Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 347 страниц)

О-о-о? Ы-ы-ы-ы!

Я пытаюсь заползти под подушку, но попугай пресекает любые попытки сбежать.

–  Сквозя, тебя наша видовая разница не смущает? –  может, он повторяет за людьми, но не до конца понимает, что эти фразы значит. Птица, какой бы разумной она ни была, всё же не человек, у животных иное мировосприятие. Да и мой вопрос явно не по адресу.

–  Ты разбиваешь мне сердце, ведьма! –  патетично восклицает попугай и топорщит перья.

Вздохнув, я сажусь, скрещиваю ноги, смотрю с укоризной –  не стыдно пернатому, что он меня разбудил, да ещё и ночью перепугал? Мой обвиняющий взгляд ему как с гуся вода. Попугай взбирается ко мне на колено словно я специально для его удобства по-турецки подставку изображаю. Я провожу кончиками пальцев по шелковистой спинке, дотягиваюсь до хвоста. Попугай благосклонно принимает ласку.

И тут мне приходит идея. На трезвую голову я бы до такого не додумалась, но в рассветных сумерках идея кажется гениальной.

–  Честный мужчина, –  заявляю я, –  прежде, чем звать замуж, должен за ведьмой поухаживать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

–  Кря?

–  Да! А ты как думал? Например, тебе орешки…

–  Кра, –  важно соглашается попугай. Орешки он оценил и слопал все. Ошмётки кулька Сквозя бросил на пол как заправский свин.

–  А мне сырьё для изготовления зелий, –  продолжаю я свою мысль.

Сквозя ненадолго задумывается.

–  Кра! –  похоже, мои рассуждения показались ему справедливыми. Он поджимает правую лапку и кланяется. Можно не сомневаться, закрома Ирвина будут беспощадно разорены. Мысль, что, возможно, я поступаю не совсем правильно, приходит слишком поздно. Сеньор Сквозняк, шумно хлопая крыльями вылетает в распахнутое окно. Лучи взошедшего солнца подсвечивают силуэт золотом.

Я провожаю Сквозю взглядом, подставляю лицо солнечным лучам и тщетно пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз встречала восход. Натура у меня ни разу не романтическая, рождение дня –  красивый миг, но у окна мне быстро становится скучно.

Окончательно рассвело, лучи солнца подсвечивают грязь в комнате. Вчера днём спальня не выглядела настолько ужасной. Я морщусь и на корню прихлопываю порыв вызвать клиниговую компанию. Уверена, нанять уборщицу на день вполне реально. Плохо быть нищей… До сих пор все мои траты –  это вложение в будущее. Оплачивая наёмные коляски я сберегала время, тоже очень ценный ресурс. Уборщицу я себе позволить не могу. Сейчас не могу. А значит, вместо утренней зарядки, вооружаюсь шваброй.

В уборку я ныряю с головой, сама не замечаю, как увлекаюсь и в какой-то момент ловлю себя на том, что остервенело тру потолок. Не особо тщательно, но я вымываю весь второй этаж, затем лестницу. И останавливаюсь на первом этаже.

–  А-апчихи!

Здесь грязь непролазная. Проветривание не помогло, хотя окно на первом этаже распахнуто неполные сутки. В носу щекочет. Я отставляю швабру.

У меня к уборке двоякое отношение. С одной стороны я её терпеть не могу с детства. Не столько саму уборку, сколько связанные с ней мамины наставления, что готовить и возить грязь единственный удел женщины. Не просто единственный, но и желанный. С другой стороны, наводить красоту мне нравится. Приятно видеть, как помещение, ещё недавно вызывавшее брезгливость и желание уйти, начинает радовать.

Я окидываю взглядом будущее поле боя и плетусь наверх –  ополоснуться, перекусить очередным пирожком. Я клятвенно обещаю –  это последняя сухомятка, которую я себе позволю.

Я успеваю привести себя в порядок как раз вовремя. Со стороны улицы раздаётся шум. Я выглядываю. Напротив крыльца остановилась повозка. На бортике болтает ногами девушка-тростинка из магического салона, а кучер разгружает мои драгоценные котлы на обочину.

Глава 21

–  Мои котелочки! –  я вылетаю на улицу, бегу к дороге. Кто же так бросает магический инвентарь?! Да любой инвентарь…

Извозчик, не обращая на меня внимания, даже не здороваясь, снимает с повозки последний котёл и плюхает к остальным. Я бросаю взгляд в сторону. Я бы поняла, если бы котлы выставили ко входу основного здания, хотя я вчера несколько раз повторила, что нужен именно флигель. Но то, что сделал извозчик… Нет, я не прошу ишачить тяжесть в подвал, но мне наивно казалось, что доставка означает до крыльца минимум.

–  Доброе утро, синьорина. Ваша покупка доставлена, –  девушка озаряет меня сладкой улыбкой, но смотрит с откровенной насмешкой.

– Зимой вы бы в сугроб бросили? –  возмущаюсь я.

Девушка равнодушно щёлкает у меня перед лицом пальцами и сажает пойманную искорку в документ. Оттиск ауры в разы надёжнее подписи, считается, что оттиск не подделать. На бумаге проступает золотисто-радужное пятно с густым антрацитовым налётом.

–  Спасибо, что выбрали нас, синьорина. Всего доброго, ждём вас снова.

Извозчик трогает раньше, чем девушка успевает договорить. Я провожаю повозку взглядом, выдыхаю. Толку ругаться? Не стоит забывать, что доставка бесплатная. Салон мог и вовсе отказать, особенно если вспомнить гроши, за которые я отхватила своё волшебное богатство.

Я осталась наедине с парой десятков котелков и одним стиком. Утащить все разом я, естественно, не могу. Бросать без присмотра не хочется –  мало ли любителей чужого? Невольно вспоминается детская задачка про лодочника, волка, козу и капусту. Лодочник справился, применив логику, а мне придётся поработать челноком. Но сперва…

Обернувшись в сторону дома, я пробегаю взглядом по окнам. На втором этаже дёргается штора. Ирьяса подглядывает? Вовремя! Я призывно машу. Уж не знаю, выйдет ведьма или притворится, что не заметила, ждать не буду.

Я подбираю ближайший котелок. На вид маленький, литра три или три с половиный. Но весит этот маленький котелок килограммов шесть-семь. Сейчас мне предстоит перетаскать в общей сложности больше центнера.

Ирьяса появляется быстрее, чем я ожидаю.

–  Вот же ушлые…

–  Хм?

–  Тебя убедили купить полный брак, –  любезно поясняет Ирьяса, с осуждением, но без злорадства.

–  На самом деле это я убедила владельца продать мне котлы с многослойной кристаллической структурой.

Ирьяса недоверчиво прищуривается, но, поняв, что я говорю правду, качает головой:

–  Стесняюсь спросить зачем. Пфф! Нет, избавь, не желаю слышать.

Я любовно провожу по боку котелка:

–  Достаточно один, самый первый раз, качественно приготовить зелье, а дальше память кристаллической структуры будет делать большую часть работы за меня. Разве плохо?

Ирьяса насмешливо цокает:

–  Размер, Иветта, размер. Пока ты в своём “умном” котле приготовишь пять порций, я за то же время сделаю пятьдесят пять. Чувствуешь разницу? Тебе придётся готовить с утра до ночи.

По-своему Ирьяса права, но у меня иной план.

–  О, нет, я не собираюсь. Ирьяса, не откажите? Постойте, пока я переношу котлы в подвал? Кстати, вы давно были на первом этаже?

На завуалированный упрёк Ирьяса реагирует предсказуемо:

– Уберись. Во флигеле. Или из флигеля. Как тебе больше нравится, Иветта.

– Меня всё устраивает, –  улыбаюсь я, невзначай подталкивая разговор в нужное мне русло.

Следующий вопрос тоже весьма предсказуем:

– Тогда на что же ты жалуешься?

– Я не жалуюсь, Ирьяса, я прошу разрешение на ремонт. Кстати, а за какую сумму вы готовы продать мне флигель? А дом целиком?

Я перехватываю котелок поудобнее. Спрашивается, зачем я его сейчас держу? Сама не знаю.

–  Ха?!Девочка без галитоа в кармане, ты окончательно сошла с ума. Ремонт делай, разрешаю, даже если он будет такой же сумасшедший, как ты. Продать… Иветта, ты веришь в свой успех?

К чему этот вопрос?

–  Ирьяса, вы же знаете, что да.

–  Предлагаю тебе пари, Иветта. Я согласна продать тебе дом, флигель и прилегающую территорию за семьсот галиот, при условии, что ты принесёшь деньги до праздника Пика лета. Если ты не успеешь достать нужную сумму, то три года будешь моей ученицей.

–  Вы хотели сказать бесплатной чернорабочей? –  хмыкаю я.

Ирьяса легко соглашается:

–  Да.

И протягивает мне ладонь.

Я не девочка, чтобы вестись на слабо. Ирьяса презрительно усмехается, начинает медленно опускать ладонь. Я всё ещё взвешиваю риски. Три года –  это не шутка, но я уверена в себе, а право на покупку дома по приемлемой цене приз слишком соблазнительный, чтобы от него отказываться. Азарт подстёгивает. Я решительно обхватываю её руку пальцами, крепко пожимаю. Кожу тотчас обжигает огнём, по глазам ударяет вспышка золотистого сияния. Я не вижу, но отчётливо ощущаю, как на моей ауре закрепляется невидимая печать долга. Точно такая же печать должна появиться на аруе Ирьясы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я первой разрываю рукопожатие. Ирьяса неопределённо хмыкает. Я же подхватываю второй котелок и переключаюсь на дело –  котлы надо как можно скорее перетаскать во флигель. При этом девать их во флигеле некуда. Работать я, как и положено, буду в подвале, но там сейчас грязь. Как и на первом этаже. А поднимать котлы на второй этаж –  это лишняя беготня. В результате я нагромождаю прямо на лестнице.

–  Спасибо за помощь, –  я забираю последний котелок.

–  С нетерпением жду Пик лета.

–  Ирьяса, ждать ещё долго, два месяца.

–  Полтора, –  педантично поправляет она и уходит.

Я заношу котелок, на ходу прикидываю ближайшие планы. Хотя денег у меня осталось немного, кое-что ещё нужно докупить. Но в этот раз никаких извозчиков, пешком до рынка и пешком обратно.

Заодно выносливость потренирую.

Домой –  поразительно, как быстро я стала считать съёмный флигель домом –  я, нагруженная всякой всячиной, начиная с касторового масла и заканчивая брикетами пчелиного воска, возвращаюсь ближе к вечеру. Ноги отламываются, голова гудит, спину ломит.

–  А-апчихи!

Чернозём за время моего отсутствия никуда не исчез. Но кое-что разительно изменилось. Я понимаю, что вижу что-то не то, но прорваться сквозь пелену усталого отупения получается не сразу.

На нижних ступенях ведущей наверх лестницы громоздится колонна котелков ровно так, как я их и оставила. Но рядом почему-то гора кульков и бумажных пакетиков, которым взяться неоткуда. Ступени засыпаны настолько, что ступить некуда.

Взвивается туча пыли.

–  А-а-апчихи!

Хлопая крыльями, на перила приземляется пернатый негодник, сеньор Сквозняк собственной персоной. Поймав мой взгляд, попугай указывает на кульки и гордо объясняет:

–  Орешки.

Не похоже. Я с сомнением подбираю первый попавшийся кулёк. На пакет прицеплена бумажка. Аккуратным бисерным почерком выведено, что в пакете корни небесной фиалки.

–  Орешки? –  переспрашиваю я.

–  Твои орешки, ведьма.

–  Подарки-и-и…, –  перевожу я. –  Сквозя, ты просто чудо!

Подумать только, он действительно ограбил Ирвина. Надеюсь, мажор-шпагоносец не явится обвинять меня в краже. Сколько же здесь всего… Сквозя не скупился.

Честно говоря, гложут меня сомнения…

Сквозя перебирается ко мне на плечо:

–  Ведьма, тебе орешки. А мне?

–  Сквозя, ты не чудо, ты пернатый вымогатель.

–  От ведьмы слышу!

На рынке я предусмотрительно закупила жареный кешью, нутром чуяла, что одним визитом Сквозя не ограничится. Я не успеваю достать пакетики, как Сквозя ловко перехватывает его у меня лапкой и, шумно хлопая крыльями, взлетает на второй этаж вместе с добычей.

Меня окутывает облако взбитой им пыли. Я бросаю корешки небесной фиалки, бросаю свою поклажу и, зажав нос рукавом, поднимаюсь следом.

–  Сквозя! Сквозя, ты ведь настоящий мужчина? Ты сам говорил

–  Кар!

Я шлепком ладони выбиваю из подола облачко пыли.

–  Сквозя, как настоящий мужчина и претендент на мои руку и сердце ты просто обязан спасти меня от грязи внизу.

Глава 22

–  Кар? Ка-ар.

–  А что делать? –  пожимаю я плечами.

Попугай переступает с лапы на лапу, резко отворачивается и улетает с видом несправедливо обиженной паиньки. В том, что пернатый вернётся, я не сомневаюсь –  он же видел, что жареный кешью у меня рассыпан по маленьким пакетикам, и выдавать угощение я буду порциями.

Всерьёз на то, что Сквозя вычистит доставшиеся мне авгиевы конюшни, я, конечно, не рассчитываю. Бросаю взгляд в распахнутое окно –  солнце ещё высоко, а значит, несмотря на общую усталость, переодеваюсь и снова вооружаюсь шваброй. Причём первый этаж подождёт, в приоритете подвал, куда я спрячу награбленные сокровища.

Подумав, я откладываю швабру. Вот не зря мне конюшни вспомнились –  это же подсказка. Я поднимаюсь в спальню. Меня интересует уборная, точнее, плошка с прозрачными горошинами, заменяющими водопровод. Транжирить не стоит, горошин только на первый взгляд целая пригоршня. Умываться, купаться, руки мыть –  каждый день, не говоря уже о стирке. Но пару штук, самых крупных, я забираю и возвращаюсь в подвал.

Одну горошину я убираю, вторую крепко сжимаю в руке. Горошина теплеет и подтаивает как настоящая льдинка. Я мысленно отсчитываю секунды. Из горошины вырывается мощная струя. толстая, будто тело увесистого питона. Я едва удерживаюсь на ногах и направляю струю в потолок, тщательно прохожусь по стенам, по стыкам стен и потолка. Мощный напор прекрасно справляется и с пылью, и с паутиной, но внизу стремительно набирается грязевое болото… Утекать воде некуда, и вскоре я, задрав подол чуть ли не до ушей, шлёпаю по щиколотку в чёрно-серой вязкой жиже. Но не останавливаюсь, тщательно мою потолок и стены, горошина уменьшается больше, чем вдвое. Я уделяю внимание столу. Только вот от удара струи одна из ножек не выдерживает и подламывается.

С образовавшимся болотом я разбираюсь без затей –  вычерпываю ночным горшком, артефакт великолепно справляется с задачей, вода исчезает в нём как в канализационном сливе. Я напускаю свежей воды, и так два раза.

Остаётся проветрить, дать высохнуть.

Я провожу пальцами по ближайшей стене –  чистая.

Первый этаж –  завтра, а сейчас отмываться самой, ужинать и спать. Поздно вечером, уже в постели, я развлекаю себя чтением сфотографированных в библиотеке книг, учу теорию зельеварения. Когда глаза начинаю закрываться, а строчки расплываться, я гашу свет, натягиваю одеяло…

Через полчаса я подскакиваю от грохота внизу.

Грохот сменяется отборной руганью, и далеко не сразу мне удаётся выцепить первую осмысленную фразу:

–  Ты куда меня завёл?!

Эм?

Неужели воры?

А у меня на лестнице гора сокровищ…

Я подхожу к двери спальни, прислушиваюсь. Рядом вроде бы никого, и я осторожно выглядываю. Отсиживаться в спальне страшно –  вдруг ворвутся? Неизвестно, что сделают. Бежать через переход в основной дом к Ирьясе лучшее, что я могу придумать. Но всё же я медлю, потому что странно, что к ведьме так легко залезли. Или первый этаж не защищён? Учитывая, что на первом этаже когда-то могла быть лавка, предположение имеет смысл. Крадучись, я подбираюсь к лестнице. На первом этаже горит тусклый свет, и меня в темноте не должно быть видно.

В россыпи кульков и раскатившихся котелков стоит побитый, измазанный чернозёмом Ирвин, зажимает окровавленным платком лоб и заковыристо ругается.

Пхах!

Уж не знаю, зачем Ирвин явился, возможно, кульки свои возвращать. Но напоролся он на сложенные один в один котелки, и естественно они на него рухнули.

–  Какое занятное зрелище, –  я зажигаю верхний яркий свет и скрещиваю руки на груди. –  Сеньор, потрудитесь объяснить, что вы делаете в моём доме.

–  Я?! Вы! –  Ирвин явно дезориентирован и вообще шокирован. Откуда в его мажорской жизни взяться вековой пылищи?

А вот Сквозя принимает мой вопрос на свой счёт.

–  Ведьма, я привёл уборщика.

О-у-у…

Попугая надо поддержать!

–  Дорогой, ты великолепен! –  восклицаю я. –  Хм, но ты уверен, что твой уборщик осилит задачу?

–  Синьорина! –  Ирвин на наш безобидный обмен репликами реагирует излишне остро.

Я пожимаю плечами и неожиданно широко зеваю, накопившаяся усталость берёт своё.

–  Орешки? –  Сквозя перебирается ко мне требовать заслуженную награду.

–  Синьорина, извольте объясниться.

Кажется, в россыпи кульков Ирвин опознал своё имущество.

–  Вы бессовестно рассыпали подарки, которые мне преподнёс сеньор Сквозняк и ещё требуете объяснений? –  хмыкаю я.

Пока Ирвин задыхается от возмущения, Сквозя охотно поясняет:

–  Уборщик тоже тебе в подарок, ведьма.

–  Какой чудесный подарок!

Я достаю пакетики с кешью, но не отдаю Сквозе, а сама вскрываю и предлагаю орешек с рук. Сковзя перелетает ко мне на плечо и охотно забирает угощение. Я даю следующий орешек. Ирвин наблюдает за нашей идиллией, стиснув кулаки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍–  Синьорина, –  не выдерживает он.

–  Ты ещё не убрался? –  интонация у Сквози правдоподобно печальная.

–  Р-р-р-р!

Ирвин отбрасывает платок. Кровь не только успела свернуться, но и корочка подсохла. Явно не обошлось без целительной магии. Ирвин выхватывает шпагу.

–  Оу, вы намерены воевать с грязью? –  шпагу Ирвин направляет в сторону окна.

–  Да! –  рявкает он.

Как по мне, звучит загадочно.

Ирвин делает резкий выпад. Гарда наливается огнём. Вспыхнувшее пламя моментально охватывает весь клинок. Смотрится как минимум эффектно. Захватывающее зрелище само по себе, а уж если вспомнить, что клинок горит по-настоящему, это ни разу не компьютерная графика.

Сквозя ощутимо тюкает меня клювом по ладони. Засмотревшись на Ирвина, я так и замерла со сложенными щепотью пальцами. Кешью Сквозя забрал, съел и напомнил о себе. Я послушно достаю следующий орешек, но взгляда от Ирвина не отрываю. Сейчас он меньше всего похож на мажора. Вихри пламени слизывают чернозём. Ирвин в багряно-алых языках огня фехтует с невидимым противником, и каждое движение скупое, выверенное.

Телефон оказывается в руке практически без участия сознания. Пока Ирвин настолько занят, что не может заметить странную вещицу, я навожу на него камеру, щёлкаю. Я делаю целую серию снимков.

И Сквозю тоже фоткаю.

Орешки заканчиваются, но Сквозя остаётся на моём плече.

–  Хороший уборщик.

Ирвин разворачивается, шпага описывает полукруг. Пламя вспыхивает особенно ярко. На долю секунды мне кажется, что огонь затопил весь первый этаж. Пламя не столько гаснет, сколько втягивается в шпагу. Раскалённый клинок остывает.

Я оглядываю помещение и не верю своим глазам. Ирвин действительно уничтожил всю пыль и грязь.

–  Хороший подарок, –  оторопело соглашаюсь я со Сквозей.

Ирвин подходит.

–  Синьорина, не знаю, чем вы соблазнили моего друга…

–  Боюсь, это ваш друг меня соблазнил. Вы в курсе, что Сквозя позвал меня замуж? Сквозя, я согласна!

У нас будут платонические отношения. Если в Индии –  я читала –  девушки выходят замуж даже за дерево, то почему я не могу стать супругой сеньора попугая? По-моему, мы прекрасно поладили, и из нас получится пара всем на зависть. По крайней мере ни один человеческий мужчина так за мной не ухаживал.

Сквозя ласково кусает меня за ухо.

–  Вы с ума сошли?! Ведьма ладно, но ты, Сквозняк?!

–  Кря, –  отвечает Сквозя и перепрыгивает с моего плеча на плечо хозяина. –  Прости, ведьма, свадьбы не будет. Твой подарок на тебя запал, а я порядочный друг.

О-о-о? Не везёт мне в отношениях, от меня даже попугай отказался…

Глава 23

–  Сеньор Ирвин, благодарю за помощь.

Грязь, налипшую на безупречный камзол, он тоже сжёг, очистил огнём лицо, волосы. Царапины, полностью залечившись, исчезли, осталась только аккуратная корочка на лбу, над левой бровью. Но всё равно Ирвин выглядит помятым и… более человечным.

Честно говоря, не ожидала, что он станет убираться. Или он из-за попугая? Как бы то ни было, мои потуги в наведении чистоты смотрятся жалко после его выступления.

–  Что-нибудь ещё? –  язвительно спрашивает Ирвин.

Уж не знаю, хочет ли он меня смутить, я хватаюсь за выпавшую возможность:

–  А стены, окна и крышу снаружи также помыть сможете?

–  Вы!

–  Сможет,  –  отвечает попугай и подкрепляет свою уверенность ударом клюва.

Ирвин хватается за щёку.

–  Р-р-р-р!

Конечно, снаружи он ничего не сделает, но Ирвин удивляет снова. Взмах шпагой, и с клинка срывается огонь. Пламя широкой лавиной устремляется к окну, вздымается. Ирвин замер в боевой стойке, только кончик шпаги подрагивает, выдавая дикое напряжение.

На глазах Ирвин бледнеет, в багряных отсветах его кожа кажется бумажно-белой.

Постепенно поток пламени сужается, пока пару минут спустя полностью не иссякает.

Ирвин тяжело дышит. Думать боюсь, чего ему стоил мой каприз, но в то же время особой вины за собой я не чувствую. Ирвин мог отказаться. Собственно, и я ожидала от него твёрдого нет.

–  Что-нибудь ещё, синьорина?

Он серьёзно?

Ладно, побуду хорошей девочкой:

–  Компот уничтожите? Я бы чай предложида, но я арендовала флигель, а кухня есть только в доме.

–  Буду, –  соглашается Ирвин, прежние раздражение и злость испаряются.

Он ногой раскидывает пакетики и садится прямо на ступеньку, локтем опирается на перевёрнутый котелок. Совсем не по-мажорски. Под маской спесивого щёголя оказался нормальный парень. Лучше, чем нормальный.

–  Сейчас принесу, –  обещаю я.

–  И орешки, –  вставляет веское слово попугай.

Может, наверх пригласить? Но за столик у окна сесть сможет кто-то один, и очевидно, что кресло достаётся уставшему Ирвину. А мне либо вокруг прыгать, либо с подоконника у парня чуть ли не перед носом ногами болтать. Нет, не буду приглашать.

Я приношу не только кувшин с компотом, доставшийся мне в нагрузку к остальным покупкам, но и карбонад, и хлеб, завёрнутые в зачарованную бумагу, заменяющую местным холодильник.

Ирвин на угощение смотрит с одобрением ровно до моего вопроса:

–  Не разрубите? Ножа у меня нет.

–  Синьорина, это магическая шпага!

Подробнее, пожалуста:

–  Магической шпагой нельзя нарезать хлеб?

–  Нельзя! –  и Ирвин рассекает карбонад надвое.

Я тихо хмыкаю, разламываю хлеб. Сквозя, вымогатель, получает вожделённые жарене орешки. Сидим бок о бок, у нас получается, практически, семейный ужин… Не мой стиль, но почему-то мне хорошо, и совсем не хочется, чтобы Ирвин ушёл. Он… интересный.

Романтику ужина на ступенях разбивает грохот распахнувшейся двери. В холл вваливается группа мужчина в форменных камзолах, и во главе группы, неожиданно, Ларс. Первое, что приходит на ум –  Ларс примчался защитить меня от Ирвина, но, очевидно, что мысль ошибочная.

Увидев на ступенях Ирвина, ворвавшиеся столбенеют –  не ожидали. И я очень хорошо их понимаю, зрелище совершенно невероятное. Легче поверить, что солнце взошло на севере, чем в плебейские посиделки с участием мажора Ирвина.

Ларс опомнился первым:

–  Сеньор Мэгг, вы погасили пожар? Нам сообщили о сильнейшем возгорании. Якобы пламя в мгновение охватило весь квартал…, –  в голосе Ларса всё больше подозрительности. Думаю, он догадывается о природе внезапно вспыхивающего и также внезапно погаснущего пламени.

Ой-ё-о-ой…

Я лучше помолчу, тем более спрашивают не меня.

– Во-первых, не квартал, а одно здание, –  лениво отзывается Ирвин, впиваясь в бутерброд зубами, он тщательно прожёвывет, сглатывает и ещё более лениво продолжает. –  Во-вторых, вы видите огонь? Вы его не видите, ведь его уже нет, а следовательно, господа, вы тут лишние.

–  Он погасил пожар, но сначала устроил, –  радостно ябедничает Сквозняк.

–  Сквозя, –  шикаю я.

Ирвин не смущается:

– Магический огонь был объёмным, но угрозы ни для живых, ни для имущества не нёс. Вам пора, господа.

Ларс переводит взгляд на меня:

–  Синьорина Иветта, добрый вечер. Пожалуйста, поясните ситуацию, как видите её вы.

С одной стороны Ирвин поступил безответственно, переполошив весь город, сорвав группу магов. С другой стороны, подставлять его больше, чем уже есть, не хочется.

–  Сеньор Ирвин продемонстрировал мне своё великолепное владение магией. Всё происходило внутри помещения. То, что пламя вырвалось на улицу… Я затрудняюсь объяснить, как так получилось. Вреда ни мне, ни имуществу причинено не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ларс отрывисто кивает:

–  Сеньор Мэгг, я буду вынужден доложить мэру о ваших действиях, едва не спровоцировавших панику в нескольких кварталах.

–  Докладывай, –  отмахивается Ирвин и продолжает жевать. –  А сейчас изволь исчезнуть.

Однако Ларс проходит вперёд:

–  Синьорина, в связи с происшествием, я должен снять оттиск магического фона.

–  Флигель принадлежит не мне, –  тут же открещиваюсь я.

–  Я лишь информирую.

По знаку Ларса один его сопровождающих достаёт из-под полы камзола стопку листов бумаги, раздаёт, и маги разбредаются по помещению, половина группы уходит на улицу. Я наблюдаю за ближайшим. Он кладёт чистый лист на пол, проводит над ним ладонью и отступает на шаг. Минуту спустя на листе проступают красно-оранжевые разводы. Маг выжидает минуту, поднимает лист, сворачивает в трубочку и прячет.

Ларс подходит ко мне, бросает неприязненный взгляд на Ирвина:

–  Синьорина Иветта, если сеньор Мэгг доставил вам хоть какие-то неприятности, прошу, не бойтесь рассказать правду.

Ирвин выжидательно прищуривается, вмешаться не пытается. А ведь мне есть, на что пожаловаться, начиная с того, что заявился Ирвин без приглашения. Что он, что Сквозняк –  одного поля ягоды. Но жаловаться после того, как Ирвин привёл мне в порядок дом, я точно не буду.

–  Всё в порядке. Сеньор, вы же видели, когда вы вошли, мы ужинали, –  улыбаюсь я.

Ларс не настаивает, но напоследок всё же бросает:

–  Если вы боитесь говорить сейчас, вы можете прийти в мэрию, синьорина.

–  Учту, спасибо.

–  Всего доброго, синьорина.

Маги гуськом выходят, Ларс замыкает. Уже стоя на пороге он оглядывается, но так ничего и не говорит. Он выглядит разочарованным. Во мне? Вероятно. Дверь захлопывается, оставляя тягостное чувство неправоты.

–  Выскочка, –  неприязненно сообщает попугай. –  Тьфу!

Увы, согласиться со Сквозей я не могу.

Я поворачиваюсь к Ирвину. Он беззаботно доедает мой бутерброд, словно назревающие проблемы его вообще не заботят, и Ларс со своими угрозами не больше, чем назойливая муха. Но ведь Ирвин не дурак, не мог не осознавать последствия своей выходки. Мой флигель он использовал для своих интриг?

–  И к чему вы устроили эту провокацию? –  строго спрашиваю я.

–  Я?! Синьорина, я лишь выполнил вашу просьбу. И, заметьте, всю вину взял на себя.

Ирвин делает честные глаза.

Я фыркаю, но продолжаю серьёзно:

–  Пока маги проверяли магический фон здесь, их помощь могла быть нужна в другом месте.

–  Их бы вызвали. Три года назад загорелась гостиница. Огонь был магический, кто-то случайно разбил кувшин с запрещённым взрыв-зельем. Вроде бы готовили для покушение на чиновника в столице, не довезли. Чёрно-рыжее пламя пожирало деревянное здание. Многих жертв удалось бы избежать, если бы в ту ночь я был не один, но маги из ночной смены устроили попойку в честь дня рождения одного из них.

–  Сожалею.

–  Время от времени я устраиваю тайные проверки с разрешения мэра.

–  Вы, оказывается, герой, –  растерянно произношу я.

–  Нет, синьорина. Был бы героем, я бы всех спас, –  он говорит с искренней горечью.

Наши взгляды встречаются, наши лица близко-близко. Я сглатываю и первой протягиваю руку, касаюсь его запястья. Ирвин вдруг подаётся вперёд, и от сладкого предчувствия у меня перехватывает дыхание.

Глава 24

Он… поцелует? Мы не настолько знакомы. Почему…?

Ирвин хмыкает, отстраняется. Я завороженно смотрю на него, а он как ни в чём ни бывало поднимается. Он всё ещё бледен, и я не думаю, что он достаточно оклемался, но Ирвин скрывает слабость, притворяется бодрым, полным сил. Он прощается, желает доброй ночи. Кстати, разве Ирвин приходил не за свёртками, которые за день Сквозя перетаскал?

Я окликаю.

Ирвин корчит обиженное выражение лица:

–  Синьорина, за кого вы меня принимаете? Это подарки, –  Ирвин заговорщицки подмигивает и исчезает в ночи вместе с попугаем.

Я ничего не понимаю в отношениях…

А значит, нечего голову ломать, тем более темнота –  время хитрых фокусов. Я вызываю телефон, запускаю приложение Системы и лезу в каталог, во вкладку истории покупок. Я ещё ничего не покупала, но бонусная кисточка всё равно в списке, только с ценой в ноль карат и выскакивающих пояснениях при нажатии на цену. Я же открываю не пояснения к цене, а описание кисточки.

Если верить инструкции, волшебной штучки хватит на одно изображение, но нет ни слова о его размере. Я могу вообразить картинку на спичечный коробок, а могу –  на ватман. Опять же, про требование к поверхности ни слова. Холст? Дерево? Стекло? Изображение можно нанести только на ровную поверхность или, допустим, на ёлочный шар? Радует обещание, что изображение будет стойким.

“Коснитесь волосяным пучком поверхности и представьте, как на ней появляется желаемое изображение. Вы можете вносить коррективы в течение часа, после этого изображение фиксируется. Также изображение будет зафиксировано сразу после того, как вы отнимите кисточку от поверхности. Внимание! Не отнимайте кисточку от поверхности, пока работа не завершена”.

Ага…

Я открываю “Оперу” и палитру цветов для дизайнеров. Мне нужен жизнерадостный основной цвет, тёплый, но не кричащий. Сине-зелёная гамма отпадает. Бежевый скорее строгий оттенок, чем праздничный. Жёлтый и его вариации мне не нравится, потому что с желтухой ассоциируется.

Пожалуй, девчачий розовый самое то. А сочетать его буду с жемчужно-серым. Ну и ярко-красный пойдёт для акцентов. Насколько я знаю, больше трёх тонов в дизайне лучше не использовать, чтобы не перегрузить. Конечно, это не правило, а скорее рекомендация, но я не буду рисковать, я ведь не профи, ориентируюсь на фото из Сети.

Я достаю кисточку и настраиваю на телефоне таймер –  первое оповещение пройдёт через сорок пять минут, второе –  через пятьдесят пять, и третье –  через пятьдесят девять. Телефон перестроился, таймер будет работать по системному времени, так что ошибиться из-за разницы величин я не боюсь.

Я ещё раз мысленно представляю, что хочу увидеть. У меня заготовлено три варианта: посложнее, если кисточка позволит, средний по сложности и простой, если желаемую задумку кисточка на потянет.

Основной цвет станет фоном, серым добавлю широкие диагональные полосы, а красным редкие штрихи. Что-то не понравится –  исправлю.

Хах, кисточка, способная вытянуть из воображения любую картину будет использоваться для малярных работ. Я, как и сказано в инструкции, прижимаю волосяной пучок к стене.

По-хорошему нужен настоящий ремонт, но платить за выравнивание стен я не готова.

Стена послушно окрашивается в приглушённый розовый. Я мысленно приказываю краске идти дальше. Помешает угол или нет?

Есть! Остальные стены тоже розовеют. Потолок и пол я делаю серыми, но добавляю розовых полос. На стены –  серых полос.