Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 301 (всего у книги 347 страниц)

– Ты ли Сихар из рода поморских сТепи? – спросил доктор сТруви у подруги моей бывшей.

Она сказала, что да. И тогда Канч сТруви так сказал ей, и сурово сказал:

– Прошу и требую не подходить больше к младшей моей, Фиалке Ветровой, и не заговаривать с нею совсем, а всего лучше задуматься над тем, как и когда надлежит вернуть ей долг ваш в полном объёме.

– А то что? – задиристо спросил воин, и я узнала его: Црнай из островных моревичей, что командир был защитников Перевала Семи Ветров. И готов он был драться с доктором сТруви из-за Сихар, сам себя в боевой раж вогнал, а и непонятно было, чем это закончится. Он явно считал себя сильнее нас обоих, вместе взятых.

– Долг возлюбленной твоей слишком велик, – так отвечал доктор сТруви. – Хотела она за счёт моей младшей до неба прыгнуть, не вышло. Пусть платит.

Сихар закрыла лицо руками и дрожала вся, но молчала, а я вспомнила Светозарный, вспомнила как мы вместе ныряли со скал в тёплое море, и солнце не обжигало тогда, но ласково грело, и как ещё мы кехву, воздушного змея, запускали в небеса и как было нам с нею радостно. Сколько зим с тех пор минуло, кровавых, страшных, полных горя зим, а вот вспомнилось, как будто вчера было. Яркая игрушка в небе над солнечным морем и детский наш смех…

– Не нужно долга мне с неё, обойдусь, – сказала я, а Канч сТруви разгневался, в такой ярости я ещё его не видела.

– Молчи, – велел он мне грозно. – Ты признала моё старшинство на сто зим вперёд, так что молчи. Не можешь сама из беды выпутаться, молчи. А будет, как я решу, и ты моё решение исполнишь.

А Сихар сказала, лица не открывая, и голос дрожал, но твёрдо говорить старалась, что она правда мне должна, два раза уже, и долг надо отдать, что на том закончить пора. А решила она так, что кровью платить придётся, и досуха. А я решила, что не буду пить её, что бы доктор сТруви не говорил мне, а принудить меня он не сможет. Подниму Тень свою и так уйду из мира совсем, но Сихар останется жить, что я видела дитя у неё под сердцем, крохотный пока ещё совсем зародыш будущей жизни, настолько крохотный, что сама Сихар его ещё не чувствовала и не знала о нём ничего. И вот мне в уплату долга забрать нерождённую жизнь?! Ни за что!

Тогда воин сказал, что готов взять долг её на себя, отплатить своей кровью, а Сихар зарыдала и сказала, что не позволит ему, но слово было произнесено. А доктор сТруви сказал, что крови в нём не хватит закрыть дыру по судьбе в моей ауре, но за магию платят магией, и пусть отдаст артефакт, заряженный стихией Огня под самый предел.

А тот артефакт был ему дорог, видно по всему, и пальцы дрогнули снимать его, но отдал, посчитал жизнь любимой дороже. И Канч сТруви передал его мне и велел вскрыть, что я и сделала. Вошёл в меня Огонь, и наполнил ауру жидким пламенем, что я едва себя не потеряла, но удержалась на грани самой, не хватало в обморок падать, как ребёнку малому. На том долг свой Сихар передо мной закрыла, и так расстались мы с нею, и Црнай увёл её, закрывая от нас собой.

А мне доктор сТруви после того запретил с живыми разговаривать, и приняла я запрет, и не подходила к ним вовсе, а с княжной Браниславной от нас Ненаш общался.

Глава 13. Жемчужное Взморье

Тёплым безветренным вечером Хрийз отправилась к сапожных дел мастеру, господину лШоти. Надо было забрать ботинки и отнести куртку, связанную по просьбе мастера для его жены…

Вообще, лШоти оказались правильными жабами оранжевыми: береговых у них в семье не водилось; большая редкость в Сосновой Бухте. То ли сложилось так, то ли убеждения не позволяли. Впрочем, наблюдая за семьёй лШоти, Хрийз понимала, что здесь первый вариант. Две расы сошлись вместе так давно, что все распри к настоящему времени канули в Лету бесследно. Удивительная терпимость. Мир, дружба, любовь, да.

Наверное, это было выгодно Империи с самого начала. Равноправие между расами и взаимное чувство локтя. Наверное, и помимо Третерумка у Империи были враги не тише. Иначе как объяснить, что никто не смотрел друг на друга волками, что смешанные семьи были распространены повсеместно и удивление вызывали именно такие, как лШоти, но и опять-таки, удивление было из серии 'бывает же!', а не 'как они посмели, сволочи!'

лШоти жили у набережной, но не в центральной её части, а у восточного края, и к ним надо было идти по тихим узким улочкам, мостами над говорливыми, бегущими к морю ручейками. Хрийз полюбила ходить здесь, красивее дороги к морю было не найти.

Зелёное солнце тонуло за горизонтом, поджигая редкие когтеобразные облака малахитовым огнём. Окна, крыши и лужи после недавнего дождя зеркалили небо, и тихо опадали с деревьев уставшие от бесконечной осени листья. Осень баловала Сосновую Бухту ласковой погодой. Хрийз слышала, что затяжная тёплая осень здесь в порядке вещей. Как и не менее затяжная зима, и неохотная весна…

У причалов стояли боевые корабли, их хорошо было видно с 'верхних' улиц. Это заглянули в город сторожевики, не островные, а собственный, Сиреневого Берега, военный флот. Вздыбленный единорог на штандартах, стилизованная веточка сирени на нарукавных повязках, интересные молодые военные, моревичи и береговые. Пограничная Стража. Хрийз на них издалека смотрела, и без особого внимания. Форма Службы Уборки работала как сказочная шапка-невидимка: кто станет заводить весёлое знакомство с уставшей, грязной, как чёрт, девицей в видавшем виде комбинезоне, изящных сапожках а-ля кирзачи и с граблями в руках? Девушку это устраивало. Не хотелось терпеть неизбежное внимание незнакомых парней.

В мастерской господина лШоти вместо хозяина обнаружился тип в белой военной форме. Следовало ожидать! Заказчик или родня? Хрийз плоховато различала оранжевые физиономии моревичей, но тут ошибиться было очень уж нелегко: молодая копия старого мастера, даже улыбка как под копирку. Тут же хвост павлиний распустил, само собой. Хрийз понадеялась, что непопулярное имя и непрестижная работа остудит эту горячую голову, и потому не стала ничего выдумывать. В кои веки на вопрос 'Где работаешь?' ответила без головной боли! А там и мастер лШоти с супругой пришли.

Хрийз отдала вязаное, и госпожа лШоти развернула посмотреть. Белая блестящая куртка из непромокаемой нити, нить получали из водорослей вида 'ачог'. Ачог выращивался повсеместно на побережьях Сиреневого Берега и шёл на одежду, существовало множество его разновидностей. Прочно, красиво, практично. Женщина приложила вещь к себе, и счастливо улыбнулась, и старый мастер улыбнулся ей в ответ. Хрийз невольно улыбнулась тоже.

Они прожили вместе лет… сколько? Много. Четверо детей, уже взрослых, три внучки, ждут внуков ещё. И продолжают смотреть друг на друга как молодожёны сразу после свадьбы. 'Тоже хочу так',– думала Хрийз. – 'Чтобы жить долго и счастливо, не теряя любви. Чтобы как они. Чтобы дом, и дети, и внуки… Когда-нибудь. Через сорок лет…'

С детства у Хрийз присутствовало в наборе прочих чувств совершенно особенное ощущение, которое она называла для себя 'я есть'. Интуиция, быть может? Пресловутое шестое чувство? Но оно срабатывало без осечек. Я есть в прошлом и – событийный ряд наиболее запомнившихся моментов единой вспышкой, я есть в настоящем и – то, что со мною есть прямо сейчас, я есть в будущем – там-то и там-то, вот так и вот так. Например, я есть в будущем – я сдам экзамен на пять? Чёткий ответ-ощущение – 'ДА!'. И нервы последней ночью, той самой, которой всегда не хватает доучить, успокаиваются, позволяют заснуть нормально.

'Я есть' сработало и сейчас. Хрийз не увидела, почувствовала себя в будущем сорок лет спустя. Мужчину рядом. Детей и внуков. Свой собственный дом… Но 'я есть – я выйду замуж за учителя Несмеяна?' отозвалось коротким болезненным 'НЕТ!'. До слёз. Но если не за него, тогда за кого придётся пойти замуж? На это ответа не приходило. Смеха ради, за сына мастера лШоти? Вон как смотрит. И сам по себе партия неплохая, боевой офицер, наверняка – маг. Нет, не за него. И на том спасибо. Жабы оранжевой в мужьях только не доставало…

Обувь надо было примерить, всё как всегда, но. От нечего делать и от скудости средств Хрийз сама связала себе чулки. Хотела колготки, но не вышло, никак не могла сообразить, как правильно сделать ластовицу. То, что получилось, садилось неправильно, раздражало, если не сказать, бесило. Без колготок ходить не хотелось, прохладно. Юбка – это тебе не спецовочные штаны, она хоть и длинная, длинее привычного, но ногам защита всё равно требуется, особенно в ветреные дни. Пришлось делать из недоколготок чулки. Получилось такое ажурное плетёное кружево, впору гордиться собой. Из белой непромокаемой ачоговой нити, остатков от заказа мастера лШоти. С завязочками под коленкой, чтобы держалось, резинки не нашла. То ли не додумались здесь до резинок в одежде, то ли просто не повезло пока, потому что резинки были дефицитом. И вот под взглядом молодого павлина пришлось расшнуровывать рабочую бутсу и примерять ботиночек, произведение искусства. Мастер лШоти звался мастером не за красивые глаза…

Взгляд ощущался как ожог. Хрийз пожалела, что пришла не в форменной спецовке. Шапка-невидимка сейчас очень бы пригодилась.

Вызвался проводить. Тоска. Хрийз не знала, как отделаться. Из уважения к старому мастеру она не смогла сразу послать его сына далеко и надолго. Пришлось терпеть, вот же засада.

А он оказался великолепным рассказчиком. Хрийз поневоле слушала. О колдовских штормах, бушующих вдоль Барьера, разделявшего владения Сиреневого Берега и Потерянные Земли. О подводных заставах, стерегущих покой подданых князя Бранислава. О рукотворных вулканах, морских переходах длиною в несколько восьмиц, о таинственном ледяном острове в южных широтах, подобраться к которому ещё никому не удавалось, корабль просто сворачивал с курса, а приборы показывали, что курс прежний, прямой. Мираж? Возможно. А может быть, проекция какого-то другого мира, наложившаяся на истончённую Грань мира нашего. Слабое звено в обороне. Как знать, не обернётся ли оно бедой…

Здесь полагалось ахнуть и затрястись в ужасе. Хрийз стало почти смешно, настолько очевидной вышла уловка, но от смеха она удержалась, нехорошо бы вышло. Но и молчания оказалось довольно. Парень эффектно выбросил руку, и над его оранжевой ладонью возник шипящий огненный шар. Тасчот, фаерболл, шаровая молния. Боевая магия во всей её красе. Одно дело читать про такое в разной литературе про эльфов, совсем другое увидеть собственными глазами…

Одно неуловимое движение, и плазменный шар оформился в огненную лилию. Ещё миг, и огонь застыл, превращаясь в полупрозрачный камень янтарного цвета. Хрийз как под гипнозом приняла цветок в руки. Недавнее пламя ещё отдавало тепло, но уже не обжигало, можно было смело держать в ладони. Наверное, лШоти-младший дарил такие лилии каждой девчонке в каждом порту, где останавливался его корабль. Хрийз не бралась гадать, как реагировали те девушки. Что же касается её самой, то она увидела настоящее чудо, совершенно невозможное в прежней её жизни.

Если тебе не везёт, то не везёт уж по полной. Именно в этот момент именно этим вечером учителю Несмеяну понадобилось зачем-то пройти той же самой улицей, наверно, тоже за сапогами, не иначе!

Вежливое приветствие, короткий разовор с сыном мастера лШоти: тот когда-то учился у Несмеяна Некрасова. Хрийз смотрела себе под ноги, страстно мечтая провалиться сквозь землю от стыда. Стеклянная лилия жгла ладони. И когда учитель ушёл, кипящая лава прорвалась наружу.

– Да что вы прицепились ко мне! – накричала девушка на опешившео парня. – Отстаньте от меня, отвалите, видеть вас не хочу!

Подаренный цветок хрустнул в руке. Хрийз сбросила осколки и убежала, совершенно уже не владея собой.

Позже, отрыдавшись в своей комнате, она умылась, обработала оцарапанную ладонь и долго, с омерзением, ругала себя дурой. Дура и есть, чего уж там. Что-то с этим надо делать. Что-то делать надо немедленно. Этак всю жизнь прорыдать придётся; 'приятная' перспектива, ничего не скажешь.

Книга аль-мастера Ясеня с тихим шорохом перелистнула страницы. Может, ей помог сквозняк? Неважно. Картинка на зачарованных, неподвластных времени белых страницах сразу привлекла внимание. Ярко-алая звезда, связанная хитрым узором, и книга показывала, как именно, шаг за шагом, её можно было создать…

Хрийз отёрла щёки, подсела к столу и стала смотреть.

Она смотрела в окно, ничего не понимая. Солнце, наполовину ушедшее за горизонт, словно бы скакнуло обратно в небо, бросая на море яркую, травяного оттенка, дорожку. Вечер из позднего непостижимым чудом превратился в ранний, конец заката – в его начало. Хрийз посмотрела на дело рук своих.

Вязаная звезда размером в ладонь, неприятного багрового оттенка, словно бы светилась изнутри сама по себе. Обжигала пальцы, пришлось положить. Ума хватило положить не на стол, а на клеёнчатый чехол из-под обуви. Алое на белом. Что же это за штука-то такая… для кого…

Внезапно вломилось в сознание, что вечер не тот! Другой это вечер совсем. Хрийз проработала всю ночь и весь день, почти сутки. И её счастье, что работала в свой законный выходной, иначе бы… Что иначе, она не могла себе представить, кроме того, что было бы очень плохо. Очень и очень плохо! Нельзя тревожить вязальщика за такойработой.

А такой, это какой?

Хрийз потёрла ноющие виски, подумала с тоской, что снова во что-то влезла. Понять бы ещё, во что. Связала штуку, на которую самой смотреть тошно. Может, сжечь её? От греха. Мысль умерла, едва родившись. Хрийз знала, что вещицу нельзя жечь, надо её отдать.

Книга терпеливо ждала, когда её соизволят прочесть.

'Оберег на защиту для отличается от всех прочих особым плетением, связанным с искажённым потоком, свойственным этим типам магических существ. Для чего мастеру необходимо лично знать оного неумершего или держать в руках вещь, с ним связанную, тогда подключается принцип предустановленной гармонии – когда бы ни понадобился тому оберег, он всегда будет готов вовремя'

Заумь какая-то. А кого из неумерших Хрийз хорошо знала или вещь, им принадлежавшую, в руках держала? Мальграш благополучно помер, а вещи, им оставленные, давно израсходованы на текущие нужды… Господи, да Ненаш же! Ненаш Нагурн.

Надо найти его и отдать ему эту штуку. Острой вспышкой пришла память: раслин у неумерших, что у Мальграша, что у Ненаша, по форме очень похож на такую же звезду. Не просто камень в оправе, как у самой Хрийз, а именно рубиновая звёздочка о пяти лучах.

Хрийз заторопилась. Откуда-то пришла и прочно укоренилась уверенность, что надо спешить, что можно опоздать и опоздать безвозвратно. Вязание она обвернула в ту же упаковку, стараясь не прикасаться лишний раз пальцами. Ну его, хоть и сама вязала. Спрятала в сумочку и сорвалась почти бегом к трамвайной остановке, благо именно белая линия и была нужна.

Пока ехала, прокляла всё. Вагон тащился медленно, так и хотелось выскочить и пихать его в корму, чтобы бежал быстрее. Страх опоздать выворачивал душу. Хотя, если вдуматься, что случиться-то могло? Но рационально объяснить свою панику Хриз не могла. У этого чувства была повелительная ясность предвидения. Опоздаешь – погубишь человека. Ладно, ладно, Ненаш не совсем человек по сути, но это в данном случае несущественные мелочи…

На конечной станции всё осталось таким же, каким запомнилось в ту, первую, ночь. Рельсы, рельсы, рельсы, на них вагоны, белые и зелёные пассажирские, полосатые служебные. Та особенная, ни с чем не сравнимая дрожь земли под ногами при проходе по близлежащим путям очередного трамвая. Короткие свистки служебников, переливчатые трели пассажирских. Запахи прогретого за день металла, смазки, смешанные с полынью вечернего суховея и солью близкого моря, тонкая озоновая нотка заключённой в накопителях машин стихии огня…

Встретила Милу, девушку-водителя; приятный сюрприз, разговорились. Проехал мимо грузовик, из окна высунулась знакомая оранжевая физиономия, но вместо придурковатого свиста прозвучало вполне приличное 'добрый вечер'.

– А что это он? – удивилась Хрийз. – Не узнаю!

– Влюбился, – злорадно сообщила Мила. – Решил остепениться.

– Замечательно, – искренне порадовалась девушка за Гральнча.

– Да? – последовал полный скепсиса ответ. – Бежняжка пока не в курсе, какое счастье ей привалило!

– Да ну, – не поверила Хрийз. – Быть того не может!

– Ещё как может. У нашего друга приступ подростковой застенчивости, понимаешь ли. То ещё зрелище…

Бедный Гральнч. Отлились коту мышкины слёзки.

– Я вот думаю, – доверительно сказала Мила, – она ведь и отшить его, распрекрасного нашего, может. Потому что он, дурак, запросто способен провалить первое свидание. И тогда – ой… Отгулы взять, что ли? Или вообще в другой парк перевестись… Заранее.

– И тебе его не жаль? – недоверчиво спросила Хрийз. – Работаете вместе, всё-таки.

– Жаль, – вздохнула Мила. – А что сделаешь? Некоторые вещи постигаются только на собственной шкуре.

Хрийз искренне ей посочувствовала. И спросила про Ненаша. Ответ поразил громом на месте с ясного неба. У Ненаша оказались законные его выходные. Ненаша Нагурна не было сегодня на конечной станции 'Горная поляна'! Вообще. От слова совсем.

Хрийз почувствовала, как уходит из-под ног земля. Как это нет? А где же он тогда есть? У себя дома? А где его дом?

– У Гральнча спроси, они же братья, – посоветовала Мила. – Всё, извини, мне на круг пора!

И убежала к своему вагону. Хрийз растерянно смотрела ей вслед. Ну, как же так, билось в мозгу. Как так?

Гральн сразу обозвал Хрийз набитой опилками дурой.

– Спит он, – сказал, – нельзя его будить

– А когда проснётся?

– Он мне не докладывал, знаешь ли, – сердито ответил парень. – Вчера завалился, значит, к концу восьмицы очнётся.

– К концу восьмицы? Да это ещё целых шесть дней! – не выдержала Хрийз. – Нет, Гральнч, я должна его увидеть.

– А я не дурак, к нему в могилу лезть, – отрезал Гральнч. – И не проси даже.

– В могилу? – не поняла Хрийз. – Почему в могилу?

– А то ты не знаешь, как они спят!

Хрийз молча смотрела на него, ничего не понимая. Гральнч удивился:

– Правда не знаешь? В земле они спят! В обнимку с собственными костями. Засыпавшись с головой…

– Гральнч, – серьёзно сказала Хрийз, – ну, проведи, а? Что тебе стоит?

– Сейчас, – фыркнул он. – Я тебе не враг.

– Гральнч…

– И не проси даже! – взорвался Гральнч. – Он тебя сожрёт со зла, потом увидит, что натворил, и глубоко пожалеет. Будет ходить весь из себя такой грустный и печальный, а на твоём погребальном костре вот такую, – он развёл руками, показывая размер, – вот такую слезу пустит. И успокоится. Пока другой кто-нибудь от великого ума вот так же не влезет. Даже не думай, даже не проси. Всё, я всё сказал!

Хрийз расплакалась. Отвернулась, пошла, куда глаза глядят, и расплакалась. Сама от себя не ожидала, сама себе была противна, но унять поток не получалось, хоть головой о столб бейся. Убрести в таком состоянии она могла бы далеко и, возможно, даже под колёса, но твёрдая рука перехватила под локоть. Гральнч отвёл девушку к ближайшей лавочке, заставил сесть.

– Что ты? – спросил он, присаживаясь рядом, но не на лавочку, а на корточки, с тем, чтобы уравнять разницу в росте. – Что с тобой? Да не реви ты! Что случилось, рассказывай.

Хрийз дёрнула плечом. Отвечать не хотелось. Без того тошно. Но она сама не заметила, как рассказала всё. Всхлипывая и утираясь. Про книгу. Про открывшуюся страничку, и про то, как проработала целые сутки, и для кого. Показала звезду. Гральнч очень внимательно её осмотрел, но прикасаться не стал, даже руки спрятал.

– Так ты Вязальщица, получается, – тихо сказал он. – Да?

– Не знаю, – честно ответила Хрийз, утираясь.

– Я знал одного мастера, – задумчиво выговорил Гральнч. – Мировой мужик. Он нашим всем и обереги делал, и защиту. Умел угадывать каким-то совершенно нечеловеческим чутьём, что именно тебе надо. И когда. Он был горец из Небесного Края, наверное, вернулся домой после того, как всё закончилось. У нас не остался, я узнавал.

Небесный Край… Карта из библиотеки вспомнилась неожиданно чётко и точно. Горная страна далеко за Узорчатыми Островами, за океаном.

– Если ты про аль-мастера Ясеня, – сказала Хрийз, вытирая щёки, – то не уехал он никуда. Он погиб вместе со своей подругой…

– Пекло пустынное, – с тоской отозвался Гральнч. – Жаль. Откуда знаешь?

Хрийз рассказала про хозяйку булочной, матушку Милу, и про то, как та подарила книгу.

Гральнч присвистнул:

– Так это Ясеня книга у тебя?! Ну, понятно тогда. Самостоятельно додуматься до такого, – кивнул на звезду, – это, знаешь ли, чересчур.

– Это не я, это из книги, – твёрдо заявила Хрийз. – Она сама на страничке открылась.

– Конечно, сама. Надо думать! А прочитать прежде, чем за работу браться, не догадалась?

– Я… потом прочитала, – созналась Хрийз. – Там как-то совсем уже непонятно. Какой-то принцип какой-то гармонии… при чём гармония, это же не музыка!

– Даёшь, – Гральнч неверяще смотрел на неё. – Принцип предустановленной гармонии. Хочешь сказать, ты его вот так вот ухватила? Сама? Не понимая, что делаешь? Бездна и пекло, люди годами учатся! У меня самого получаться начало только после того, как маму…

Он резко замолчал. В его взгляде Хрийз внезапно увидела отражение былого огня, спалившего не одну семью Третьего мира. Для всех та, давняя, война окончилась двадцать лет тому назад, то есть, давно. Раны взялись толстыми шрамами и ноют теперь лишь на погоду. Но как же должна болеть и ныть душа, потерявшая близких совсем недавно… Сколько прошло после чудесного избавления из магической заморозки? Два года? Три? Хрийз не помнила, хотя Ненаш вроде бы говорил ей. Пусть четыре. Всего четыре года назад Гральнч ещё жил в военном аду. Что такое четыре года, это же ни о чём. Брат Ненаша слишком хорошо помнил то, что большинство народу Сиреневого Берега со временем забыло, как страшный сон. А родившиеся после победы дети и внуки знали лишь по рассказам старших.

– В общем, эту вот штуку надо отдать твоему брату, – сказала Хрийз. – Я должна отдать, сама. Прямо сейчас. Я не знаю, у меня такое чувство… что если этого не сделать, он умрёт.

– Он не может умереть, – сказал на это Гральнч. – Он уже умер. Причём давно.

– Не знаю я, – в отчаянии выговорила Хрийз. – Ещё раз умрёт. Как там у них это бывает. Ты хочешь, чтобы он… не знаю… растворился, ушёл насовсем… чтобы ты его больше никогда не увидел уже вообще?

– Братец у меня не подарок, – сказал Гральнч. – Сама знаешь, кто он и что он такое. Но зла я ему не… Не хочу, в общем. Пошли.

Он поднялся, потянул Хрийз за руку:

– Пошли!

Дом Нагурнов стоял едва ли не самым последним на короткой улице, упиравшейся в гору. От трамвайной станции, кстати, пешком за полчаса дошли.

Высокая ограда, массивные ворота, за ними – внутренний двор с обязательным бассейном-прудом, ведущим в подводную часть дома. Фонари на низких ножках как оранжево-зелёные маленькие солнышки. Осенний лист, чёрный в полумраке, оторвался от ветки и растопыренной пятернёй лёг под ноги. Клён…

За бассейном обнаружилась арка, увитая диким виноградом. От арки шёл туннель, укрытый всё тем же виноградом. В боковых ответвлениях таинственно мерцали собственным синеватым светом круглые маленькие прудики, выходы из подводной части домовладения. Возле одного такого обнаружилась Юфи, она сидела на бортике и бесцельно возила босой ножкой по воде. Вода рябила, расходясь небольшими круговыми волнами. Волны отражались от бортика, возвращались обратно, сталкивались друг с другом, вместе с нижней подсветкой откуда-то из глубины смотрелось красиво.

Юфи обернулась.

– Привет, Грай, – сказала она чуть удивлённо. – Ты ж в ночной, нет?

– Отпросился, – объяснил Гральнч. – А ты что не спишь.

– Не хочу, – буркнула девочка.

– Зря. А почему?

– А не хочу и всё!

– Бабушка знает?

В ответ – упрямый взгляд, сопение, дерзкий молчаливый вызов.

– Понятно, не знает. Брысь спать, сейчас же.

– Сейчас, – фыркнула Юфи. – Раскомандовался…

– А вот отцу расскажу, коза, – пообещал Гральнч сурово.

– Рассказывай. Он в Дармицу на две восьмицы уехал, – Юфи не сдержалась, показала узкий оранжевый язычок – Съел?

Хрийз в оторопении поняла, что именно в этом доме живёт Несмеян Некрасов. Или часто бывает. Раз его дочка здесь. Да ведь Нагурны ему родня, действительно! Открытие.

Юфи заметила Хрийз, и восхитилась, вместо 'здрасьте', со всей детской непосредственностью:

– О, и ты здесь? У вас что, свидание? Грай, ты влюбился?!

– Да типун тебе на язык, – не выдержала Хрийз. – Нам надо деда твоего увидеть…

– Идиотка, – зашипел Гральнч сквозь зубы. – Дала детке конфетку!

– Ты заболела? – вытаращилась на неё Юфи. – Нельзя!

– Знаю, что нельзя, но надо, – серьёзно ответила Хрийз, а Гральн добавил:

– Юфи, не твое дело. Вали спать, не путайся под ногами!

– Ну, нет, я пойду с вами! – заявила егоза. – Вас-то он точно прибьёт, обоих, а меня любит и потому не станет.

– Ты пойдёшь спать, – отрезал Гральнч. – Не то уши оборву.

– Ой-ой… Как страшно!

– Юфи, не спорь, – строго сказала Хрийз. – Лучше послушай дядю своего. Он прав.

– Да?

– Конечно. Пожалуйста, я тебя прошу…

– Ну, ладно. Как скажете.

Юфи прыгнула в воду, сразу ввинтилась в глубину и пропала из виду.

– Что-то она быстро согласилась, – растерянно сказала Хрийз. – Я думала, ещё спорить будет… Я бы спорила.

Гральнч мерзко выругался, хватая Хрийз за руку:

– Бежим!

Хрийз, уже на бегу, сообразила: Юфи – маленькая упрямая вредина, чьё воспитание, несложно догадаться. А вот получится ли добежать по суше быстрее, чем она проплывёт под водой?..

Гральнч летел как сумасшедший, к тому же, знал, куда бежать. Хрийз – не знала, но отдавать назад ей её же собственную руку Гральн не собирался, а поспеть за ним оказалось очень непросто. И когда они выскочили из виноградного туннельчика Юфи уже выбиралась из блестящего под луной кругляша очередного пруда, последнего перед рядом невыскоих сосенок, за которыми, очевидно, и располагалось ночное ложе Ненаша Нагурна.

– Твою мать! – выругался Гральнч, отпуская Хрийз.

Девушка от неожиданности шлёпнулась на попу, но тут же вскочила. Гральнч развёл руки, и с его ладоней сорвался призрачный синеватый свет. Свет оплёл девчоночью фигурку и дёрнул её в сторону; Юфи яростно завопила от того, что её раскусили и помешали ей исполнить задуманное. Она брыкалась и орала, но выбраться из ловушки не могла. Гральнч в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние, схватил девчонку за шиворот и резко встряхнул, так что голова мотнулась.

– Дура, – зарычал он на Юфи. – Ты будешь когда-нибудь головой думать или не будешь?! Это вот что такое сейчас было? Что, я тебя спрашиваю?! Я тебе сказал – не лезь! Тебе сказали, не лезь! А ты!..

Юфи визжала, требуя опустить её на землю. Хрийз заспешила к ним. Они оба орали как сумасшедшие, а ведь у неумерших чуткий слух. Просыпаться посередине сна и так несладко, но просыпаться от чьих-то воплей, раздающихся прямо над ухом, несладко вдвойне. Зачем бесить зря того, кто спросонья способен сожрать источник шума?

– Замолчите вы, двое! – потребовала Хрийз от ссорящихся. – Замолчите немедленно!

Ударом беззвучного грома упала вдруг внезапная тишина. Плотная, вязкая, с отчётливым привкусом недобра. Как-то вдруг само собой ощутилось, что на дворе, вообще-то, ночь, самое тёмное время суток. И что ближайший фонарь – то самое круглое озерцо-прудик, из которого выбралась Юфи. И что небо затянуто тучами, а неподвижные сосны похожи на застывших в угрожающих позах чёрных медведей. Жуть растекалась чернильной тьмой, вымораживая пространство вокруг в иней. Ещё немного, и пойдёт снег…

– Проснулся, – обречённо шепнул Гральнч.

Он вскинул руки ладонями вверх, и с них потёк всё тот же синеватый свет, образовывая прочную стену магической защиты от того, что пробудилось за соснами.

– А вот со мной бы не понадобилось, – прокомментировала Юфи действия Гральнча, но тут же схлопотала подзатыльник от Хрийз.

– Ибо нефиг, – весомо ответила девушка на возмущённый взгляд.

Но щит продержался не долго. Стеклянно зазвенел, лопнул и пропал, а Гральнч тяжело осел на землю, Хрийз не успела подхватить его, да даже если бы успела! Как бы она удержала здоровенного парня на голову выше себя самой. Впрочем, пришёл он в себя почти сразу же. И даже попытался было восстановить щит, но не вышло.

Жуть растекалась по миру леденящим душу чувством. Хрийз нервно оглядывалась, пытаясь понять, что ей ждать и как всё будет. Пока – пока! – атаки не было.

Юфи притихла за спиной. И её проняло: расплакалась. Угу, сопли сейчас – самое то. Нашла время!

Ненаш возник рядом внезапно. Только что впереди не было ничего, и вот прямо перед тобой этот парень, в одних шортах, злющий, как тысяча чертей, и жутью от него хлещет, волосы дыбом сами встают.

– Чья это была замечательная идея? – сердито спросил он, оглядывая притихшую компанию.

– Моя, – заявил Гральнч, не дав Хрийз рта раскрыть.

– Герой, – через губу ответил Ненаш. – Пшёл вон с глаз моих.

Гральнч пожал плечами, кое-как поднялся и пошёл вон, к туннельчику под виноградом.

– Бабушку позови, – обратился Ненаш к Юфи. – Давай…

Юфи послушно нырнула в прудик, только брызги полетели. И тогда Ненаш перевёл взгляд на Хрийз. Его бледное лицо, глаза, казавшиеся тёмными в сумерках, напугали сильнее магического ветра, возникшего при его пробуждении. Хрийз от страха даже пискнуть не могла. Хотя решительно ничего страшного на первый взгляд в облике Ненаша не было. Мальчишка-подросток в коротких шортах, взъерошенный, сердитый и даже без клыков. Не зная и не умея видеть, не догадаешься, что перед тобой неумерший.

– Я тебя слушаю, – сказал Ненаш, и звук его голоса разбил наваждение.

Хрийз начала рассказывать…

Ненаш выслушал короткий её рассказ очень внимательно. Но, когда Хрийз показала звезду, в руки не взял, а велел положить на землю.

– Так надо, – объяснил он. – Земля – моя родная стихия; положи.

Хрийз осторожно положила вещицу на землю, как попросили. И сразу почувствовала, как отпускает дикое напряжение, не дававшее нормально дышать весь вечер.

– Иди в дом, – сказал Ненаш. – Иди… я потом подойду.

Хрийз не стала возражать. Уже в туннельчике она обернулась и как раз увидела супругу Ненаша, Пельчар. Наверное, она вынырнула из того самого прудика, откуда выскочила тогда Юфи… Пельчар подошла к Ненашу, и они взялись за руки, как дети, и так стояли, тёмные в красноватом лунном свете. Хрийз устыдилась за ними подсматривать и поспешила уйти.

В доме горел свет на первом этаже, и сквозь приоткрытые окна доносились голоса. Гральнч, Юфи и кто-то третий. Слов было не разобрать. Мирная семейная беседа. Хрийз тихонько вздохнула. Возвращаться в отравленную одиночеством комнатушку общежития Службы Уборки не хотелось до судорог, но пора и честь знать, как говорится. Они здесь как-нибудь уже сами разберутся.