Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 319 (всего у книги 347 страниц)

– Иди.

– Сволок, – выдохнула Сихар и заплакала – Ненавижу!

А он подумал вдруг о Фиалке Ветровой. Вот уж кто знал о неизбежной необходимости до той самой горькой точки на дне души, за которой начинается сострадание.

Она бы всё поняла.

* * *

Со встречи у дороги прошло двое суток. Всё это время они не разговаривали. Сихар бесилась, а Эрму было всё равно. Он нашёл девчонке ещё одно озеро, теплее предыдущего: дорога вывела в небольшую долинку самого что ни на есть карманного вида с несколькими термальными источниками. Раньше сюда часто приходили люди из окрестных поселений, приводили малышей. Сейчас здесь не было никого. Остались только вещи, видно, команда Рахсима застигла отдыхающих врасплох.

Сихар ушла в воду, а Эрм поворошил вещи в надежде обнаружить какой-нибудь магический артефакт. Пустое занятие. Если тут и было что-то, то Рахсим не упустил. Приятно было вспомнить его закатившиеся буркалы. Одним гадом на Лестнице Миров стало меньше. Аж дышать легче стало.

Тупой удар по голове лишил сознания. Эрм ещё успел подумать, как невовремя. И удивиться, кому это удалось подкрасться настолько неслышно, что…

Он очнулся добротно связанным. Локти за спиной, к ступням. Зверски болела голова, ломило тело. Если пролежать в такой позе ещё немного, то можно уже потом не встать никогда… Сквозь боль донёсся злобный голос Сихар:

– Убейте его. Он детей сжёг там, на дороге. Убейте!

– Я услышал, – ответил ей мужской голос.

Знакомый вроде бы голос. Кажется, из тех, кто лечился в больнице у доктора сТруви… Но Эрм не был уверено точно, такой или не такой. Сейчас его убьют, и на этом всё закончится. Скорее бы. Что они тянут?

– Я его знаю, – сказал тот же голос. – Это Тахмир.

Ему возразили, что какая разница, и что собаке собачья смерть. И Сихар горячо поддержала идею насчёт смерти именно собачьей.

– Освободите его, – коротко распорядился всё тот же знакомый. Кажется, он был здесь за командира.

– сПай, ты идиот! – закричала Сихар. – Не смей!

– Тебя спросить забыл, – коротко бросил командир. – Не лезь.

Сихар задохнулась от возмущения. Но продолжать не стала.

Эрм неловко сел, растирая следы от оков на запястьях. Ноги кололо мурашками: отлежал.

– Ну-ка, рассказывай, – велел ему бритоголовый мужчина-моревич, бывший здесь за главного. – Какие дети, когда?

Эрм замешкался с ответом. И тогда старший просто вытянул из него память, как сТруви когда-то. По ощущениям будто наизнанку вывернули, расстелили на дорожке и – грязными сапогами, сапогами… На редкость гадостное чувство. сТруви делал всё намного деликатнее и тоньше, сейчас можно было оценить искусство старого неумершего сполна. Всё познаётся в сравнении, так сказать. В сравнении…

* * *

Горы оказались испещрены пустотами как хороший сыр дырками. В пещерах стояла чёрная вода. Обыкновенная вода, только чёрная из-за перенасыщения магией Тьмы. Когда-то здесь жил народ, практиковавший инициацию Тьмой, потом народ сгинул в веках, а созданная им система пещер осталась. И теперь служила убежищем бойцам Пальша Црная, – так звали молодого командира, – и перевалочным пунктом для гражданских, в основном, детей и женщин, которых переправляли на ту сторону гор, в Дармицу.

Какая насмешка. Охотники Истинного Народа разыскивали и увозили детей с женщинами, и ровно всё то же самое делали люди Црная. Только одни уничтожали, а другие спасали. Одними и теми же методами на начальном этапе.

Эрм сидел на камне у кромки чёрного озера. Длинные бороды каменного мха слабо светились фиолетовым и синим, из-за чего всё вокруг выглядело мертвенно-бледным. Но главное крылось не в том, что можно было увидеть глазом, главное, как всегда, представлял собой магический фон. Волны живой Тьмы размеренно дышали в такт неведомому сердцу, спрятанному где-то совсем уже в глубине, под толщей воды. В такой среде практически нереально было выцепить и определить ментальный след кого бы то ни было. Идеально для тайного убежища партизанского отряда!

Но в пещерах комфортно было только амфибиям. Они могли жить в воде, более того, вода им была жизненно необходима. Сухопутным же людям, береговым или сухарям, как здесь говорили, в зависимости от контекста, так вот, береговым здесь было не очень счастливо. Повышенная влажность, низкие потолки, мало пространства…

Эрм постоянно возвращался в мыслях к той девочке, для которой едва не стал обедом. Думал о ней не всегда, только урывками, когда находилось время: те несколько минут перед коротким свирепым сном, побратимом зверской усталости. Девочка с аурой твари и ясными живыми глазами незримо присутствовала рядом, словно оберегая его, непутёвого, от сорока бед и несчастий, поджидавших полевой жизни загоняемого зверя…

И ещё Эрм думал о Поющем Острове, где обосновался наместник Хедарм. С ними – островом и наместником, – надо было что-то делать, но что конкретно, Эрм пока не знал…

Из воды выбрался командир, Пальш Црнай. Подошёл, сел рядом. Сказал:

–Не знаешь, кто-нибудь ещё из госпиталя выбрался?

– Нет, – Эрм качнул головой. – Не знаю.

– Жаль…

Помолчали. Эрм сказал:

– Опора Поющего Острова пока ещё слаба. Слабее остальных. И замену Рахсиму найдут не скоро.

– Предлагаешь атаковать? – серьёзно спросил Црнай.

– Да, – решительно отозвался Эрм. – Пока у них нет старшего мага, пока Опора не вышла на полный функционал.

– Идея хорошая, – согласился Црнай. – Но как ты это себе представляешь? Горстка моих бойцов против укреплённого форпоста ваших… Это же примерно как ты тогда на дороге рассуждал, в одиночку с ножом против сильного мага и трёх десятков солдат. Безнадёжное дело! Надеюсь, ты не возненавидишь меня так, как Сихар?

– Издеваешься? – ровно спросил Эрм.

– Есть немного, – отозвался Црнай. – Ты на Сихар зла не держи. Маленькая она ещё. Глупая.

Эрм пожал плечами. Не поспоришь, всё так и есть.

– Там, на дороге и в тех условиях, ты принял единственно верное решение. Я поступил бы так же. Я расскажу ей. Объясню…

– Не надо, – сказал Эрм.

– Почему? – удивился Црнай. – Неужели тебе настолько всё равно, что о тебе думают?

Эрм молчал, подыскивая слова. Как объяснить привычными словами непривычные чувства?

– Она – врач, – сказал он наконец. – Целитель. Очень хороший. Целитель в полевых условиях… сам понимаешь.

Пальш огладил ладонью бритый затылок, сказал:

– Оно-то так. Но тебе к чему ее ненависть? Объясни!

– Насколько я понял, – медленно выговорил Эрм, – силы на магию без артефакта Опоры берутся из любви и ненависти. Любить ей пока особо некого, а вот ненавидеть…

На воде шлёпнула хвостом большая рыба, пошло эхо, гулко отражаясь от стен. Мхи зарябили световыми волнами, реагируя на волну акустическую…

– Страшный ты человек, парень, – сообщил Црнай. – Себя не щадишь; могу представить, каков ты с врагами.

– Я не человек, – с кривой усмешкой ответил Эрм. – Я – Сын Истинного Народа.

– Понял, – отозвался Црнай. – А драться-то ты умеешь, Сын?

Эрм поднял на него глаза. Ответил:

– Умею.

Впрочем, быстро выяснилось, что он, проведший в непрерывных боях почти три круга, драться как раз и не умеет. Мастерство Црная, помноженное на поучительные, но отменно ехидные комментарии вновь зажгло в груди уже знакомый яростный уголёк. Эрм подставился под страшный удар, обрушивший его в воду, и уже в воде его накрыло. Весь расчёт был на то, что вода, пропитанная древней магией, если не погасит выброс, то хотя бы его уменьшит…

Он очнулся на мокрых камнях. Какой-то из тех камней упёрся острым краем в поясницу, другой неласково держал на себе затылок. Эрм шевельнулся, едва сдержав стон: каждое движение казнило болью. Црнай обругал его идиотом.

– Часто с тобой происходит такое?

– Бывает, – нехотя ответил он.

Црнай протянул ему руку, Эрм подумал и отказываться от помощи не стал.

– Раслин тебе нужен, вот что, – сказал он. – Ну, придумаем что-нибудь… Пошли.

Нет, он не стал в отряде своим. На него продолжали коситься. Но это было в порядке вещей. Перебежчик, враг, какого ещё отношения он мог ожидать? Сихар пришлось смирить свои чувства: периодически приходилось делать сложные операции в полевых условиях, сама она не справлялась, а помочь ей кроме Эрма оказалось некому. Удивительно, как много он запомнил и усвоил из уроков доктора сТруви! Хотя, казалось бы, старый доктор ничему специально не учил, домашних заданий не спрашивал и свирепых экзаменов не устраивал…

Но его очень беспокоил очередной неконтролируемый выброс Силы. Эрм понимал, что спровоцировать такой выброс может что угодно, не понимал только, когда именно это случится и как. В том, что выброс обязательно будет, он не сомневался. Вопрос опять же был – когда…

И не получится ли так, что чёрные озёра не смогут поглотить его и рассеять?

ГЛАВА 4. ПОЮЩИЙ ОСТРОВ

Положение у защитников Третьего мира складывалось далеко не радужное. Эрм горько думал, что иного и быть не могло. Но он не собирался сдаваться!

Очередной выброс Силы он сумел подгадать к атаке на захваченный бывшими сородичами посёлок. Выжгло всё добротно, в ноль, на половину местной версты диаметром. Но и свалился потом на несколько дней, лежал трупом, даже хоронить хотели, Сихар не дала. Здесь практиковали огненное погребение; Сихар сказала, что лучше повесить, чем заживо жечь, и бойцы отложили похороны до лучших времён.

Сихар не ушла в Дармицу, когда была такая возможность, осталась. Сказала, что здесь она нужнее, чем в тыловых госпиталях, и была права, в общем-то. Но теперь уйти стало невозможно, по обе стороны хребта полыхала война. Эрм думал, что и дармицкое княжество тоже скоро падёт. И они останутся в горах между двух огней. Но драться будут до последнего. Уйдут в бою, как ему и хотелось с самого начала. Не о чем жалеть, но если бы знать. Если бы знать, что всё не напрасно, что Истинный Народ будет отброшен и Третий Мир устоит. Ради этого не жалко было умереть.

Если бы добраться до тощей шеи наместника Хедарма. Самому умереть, но знать, что эта подлая тварь гарантированно сдохнет тоже. И где-то, на самом донышке души, лежал облик неумершей девочки с аурой цвета местных фиалок. Знать бы ещё, как у неё дела, всё ли в порядке. Насколько, конечно, что-либо может быть в порядке у того, кто добровольно отказался от жизни ради сражений и мести… Эрм был бы счастлив тогда.

В чёрных пещерах времена года не ощущались. Здесь всегда стояла ровная, одинаковая и зимой и летом прохлада. Поэтому любая вылазка на свет, как здесь говорили, хоть какой сложности воспринималась как подарок. А снаружи падал снег, густой и пушистый, пахло хвоей, созревшими зимними фруктами, волнами накатывало солёными запахами недалёкого моря.

Магический фон рябил смертью. Растущая Опора Поющего Острова задавала тон. Мало кто мог ощутить её в той же мере, что и Эрм; счастливые. Он же воспринимал обострённо, голым нервом, и каждый раз при одной только мысли о ней душу поджигало бешеным огнём ледяной злобы. И сдерживаться становилось с каждым днём всё трудней.

Снег шёл который уже день подряд. Под прикрытием метели ходили в разведку, маскируя ауры под снежную круговерть. Однажды наткнулись на раненого берегового мальчика-подростка. Он лежал у толстого ствола древнего дерева, сжимая в руке нож, и странным образом не было вокруг него следов, будто он свалился с неба. Тёмная густая кровь запеклась в уголках губ, но помимо странного оттенка крови было что-то ещё, не дававшее покоя.

Тёмные волосы, бледная кожа, характерный изгиб губ… «Он – адаль. Какое-то количество семей адаль живёт сейчас в каждом мире Империи…»– подсказала память.

– Это же Ненаш, – сказал Эрм удивлённо.

– Да ну, – не поверил Црнай. – Ненаш – неумерший, а этот паренёк…

Но аура живого уже начала сползать пятнами, открывая мёртвящую серость проводника стихии смерти. Маскировка… И было ещё кое-что. Эрм даже присвистнул, подсчитав.

– У него под сердцем тринадцать «стрел»! И где только нахватал их?

Все уже знали, что такое «стрела». Знали, насколько сложно извлечь её. И насколько уязвимы те, кто пытаются спасти поражённого этой дрянью ребёнка. Но перед ними был сейчас не совсем ребёнок в привычном понимании. Магическое существо запредельной силы, проводник стихии смерти, неумерший. Правда, сил у него оставалось сейчас всего ничего….

Ненаш приоткрыл глаза, тёмные, как у всех адаль. Прохрипел сквозь зубы:

– Я был… в Опоре Поющего Острова… Смотрите…

Одним коротким всплеском пришла от него память об увиденном, услышанном и пережитом. Это надо было увидеть! Увидеть, запомнить и не прощать, никогда, ни за что, во все времена.

– Передайте… Совету…

Он имел в виду Верховный Совет Третьего Мира. Эрм данный Совет уже видел почти в полном составе, когда доктор сТруви притащил своего подопечного им под нос, чтобы доказать свою правоту. Кто сейчас входил в Совет, а кого уже не стало, Эрм затруднился бы сейчас сказать. Впрочем, здесь и сейчас это было неважно.

Ненаш обессилено закрыл глаза. Его мёртвая аура размывалась под ливневым снегом, таяла, как кусок сахара в кипятке. Он умирал. Если, конечно, можно было так сказать о том, кто уже умер перед началом метаморфоза. Эрм первым понял, что надо делать. Он опустился рядом с Ненашем на одно колено, протянул неумершему руку и приказал:

– Пей!

Когда впервые увидел такую тварь, едва не разорвало его напополам от ужаса, омерзения и ненависти. Но сейчас не было ни того, ни другого, ни третьего. И страха не было.

– Уйди… – не открывая глаз прошептал тот. – Уйди, не хочу… я своих не пью…

– Заткнись, – коротко велел Эрм. – И пей. Всё только не выхлебай с дури…

Ненаш не смог удержаться. Прокусил руку, стал пить… и по собственной крови Эрм отправил заряд, чтобы выжечь проклятые «стрелы», засевшие у сердца. Результат не заставил себя ждать: бедолагу неумершего жестоко стошнило чёрной желчью, вместе с которой вышли остатки враждебных артефактов. Все тринадцать. Зловонная кипящая жижа прожгла снег, траву под снегом и саму почву до самого базальтового основания склона. Скала, пропитанная древней магией, испарила её…

– Пей, – снова приказал Эрм.

Ненаш с трудом сделал несколько глотков и дальше отказался наотрез.

– Не будь ду… – начал было Эрм.

– Слушай, умный… – свистящим шёпотом перебил Ненаш. – Попробуй… после десятидневной голодовки… сожрать большой кусок… жареного… мяса. Отстань! Мне… хватит.

Чувствовал он себя паршиво, это верно. Они вернулись в пещеры, и Ненаш сразу забился в первую попавшуюся нишу, просил не тревожить его.

– Ради вашей же безопасности, – сказал он.

Логично. В его состоянии, наверное, ощущать рядом живых очень тяжело. Наверное, чувство было сродни тому, что сжигало самого Эрма и провоцировало магические выбросы разрушительной силы. Только Ненаш контролировал себя намного лучше…

– Я уйду на Грань, как проснусь, – обещал Ненаш. – А до того не подходите. Вообще, – и пояснил – После сна особенно жрать хочется; берегите шеи.

– Какая Грань? Сиди! – велел ему Эрм. – В себя сначала вернись.

Он почти не ощущал ни укуса, ни изрядной кровопотери. Так, саднило немного руку, и всё. Ледяной холод неумершего умерил клокотавшую ярость, отсрочив следующий магический выброс. Но сама проблема не ушла, продолжая тлеть под спудом.

– Надо притащить сюда какую-нибудь сволочь живьём, – решил Эрм и спросил у неумершего – Одной тебе хватит?

Ненаш бледно улыбнулся и кивнул. В синеватом свете, льющемся с настенных мхов, его улыбка вышла жутенькой. Ну, спасибо, хоть клыки не показал…

Сволочь нашлась довольно быстро. Сам мир стоял на стороне обороняющихся, и потому подсовывал захватчикам разные досадные неприятности. Иначе как объяснить, что маг Опоры потерялся в тумане и выбрел как раз на злых партизан из Чернозёрных гор? Разглядев пленника получше, Эрм понял, что провидение решило его за что-то вознаградить вдвойне.

Среди магов Опоры женщины встречались очень редко. Мерзотнейшая должность, в некоторых родах существовал прямой запрет: женщин не брали. Но если какая-нибудь добивалась успеха, то из неё получалось нечто совсем уже запредельное. Свои же коллеги-мужчины побаивались в открытую связываться. И тихо, искренне ненавидели. Ненавидеть громко опять же, опасались. Было чревато. Проигравший на магическом поединке отправлялся понятно куда. И, в отличие от ребёнка, мог умирать там годами, ведь резерв сил у взрослого, да ещё мага, неизмеримо выше детского.

Эта не успела ещё переродиться окончательно. Молодая была. И красивая. Сразу начала играть на жалость: распахнутые глаза, детское личико, милый испуг. То-то у парней глаза разъехались, хорошо, что сам с ними пошёл.

«Резерв» у неё был всего один, это тебе не Рахсим, который перестраховывался по полной. Но сложный. Составной. Эрм с такими дела ещё не имел. Однако палочку артефакта припрятал на всякий случай. Пользоваться собирался только в таком уже крайнем случае, когда иначе никак. И что-то ещё прокололо душу при взгляде на чёрную поверхность вещицы. Какое-то смутное чувство, которому не нашлось слова. Эрм решил подумать над ним позже.

В пещерах пленница занервничала.

– Куда вы меня ведёте? Зачем?

Она чувствовала разлитую вокруг древнюю магию, и общее недоброжелательное настроение чувствовала тоже. И решила дальше играть в девочку; безотказное средство!

– Вы же понимаете, я не сама, меня заставили! Вы же не будете мучить девушку?

Эрм без предупреждения выдал ей хлёсткую пощёчину:

– Молчать.

Заставили её. Девушку не мучить, как же. Это до службы Опоре она была девушка, а сейчас она тварь. Он вспомнил Ненаша, Канча сТруви, вспомнил Фиалку и покривился. Незачем тварей обижать сравнением с этой вот…

Слёзы закапали. Зря бил. Получился злобный мужик, а она – невинная деточка. Эрм бы всё это прекрасно пережил, но у сопровождающих в голове поплыло, это же видно.

– Слушай, – сказал один из них, – нельзя же с ней так…

Эрм остановился. Посмотрел на бойца:

– А как можно?

– Ну… девчонка ведь…

«Девчонка» победно улыбнулась. На что надеялась, интересно? На то, что передерутся между собой, а она тем временем сбежит?

– Это сейчас она девчонка, – пояснил Эрм зло. – А когда «стрелы» детям вгоняла, кто она была тогда?

Боец не нашёлся, чем возразить, и пойманная сволочь решила закрепить успех.

– Но меня же заставили! – с капризной сердитостью воскликнула она. – Я же не… не сама… ведь ты же сам знаешь, как это бывает, брат…

– Рот закрыла, – угрюмо велел ей Эрм, потирая кулак и ощущая, как разгорается пожаром тлеющий у сердца уголёк злобной ярости.

Отданное вчера Ненашу возвращалось обратно с изрядным довеском. Если вырвется сейчас, мало не будет никому. И оставалось только держать, держать ревущий внутри пожар, насколько хватит сил, держать до тех пор, пока разрушительная сила не понадобится для дела.

Пойманная неожиданно вывернулась, всадила локоть в солнечное одному из конвоиров, второго хлестнула наотмашь по лицу – мелькнула в магическом фоне стремительная чёрная лента, и парень без звука сполз по стене. И в узком коридоре пещеры осталось их только двое: она и Эрм. А уж когда пленница успела освободить от пут руки, про то знала только она сама.

Она скалила зубы, нехорошо хохотала, знала за собой силу, знала. От её уверенности стало нехорошо: Эрм чувствовал, что нарвался на равного себе противника. По меньшей мере, равного! События могли зайти очень далеко, но тут из своей ниши вылез Ненаш, злой, как тысяча бешеных псов, и по пещере сразу потянуло мертвенным холодом. Холод принёс облегчение, понизив уровень готовой к выбросу ярости, и Эрм тихонько вздохнул, радуясь передышке. Девчонка же прижалась лопатками к стене, даже не пытаясь скрыть охватившего её ужаса.

– Я же просил тишины! Что это здесь за раскардаш?

– Обед твой буянит, – угрюмо пояснил Эрм тоном «какие ко мне претензии?»

– Обед? – Ненаш перевёл взгляд на пленницу.

– Ты! – взвизгнула она, и синий свет от стенных лишайников отразился в крупных бисеринках пота, проступивших на её лбу. – Ты!

– Я, – невозмутимо подтвердил Ненаш. – Здрава будь, Тавола. Впрочем, здравствовать тебе осталось недолго, сама понимаешь.

– Ах ты, засранец! Скотина! Тва-арь!

– А как ты хотела? – ласково спросил у неё Ненаш. – Чтобы у тебя всё было, а тебе бы за это ничего не было?

По глазам Таволы было видно, что именно так она и хотела. Но увы. Не срослось. Ненаш улыбнулся ей очень нехорошей улыбкой. Эрм оценил клыки. И как этот парень руку ему тогда не оттяпал по самое не балуйся? Надо будет спросить при случае.

Тавола в ужасе завизжала и бросилась бежать, не разбирая дороги. Ненаш стремительно скользнул следом. Они исчезли в одном из тупиковых ответвлений пещеры; Тавола не смогла сориентироваться и выбрать то направление, которое вывело бы её в начало гигантского лабиринта. В том случае она могла бы бегать долго или взять заложника и, в конечном счёте, отсрочить неминуемую гибель, а может быть, при изрядной доле везения, даже спастись. В этом… Пронзительный визг, как у свиньи во время убоя, оборвался внезапно, будто его кто-то выключил.

И наступила тишина.

* * *

К вечеру похолодало, разошёлся плотный ковёр нагруженных снегом туч и в прореху на западе заглянул негреющий краешек зелёного солнца. Изумрудные сумерки плыли над миром, вспыхивая колкими искрами на редких, всё ещё летящих сверху снежинках, на заснеженных, ветвях, в хрустальном льду по краям нерукотворной чаши незамерзающего источника. Ненаш, полный сил и бодрости, прощался с Эрмом, собираясь уходить на Грань.

– Я тебе должен, – сказал он. – Не люблю таких долгов; может быть, сразу спросишь?

– Спрошу, – сказал Эрм, доставая из кармана «резерв», снятый с убитой Таволы. – Посмотри. Что это?

Ненаш, не прикасаясь, внимательно рассмотрел тонкую чёрную палочку, лежавшую на ладонях Эрма. Поднял взгляд, сказал тихо:

– Там души, друг. Истощённые, разорванные… Я видел, как это делается. Я был в Опоре, видел за работой Таволу. У меня не хватило на неё милосердия. Она умерла не быстро.

Эрм кивнул. Сказал:

– Нашёл за кого извиняться… Души, говоришь?

Ненаш кивнул.

– Сможешь отпустить их?

Неумерший замялся с ответом, и Эрм торопливо продолжил:

– Если сам не можешь, если чувствуешь, что не справляешься, не надрывайся, я не хочу, чтобы ты исчез из мира. Покажи старшему своему, доктору сТруви. Ещё кому-нибудь из своих покажи. Может, вместе вы что-то придумаете? И так ты закроешь свой долг передо мной, Ненаш Нагурн, неумерший Третьего мира Двуединой Империи.

Ненаш кивнул, осторожно пряча «резерв» в рукав. Сказал:

– Прощай. Удачи тебе. Всем вам.

– И тебе, – ответил Эрм, – удачи. Передай привет своей сестре по инициации, Фиалке.

– Передам, – кивнул он, и исчез.

Ушёл на Грань, его вела своя дорога. Эрм натянул на голову капюшон. Холодало, поднимался ветер.

А у Опоры Поющего Острова снова не стало верховного мага. Отчаянная невезуха, бывает же, кто бы мог подумать. Бедная Опора. Вначале Рахсим, теперь Тавола. Замену Таволе найдут не скоро…

Над этим следовало хорошо подумать.

* * *

Равнины со стороны моря контролировались врагом полностью. Защитники Третьего мира уходили выше в горы, жались к Дармице, теряли долину за долиной уже и по ту сторону хребта Чернозёрных гор. Капкан захлопывался. По всему выходило, что партизанам Црная надо было уходить тоже, но уйти они не могли. Ещё оставались на захваченных территориях те, кого надо было спасти. Уже перекрыты были почти все пути отступления. Прорываться с боями? Что ж, может быть, придётся и прорываться. Ну, а пока втыкали врагу в задницу иголку за иголкой, чтобы вертелся и не знал покоя.

На третий день после ухода Ненаша участились стычки с отрядами карателей, поднимавшихся в горы. Они прибывали как головы у сказочной каменной гидры: отрубаешь одну, на её месте возникает три новых. При большой, хорошо укреплённой базе на Поющем Острове удивляться этому не приходилось.

Слишком мало бойцов осталось у Црная, слишком сильные отряды им противостояли. Вся тактика свелась к ударам исподтишка, стремительному бегству и долгим, изнуряющим ползанием по горам вокруг входа в пещеры, если удрать удавалось не настолько стремительно, как планировалось, и всё затем, чтобы не навести врага на собственную базу. Чёрные озера укрывали, но они же могли стать смертельной ловушкой, каждый это понимал, никто не жаловался.

Эрм держал себя все эти три дня. Держал неимоверным напряжением воли, любой ценой надо было не допустить срыва. Магический выброс большой силы демаскирует и подставит всех! Но прижимать крышку к бурлящему котлу становилось всё труднее и труднее…

… Отряд просачивался сквозь облаву как мука сквозь сито. Пробирались по одному, по двое, ко входам в пещеры, где под прикрытием древней магии был шанс относительно спокойно пережить очередную ночь. Ползли по склону, замирая при каждом шорохе, и обострёнными, – как всегда перед близящимся выбросом! – чувствами Эрм воспринимал сомкнувшиеся клещи ловушки. Впереди – восьмёрка опытных, закалённых в боях, солдат, позади тоже, справа – такая же компания, а слева – заснеженный каменный склон. Среди камней прятался вход в пещеры, узкая щель, о которой, если не знаешь, не догадаешься ни за что.

Снег под ладонью внезапно оплавился, с шипением полез вверх горячий пар. До выброса оставались считанные мгновения, и ничего не оставалось, кроме как выйти к врагу: если погибать, то лучше в компании. И от лаза в пещеры подальше. Там, внутри, стоит магический щит, но проверять его на прочность не хотелось.

Что у Сихар вместо мозгов – горелая каша комками, он убеждался уже не раз. И надо же было так оказаться, что предпоследней оказалась именно она! Ей бы не оглядываться, лезть дальше, прятаться под защиту скал и щита. Но она оглянулась…

Она заметила, что он отстал, вернулась, стала спрашивать, что случилось. Он попытался было отвязаться, какое! Отвяжешься от неё. Особенно если контроль плывёт.

Дура!

Набитая!

Чтоб её!

Эрм схватил её за руку и потащил прочь от лаза, уже не особенно скрываясь. Всё равно их уже услышали все, кому не лень.

– Что ты делаешь, придурок?! – испугалась она, и замолчала.

Ужас, полыхнувший в её ауре, можно было нащупать пальцами. Эрм свирепо молчал. У него внезапно появилась цель, и ради этой цели он держал себя не понятным ему самому чудом. А всё потому, что узнал командира охотников. Узнал, несмотря на сумерки, метель и прошедшие годы.

Рослый крепкий воин с алыми прядями в жёлтых прямых волосах. Очень знакомая физиономия, очень. «А чего ты ждал?»– Спросил Эрм у себя самого. – «Что о тебе забудут и тебя оставят в покое? После Рахсима, после Таволы? Наивный»…

– Эрмарш Тахмир, – сказал командир удовлетворенно.

– Плойз Двахмир, – назвал его в очередь Эрм.

Между ними натянулась и зазвенела струна застарелой ненависти. Многое они сказали друг другу прямым взглядом, без слов. Слова не нужны тем, кто провёл между собой кипящую черту кровной мести…

– Что, надоело по горам задницу морозить? – неспешно спросил Двахмир, упирая кулаки в бока. – В тепло захотелось?

А взгляд его ясно добавил: «ну, будет тебе тепло… у подножья Опоры!» А на воротнике его куртку Эрм увидел палочку «резерва» и очень остро ощутил заключённую в нём душу.

– Представь себе, да, – невозмутимо выговорил Эрм, складывая руки на груди. – Хочу наместника Хедарма увидеть, слово повинное ему принести. Поспособствуешь?

– Предатель! – с бешеной ненавистью бросила Сихар, даже отступила от него на шаг. – Сволочь! Я знала! А я знала, что ты – предатель! Дружка своего встретил, вот и…

– Уберите от меня эту дуру, – через губу бросил Эрм.

Двахмир приказал жестом, и Сихар оттащили, грубо завернув руки. А Эрму сказал с дружелюбной усмешкой:

– Руки, приятель. Не хочу лишних сюрпризов.

Эрм послушно протянул руки. Запястья оплела «лоза», ещё один из артефактов Опоры. Полуживая тварь, сковывавшая не столько физические конечности, сколько собственно ауру на предмет магических всплесков. Очень хорошо. Поможет придержать клокотавшую на грани бешеного взрыва ярость…. Главное, чтобы старый враг доставил во дворец к Хедарму вместо того, чтобы прикончить прямо на месте.

– Иди. И без глупостей!

Нет, не будет Двахмир убивать на месте! Ему же необходимо восстановить справедливость, а сделать это можно только в ближайшей Опоре, а ближайшая – на Поющем Острове. Ослабленная отсутствием верховного мага, между прочим. Новый если и прибыл уже на замену бесславно сгинувшей Таволе, то всяко в должность за трое суток вступить не успел. Инициация Опоры длится не один день, не два, и даже не десяток, и всё это время она уязвима…

– Зря ты отпустил меня тогда, – сказал за спиной Двахмир.

Спина непроизвольно ёжилась под взглядом бывшего друга. Вот как всунет нож под лопатку, медленно так, не до смерти, а чтобы помучился… Справедливость справедливостью, но отчего бы не посмотреть на кровь?

– Зря отпустил, говорю. Надо было довести дело до конца.

– Ты-то довёл бы, – усмехнулся Эрм, тянуло обернуться, но он сдерживался, не желая доставлять врагу удовольствие.

– Конечно, – заверил его Двахмир. – Проигравший плачет! Так было всегда. А ты дрогнул. Отпраздновал слабака и труса. Себе на беду, Эрмарелленеш, себе на беду. Мог бы жить. А теперь умрёшь. Угадай, на что именно потрачу «резерв», сотворённый из твоей жалкой душонки?

– Не дождёшься, – угрюмо пообещал Эрм.

И больше не сказал ни слова.

Двахмир провёл пленников и своих людей через широкую арку магического портала, которую организовал на первом же попавшемся ровном месте. Эрм хорошо знал теперь цену таким порталам. Сколько детей сгинуло в Опорах, чтобы наполнить Силой один – единственный проход для двадцати семи человек?.. Он шагнул в арку, ощутил слабый ветерок на коже, отдавшийся где-то вдалеке эхом детского смеха, и вновь едва удержал плавящий душу пожар, взмолившись всем небесам сразу: не сейчас! Ещё не время!

И его молитва была услышана.

Выброс не случился.

* * *

Комнатка была маленькой, тошнотворного цвета разбавленной наполовину водой крови, с узкой решёткой-входом от пола до потолка. Сколько их было здесь, таких клетушек, сколько прошло через них жертв, в последней тщетной надежде веряивших, что сейчас ворвутся и спасут… Вот прямо сейчас!

Спасать Эрма была некому, он прекрасно это понимал. Отдавал себе полный отчёт, где находится. И грызло душу сомнение: а ну как наместник не придёт? Кто знает, что могло стукнуть в его голову. Мог ведь отмахнуться. Бросить через плечо: «Кончайте с ним». И забыть.

Эрм вспомнил худое вытянутое лицо Хедарма, его вкрадчивый тихий голос, мерзкие рыбьи глаза. Придёт! Обязательно придёт. Не упустит безродный выскочка случая поглумиться над аристократом крови, последним из своего дома!

Ожидание смерти хуже самой смерти. Особенно когда рвётся из ненадёжных уз громадная Сила… Нельзя! Ещё не время!