Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 318 (всего у книги 347 страниц)

Однажды в больницу привезли юношу Истинного Народа. Совсем молодого, почти мальчика. Раненого очень тяжело. сТруви вытаскивал его с Грани между жизнью и смертью несколько дней. А Эрм испытывал дикий безотчётный ужас. Вот! Вот оно. Зачем лечат раны врагу? Не для того ли, чтобы вытянуть потом как можно больше Силы из поверившей в выздоровление души? Надо было избавить бедного парня от подобной участи. Эрм слишком хорошо знал, что это такое, извлечение запаса магических сил из несчастного, угодившего в жернова…

Но он никак не мог улучить мгновения. Всё время рядом был кто-то. Или Сихар или сам сТруви или другие, а одного к раненым его не пускали никогда.

Мальчик пришёл в себя на четвёртые сутки. Открыл глаза, увидел, где находится, и всё осознал. В его взгляде возникло такое отчаяние, такой непередаваемый ужас, что больно было смотреть. Но он увидел человека одной с собой крови и даже не сказал, выдохнул одними губами:

– Помоги…

Помоги. Помоги уйти из жизни до того, как начнётся кошмар. Небеса всех миров бесконечной Лестницы, наиболее искусные мастера могли длить вечность мук у одного донора до года! Ходили слухи о выдающихся умельцев, умеющих растянуть страшное до двух. Чем дольше живёт истязаемое тело, тем больше Силы уходит из души, и под конец разрушается уже сама душа, отдавая неприкосновенный запас в накопители Опоры…

Эрм положил руку на нож. Нож он подобрал из трофейных, очень похожий на тот, который был у него когда-то, только без лика рода, простой, принадлежавший, очевидно, простому, не родовитому воину. Никто не думал отбирать у него оружие; с ножами ходили тут все, даже девочка Сихар, даже дети, за исключением тех, кто был совсем мал и по малости своей ещё не очень твёрдо держался на собственных ногах. Пленный отследил движение и облегчённо закрыл глаза. Для него всё окончится быстро и скоро; лёгкая смерть – награда герою. И оставалось только выждать миг, когда Сихар отвернётся. Девчонка не сможет помешать удару. Даже не удару, точному броску в горло.

Эрм стремительно выдернул нож, и нож полетел… Должен был полететь. Но оружие выдернули буквально из воздуха и в тот же миг проявился в палате доктор сТруви. Чудовищным чутьём мёртвой твари он воспринял свершавшуюся смерть и – предотвратил её. Тяжёлой рукой схватил своего подопечного за плечо, выволок в коридор и уже там гневно спросил:

– Что творишь, недоумок?!

– Спасаю! – огрызнулся тот.

– От чего, дурья башка?

Он дёрнулся из-под руки твари, плечо пропахало болью, но освободиться удалось. И рассказал, от чего. В мелких частностях.

– Так, – сказал сТруви. – И ты?..

– Да, – не было смысла отрицать очевидное. – Я – да.

– С детьми? – взгляд твари стал пристальным, неистовым и страшным; по спине хлынуло липкой дрожью.

– Нет… Он… Он был моим ровесником, и оскорбил мою маму. Я вызвал его на поединок, всё было честно. Он был выше и крупнее меня. Его клан не посмел возражать. Он… умирал в Опоре нашего родового имения половину года.

– Тебя самого не тошнило? – спросил сТруви.

– Он оскорбил мою маму! – выкрикнул Эрм, сам понимая, что в глазах этого человека… нет, этой твари! – оправдание выглядит слабым и жалким.

– Пойдём, – плечо вновь сжало в клещах, которые добрый доктор по ошибке называл пальцами, – пойдём со мной

Эрм не успел спросить, куда. сТруви открыл магический портал. Мгновение леденящего холода, и портал выкинул обоих в большую залу какого-то старого замка… Именно замка, это чувствовалось по узким стрельчатым окнам, по богатой отделке потолка и стен, по вычурному орнаменту, бегущему по краю тяжёлой столешницы из цельного хрусталя, по хрустальным же кожухам ламп, стоявших на тонких, искусно выточенных из розового мрамора ножках, по общей атмосфере, пропитанной древней, как сам мир, родовой магией…

За столом и рядом с ним находились несколько человек. Эрм с изумлением узнавал их одного за другим. Принцесса Чтагар, бастард одного из бывших Императоров… Карионч тБови, правитель Островов. Князь Бранислав Сирень-Каменногорский и его старшие дочери-воительницы, Орхидея и Роза. Наследный принц Небесного Края Ясень… Все они подлежали безоговорочному уничтожению без права на служение, потому что каждый представлял из себя немалую опасность.

– Канч, – недовольно сказала старшая Браниславна, – этот нам здесь ещё зачем?

Презрения, вложенного в определение «этот», хватило бы, чтобы наполнить средних размеров море… сТруви жестом показал, что знает зачем. Вперился ледяным взглядом в глаза Эрма, и у того зашлось сердце, как тогда на площади, когда впервый раз увидел тварь.

– Вспоминай, – велел доктор.

Ледяным ветром прошлась по сознанию чужая сила, выдирая воспоминания. Каждый день, каждый миг, относившийся к Опорам Истинного Народа. И та история с парнем из соседнего рода. И ранние, полудетские ещё, попытки защитить друга-ровесника из низин, и то, как стыдила мама, вопрошая небеса, за что ей послан был сын, уронивший честь рода дружбой с недочеловеком. И старший брат, струсивший, предавший в бою соратников… Наместник Хедарм, давший клятву и нарушивший её… Всё промелькнуло перед внутренним взором единой вспышкой боли. И упёрлось в тишину, как в гранитный тупик.

Эрм с шумом втянул носом воздух, ощущая всё тот же кислый привкус на губах. Сквозь проступившие слёзы он видел вытянувшиеся лица врагов. И как гром с ясного неба раздался над ухом голос доктора сТруви:

– Вы ещё сомневаетесь, с кем мы имеем дело? Вы всё ещё считаете достойным просить перемирия? Какого перемирия и с кем?!

Эрм понял, что все видели то же самое, что и он. Его память, его личность, его разум – всё раскрылось как на ладони перед магическим взором собравшихся, и они восприняли увиденное так полно и ясно, как будто сами прожили ту же жизнь, что и выставленный на их обозрение сын Истинного Народа… Пережитое унижение ни с чем сравнить было нельзя. Он думал, он умрёт на месте от стыда и ярости.

– Выкинуть за Грань ублюдков! – резко высказалась принцесса, сжимая кулаки.

Её слова вызвали гул одобрительных голосов.

– Уведи своего подопечного, Канч, – коротко распорядился Бранислав.

И снова ледяное дыхание портала, выбросившего обоих в пропахшем неистребимыми больничными запахами коридоре. Эрм без сил опустился на ближайшую кушетку, прислонился к стене. Произошедшее опустошило его, из носа пошла кровь. Он понимал, что подвергся сильнейшему магическому давлению, и не понимал, как выжил, что удержало его.

сТруви присел рядом. Его мертвящая серая аура давила привычной уже болью.

– Мы живём иначе, – сказал доктор. – Нам нет нужды высасывать энергию из других. Опор, подобных вашим, у нас не строят.

– А вы-то сами, – огрызнулся Эрм, зажимая нос, чтобы унять бегущую из него юшку. – Что, скажете, вы кровь не пьёте?

– Пью, – невозмутимо подтвердил сТруви. – Но это иное…

– То же самое! – яростно выразился Эрм. – Ровно то же самое!

– Нет.

Короткое слово. Но за ним стояла несокрушимая правда. Твари этого мира пили кровь иначе, чем маги любой Опоры Истинного Народа…

– Мы живём иначе, – повторил доктор. – Законы тонкого, – магического, если хочешь, – мира отличаются от законов мира физического. На физическом плане необходимо что-то поглотить, чтобы выжить. Съесть загнанное на охоте животное, например. Ты берёшь, и у тебя прибывает. Но в магии всё наоборот! Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Это закон.

– А если нечего отдать? – перебил Эрм. – Если ничего не прибыло?

– Значит, копи.

– А если не получается накопить?

– Не можешь сам накопить, не хочешь, – нечего лезть! – сердито высказался сТруви. – Тогда сиди! Потому, что если начинаешь жрать без меры на тонком плане, то загоняешь себя в энергетическую в яму, откуда нет возврата. В яме приходиться жрать всё больше и больше, чтобы не сгнить окончательно без притока свежего воздуха извне. Чем вы все и занимаетесь, как я посмотрю. Я, кстати, сразу оценил угрозу вашего появления. С первых же дней. Но мне не верили. Надеюсь, поверили хотя бы сейчас. Я принудил тебя раскрыться, так было надо, прости. Может быть, нам ещё удастся спасти наш мир, несмотря на то, что время потеряно!

Эрм молча уставился на сТруви. Прости, он сказал. Он сказал, прости. За что? За то, что поступил так, как и должно поступать с пленным, лишённым статуса бесправным рабом?

– Я не понимаю, – сказал он.

– Вижу, – отозвался сТруви.

– Так объясните же!

– Дети – священны, – сказал доктор. – Самое ценное, что только может быть у человека, самое дорогое… Но даже не поэтому. Вернее, не столько поэтому. Мучения детей увеличивают энтропию…

– Увеличивают… что?

Доктор покачал головой. На переносице у него появилась вертикальная складка, и как-то сразу стало видно, что он немолод, видел многое и порядком устал…

– Помнишь некротические пятна в аурах раненых, которые мы с тобой удаляли и рассеивали. Ладно, ты рассеивал.

Эрм кивнул. Он помнил. Трудно было забыть!

– Когда кто-то умирает в муках и в особенности же, умирает долго, не получая избавления, такое пятно появляется на тонкой ткани мира. Когда в муках умирает ребёнок, пятно проявляется особенно жёстко. Чем дольше муки, тем глубже некроз магического тела мира. Если коллективное страдание переходит черту, мир покрывается некротическими полями полностью, задыхается под коркой смертельного панциря и погибает. Я видел такие миры, убитые в ноль, подозреваю теперь, что убитые именно вашими Опорами. Когда я был молод и ещё жив, Империя послала меня на рубежи; выпускники Имперской Медицинской Академии необходимы везде, и везде их не хватает. Мы встретили скитавшийся в междумирье народ адалорвь. Поначалу не поняли друг друга и случилась стычка, но впоследствии ситуация разрешилась. Адалорви отвели место в Пятом мире Империи. Это было давно. Видел одного из младших моих, Ненаша? Он – адаль. Какое-то количество семей адаль живёт сейчас в каждом мире Империи… Так вот, тогда мы прошли в их родной мир, чтобы спасти оставшихся. Тех, кто уцелел. И это был очень тяжёлый опыт. Тогда я видел финал. Теперь наблюдаю начало, и мне страшно. Можешь в это поверить, парень? Мне, – он сам в себя ткнул пальцем, – проводнику стихии смерти, страшно!

– Я… слышал об Адалорви, – нехотя выговорил Эрм. – Они… им повезло. Повезло, что встретили ваших. Их бы настигли всё равно. Так делается… части обречённых дают уйти в верой в надежду, с тем, чтобы они вышли в новый мир, там освоились и приготовили бы почву для… Опор Истинного Народа…

Он не смог сказать «для нас», и сам почувствовал это, почти услышав треск, с каким оторвалась последняя нить, связывавшая его с материнской культурой. Истинный Народ, давший ему жизнь, уже не входил в «мы». Не с этого момента, раньше. Отторжение началось гораздо раньше. Когда? Когда узнал о гибели семьи? Когда встретил ту девочку, Фиалку? Или уже здесь, когда изо дня в день помогал твари лечить раненых? Как бы там ни было, он уже не мог больше говорить «мы», вспоминая о сородичах. Они. Отныне и навсегда – только они. Враги.

На вечернем обходе заглянули к тому мальчику. Он не спал. Увидел вошедших, и в светлых глазах вновь родился ужас. Ужас перед предстоящими муками. Мальчик не знал, что никаких мук не будет. То есть, будут, конечно же, но уже совсем другого рода…

– Не бойся, – сразу сказал раненому доктор на языке Истинного Народа. – Мы не истязаем детей и не держим Опор, подобных вашим. Придёшь в себя, отправишься чистить выгребные ямы. Парень ты крепкий, полагаю, справишься. Нам не нужна Сила, вытащенная из чужих душ, хватает своей с избытком. А вот сортиры содержать в чистоте надо и свободных рук на это как раз не хватает.

Глаза у парня стали огромными. Эрм почти видел его мысли. Чистить сортиры?! Ему, воину из благородного рода?! Да он лучше сдохнет! Самая поганая смерть лучше унизительной чистки отхожих мест во стократ. сТруви тоже прочитал эти мысли:

– Переживёшь, – бросил коротко и вышел из палаты, жестом велев подопечному выйти следом.

И снова перед глазами коридор. Тусклые лампы под потолком. Влажный запах из соседнего помещения, где находился пруд-бассейн, вход в подводную часть больницы…

– Что? – обернулся к нему сТруви.

Проклятый доктор не стеснялся показывать, что воспринимает чувства и мысли напрямую! Эрм покачал головой. Он не мог выразить охвативший его сумбур словами, не находил для него слов. сТруви пожал плечами, пошёл дальше.

Ночью не спалось, вышел на верхнюю террасу, долго стоял там, смотрел в тёмное, плачущее мелким осенним дождиком небо. Снизу наплывали запахи мокрой земли, прелой листвы, грибов, смешиваясь с терпкими ароматами позднецветущих трав. Слабый ветерок дополнял коктейль солёным привкусом близкого моря…

Эрм долго стоял, вцепившись руками в перила, не чувствуя ветра и промозглого сырого холода. Вся его жизнь, вся эта долбанная, проклятая жизнь перевёрнулась с ног на голову и катилась куда-то под откос, в жадно раскрытую пасть подземных пещер с червями-мясоедами. Оказывается, можно. Можно жить, не убивая того, кто слабей. Можно черпать безграничную Силу не из чужих измученных душ. Можно… да всё можно, наверное. Всё!

Из темноты соткалась фигура. Мёртвая аура воспринялась отчётливо, но без прежнего ужаса перед нею. Канч сТруви, врач-вампир, какая ирония, какая утончённая насмешка судьбы.

– Иди спать, – коротко приказал он. – Завтра будет тяжёлый день: к нам везут раненых с южного фронта, а мне в операционной варёные сопли не нужны.

Сопли, он сказал. Хорошо, что идёт дождь и слёз не видно. А впрочем, Ходящему-в-Ночи видно всё. И слышно. Не спрячешься, не скроешься, не утаишь ничего. Но Эрму впервые было всё равно, настолько всё равно, что он уже ни о чём не думал.

– Я не понимаю, – выдохнул он. – Не понимаю ничего! Вот вы – тварь. Кровь пьёте, по-другому вам не выжить. Но почему тварью чувствую себя я? Я, человек, сын Истинного Народа! Почему?

– Хороший вопрос, – ответил доктор сТруви серьёзно. Помолчал и предположил – Может быть, потому, что рассвет близок?

– Рассвет? – он растерялся от такого ответа. – Какой рассвет?

– У нас говорят, – медленно произнёс сТруви, – говорят, что всё на свете имеет закат, но только ночь завершается рассветом. Твоя ночь близится к концу, Эрмарш Тахмир, сын Истинного Народа…

– Хотел бы я в это верить, – сказал он, утирая ладонью щёки.

– Верь, – посоветовал ему сТруви и добавил ворчливо – Иди уже… хватит.

– А вы?..

– Мне сон понадобится ещё не скоро.

Эрм ушёл. А старый неумерший остался. Он смотрел на восток, где наливалось утренней зеленью небо, и думал, что повидал на своем веку немало войн. Сколько раз он сам смотрел в облака, пряча слёзы под дождём! Правда, это было давно. Очень давно. Так давно, что память размылась в неяркие полосы света, и уже сложно было сказать, когда и по какому поводу это было…

Смешно плакать, когда столько всего уже позади, и потери, и возраст, и сама жизнь во всех её ярких красках. Делай, что должен, и будь что будет. Но кроме Долга в душе отзывалось привычной уже болью что-то ещё.

За детей… За Сихар, за собственных младших, за этого желтоволосого мальчика… Во имя их будущего, которое непременно наступит… Он, Канч сТруви, выпускник Имперской Академии медицинских наук, проводник стихии смерти Третьего мира, пойдёт до конца. Даже если ценой окажется та не-жизнь, которую он вёл долгие годы после собственного метаморфоза.

И пусть удавятся те, кому это не нравится.

ГЛАВА 3. ПОЛЕВАЯ ЖИЗНЬ

Ветер шёл над деревьями, выбивая из густых крон посиневшие осенние листья. Насколько всё-таки неуютен мир вне крепких стен, тёплого камина и горячего напитка на столе! Особенно в непогоду. Пятый день лил косой дождь, периодически срываясь на снег. По словам Сихар, такие холода не были характерны для начала осени, и случились они вовсе не к добру. Не к добру… А какого ещё добра можно было ожидать, скитаясь по чужому, не известному и от того страшному лесу?

Эрм не знал ничего об этом лесе, но Сихар знала ещё меньше. Она выросла на побережье. А в городе, куда забросила её фронтовая судьба, девочка практически не выходила из госпиталя. Всё, что она могла сказать, только что надо уходить в горы, за горами – Дармица, новый рубеж обороны. А здесь они обречены.

Горы. К горам надо было идти на восток. Или на север. Или на северо-восток. Любые попытки вытащить из Сихар более точное расположение дармицкого княжества оканчивались истерикой. Она не знала ничего об окружающем мире! Куда идти, как спасаться, что можно есть из лесных даров, а от чего лучше воздерживаться, какие опасные животные тут могут обитать… Книжная девочка. Врач…

Она даже костра развести не умела!

Город, – Эрм так и не узнал его названия, – несколько дней назад раскатали в тонкий блин штурмовики Истинного Народа. Внезапное нападение, страшное, как сход лавины; никто толком ничего не понял. Кроме Эрма, пожалуй. Но и Эрм понял слишком поздно. Он участвовал в таких атаках как солдат, а не как командир, и потому имел слабое представление о том, как именно готовятся прорывы через магические порталы в тылы обороняющихся, что должно насторожить в общем магическом поле и как именно давить такие порталы в зародыше.

Всё смешалось как в дурном калейдоскопе. Он куда-то бежал, в кого-то стрелял, с кем-то дрался, а потом его накрыло новым выбросом Силы, ещё более страшным и мощным, чем тогда, на лестнице. Очнулся в лесу. Рядом тихо плакала Сихар, которая тоже толком ничего рассказать не сумела. Держалась за ним, потому что он убил ублюдков, едва не убивших её. Думала, он знает, что делает. А он не знал ничего.

И леса этого не знал тоже.

Решили пробираться в Дармицу. Как?.. Идти к горам, вот так, а там уже как-нибудь. Отличный план, ничего не скажешь. Но от поверженного города надо было уйти как можно дальше. Пока не схватили отряды, охотящиеся на уцелевших.

– Мне нужна вода, – угрюмо сообщила Сихар.

Эрм кивнул. Он понимал, какая именно вода нужна ей: что-нибудь поглубже того ручейка, что звенел под корнями соседнего дерева. Сихар была амфибией и ещё ребёнком по сути, ей должно было соблюдать водный режим. Но где в незнакомом лесу найти озеро? Где найти безопасное озеро? Бездны подземные, как скверно не иметь даже самого слабого представления об окружающей местности! Не говоря уже о карте…

– Пошли, – сказал он.

Где искать проклятое озеро, он не знал. Но не видел смысла сидеть дальше. Того и гляди высидишь на свою голову охотников. От города недалеко ведь ушли: ветер порывами доносил запах гари и смерти, магический фон рябил мертвящими серыми волнами. Не скоро успокоится!

Озеро нашлось к вечеру. Долго шли, стараясь держать за спиной сожжённый город. Идти приходилось вверх и вверх, начинались предгорья, всё чаще стали попадаться огромные валуны, которые приходилось огибать. Их волок за собой отступавший ледник и оставлял где попало. За одним из таких камней открылась отвесная скала, тёмно-серая, с отливом в синеву, с ржавыми подтеками и пятнами. Со скалы сбегал широкий, но тонкий водопад, наполняя неровную чашу. Одна проблема: вода была чертовски холодной. Сихар даже тихонько зашипела сквозь зубы, зябко поджимая пальцы.

– Подогреть? – спросил Эрм.

Он заговорил впервые после того, как они покинули гибнущий город, и Сихар вначале не поняла, что он сказал. Что он вообще заговорил. Потом спросила:

– А ты умеешь?

Он кивнул. Их учили обходиться в полевых условиях минимумом магии, не подкреплённым артефактами Опоры. Мало ли куда могло забросить военное счастье, умению выживать учили всех. Кто учился плохо, тот погибал. Погибать никому не хотелось на самом деле, во всяком случае, вот так, по собственной глупости. Учились все хорошо…

Поставить щиты, согреть воду до приемлемой температуры. Изящное решение: прогонять через тепловую ловушку бегущий в чашу водопадик, поддерживая тем самым приток тёплой воды. Сихар нырнула и сразу ушла вниз, чаша оказалась очень глубокой. Эрм смотрел на тёмное тело, неподвижно лежавшее у самого дна, и ни о чём не думал. В голове было пусто, как в могиле.

* * *

Дорога, ныне заброшенная, шла через ущелье. Узкая полоса тёмно-сиреневого плотного покрытия уже успела посереть от пыли. Сихар дороге обрадовалась, говорила, что по ней легко будет перебраться через горы. И что наконец-то можно будет идти по-человечески, не по камням и буеракам, а по ровной поверхности. Эрм умерил восторги девочки, заставив её сойти с дороги сейчас же. Оставленный в пыли след тщательно замёл. И дальше повёл её за обочиной, стараясь оставлять между собой и дорогой как можно больше препятствий. Деревья, валуны, кустарник – всё, что угодно.

Сихар возмутилась было, но тут же получила жёсткую оплеуху и короткий приказ заткнуться. В полевых условиях хуже детей и женщин ничего нет, а юная целительница содержала в себе оба зла в полной мере. И ребёнок, и женщина. Объяснять ей было слишком долго. И шуму много. Поэтому, распознав начало новой истерики, снова занёс руку. Она увернулась, смотрела огромными глазами.

– Молчи, – повторил он ещё раз. – Молчи! Накличешь охотников.

– Охотников? – одними губами прошептала Сихар, из оранжевой становясь буровато-серой.

– Именно их. Пошли.

И они пошли. Не по дороге.

Ущелье сужалось. Отвесные скалы нависали над головой, заставляя ощутимо нервничать. Вскоре прятаться стало просто негде. Эрм держал ладонь на рукояти ножа и угрюмо думал, что они попались, оба. Девчонка-целитель и лишённый магической поддержки солдат. Вот был бы у него полностью заряженный артефакт Опоры, ещё лучше – два, спокойнее бы себя чувствовал. А так… без «резерва»… любому охотнику он на один чих. Что тогда ждёт девочку? Да и его самого, если подумать.

Но они миновали опасный участок без приключений. Дорога вышла на пологий, поросший лесом склон и пошла дальше вдоль него. Лес стелился синевато-жёлтым осенним ковром, уходил холмами вниз и поднимался вверх снова, по противоположным склонам, за которыми вздымались к небу ледяные шапки близких вершин. Протяни руку и возьмёшь на ладонь… Над плечом одного из пиков поднималось бесформенное сизое облако.

Эрм прислушался, разглядывая подозрительное облако в магическом спектре. Нет… не боевая магия и не пепел сожжённого города… просто погодное явление… Оно, конечно, попортит изрядно крови через пару суток, но – переживём. Лучше буря, чем…

Сихар не успела ничего понять. Тяжёлая рука спутника швырнула её на землю. Девочка упала, больно ободрав коленки и локти, но возмущаться не посмела. Потому что тоже услышала… И не просто услышала, восприняла всеми чувствами по всему магическому спектру.

По дороге медленно двигались большегрузы. Одна, две, нет, три… Нет, четыре! Открытые платформы с решётчатыми стенами, усиленными стихией огня и воздуха. Эрм знал, что увидит, и потому пристально разглядывал сопровождающих. Маловато бойцов, однако. Потрепали их, наверное. Вот только… для одиночки с ножом их всё равно больше, чем надо. Как раз на два десятка ровно.

– Это что… – задушено пискнула под боком Сихар. – Это что такое?! Сволочи! Гады!

Он зажал ей рот ладонью. Потом пояснил всё же:

– Это значит, что пал не только город. Что захвачены все малые поселения вокруг. Молчи!

Сихар закивала. Он отпустил её. Сам распластался на траве, стараясь даже дышать мелко-мелко, через раз. Прятаться от магического сканирования нужно уметь. Здесь недостаточно поставить блок, запрещающий проникновение в ауру. Необходимо размыть себя в окружающем мире так, чтобы собственное излучение перемешалось с фоном. Не просто перемешалось, а стало полноценной частью фона. Частью неба над головой и травы под ногами, частью деревьев, животных, стылого чада сгоревших домов, наползающего откуда-то снизу, птицей, чертящей свой путь над горами, самими горами… И сделать всё быстро, очень быстро. Чтобы сканирующий маг не заподозрил ни-че-го!

И он не заподозрил. Прошёл мимо. Эрм ясно увидел родовой узор на его ботинке и с громадным трудом удержал уголёк бешеной ярости, с готовностью вспыхнувший в душе. Ботинки остановились. Прямо перед самым носом, за жиденькой защитой полуоблетевших осенних кустов. Эрм остановил дыхание, ощущая, как едва дышит под боком Сихар, и как по грибному насыщенно пахнет земля…

Минуло.

Ушёл маг, двинулись следом остановившиеся было платформы, прошагали бойцы замыкающей пятёрки. Они ушли в ущелье, и оттуда спустятся, надо думать, вниз, к поверженному городу. А уже от города…

– Что это было? – вскрикнула Сихар шёпотом. – Что это? Зачем?! Эрм!

– Опоре нужен материал, – нехотя пояснил Эрм.

– Небо, – Сихар прижала ладони к щекам.

Она всё поняла. Она много слышала, от раненых в том числе, и теперь осознала, что всё услышанное – не страшная сказка, рассказываемая на ночь для пущего визгу, а суровая реальность. Реальность, в которой не хочется жить. Которую хочется немедленно развидеть и забыть как страшный сон.

– Эрм. Их надо спасти. Их надо…

– Там около трёхсот детей младшего возраста, – тихо пояснил он, – и у каждого – «стрела» в сердце. Мы ничего не…

– Гнилая отмазка! – гневно выкрикнула Сихар, и он тут же захлопнул ей рот:

– Тише. Видала ботинки? Это Даррегаш Рахсим.

Он полагал, имени достаточно, но Сихар то ли не слышала вообще такого имени, то ли предпочла пропустить мимо ушей сейчас. Она злобно зашипела в ответ:

– Нельзя их оставить. Эрм, ты что?! Их спасти надо!

Сумасшедшая дурочка. Ну, спасёшь их, что невероятно, но ладно. Допустим. А дальше что? Триста маленьких детей, лес, двое взрослых, охотники вокруг и такие вот рахсимы. И «стрела». «Стрела» будет посерьёзнее головорезов из охраны. Один из наиболее мерзких артефактов Опоры, загнать в сердце легко, вытащить – почти невозможно. У Сихар половина Силы уйдёт, чтобы выдрать и уничтожить хотя бы одну.

Но она уронила разум окончательно. Вывернулась, отскочила и закричала:

– Ты – проклятый урод, как все ваши! Я знала, знала, что ты только притворяешься нормальным, а сам такой же. Ты…

Докричать, впрочем, она не успела. Замолчала, и её лицо мгновенно залило ужасом. Эрм плюнул с досады. На войне хуже женщин и детей нет ничего. Медленно обернулся.

Рахсим довольно улыбался. Ещё бы!

– Я уж думал, померещилось, – с усмешкой сказал Рахсим. – А оказывается, нет. Надо же, живой. Да ещё и с подружкой…

Маги Опоры – особенная статья. Не каждый пойдёт на такую должность, тут особый характер нужен. Но те, кто соглашался и кого не сворачивало с ума к третьему году службы, превращались в чудовища. Даррегашу Рахсиму, насколько Эрм помнил, было уже под сотню, был он сволочь и был он подлец, а ещё он был очень силён даже среди себе подобных. Любой маг Опоры по определению сильнее простого бойца, но и у них существовали свои ранги. Ранг Рахсима был очень высок.

– Ну, иди, что стоишь… – кивнул Рахсим на дорогу. – Не здесь же с тобой… беседовать.

Сихар открыла было рот, высказаться, но Эрм крепко стиснул её руку и прошипел в ухо:

– Молчи. Хотя бы раз послушай доброго совета, дурная башка! Голос создаёт мост для злой магии; молчи!

Что они попались благодаря ей, было понятно и так.

– Отчего же, пусть поговорит, – лениво предложил Рахсим. – «Стрел» вот только при себе нет, жаль, закончились. Но это ничего, дойдём до места, вскрою запас.

– Чтоб ты сдох! – с искренней ненавистью выдохнула Сихар, обращаясь к магу.

Когда целитель такого уровня желает кому-то погибели… Рахсим отвлёкся, отводя неумелое, но очень мощное проклятие. И Эрм одним движением кисти, без замаха, как учили, отправил нож в короткий полёт. Лезвие вошло в переносицу с влажным хрустом. Рахсим закатил глаза и умер, не успев даже вскрикнуть. Сталь в мозгу не способствует здоровью и долголетию даже у магов самого что ни на есть высокого ранга.

Эрм выдернул нож, обтёр лезвие об одежду убитого. Забрал с куртки Рахсима чёрные цилиндрики «резерва», их было аж пять. Сихар жестоко тошнило, но в промежутке между спазмами она ухитрилась выдавить из себя:

– Эрм… Дети…

Дети. Платформы стояли впереди на дороге, и по поведению охраны Эрм увидел, что они там пока не поняли ничего. Им велели ждать, вот они и ждали.

Платформы окружал тонкий, но весьма прочный щит. Он отсекал звуки и не позволял Силе утекать в пространство. Смотреть на смертельно перепуганных малышей было выше человеческих сил. Когда-то в такой же клетке кричала его маленькая сестра. Звала маму, отчаянно веря, что мама придёт и спасёт; не дозвалась… Он себе всё это очень хорошо представлял.

В звенящей тишине расплывалось по магическому фону пятно ужаса, страха и смертельной муки. Наглядная картинка к словам того неумершего, доктора сТруви. Эрм видел на краях этого пятна тускловатые проблески, некротические изменения ткани мира. Странно, что Рахсим их не видел. А может, видел? Может, тоже питался этой дрянью, как местные Ходящие-в-Ночи? Только Канч сТруви, используя свои особенности, спасал, а этот жрал без меры и без совести. Потому и потащился лично в поход, хотя мог бы отправить помощников рангом помладше.

Простите, мысленно сказал Эрм несчастным малышам. Вам уже не помочь. По-другому уже не помочь никак. Он сжал в руках снятые с убитого Рахсима артефакты «резерва». Сила выхлестнулась громадным потоком. И вслед за нею пошла волна собственных боли и ярости, как тогда, в городе, только во стократ сильнее. Тело выгнуло в судороге, боль ошпарила кипятком оголённые нервы. И это всё продолжалось, продолжалось, продолжалось…

Он пришёл в себя на спёкшейся в стеклянистую корку земле. Пахло как после отгремевшей только что грозы. Вокруг не было ничего. Ни платформ с пленными детьми, ни солдат, ни трупа проклятого Рахсима. И заодно уже изрядного участка леса. Скалы по левую сторону дороги почернели и покрылись зловещего вида трещинами. Солнце равнодушно заливало мир потоками зелёного жара.

– Проклятый ублюдок, – горько сказала ему Сихар. – Урод, – и вдруг завизжала на предельной ноте – Скотина!

Она толкала и била его кулачками, с тем же успехом могла бы бить скалу. Он ничего не чувствовал. После неконтролируемого выброса, как всегда, пришла пустота.

– Я просила тебя спасти их. Спасти! А ты!..

Огонь и есть спасение. Единственно возможное в данном случае. Но ей этого не объяснить. Во всяком случае, не сейчас. Эрм поднёс к лицу руки. Пальцы противно дрожали. Выжил. Снова. Предки-хранители, не доведите вновь испытать подобное!

– Пошли, – сказал он, вставая.

Надо убираться отсюда. Магический выброс наверняка засекли. Рахсим наверняка успел передать, кого обнаружил. Будут искать. Землю носом будут рыть, лишь бы достать из-под той земли последнего Тахмира.

– Сам иди! – закричала Сихар, срывая голос. – Иди ты в…!

Женщины и дети. Эрм крепко схватил Сихар за руку, дёрнул, отправил вперёд с такой силой, что она пробежала несколько шагов по инерции: