Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 347 страниц)

Глава VII. Домой

… Дуга горизонта медленно, но верно выпрямлялась, внизу ровным белым слоем был размазан далёкий облачный покров. Мы должны были приземлиться на той же самой площадке, с которой стартовали в сторону Пироса неделей ранее. Капитан Юмашева пребывала в глубоких раздумьях – её «Фидесу» предстояла доукомплектация экипажа, который за прошедшую неделю сократился вдвое, а нашим с ней путям было суждено разойтись. Похоже, она возлагала на меня большие надежды, которые мне не удалось оправдать, поэтому она заперлась в своей каюте и отстранилась от общения с окружающими, и в первую очередь – со мной.

Собрав вещи и переодевшись в привычные джинсы, военные ботинки, лёгкий джемпер и забросив за плечо тёплый пуховик, я стояла у окна и смотрела вниз, на приближающееся серо-белое одеяло земной поверхности. Гермостворка окна начала движение, закрываясь – корабль входил в плотные слои атмосферы, и по корпусу пошла заметная вибрация.

Я взяла свою небольшую сумку, вышла в коридор и нос к носу столкнулась с доктором Кляйн. Сверкнув на меня полными ненависти глазами, она устремилась в сторону лестницы. Я последовала за ней и вскоре оказалась возле двери в лазарет. Из помещения раздавалось пиликанье какой-то аппаратуры и взволнованный голос Феликса Кардено:

… – Где ты была?! Почему оставила пациента?!

– Я всего-то на пять минут отбежала… Он что, уже отключился?

– Видишь? Это не гибернация, сигнатуры нулевые. «Когнос» не отвечает – совсем. Что теперь будешь делать?

– Юмашева с нас шкуру спустит… Может, взбодрим его шокером?..

Я решила не попадаться бывшим коллегам на глаза и вернулась к лестнице. Если даже секретная команда и была способна выдернуть андроида из его текущего состояния, я знала – он бы этого не хотел.

Подавив желание напоследок заглянуть к Софи, я стала спускаться в грузовой отсек, чтобы оттуда попасть в переходный шлюз. Я ненавидела прощаться – это изматывало и опустошало душу, выдавливая из неё все соки, и тем более мне не хотелось прощаться с ней после того, что между нами было. Тихо прошмыгнуть и скрыться – вот, что я обязана сделать. Она огорчится, но лучше так, чем в последний раз смотреть в её глубокие печальные глаза. Как там пелось в песне… Дорога – мой дом, и для любви это не место…

В грузовом отсеке никого не было. Пристегнувшись к сиденью в круглом переходном отсеке, я поглядывала на информационное табло, отображавшее обстановку за бортом – температуру, давление, сокращавшиеся числа расстояний до поверхности земли и до точки назначения.

Когда до места оставались какие-то полсотни километров, шлюз распахнулся, и на пороге предстал Василий. Одетый в свою чёрную аскетичную форму офицера Конфедерации, с рюкзаком на плече, он завидел меня и приветливо улыбнулся. Я же удивилась столь неожиданной встрече и спросила:

– Ты тоже уходишь?

– Конечно, – усмехнулся он. – А ты думала, меня завербовали? Я тут вообще на птичьих правах находился – исключительно, пока шла эта ваша экспедиция.

– И что теперь будешь делать?

Он почесал в затылке.

– Вернусь домой, в Мурманск, а там видно будет. Натаскался я по галактике, насмотрелся на далёкие миры, теперь пора и отдохнуть. – Он уселся, пристегнул ремень и принялся потирать руки, словно в предвкушении. – Осяду, садоводством займусь… Всегда, знаешь ли, мечтал теплицу построить. А когда меня в ящик перевели взводом оболтусов руководить, Сяодан меня постоянно дразнил своими изобретениями… Подлец то цветок какой сочинит, то кустик вскормит, а потом ехидно так: «Василий, коллега-садовод, вам нравится?» – писклявым голосом тот передразнил Шена, и я прыснула со смеху. – Как же я его придушить хотел иногда да в грядку закопать – сил нет!

– Да, Шен тот ещё фрукт, – улыбаясь, протянула я. – У него талант, который он просиживает в какой-то дыре. Ты же видел светящиеся цветы его разработки? На этом же можно сколотить состояние!

– Можно, но, похоже, не особо нужно. Китайцы… Восточный менталитет так и остался большой загадкой для нас. Будто с инопланетянами рядом живём…

– Или с андроидами, – заметила я, а Василий кивнул.

– С тех пор, как ввели правило «не спрашивай – не отвечай», хрен отличишь – китаец перед тобой или робот…

Давление воздуха росло – как всегда при спуске в атмосферу. Уши закладывало, внутри головы что-то болезненно пульсировало. Меня слегка вжало в сиденье – «Фидес» замедлялся, готовясь приземлиться. Вскоре последовал лёгкий толчок – и установилось равновесие. Гул двигателей сходил на нет, я отстегнулась, подошла к наружному шлюзу и нажала на сенсорную панель. Шлюз подался внутрь и отъехал в сторону, открывая взору плотную стену из заснеженных елей в отдалении и упавшую на площадку размытую тень корабля.

Спустившись на серые плиты посадочной площадки, я подняла голову и уставилась на зимнее подмосковное небо. Тоскливое сизое покрывало окутывало этот почти безветренный мир. Казалось, солнечный свет вообще был редким гостем в этих краях, отдав их на откуп мрачному серому безмолвию. Что ж, тем лучше – солнечный свет давал ложные надежды, а они мне сейчас были ни к чему.

Василий закурил, раскинул руки в стороны и с хрустом потянулся.

– Вот он, промышленный воздух Родины! – с удовлетворением воскликнул он. – Так, вижу ёлки, сосны, а берёз не видать… Лиза, где берёзы? Мне срочно нужно обнять одну из них!

Я вымученно улыбнулась, а он звонко хлопнул меня по плечу и сказал:

– Не грусти, сестрица. Перед тобой целый большой мир разложился, как ковёр. Миллионы дорог – выбирай любую!

– Хорошо, Вася, – сказала я. – Я так и сделаю, выберу какую-нибудь…

По металлическому трапу позади нас застучали шаги, и я обернулась. Капитан Юмашева сошла на площадку и приблизилась к нам – вид у неё был несколько виноватый.

– Лиза, я не хотела, чтобы так вышло, – слегка запыхавшись, оправдалась она. – У меня просто нет другого выбора, и я надеюсь, ты поймёшь.

– Всё хорошо, не забивай себе голову, – с улыбкой ответила я.

– Ты, кстати, молодец с этим андроидом – я не ожидала от тебя такого. – Юмашева с уважением кивнула. – Кляйн не справилась, хотя сложно её винить – она же врач, а не техник.

– Что? – Я в недоумении уставилась на неё. – О чём ты говоришь?

– Вся ваша милая беседа записана штатным видеонаблюдением. А мне было крайне интересно посмотреть запись, поэтому пришлось скрыться у себя от посторонних ушей. – Она победоносно поглядывала то на Василия, то на меня. – Само собой, запись я немного отредактирую, прежде чем передать куда следует. Разговорчивую железку можно будет приобщить к делу об «Интегре» – пускай посмертно, но всё же это какой-то прогресс. Может, Ионов наконец взбодрится и не будет бродить, словно в воду опущенный. А то уж больно жалко мне на него смотреть в последнее время…

– Вот же хитрая лисица. – Василий прищурился и одобрительно закивал головой.

– Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. Так или иначе, мне было приятно с тобой работать. – Капитан Юмашева протянула руку.

– И мне тоже, несмотря ни на что. Я рада была знать тебя. – Я пожала её ладонь, она кивнула мне, отдала честь Василию и стремительно скрылась во чреве корабля.

Сбоку под брюхо «Фидеса» вкатился приземистый сервисный грузовик, и из него неспешно выбрались пара техников. Один из них открыл в машине квадратный лючок и принялся копошиться внутри. Загудела и поползла вниз грузовая рампа корабля.

Вася затянулся сигаретой, выдохнул густую струю дыма и предложил:

– Ну что, пойдём? Отсюда до Москвы аэротакси ходит, доберёмся до города, а там…

А там – неизвестность. Мрачные грязные улицы, скрытые под многослойными стальными конструкциями, забитые усталыми людьми. Бездомные и богачи, отделённые друг от друга блокпостами и полицейскими кордонами. Суетливая жизнь в напряжённом ожидании катастрофы – словно одна бесконечная катастрофа. Нет, я не смогу остаться в этом городе и не останусь. Мой дом – дорога…

Мы побрели по безлюдной тропинке, вымощенной каменными плитами. Стоянка аэротакси была пуста, чуть в отдалении проходила оживлённая воздушная трасса, и отсюда над деревьями были видны потоки несущихся глайдеров самых разнообразных размеров и форм.

Неожиданно сзади послышались торопливые шаги, и до боли родной голос возмущённо вопросил:

– Ты опять решила сбежать? Я что, должна за тобой гоняться?!

Софи подошла вплотную и толкнула меня в грудь. Не сильно, но от этого жеста, от этой простой человеческой дерзости во мне что-то надломилось. Я отшатнулась, ощущая, как по лицу разливается горячая волна стыда. Не из-за толчка. Из-за того, что меня поймали на месте преступления – на трусливой попытке украсться, не оставив даже клочка бумаги с «прости».

– Я не хотела прощаться, – сорвалось у меня, и голос прозвучал резко, почти зло. Затем я сдалась, обмякла, и слова потекли тише, вымотанно: – Не могу больше прощаться, Софи. У меня квоты на это не осталось…

Но внутри всё съёжилось в маленький, твёрдый и болезненный комок. Ночь, та самая ночь, всё ещё теплилась под ложечкой – не памятью о ласке, а чувством чудовищной, необратимой ошибки. Занозой, которую не вытащить, не показать, можно лишь таить её в себе, пока она не начнёт гнить. Или вдавить её поглубже.

– И поэтому удрала, не сказав ни слова?! – её голос дрогнул, и в нём послышалась не только злость, но и рана.

В её волосах была та самая прядь, что ночью пахла сырой землёй и чем-то безымянным. Пряча взгляд, я вперила глаза в её сапожки, в маленькую царапину на замше. Смотрела на эту деталь так, словно от неё зависела вся моя жизнь.

– Помнишь, я сказала, что мне не страшно? – горько усмехнулась я. Голос получился хриплый, будто его пропустили через ржавую металлическую сетку. – Соврала. Мне страшно. До тошноты. Даже не того, что ты умрёшь. А того, что я *опять* останусь. Одна. С этим… – Я не нашла слов, просто бессильно махнула рукой, очерчивая в воздухе всё – и прошлое, и будущее.

Софи нахмурилась, губы её задрожали, но я не дала ей вставить слово.

– У меня талант терять людей. Навык, понимаешь? Отточенный. Как вязать крючком или стрелять без промаха. Чем чаще практикуешь, тем ловчее становишься. – Я сжала пальцы так крепко, что щёлкнула титановая фаланга. – А вчера ночью… я подумала: если не подпущу близко – не придётся рвать себя на части, когда… когда ты исчезнешь. Но оказалось, уже поздно… Я уже…

Я запнулась, горло сжал спазм. Перед глазами, ярче реальности, восставал кошмар, в котором я, чавкая мясом и вымазавшись в крови, пожирала Софи. «Как будто я не целовала тебя в темноте, а хоронила», – подумала я. – «Знала, что каждый поцелуй – это не начало, а прощальное причастие».

– Ну что ты… – Её голос сорвался на шёпот, в нём была непереносимая, разрывающая сердце нежность. – С нами всё будет хорошо.

Василий, стоявший в стороне, непонимающе поднял бровь. Он слышал слова, но будто не улавливал, не видел бездны, что разверзлась между нами.

– Ладно, – пробормотал он, отводя взгляд. – Вы там не ругайтесь, а то я как штатский – в стороне стою, а страшно всё равно.

Софи сделала шаг и обняла меня, крепко, почти болезненно прижав к себе. Я не отстранилась – не смогла, не хватило сил бороться и с ней, и с собой. Запах жасмина и чего-то неуловимого, только её, ударил в нос, и инстинктивно, по-звериному, снова захотелось вырваться и бежать без оглядки. Сладковатая примесь земляники опьяняла, пленяла мой уставший, сломленный разум.

– Мы всё время ходим по краю, – её шёпот был гулок у самого уха. – Если бы не Василий, кто знает, что было бы с тобой? Не открой Микадо эту дверь, кто сделал бы это вместо него? Если бы не ты…

– Если бы не я, многие до сих пор были бы живы, – перебила я её, и это прозвучало как приговор самой себе. – Я не вернусь на корабль. Не могу.

– Я не прошу гарантий, – прошептала она, и её губы коснулись моей щеки. – Прошу просто не исчезать. Хотя бы до первого поворота. А сейчас мы сядем в такси и уедем отсюда.

– Как это – уедем? – У меня округлились глаза. В её словах была безумная, такая безрассудная уверенность. – Ты что, бросила корабль? Это же твоя жизнь, твоя карьера!

– Моя карьера никуда не денется, – твёрдо, с какой-то новой, стальной нотой в голосе заявила Софи. – А вот тебя я не оставлю. Не оставлю одну с этим. Никогда. – Она достала из кармана цепочку с серебристым компакт-кристаллом, повертела его в пальцах, и он блеснул в тусклом свете. – И я ведь не просто так ушла, а прихватила кое-что. Это данные, которые я вытащила из компьютера на астероиде.

– Ты… украла служебную информацию? – Я не могла поверить. Эта тихая, правильная Софи. – Тебя ведь могут отдать под трибунал…

– Я сделала копию. – Она покачала головой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, что я видела давным-давно, в пустыне. – На всякий случай. *Наш случай*. Данные зашифрованы, с наскока взломать не получилось, но я точно знаю, что там что-то есть. Осталось только подобрать ключ.

Василий, который всё это время молча курил рядом с нами, переводя взгляд с Софи на меня и обратно, одобрительно хмыкнул.

– Ещё одна проныра! Ну и парочка. Коварство женское не знает границ. Значит, решили в свободное плаванье, мисс Марпл?

Софи сияла, словно радуга после урагана, а я тем временем выдохнула, чувствуя, как почва уходит из-под ног, и открывается новая, пугающая бездна – бездна надежды.

– Каков твой план?

– Нам понадобятся вычислительные мощности. – Софи в нетерпении потирала руки, в движениях её была лихорадочная энергия. – Очень большие мощности!

– И где же их взять, эти мощности?

– Мы отправляемся ко мне домой. – Она взглянула на меня так, будто бросала вызов всей Вселенной. – И больше не смей убегать. Понятно? Если ты исчезнешь, я не прощу. Ни себя, ни тебя. Никогда.

– Слушаюсь и повинуюсь, – полушутливо, сдавленно ответила я.

И в этот миг случилось необъяснимое: сквозь толщу страха, вины и леденящего предчувствия, сквозь уверенность, что я веду её на смерть, – сквозь всё это пробился тонкий, хрупкий луч. И сердце моё, мёрзлое и израненное, затрепетало от неожиданной, подспудной уверенности – этот безумный, упрямый, прекрасный человек и правда будет рядом. До самого конца, каким бы он ни был.

– А далеко до твоего дома? – спросила я – с любопытством, которое впервые зазвучало рядом с обречённостью. – Я ведь, оказывается, даже не знаю, откуда ты родом…

– Порт-Лигат, Каталония, – отчеканила она, и в этих словах слышался шум моря, запах сосен и солнца, которого я не видела целую вечность.

Далековато… Я прикидывала, как нам незаметно пересечь пол-Европы.

– Вот это твоё? – Софи вынула из сумки мой старый чип-блокировщик, подаренный мне ещё на Земле. – Нашла в каюте.

Надо же… А я совсем позабыла про блокиратор нейрометрики сканеров и прочих автоматических устройств. Крайне полезная вещица. Это, впрочем, никак не спасло бы меня при ручной проверке.

– Да мы не доедем до Испании, – хмыкнула я. – Меня на первом же блокпосту возьмут.

– Доедем. – Софи поджала губы. – Главное – не садиться на официальные рейсы.

– Спецборты, конечно, не проверяют, но вряд ли Юмашева потащится ради нас на другой конец Европы…

Сверху, гудя антигравами, показался жёлто-белый аэромобиль пригородного такси. Выписав петлю, он плавно опустился на брюхо, а водитель нетерпеливо уставился на нас. Софи махнула ему рукой, повернулась к нам и поглядывала то на меня, то на Василия.

– А может, автостопом на перекладных? По суше доберёмся без особых проблем – частников проверяют через одного… Вася, ты не хочешь составить нам компанию?

– У меня рыбаки-то друзья давно ждут. Да и… – он пожал плечами, – … двое – это тесно, а трое – совсем капец.

– Двое и так капец, если честно, – едва заметно улыбнулась я.

– Вот видишь. – Запрокинув голову, Вася выдохнул холодный пар вверх. – Я тут лишний. – Он вздохнул и покачал головой. – К тому же, я домой хочу. Лет пять уже там не был. Порыбачить, шашлык пожарить, в баньке попариться… Так соскучился по человеческой жизни, сил нет. Но вы если что – звоните. Потрещим, вспомним старые битвы…

Ну что ж, пора было прощаться. Я подошла к Василию и заключила его в объятия. Неуклюже похлопывая меня между лопаток, он приговаривал:

– Ну-ну, ты чего…

Софи подалась вперёд и поцеловала его в щёку.

– Ну идите уже, а то без вас улетит, – смущённо пробормотал покрасневший Василий и принялся ковырять снег носком ботинка. – Я следующую подожду, мне до Внукова рукой подать…

В голове крутилась одна и та же мысль: я согласилась потому, что некуда деваться, а не потому, что «хочу». Рядом с ней тепло, но тепло это – как батарея в морге. Греет, но не спасает.

– Если что, звоните, – напутствовал Василий, пока мы грузились в машину. – Я за сутки до Барсы доеду, хоть на велосипеде. Только не пропадайте обе, ладно?..

Загрузившись в глайдер, мы заказали водителю один из гигантских автовокзалов на одной из кольцевых магистралей Москвы. Там оглядимся и прикинем, что к чему… Машина взмыла в небо, оставляя внизу серый прямоугольник стоянки и переминавшуюся с ноги на ногу одинокую фигурку Василия. Я провожала прощальным взглядом изящный обтекаемый силуэт «Фидеса» и суетящихся под ним техников, пока они совсем не скрылись из виду.

– Мы же не исчезаем, – нарушила тишину Софи, прижимая компакт-кристалл к груди, как талисман. – Мы просто… Идём другим путём.

«Другим», подумала я. «Ты несёшь кристалл с данными, а я везу с собой яму. Ты думаешь, что это – сердце, а там просто обрыв…»

Нужно было избегать ненужных встреч с официальными властями и регистрационных мероприятий. Хоть проверять благосклонность правоохранительной системы к своей персоне не хотелось, ведь случись что – в этот раз могущественные силы могут уже не вмешаться. Прямой авиаперелёт или поездка на маглеве исключались, связываться с магистральным транспортом или каршерингом было рискованно. Самым безопасным вариантом оставалось путешествие по земле автостопом, но насколько это могло затянуться – предположить было нельзя.

И вдруг меня осенило. Ну конечно же!

– Софи, кажется, я знаю, как нам добраться к тебе домой! – обрадованно воскликнула я и принялась шарить в сумке в поисках заветной карточки…

* * *

Наскоро перекусив в фуд-корте, мы с Софи вывалились из здания торгового центра. На улице царило оживление, гудели проносящиеся над головой аэромобили, звучали сигналы, в отдалении выла сирена.

– В прошлый раз была одна, а теперь целый две красивый дэвушки! – Гагик вплеснул руками и вразвалочку направился к нам от своей серой развалюхи, небрежно брошенной поперёк сразу трёх парковочных мест. – Я рад, Лиза-джан, что ты позвонила. Значит, мне удалось помочь тебе, и ты дала мне возможность сделать это ещё раз.

Он подошёл к Софи, снял кепку, обнажая лысеющую голову и представился:

– Я – Гагик.

– А я Софи, – прощебетала подруга. – Очень приятно!

– София… Вижу, Лиза-джан, ты обрела мудрость в своём странствии? Это очень важно, очень хорошо! Одиночество подобает только Богу… Ах, мой болтливый язык! – Гагик схватился за голову. – Надо дело делать, а не болтать! Говорите, чем старый Гагик может вам помочь?

Зардевшаяся Софи открыла было рот, но я её опередила:

– Нам нужно попасть в Испанию. И желательно так, чтобы об этом никто не знал.

– Ничего себе, в Испанию! – Гагик присвистнул.

Он впал в раздумья, его шикарные усы зашевелились, а я замерла в ожидании отказа.

– Деньги у вас есть? – поколебавшись немного, спросил он. – На покушать, подзарядиться, пошлину… Да вообще, на всякий случай!

– С деньгами проблем быть не должно, – заявила Софи.

– Тогда пойдёмте, надо маршрут посмотреть. – Он сделал приглашающий жест. – Путь неблизкий, а я дальше Киева никогда не летал…

Кажется, судьба вновь подкинула нам подарок – забирая одну возможность, она предоставляла другую. Радостно переглянувшись, мы с Софи устремились к серому облезлому аэрофургону.

Глава VIII. Сопротивление

Почти половина пути позади – без малого две тысячи километров по скоростным воздушным магистралям. Мы сместились сильно южнее, и при средней скорости в двести пятьдесят вполне можно было уложиться в сутки с учётом сна. Это радовало, ведь если ничего не случится, уже наутро мы будем в Каталонии…

В кабине фургона было прохладно, но печка мне была не нужна – я грелась о бок Софи, впитывая её нежное тепло и, прильнув к стеклу, разглядывала серые бесснежные прямоугольники полей, тёмные лесные массивы и извилистые речушки, петлявшие по лоскутному одеялу земной поверхности. Вечерний горизонт таял во влажной дымке между небом и уходящей в тень землёй, тут и там воздух прорезали тонкие, едва заметные ниточки дыма заводских труб, а земля мерцала бессчётными алыми огоньками – словно россыпью рубинов, маячками вышек и мачт. Транзитная воздушная магистраль пролегала на высоте километра, и вид отсюда был замечательный.

Глайдер потряхивало и покачивало порывами высотного ветра, но он уверенно шёл в быстром потоке машин. Софи успела подружиться с Гагиком, и всю дорогу они щебетали обо всём подряд. Я мысленно благословила Софи за то, что она взяла на себя удар. Наконец-то мне не приходилось изображать из себя живую кивающую собачку на его приборной панели.

… – Кофе? Никакого кофе! – воскликнул Гагик, в очередной раз всплёскивая руками. – Кофе – это отличное мочегонное, но он совсем не бодрит! В дороге нужно пить крепкий чёрный чай! Вот! – Он выудил из-под сиденья большой цветастый термос. – Здесь урц, нана, долька лимона…

– Урц? – переспросила Софи. – Что это?

– Этот, как его… Чабрец, он же тимьян – для сердца чудо как хорош, да и при простуде помогает. Нана – горная мята, высушенная под утренним солнцем. Но если очень долго чай с травами настаивать – получится лекарство, так что не перестарайся.

– У нас в Испании обычно пьют либо пиво, либо кофе, – заметила Софи. – Если ты придёшь в кафетерию или бар и попросишь чай, то тебе, возможно, его даже принесут. Но решат, что ты или больна, или в депрессии, или тебя бросил парень… Знаете, как у нас готовят чай? Кладут в чашку пакетик самого гадкого дешёвого покупного чая, наливают холодной воды из-под крана и ставят на пару минут в микроволновку. Чай готов, buen provecho!

Гагик застонал.

– Вай, хорысарэв! Что за люди! Нельзя, нельзя так относиться к чаю! Вот, на! Попробуй!

Отпустив штурвал, он открутил крышку термоса, заполнил импровизированный стакан до краёв и передал его моей подруге. Салон наполнился запахом горной свежести. Софи принюхалась и сделала глоток.

– Восхитительный чай… От него так и пахнет лесной избушкой на берегу реки… Зато в испанской кухне что ни блюдо – то произведение искусства! Не чаем же единым жив человек!

– Чай не пить – так на свете не жить! – многозначительно сказал Гагик.

– В данном конкретном случае я, пожалуй, с вами соглашусь. Кстати, уже минут пять у вас мигает лампочка низкого заряда. Может, спустимся?

– Надо, София-джан, надо. По навигатору ещё километров десять до станции осталось, дотянем. Правда же, мой старый друг? – Гагик ласково похлопал ладонью по приборной панели, а я напряглась.

Падать отсюда было высоковато…

Поток ухнул вверх, земля стала приближаться. В полутьме наступающего вечера проступали россыпи щедро развеянных под ногами крохотных деревенек и хуторков. Краснели крыши домиков, огороженных высокими заборами, тут и там выделялись светлые пятна мечетей. Их было много, и возле каждой белёсым призраком из земли восставал минарет. Кажется, их было ничуть не меньше, чем разбросанных по земле высотных мачт связи, огоньки которых бессчётными алыми светлячками мерцали на фоне горизонта.

Через некоторое время впереди показалась озарённая неисчислимыми вечерними огнями транспортная станция, и наш глайдер взял курс на снижение. Широкое наземное шоссе прижалось к боку станции, обвило её щупальцами эстакад, заключило частоколом многочисленных фонарей, а в отдалении вздымались ввысь сияющие небоскрёбы большого города. Сбоку расплывалось обширное синее пятно гигантского водохранилища, а внизу, вокруг огромной станции мухами сновали планеры и автомобили.

Пригородный транспортный узел встретил нас сияющей вывеской «Добро пожаловать в Будапешт!». Гагик аккуратно загнал глайдер под навес одной из зарядных станций, вышел, воткнул кабель в разъём и куда-то исчез. Зарядка металловодородных аккумуляторов была делом небыстрым, поэтому у нас в распоряжении было как минимум полчаса…

* * *

За это время мы с Софи успели выпить кофе с пончиком в закусочной, пройтись по магазинам и прочесть рекламный проспект межпланетных туристических путешествий, взятый из ящичка возле входа на заправку. Глянцевая брошюрка была первой свежести – в ней напрочь отсутствовали упоминания о Пиросе, будто этой планеты никогда и не существовало.

– Девушки, не желаете повеселиться с настоящими мужчинами? – раздалось сбоку.

Модно одетый смуглый черноволосый паренёк белозубо улыбался и крутил в руке брелок от дорогого глайдера, в свете витрины его куртка переливалась радужными разводами. Чуть поодаль сгрудились ещё несколько загорелых молодых людей. Они с каким-то надменным интересом поглядывали в нашу сторону, о чём-то переговаривались и хихикали.

– Да вы же ещё мальчики совсем, – сказала я.

– Мальчики? – Он фривольно щёлкнул языком. – Зато тебя, девочка, я сделаю женщиной, – гордо заявил он, затем позвал куда-то в сторону: – Ахмед, иди сюда!

От группы отделился чернобородый крепыш, подошёл поближе, сунул руки в карманы и вопросил:

– И охота тебе возиться, Муса? Лучше бы своим венгеркам из гарема внимание уделил, а то сидят дома необласканные…

– Я не для себя стараюсь, а для тебя, Ахмед, – великодушно ответил первый. – Посмотри на тёмненькую. Неужели ты отказался бы с ней развлечься?

Ахмед оценивающе, будто покупатель на базаре, с ног до головы оглядел Софи.

– Да, сердцем чувствую, очень горячая женщина, – протянул он и прищурился.

Вдруг дверь заправки отворилась и на улицу выбрался Гагик, несущий по два пакета в каждой руке. При виде нас он засиял и сообщил:

– Столько всего купил! Гостинцев своим в Севан прихватил, вина хорошего…

Приставучие чёрные переглянулись, Ахмед негромко сказал:

– Пойдём, Муса, они не одни. Полетели лучше в клуб, там щёлку найдём…

– Номерок не дашь? – обратился Муса ко мне, не обращая внимания на Ахмеда. – Как-нибудь встретимся, пересечёмся? Со мной ты почувствуешь себя царицей.

Я поймала его наглый взгляд, медленно, с вызовом, провела языком по губам, набрала воздуха и смачно харкнула его прямо на сияющий кроссовок. Плевок получился сочным, со звуком. Он заметно вздрогнул, лицо его поползло вниз, сглаживаясь маской чистой, животной ярости. Рука его судорожно дёрнулась к карману.

Я же, вынув руки из карманов куртки и обнажив мехапротезы, встала в стойку. Привычно, буднично, кулаки перед собой, взгляд исподлобья – как делала это десятки и сотни раз. Гагик тяжело шагнул вперёд, а Ахмед тем временем ухватил Мусу за локоть и настойчиво потянул его во тьму. Оживлённая парковка кишела автомобилями, люди сновали мимо нас туда-сюда, поэтому арабы, очевидно, решили не развивать конфликт и скрылись в вечернем полумраке стоянки.

Вернувшись к глайдеру, мы помогли Гагику уложить в фургон огромные пакеты.

– Я уже не помню, когда ела на природе. – Я вдруг словно почувствовала на языке вкус сочного мяса, приготовленного на огне, и мечтательно закатила глаза. – А давайте куда-нибудь от дороги отлетим, да и устроим пикник? Как вам идея? – Я махнула рукой в сторону входа в огромный сияющий гипермаркет. – Мяса купим, мангал, шашлык будем жарить!

– Отлично! То, что надо! – хором поприветствовали мою идею Софи и Гагик.

Докупив недостающие для пикника ингредиенты, мы погрузились в машину. Гагик включил двигатели, и аэромобиль, дрожа и чуть ли не треща по швам, с усилием оторвался от земли…

Минут через пятнадцать мы медленно ползли по воздуху вдоль широкой реки, высматривая полянку, на которой можно было бы приземлиться. В черте самого Будапешта и его пригородов Дунай был плотно застроен, а прилегающие к берегу участки – огорожены высокими заборами. Вся прибрежная полоса давно превратилась в частную собственность, а арабы, которые составляли большинство населения, вели себя совершенно свободно – отхватывали куски земли там, где желали, на быстрые и шальные деньги отстраивали целые таунхаусы в заповедных районах, а когда дело касалось законов – взятки и связи решали абсолютно всё…

На подступающих к водной глади тут и там грунтовых дорожках останавливаться не хотелось, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Через некоторое время, когда огни города остались далеко позади, глядевшая вперёд во все глаза Софи воскликнула:

– Вижу местечко! Вон там, левее, притормози!

– Ну смотри мне, София-джан, чтобы там пенёк не торчал. – Гагик погрозил пальцем в воздухе. – А то останемся мы здесь надолго…

Глайдер спланировал вниз и упруго коснулся земли, я открыла дверь, спрыгнула на сочную траву и вдохнула полной грудью прохладный лесной воздух. Снега в этих местах давно уже не бывало, поэтому после занесённой сугробами Москвы с её бесконечными серо-белыми пригородами это место показалось мне слегка нереальным. Настолько разной была зима на Земле, что стоило переместиться на каких-то полторы тысячи километров – и ты словно оказываешься в совершенно другом времени, в тусклом зелёно-оранжевом осеннем мире.

– Дорогие мои, готовьте стол, а я пока поищу дров и щепок! – С этими словами Гагик исчез из виду и, отдаляясь, зашумел в ближайших кустах.

Софи принялась собирать мангал, а я подняла заднюю створку глайдера и стала разбирать пакеты со снедью…

* * *

… – Ну что бы вы делали без меня, курящего человека? – Гагик торжествующе оглядел нас и впился зубами в сочный кусок мяса.

– Высекали бы искры камнем, что же ещё? – ответила Софи. – Или воспользовались бы любезностью Лизы… Лиз, покажешь нам своё чудо техники?

Все с интересом уставились на меня. Я нехотя закатала рукав и отщёлкнула модуль. Вверх взметнулся короткий ослепляющий луч, запахло ионизированным воздухом, а Гагик восхищённо воскликнул:

– Прометей бы от зависти помер, увидев такое!

– Может быть, это было бы и к лучшему, – полусонно протянула Софи. – Тогда бы Зевс не послал людям Пандору с её ящиком… Гагик, друг, подлей мне ещё вина…

Софи уже была слегка навеселе, а Гагик откупорил вторую бутылку. В аккуратном, обложенном камнями костерке тлели угли. Завернувшись в куртку под нависающей надо мной задней дверью фургончика, плечом к плечу с Софи я чувствовала себя в безопасности. Мы расположились сравнительно далеко от цивилизации, но её дыхание было совсем рядом –высоко в небе плыли огни аэротрассы, создавая ощущение близости жизни, её вечного броуновского движения. Посторонние люди не видели нас, но мы при этом хорошо видели их.