточный домик.

Игорь сдавленно пробормотал:

– Похоже, они загрузили слишком много взрывчатки… Да что ж ты тупишь-то?! Погнали отсюда скорее!

Я не ответила. Развернув ховербайк, направила его вниз, прямо к развалинам. Жар горящего склада обдавал теплом, под ногами извивались языки пламени, искры неслись по ветру. Мы приземлились на придомовую дорожку, вплотную к нагромождению камней. Рядом, из-под груды валунов торчала наполовину засыпанная легковушка, а позади уже собиралась охающая толпа зевак.

– Ты с ума сошла?! – воскликнул Игорь. – Это место преступления, сейчас сюда полгорода съедется!

– Можешь валить к чертям собачьим, а я останусь тут! – Я спрыгнула с гравицикла и испепеляющим взглядом пронзила Игоря, который виновато сжал губы и сполз за штурвал.

Ховербайк аккуратно взлетел и неторопливо скрылся за домом.

Оглядев груду обломков перед собой, я стала взбираться наверх. Следом за мной последовали некоторые из числа собравшихся прохожих, и мы, аккуратно пробираясь по развалинам, принялись искать выживших в наполовину уцелевших нижних этажах здания. Почти сразу удалось вытащить нескольких человек, которые удачно избежали погребения. Они пребывали в оторопении, и теперь, одетые кто во что горазд – некоторые просто завернулись в тёплые одеяла, так и не сменив домашние тапочки на уличную обувь, – шли с жителями окрестных домов, чтобы переждать в гостях у незнакомцев и прийти в себя.

В отдалении, приближаясь, выли сирены, и вскоре сверху показался красно-жёлтый гравилёт аварийной службы. Облетев по дуге место происшествия, он опустился неподалёку, из его чрева показались несколько спасателей и бегом направились в сторону развалин. Почти сразу прибыла полиция и несколько фургонов скорой помощи. На той стороне двора громогласно выли сиренами пожарные машины, спешащие к полыхающему складу.

Через полчаса, когда всех, кого можно было вывести из развалин, освободили, началась самая сложная часть – разбор завалов. С той стороны руины были оцеплены, спасатели отгоняли зевак, а я, не обращая внимания на их окрики, выбралась на вершину завала где-то на высоте третьего этажа и, включив усилители, принялась раскидывать в стороны тяжёлые куски армированного бетона. Кто-то подошёл сзади, оскальзываясь на камнях, и мне на плечо легла рука. Я обернулась – рядом стоял осунувшийся Седой с кругами под усталыми глазами, за ним, переминаясь с ноги на ногу – Арни, Физик и ещё несколько крепких бойцов банды «Саймека».

– Помощь не помешает? – просто спросил Седой.

– Не знаю насчёт помощи, но вам точно не помешает загладить свою вину.

Отведя взгляд, он поднялся повыше и крикнул:

– Ребята, сюда! Вот здесь, правее разбирайте! Куски скидывайте туда, к забору! – Повернувшись ко мне, уже тише продолжил: – Игорёк смалодушничал немного, перепугался, ты уж его прости. А я даже не предполагал, что всё может так повернуться. Погорячился…

– Хорошие дела быстро не делаются.

– Твоя правда, – кивнул он. – Попробуем хоть что-нибудь исправить…

Команда Седого принялась за работу. Вскоре я пришла к выводу, что продвижение идёт слишком медленно. Выбравшись на вершину завала, взглянула вверх – как-то нелепо смотрелись разноцветные обои, картины на стенах, шкафы и кровати в комнатах, торчавших теперь потрохами наружу из уцелевшей секции дома. Внизу, на подъездной дороге спасатели уже развернули тяжёлый кран и оглядывали руины, решая, как подступиться к разбору самого сложного завала.

Перебравшись через гору камней, я пролезла в остатки подъезда на уровне четвёртого этажа и добралась до лестницы вниз. Нужно было пробраться внутрь – там шансы отыскать выживших были больше…

Спустившись на пролёт, я наткнулась на огромную плиту, которая легла наискось поперёк лестницы и оставила лишь узкий проход. Мне удалось, обдирая куртку, кое-как пролезть через щель и спуститься ещё ниже, до уровня второго этажа. Дальнейший путь был отрезан – лестницу завалило, и чтобы пролезть дальше, нужно было лечь на живот, поэтому я решила осмотреть квартиры. Одна из дверей под весом обломков вывалилась наружу, я подошла к другой, целой, и крикнула:

– Есть кто живой?!

В ответ – тишина. Где-то снаружи многочисленными двигателями гудела спасательная техника, раздавались отрывистые крики. Я осторожно потянула дверь на себя – она не поддалась. Зажмурившись, я сделала мысленное усилие, и предплечье щёлкнуло, обнажая бластер. Как же там было… Согнуть запястье и… Сквозь веки пробился яркий свет, я распахнула глаза и увидела ровный тридцатисантиметровый сияющий белый луч, вырывающийся из призмы.

Я аккуратно направила луч на дверь и медленно прорезала полукруг с замком посередине, затем отключила резак, поддела пальцами дверь и потянула на себя. Моему взору предстала заваленная щербатыми камнями прихожая.

– Есть тут кто? – позвала я и вошла внутрь.

На краю слуха я будто бы услышала чей-то едва слышный голос впереди. Показалось? Коридор с перекошенным потолком заканчивался двумя дверьми в комнаты, смежная стена между которыми частично рухнула на бок под весом верхних этажей. Скособоченные двери лопнули, обнажив острую деревянную щепу, торчавшую в разные стороны.

Подобравшись поближе к дверям, я позвала повторно и услышала тонкий голосок:

– Я здесь! Помогите!

Из комнаты слева! Пригнувшись, я потянула на себя одну из дверей. С усилием мне удалось вскрыть небольшую щель, и потолок угрожающе затрещал. Чёрт, всё держится на соплях! Я заглянула в щель. Ничего не было видно, и из темноты раздался слабый мальчишечий голос:

– Я вас вижу! Я здесь, под кроватью…

Ребёнок… На лбу у меня выступили крупные капли пота. Ребёнок угодил в западню… Глаза постепенно привыкали к темноте, и я различила размытый детский силуэт, зажатый в дальнем углу помещения. Между мной и маленьким мальчиком были три метра комнатного пространства высотой сантиметров десять. Массивная плита лежала почти горизонтально, придавленная бетонными обломками, и в эту щель я не смогла бы протиснуться при всём желании.

– Тебя не придавило? – спросила я. – Ты в порядке?

– Да, я успел забраться под кровать… Она у меня хорошая, деревянная. Но здесь очень мало места, тяжело дышать…

– Где твои родители?

– Они на работе. И мне очень хочется пить…

– Подожди немного, я сейчас вернусь. Я очень быстро!

– Пожалуйста, возвращайтесь…

Вскочив, я направилась обратно к выходу. Сквозь толстый слой камней доходила вибрация от какого-то тяжёлого оборудования. Сверху кипела жизнь, а я, стараясь лишний раз не задевать установившееся хрупкое равновесие обломков, выбралась наверх и позвала:

– Эй, кто-нибудь! Седой, ты здесь?!

– Седого нет! – донёсся снизу голос Арни. – Тут мы! Лиз, что у тебя?!

Я вылезла через окно уцелевшей стены, Арни уже поднимался мне навстречу. Отдышавшись, я выпалила:

– Арни, неси сюда бутылку воды скорее!

Арни скрылся внизу, а я аккуратно, стараясь не споткнуться, полезла через завалы на ту сторону, чтобы позвать спасателей. Они уже разобрали часть завала, орудуя отбойными молотками и лебёдкой для подъема тяжёлых плит. Я что было сил крикнула:

– Помогите! Тут ребёнок под завалами!

От группы отделились двое спасателей и подобрались ко мне. Краем глаза я заметила скопление полицейских на подъездной дороге. Два глайдера, перегородив движение и сверкая проблесковыми маяками, стояли на перекрёстке, а ещё один описывал медленные круги над догорающим складом.

– Серёга, останься с ребятами, я осмотрю место, – сказал один из спасателей своему коллеге, затем обратился ко мне: – Где ребёнок? Ведите.

Появился Арни с пластиковой бутылкой воды, которую я сунула в карман куртки, и спросил:

– Ты там долго ещё? На склад уже криминалисты прибыли, и скоро они пойдут по нашему следу.

– Не знаю, Арни. Не ждите меня, я тут надолго.

Мы со спасателем вернулись к остаткам подъезда, перелезли на лестничную клетку и стали спускаться вниз. Добравшись до плиты на лестнице, я протиснулась сквозь щель и оказалась на той стороне. Спасатель сообщил:

– Подождите… Я не смогу пройти, тут слишком узко.

– Он там, на пол-этажа ниже.

– Чтобы добраться туда, нам нужно будет сдвинуть эту плиту. Скоро прибудут ещё две бригады, они начнут разбор завалов с этой стороны, но, боюсь, мы нескоро доберёмся до этого места… Видите? Всё держится на ней.

Он показал рукой вверх, где лестничный пролёт, треснув на стыке с другим, упёрся как раз в эту самую перекошенную плиту, присыпанную камнями. Я растерялась.

– Ну ладно… А когда это случится?

– Зависит от того, как пойдёт дело. Спешить нельзя. Нужно ещё учитывать, что два соседних уцелевших подъезда держатся на честном слове. Меньше всего хочется, чтобы они рухнули в процессе разбора…

– Тогда я пойду, мальчику нужна поддержка.

– Вас вообще здесь быть не должно! – взволнованно произнёс мужчина. – Все жители должны эвакуироваться из опасной зоны!

– Я не житель, – возразила я. – Как раз здесь я и должна быть! Он там один в полной темноте.

– Тогда хотя бы возьмите это!

Я вернулась, приняла из рук спасателя небольшой фонарик и стала спускаться вниз, а спасатель крикнул мне вслед:

– Не глупите! Вы можете сделать только хуже!..

Вернувшись на место, я легла на живот и позвала в темноту:

– Я принесла воды. Отзовись… Ты здесь?

– Я тут, – раздался грустный голос. – Куда же я отсюда денусь…

Достав бутылку, я толкнула её в щель. Прокатившись по полу, она остановилась в полуметре от мальчика. Тот попытался достать рукой, но не смог. Мысленно проклиная себя за неловкость, я вскочила и вернулась в прихожую в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве шеста. На глаза не попалось ничего достаточно длинного. Протиснувшись в коридор, ведущий на кухню, я осторожно заглянула в ванную. Ага! Сорвав карниз, стянула с него пластиковую занавеску, и вернулась к двери в комнату. Аккуратно просунула перекладину в щель и толкнула бутылку. Мальчику наконец удалось её схватить, и он жадно припал к горлышку. Оторвавшись, вытер губы и произнёс:

– Спасибо вам… Со вчерашнего вечера ни капельки не пил…

– Я Лиза, – попыталась я начать с чего-нибудь разговор. – А как тебя зовут и сколько тебе лет?

– Я Саша, мне восемь, – охотно отозвался парень. – Я… Проснулся от грохота, стёкла выбило, а потом дом зашатался. Я только и успел, что забраться под кровать, а потом потолок упал.

Использовав перекладину, я просунула в щель взятый у спасателя фонарик. Раздался щелчок, и желтоватый луч выхватил из темноты белое лицо с большими светлыми заплаканными глазами. Волосы мальчика свалялись и были покрыты серой пылью, он был в одной пижаме.

Я спросила:

– Почему ты не в школе, Саша?

– Я заболел, и родители оставили меня дома, а сами ушли на работу. Мама в обед должна прийти…

– Я уверена – твои родители сейчас где-то рядом, ждут тебя на улице.

– Может быть, я не знаю… А что, если меня не спасут? – вдруг очень серьёзно спросил он.

– Даже не думай об этом. Обязательно спасут! Не зря же ты оказался под этой кроватью, которая уберегла тебя?

Он помолчал немного и печально пробормотал:

– Но не может же везти вечно…

Не может. Я села, привалившись к стене, и обхватила колени руками. Неужели ничего нельзя сделать, и всё, что остаётся – это ждать, пока спасатели разберут по кирпичикам верхние этажи? А если это займёт дни?

Донёсся голос Саши:

– Тётя Лиза, побудьте со мной…

Опустившись на живот, я машинально протянула руку в щель, чтобы коснуться ребёнка, но не смогла – было слишком далеко.

– Не переживай, маленький, всё будет хорошо. Я тут, рядом…

Я не знала, о чём поговорить с незнакомым мальчиком, поэтому спросила первое, что пришло в голову:

– Саша, ты любишь путешествовать?

– Конечно люблю, – немного подумав, ответил он. – Но мы не очень-то часто это делаем, мама с папой почти всё время работают. А по вечерам, когда они дома, они часто ругаются друг с другом. Не знаю, почему. Наверное, устают сильно…

– А кто они у тебя?

– Мама работает в кафе, а папа – таксист. А ваши родители кем работают?

Я вынула из глубин памяти запрятанный в пыльный угол сундучок с воспоминаниями о доме.

– Мои родители были учёными, исследовали новые живые организмы и то, как действуют на них разные вещества и невидимые лучи. Они очень любили природу и старались жить подальше от больших городов. Я не знаю, где они сейчас…

Я знала, но не могла об этом сказать. Некоторое время мы молчали, а потом Саша спросил:

– Тётя Лиза, вам когда-нибудь было страшно?

– Конечно. Страх – это нормально. Страх помогает нам выжить. – Я не стала говорить о том, что давно уже забыла, каково это – когда не страшно. Я спросила: – Саша, расскажи, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

– Я хочу стать учителем. Мне кажется, это самая нужная профессия – делиться знаниями. А кем работаете вы?

– Я… Я путешественница, – уклончиво ответила я. – С детства мечтала путешествовать по всей Галактике, и моя мечта сбылась.

– Вы, наверное, кучу всяких интересных мест повидали? – В голосе Саши послышалось восхищение – мне наконец-то удалось его заинтересовать, вырвать, хотя бы мысленно, из плена разрушенного дома.

– Да, мир полон чудес, – задумчиво протянула я. – И жизни не хватит, чтобы их все увидеть, но попробовать точно стоит…

Закрыв глаза, я вспоминала обо всём подряд. Я рассказывала ему про великолепный лазурный песок и скалистые фьорды Пегаса, о чудесных добрых рыбах и «горизонтальных водопадах» Циконии, про две еë Луны – Арас и Айяс, про позолоченные облака Пироса на закате, о монументальных памятниках человеческого гения – величественных космических кораблях, марсианских городах и сияющих Вратах к другим мирам. Я говорила, а Саша слушал, и постепенно под отдалённый гул работающих двигателей на мой уставший разум навалилась дрёма…

* * *

Меня разбудило бетонное крошево, сыпавшееся за шиворот – что-то происходило сверху. Не понимая, сколько прошло времени, я позвала:

– Саша?

– Я здесь, – испуганно отозвался мальчик из темноты. – Что происходит? Почему всё трясётся?

– Не знаю. Я думаю, спасатели подобрались вплотную, и скоро нас спасут. Я сейчас, малыш, сейчас…

– Не уходите, пожалуйста…

– Я на минуточку!

Выбравшись из квартиры, я поднялась по лестнице к плите, перегородившей пролёт, и вылезла наружу. На улице уже стемнело, но мглу разреза́ли лучи прожекторов. В стороне дымил потушенный склад, на пустыре уже были развёрнуты несколько брезентовых палаток, а прямо над развалинами, чуть покачиваясь в воздухе, пари́ла огромная разлапистая летающая машина с десятком антигравов, исторгающих ярко-голубое свечение. Из брюха машины тянулись толстые тросы, на которых висела широкая и щербатая, словно обкусанная исполинскими челюстями, плита. Машина медленно отплывала в сторону, а внизу, под ней несколько спасателей в форме, подняв голову, размахивали руками. Один из них держал возле лица рацию.

Завидев меня, спасатель подскочил на месте и крикнул:

– Вам нельзя тут находиться! Спускайтесь, быстро!

– Я не могу!

Взглянув вниз, я увидела рядом с кучей камней пару полицейских фургонов, от которых тут же отделились несколько тёмных силуэтов и принялись взбираться вверх по склону. Что-то во мне ёкнуло, и я задним умом поняла – это за мной.

Я повернулась к спасателю и крикнула:

– Я возвращаюсь к мальчику! Спасите его, он очень на вас рассчитывает!

После чего развернулась, ссыпалась по ступеням к плите и пролезла обратно в лестничную клетку. Я обещала ему вернуться – и я вернусь. Добравшись до заветной щели, я упала на живот и устремила взор во тьму, из которой раздавались тихие всхлипы.

– Я тут, с тобой. Они уже почти вытащили нас, скоро ты будешь свободен!

Он не ответил, но всхлипы прекратились. Сверху доносились приглушённые толстым слоем камней голоса͐ – кто-то отдавал команды. Что-то захрустело, и пол затрясся. На голову полетела пыль, и плита, нависавшая над узкой щелью между мной и Сашей, с грохотом просела. Мальчик вскрикнул, на меня посыпались осколки камней, я прикрыла голову руками и закричала:

– Саша! Саша, отзовись!

Плита шумно обрушилась на пол, захлопывая щель и отделяя меня от мальчика, и в это же мгновение через дверь в квартиру ворвались двое крупных бойцов спецназа в полном облачении и нацелили на меня стволы. Один из них громко скомандовал:

– Не двигаться, руки за голову! Медленно повернуться! Встань и иди ко мне, без резких движений!

– Там под завалом ребёнок! – крикнула я.

– Я сказал – не дёргаться! Одно резкое движение – и я открываю огонь!

– Нет! Я должна его спасти!

Я отвернулась от него, встала на колени, схватилась за край плиты и принялась в отчаянии дёргать его. Плита была неподъёмная, ничего не получалось, я со скрежетом тщетно обдирала биотитановые пальцы о щербатый бетон. В бок впилось что-то острое, по телу покатилась волна мучительного электрического разряда, я резко обернулась и вслепую сделала выпад. Удар пришёлся куда-то в корпус полицейского, он, не ожидая от меня такой прыти, споткнулся о глыбу и, попытавшись уцепиться за стоящий тут же шифоньер, загремел на пол. В одну секунду оказавшись возле бойца, я схватила выпавший из его рук автошокер и взяла на мушку второго бойца, стоявшего у самого выхода.

– Бросай оружие! – крикнула я, целясь ему в голову.

– Ты соображаешь, что делаешь? – спросил он, медленно опуская ствол.

– Я ухожу! И не вздумай мне мешать! Ствол на пол и в сторону!

Украдкой оглянувшись назад, видимо, в ожидании подкрепления, он аккуратно положил оружие и сделал пару шагов в сторону кухни. Другие бойцы будут здесь в любую секунду, меня спасала лишь стеснённость пространства, поэтому нужно было немедленно уходить! Удерживая спецназовца на прицеле, я выбралась из квартиры, и в этот момент сверху, в пролёте показалась тень. Вскинув шокер, я зажала гашетку, и оружие с треском выплюнуло в стену серию голубых разрядов. Преследователи замешкались, а я швырнула ствол на лестницу и буквально нырнула ногами вниз, в узкую щель между ступенями и крупными обломками камней, в следующий пролёт. Затрещала материя куртки, о ржавую арматуру скрежетнул биотитан, что-то больно впилось мне в бок – и вот я уже внизу, а туда, где я только что была, ударил разряд шокера.

Отверстие заслонила тень, и кто-то крикнул:

– Сдавайся, призрак! Не усугубляй, ты себе и так уже срок подняла!

– Вам надо спасти ребёнка! Это самое главное! – прокричала я, спускаясь вниз, в темноту, и упёрлась в решётку, отделявшую заваленное фойе первого этажа от спуска в подвал. В лицо дохнуло затхлостью, меня окутал тёплый пар.

Голос сверху гаркнул:

– Если бы не ты и твои подельники, никого не пришлось бы спасать!.. Маски надеть, будем выкуривать хорька! Аметист, гони сюда бригаду, надо ещё одну плиту поднять!

– Пашковский, выставляйся с той стороны! – прозвучал второй, хриплый голос. – Она не должна уйти!

Металлический предмет застучал по полу, что-то хлопнуло, пронзительно завоняло едким дымом. Зажмурившись, плазменным резаком я отсекла замок с решётки, спустилась на последний пролёт и стала пробираться вперёд почти по колено в жиже. Дальше, во тьме, шумела вода – по всей видимости, обрушением были повреждены трубы. Перед глазами скакали разноцветные кляксы, в боку саднило, голова кружилась, по телу словно носились искры, пронизывая до самого нутра – ощущались последствия электрического разряда.

Пламя резака разгоняло тьму, выхватывая идущие вдоль стен трубы и тёмные проёмы по бокам. Шаря глазами во тьме, я пыталась высмотреть спасительный выход. Метнулась направо, откуда, как мне показалось, задувал свежий воздух. Решётка! Маленькое окошко под потолком, забранное решёткой. Не помня себя, я поддала резаку мощности и принялась срезать прутья один за другим. Старый ржавый металл поддавался, и вскоре четвёртый армированный прут лопнул у основания.

Сзади что-то громыхнуло, послышался плеск. Они уже здесь! Быстро, быстро! Если они меня поймают, всё пропало, и Вера останется жить!

Судорожно вцепившись в металл, я спилила ещё два прута и теперь лихорадочно, до боли напрягая все мышцы тела, отгибала третий. Усилители пронзительно свистели, работая на пределе, и через секунду я уже протискивалась в образовавшееся отверстие в вечернюю полутьму. Мокрый бетон, трава, покрытая снегом – и несколько зевак, замерших с открытыми ртами поодаль. Вскакиваю и рвусь куда глаза глядят, а позади слышится надсадный крик:

– Уходит! Давай назад!

Вкладываю все силы в последний рывок в сторону облезлых кустов, продираюсь насквозь, ломая ветки, рассекая лицо, и стремглав бегу вдоль какого-то бетонного забора. Во рту – привкус крови, уши закладывает, сердце заходится и захлёбывается, но я не останавливаюсь – не могу! Я просто не могу попасться им после всего этого!

Время тянется, разворачиваясь в вечность, мимо мелькают стрелы горящих фонарей, редкие прохожие расступаются, бегут прочь заборы и уплывают назад высокие дома. Поворот, ещё один, проезжая часть, визг тормозов и резкий, словно нож, гудок, и снова кусты. Какие-то буераки, ещё один забор, широченная канава… Наконец, замедляю ход, и моё тело, превращаясь в гору бесполезного мяса, увлекает меня вниз, под землю. Сквозь чёрный туннель взглядом ловлю в мелькающем потоке искр белый сугроб и обессиленно валюсь прямо в него.

Дышать… Пожалуйста, кто-нибудь, дайте мне воздуха…