Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

7

*

Денёк выдался совершенно убойным.

Результативным и во многом, возможно, судьбоносным, тут да. Но при всём при этом леди Авалон чувствовала себя так, как будто её пропустили через утилизатор мусора. Она едва ли могла назвать себя слабым человеком, но этот бесконечный день вымотал её до самого предела.

И конца ему не было видно.

– Ну, радуй, – вздохнула она, глядя на своего бессменного помощника.

Тот моргнул внутренними веками, что позволял себе только в исключительных случаях.

– В среднем пока что ни один худший сценарий не оправдался, однако сложности есть.

– Да, я видела общий отчёт, по крайней мере, статистическую выжимку. Но ты, в отличие от меня, наверняка уже успел его прочесть полностью. И вникнуть. Вот я и интересуюсь, что самое плохое – помимо трупов наших коллег, разумеется – есть на повестке дня?

– Беспорядки и акции протеста – но к этому мы, строго говоря, были готовы. Акции преимущественно локальные. Из тех, что вызывают опасение, могу упомянуть восстание рабочих на Д-6…

– Гадство!

– Учитывая расположенные там заводы по производству мини-плат, незаменимых в робототехнике – да, очень неприятно.

– Насколько там всё серьёзно?

– Не критично, гвардия пока что держит всё под контролем. Однако, работа завода остановлена.

Она побарабанила пальцем по столу.

– Зачинщиков найти удалось?

– Копаем в этом направлении. Пока не похоже на влияние извне, но…

– Понимаю. Я возьму это под свой личный контроль. И поставь-ка на на это дело Лео, пожалуйста.

– Разумеется. Хотите, чтобы проблема была подавлена жёстко и беспрецедентно, но внешне выглядела чисто?

– Да, это стиль Лео, и тут на него можно рассчитывать. Как и в том, что он подлинных зачинщиков из-под земли достанет. И докопается до их настоящих мотивов… Ладно, предположим. Радуй дальше.

– Перестрелка в военной части на базе в Дикане, ситуация со взятием заложников. Зачинщики – ветераны войны, из тех, кто прошёл её с самого начала либо вызвался добровольцами после Гвады-1. Как вы понимаете, это… осложняет ситуацию.

Да уж, осложняет...

Леди Авалон отвернулась, подошла к окну и принялась разглядывать яблоневые бонсаи.

– Ты никогда не думал о том, насколько это иронично? – уточнила она, помолчав. – В момент, когда война в самом разгаре, идейные добровольцы с сильной мотивацией и отсутствием моральных стопов идут на вес золота. Но потом… потом, когда наступает мир, они, сломанные, привыкшие к насилию, выжженные и опустошённые, искалеченные физически и морально, превращаются в ветеранов. И – в проблему.

– Миледи…

– Героям лучше не возвращаться с войны, не так ли, Тана? Им лучше оставаться там.

Порыв ветра подхватил лепестки и закружил в воздухе. И откуда бы на нижнем уровне взяться ветру?..

– Смею заметить, миледи, что вы тоже героиня этой войны, – заметил Тана негромко. – И многим, включая меня и Гваду, очень повезло, что вы вернулись.

Она хмыкнула.

– Кто бы мог подумать, Тана, ты всё же научился подлизываться к начальству… Это определённо признак человечности!

– Ваш сарказм неуместен, миледи. Я сказал то, что в данном случае считаю правдой.

Она устало покачала головой.

Не будь этот день таким, она бы не позволила себе подобного, но прямо сейчас её броня трескалась, и она не могла удержать слова внутри себя.

– Я не хотела оттуда возвращаться, Тана. Я до сих пор… Я хотела бы остаться там, с ребятами. Спать и слушать холодную, звонкую колыбель космической пустоты. Ничего не помнить, ничего не решать, ни о чём не жалеть. Не нести груз решений и предательств, не играть в политику. Не думать о том, что я здесь и сейчас, заключая этот договор, плюю в лицо всем, кто сражался на этой войне.

Он медленно подошёл к ней и встал рядом. Его язык, язык рептилии, скользнул меж губ, считывая витающие в воздухе запахи.

– Ваши призраки сохраняют вам жизнь, моя леди. Боги смерти – в том числе настоящие – на вашей стороне. И вам следует ценить этот дар выше, потому что он беспрецедентен даже для шамана. А уж для воина или матриарха...

Боги смерти? Серьёзно? И ведь гениальное же существо! Но как заведёт разговор об этих вещах – всё ещё дикарь дикарём. Некоторые вещи никаким образованием не убрать, верно?

– Только избавь меня от своих языческих примитивных представлений, Тана. Никаких богов не существует, кроме этих, пробирочных. И призраков не бывает тоже.

– Свобода веры, миледи. Я верю в призраков, и в то, что они следуют за вами, и в то, что хранят вас. Они не дадут вам умереть, притом не без причины.

Да уж, свобода веры...

– Хорошо, призраки так призраки. Не думай, что я не уважаю вашу причудливую мифологию, но только не вздумай сказать этого при журналистах, хорошо?

– Я не настолько глуп, миледи. Это был частный разговор. И, даже отбросив тему призраков, надо признать: вы делаете самое разумное, что в такой ситуации в принципе можно сделать. Мы множество раз просчитывали ситуацию, но похоже на то, что это действительно самый оптимальный выход. У него есть своя цена... Но вы сами всегда учите меня, что у любого решения есть цена.

Да, она это знала. Но что это меняло?

– Возможно мы делаем то, что должно быть сделано. Почти наверняка. Но это ничего не упрощает… Я хотела бы остаться там, Тана. Сегодня больше, чем когда-либо. И, возможно, я там осталась – во многих из смыслов… Но хватит лирики. Давай вернёмся к нашим ветеранам. Ситуация, если раскрутить её в жерновах политики, пахнет очень плохо. Этот костёр надо потушить, пока не разгорелся... Вот что, срочно отправь туда леди Джин и лорда Бэлго. Передай, что я разрешаю использовать любые уместные методы.

– Любые?

– Совершенно верно.

– Слушаюсь, миледи.

– Это тоже – на мой полный контроль… Что ещё?

Судя по немного сочувствующему взгляду Таны, самое гнилое он приберёг напоследок.

– Массовые студенческие акции протеста на Брайдине. И я мог бы сказать вам, кто их возглавляет, но вы, я думаю, сами догадываетесь.

Студенческое сообщество… Ну тут ничего неожиданного, на самом деле – во все времена именно с университетов начиналась политика. По большому и малому счёту.

Но вот предложение угадать имя – это уже плохо… Потому что в контексте многочисленных активистов Брайдины был только один, чьё имя она могла бы угадать с первого раза.

– Скажи мне, что это не Джейди Беслеф, – попросила она устало.

– Я и рад бы, но, думаю, вы сами уже всё поняли.

Ей довольно сильно захотелось побиться обо что-нибудь головой.

– Я не понимаю. Меня заверили, что этого деятеля чуть ли не под конвоем упаковали в корабль и отправили в одно из дальних семейных поместий, охраняемых, как иные тюрьмы…

– Очевидно, нам с вами следует признать, что правило “сыновья идут по стопам отцов” в данном случае вполне себе верно. Сколько там раз её покойное величество ссылала принца Агенора в такого рода “дальние поместья”? И сколько раз он чудесным образом вновь оказывался на свободе?

Леди Авалон только покачала головой.

– Не будь он ублюдком Агенора, заткнуть его было бы в разы проще… Не говоря уж о том, что и затыкать не пришлось бы. Очередной юноша с горящими глазами, мечтающий деятельно изменить мир – это совсем не то же самое, что незаконнорожденный сын фактическеого главы страны, открыто выступающий против своего отца… Ладно. Боюсь, с этим должна разобраться я лично. Пришло время поговорить с Агенором о том, на какие жертвы он готов в данном случае пойти – потому что это зашло слишком далеко.

Тана сочувственно зашипел, но тут же опомнился и перешёл на человеческую речь.

– Это может быть сложный разговор.

– О да, так оно и будет, тут без вариантов. Не знаю, кем на самом деле была матушка этого Джейди, погибшая на Гваде-1, но можно не сомневаться: для Агенора она значила больше, чем все законные супруги с их многочисленными отпрысками. Судя по тому, как много он прощает мальчишке… Ещё один пример того, что в нашем деле чувства всё усложняют.

Тана склонил голову набок. Учитывая гибкость его суставов, голова наклонилась градусов на девяносто, отчего парень тут же даже отдалённо перестал смахивать на человека, а начал – на охотящуюся ящерицу.

Впрочем, судя по выражению его глаз, он и собирался некоторым образом поохотиться – как минимум, за информацией так точно.

– Миледи, – протянул он, – говоря о чувствах и усложнении… Я не уверен, насколько уместно задавать этот вопрос, но невозможно плотно работать с этим делом, не понимая ключевых моментов. Мне очевидно, что вы с ари Танатосом знаете друг друга; вас связывает как минимум пять видов любви. К тому же, вы делите многих призраков на двоих.

– Тана, во имя космоса, только не начинай опять про дурацких призраков…

– Значит, я ошибаюсь? Если да, то я никогда больше не заговорю об этом. Но, если нет, то это важно, моя леди. Может случиться, что критически важно – для планирования и оценки ситуации. Незнание может ослепить меня. Причём как раз в тот момент, когда это будет жизненно важно.

Сколько бы она ни сердилась, но стоило признать, что правда в словах Таны присутствовала. Леди Авалон сама ненавидела играть вслепую. И, несмотря на совершенно дурацкую привычку вворачивать, к месту или нет, призраков и прочие мифологические штуки, Тана был гением. И одним из немногих, кому она доверяла.

– Что же, – вздохнула она, – Я расскажу вам одну историю, Тана. Она вам понравится, потому что это мрачная сказочка, в которой предостаточно призраков. И главная героиня нынче пополнила их ряды… Итак, сказочка начинается однажды, в тридесятом царстве… То есть, около девяти лет назад, когда всем нам казалось, что дурацкие разборки вокруг крохотной планетки скоро утихнут, эта идиотская война кончится быстро и точно никогда не затронет Гваду... Тогда Лиана Брифф, кибер-гонщица и избежавшая наказания “незабудка”, познакомилась в игре “Последнего шанса” с неким парнем. Он был странноват, местами вёл себя необычно – но летал, как бог… А вирт-гении часто не от мира сего, так? Он летал под ником “бог смерти”, и её забавлял этот нарочитый пафос. Она во многом была наивной дурочкой, та Ли… Может, к лучшему, что она уже мертва. Но вернёмся к нашей сказочке…

И она рассказала всё.

Тана выслушал молча, не перебивая. А после прошипел что-то на своём, ящеричьем.

– С переводом, пожалуйста, – попросила она.

– С этим могут быть некоторые сложности, – ответил Тана спокойно. – В вашем языке нет таких слов. У вашего вида давно пропала необходимость произносить вслух именно это имя любви. Даже у моего народа оно встречалось редко, а уж у вашего…

– Мы всерьёз собрались обсуждать здесь любовь, Тана? Это даже не смешно.

– Нет, вы правы: не смешно. Во всей этой ситуации нет ничего смешного. Но есть такое выражение – не замечать в комнате слона. Вам не кажется, что молчать в данном случае о связавших вас с ари Танатосом чувствах – это не замечать слона? Потому что, нравится ли вам это признавать или нет, но они могут влиять на общую картину. Уже влияют.

Ей нечего было на это ответить.

– Хорошо, давайте говорить о любви. О том, что я должна сделать во благо Гвады, и о том, как можно это использовать. Я так поняла, у вас есть дополнительно какие-то идеи на этот счёт?

Возможно, её голос дрогнул. Быть может, она даже возненавидела бы себя за это, если бы не устала настолько сильно.

Тана долго молчал, разглядывая её своими огромными лучистыми глазами. И, когда она уже собралась съязвить по этому поводу, всё же снизошёл до ответа.

– Однажды Сэм сказал мне одну интересную вещь…

– Только не говорите мне, что собираетесь цитировать своего психоаналитика.

– Собираюсь, потому что он – очень умный человек. Так вот, он сказал, что, спасая мир, нужно начинать с себя. Эта истина, к сожалению, едва ли подходит для меня, потому что у меня нет мира, который мне стоило бы спасать. Мой мир кончился в огне, под лучами терраформации. Но у вас, возможно, шанс ещё есть. Вам есть, что спасать, и вы делаете всё для этого. И любовь может стать тут хорошим подспорьем.

– Ну-ну. Осталось только надеть какую-нибудь цветастую шапочку и заорать "Любовь спасёт мир".

– Не уверен, что этот скепсис уместен, миледи. В своё время люди в цветастных шапочках не раз меняли мир, не так ли? И не были они так уж неправы. То, что у вас принято называть любовью, строит цивилизации. Не хуже, чем войны, политика и интриги. Не столь явно, не столь прямолинейно – и мы, конечно, не будем здесь вспоминать Елену Троянскую или Мессалину, потому что это про секс и жажду обладания. Такие вещи часто вмешиваются в историю, но редко в лучшую сторону… Но есть ещё иное, то, что всегда будет лежать в фундаменте, стоять в тени, поддерживать цивилизации на грани падения. Вы забыли подлинные имена этого, неназываемого – но оно есть, там, вне контекста, на самой черте, вроде бы маленькое и неважное. Но именно оно в конечном итоге спасает вас от окончательного уничтожения.

– Если вы спросите меня, то дипломатия, космические щиты, роботы и оружие спасают нас от окончательного уничтожения, – ответила она сухо. – Любовь я ни разу не встречала в этом списке. И не могу не отметить, что вашим соотечественникам все эти “имена любви” не слишком помогли. А вот были бы у них хорошие противоорбитные…

Она прикусила язык. И почти что возненавидела себя – но жестокие, несправедливые слова уже сорвались с губ.

Тана, впрочем, не выглядел обиженным.

– Всё так, – сказал он спокойно. – Мой народ уделял слишком много значения словам, которые во имя силы стоило бы забыть… Возможно. А может, и нет. Жажда силы сама по себе хороша, но рано или поздно она пожрёт сама себя, как Уроборос. Ваш народ постоянно наращивает силу, миледи, алкает её, как единственный ответ на все вопросы – потому что они забыли все другие ответы. Но это не может продолжаться бесконечно. И с каждой войной, с каждым скачком технологии вы подходите к пределу, за которым уже ничего не будет. Знаете, однажды Сэм спросил у меня, не мечтал ли я когда-либо отомстить человечеству за то, что оно сделало. Но ответ – нет. Я действительо верю, что человечество очень убедительно мстит самое себе. Вы можете смотреть на меня, миледи, как на глупого фанатичного язычника, лысую ящерицу, ряженную в человеческий костюм, тупиковую ветвь изначально обречённой расы…

У неё во рту пересохло.

– Тана, я никогда…

– Вы можете, – прервал он, и одно это уже говорило о его эмоциональном состоянии – обычно идеально вежливый, тараи-монто никогда не позволял себе подобного. – Вы можете, но также вы знаете, что я не так уж глуп. Вы не зря сделали меня своим советником, не зря завели привычку обсуждать самые сложные вопросы. Вы доверяете мне. И предавал ли я хоть раз ваше доверие?

– Нет. Тана, мои слова были непозволительными…

– Они были всего лишь честными. Но я также скажу вам честно, миледи: по моему мнению лучшее, что вы сможете сделать для Гвады в связи с ари Танатосом – протянуть ему руку, как вы сделали на сцене. Но на этот раз не в качестве красивого жеста… Знаете, каким бы наивным это ни казалось, но недавно я понял кое-что: иногда лучшее, что может сделать последний человек на Земле – открыть дверь тому, кто стучит.

Она могла бы притвориться, что не понимает. Но это было бы нечестно по отношению к Тане.

– Я услышала вас, – сказала она мягко. – И, учитывая некоторые случившиеся в вас за последние несколько дней изменения – а также изменения неслучившиеся – предполагаю, что вам удалось открыть дверь. И я рада за вас. Но для меня уже поздно, Тана… А теперь, если вы не против, предлагаю вернуться к нашим мёртвым коллегам. Мне на вирт только что пришёл предварительный отчёт; вам, смею верить, тоже. Давайте же вместе посмотрим, чем нас день текущий порадует, хорошо?

– Хорошо, – склонил голову Тана. – И начать стоит с того, что с таким типом нанитов мы сталкиваемся впервые. И определить, где они сделаны, невозможно – они все самоуничтожились.

Она выругалась и, не сдержавшись, саданула кулаком по стене.

– Ну разве может этот грёбаный день стать ещё лучше!

Это она зря, конечно. Леди Авалон уже много раз убеждалась, что не стоит нагло бросать вызов вселенной. Если тебе кажется, что хуже этот день стать не может – мир всегда найдёт способ доказать тебе, что ты заблуждаешься.

Этот раз исключением не стал.

Не успели слова повиснуть в воздухе, как пришёл вызов на её вирт.

У людей её уровня, не обременённых семьёй, прямой вызов на личный вирт – это уже крайне интересный поворот событий. А уж взглянув на имя личности, внезапно возжелавшей с ней поболтать, она и вовсе изумлённо подняла брови.

Лорд Эндрю Вайс, ректор института нанотехнологий на Брайдине, был старым… Не то чтобы другом, но товарищем так точно. Они вместе обороняли сектор десять и успели не раз и не два прикрыть друг другу спину. Такие вещи делают людей определённо не чужими, что бы там ни было на фоне. Человеком Эндрю был своеобразным, но гениальным в науке и вполне адекватным в жизни. В такой день из-за ерунды трезвонить он бы не стал.

“Леди Авалон.”

“Лорд Эндрю. А теперь, если мы покончили с формальностями…”

“Прости, дорогая. Догадываюсь, что вопрос “А не занята ли ты?” в данном случае звучит утончённым издевательством, потому даже не возьмусь его задавать. Но боюсь, что вынужден добавить к необъятным спискам твоих проблем ещё одну. Нам надо встретиться.”

“Эндрю, не смешно. А звезду с неба тебе не надо, нет? Говори, что хотел, и не морочь мне голову. Вирт защищён многоступенчатым шифрованием, так что…”

“У меня есть основания полагать, что личная встреча будет надёжней… Ава, дело касается нашего маленького принца. Слышал от своих, у тебя сегодня были проблемы с нанитами; мне прислали образец на освидетельствование. У меня есть основания полагать, что Джейди Беслеф замешан.”

Пресвятое же дерьмо…

“Ты уверен? Мальчишка, конечно, не подарок и много чего исполняет. Но чего за Джейди я никогда не замечала, так это склонности к убийствам ради политических идей. Хладнокровно прикончить двух оказавшихся не в то время и не в том месте людей… У меня это мало вяжется с молодым идеалистом, который за всё хорошее против всего плохого.”

“Ты сама знаешь, как быстро такие идеалисты растут. И кем в итоге становятся. Мы с тобой тоже были там, а? С чистыми ручками, высокими помыслами и верой во всё хорошее против всего плохого. И где мы сейчас?”

Вот уж не поспорить.

“К тому же, папочка позволяет деточке всё. А безнаказанность, как известно, всегда рано или поздно компрометирует собственные цели и идеи. Истина стара, как мир.”

Снова не поспорить… Ли поморщилась и с силой сдавила переносицу.

“Инфа не для вирта?”

“Хочу кое-что показать тебе лично. Учитывая обстоятельства, я не хочу, чтобы это оседало в сети. Сама понимаешь, дело деликатное. Нам давно надо было об этом поболтать, но теперь окончательно вышло из берегов.”

“Да всё никак не удавалось… Уж понимаю. Хорошо, Энди, буду через минут двадцать. И искренне надеюсь, что оно того действительно стоит.”

“Жду.”

Леди Авалон едва слышно простонала.

– Тана, мне надо отлучиться.

– Настолько срочно?

– Извини, но да. Разговор со старым однополчанином, не для вирта.

– Уместно ли сейчас…

– Касается Джейди. Всё расскажу тебе, когда вернусь.

– Как скажете. Сейчас по плану ливень. Хотите, отменю?

– Ох уж эта мне плановая погода… Извращение, если ты спросишь меня. Ты знаешь, я не люблю менять погоду – сразу чувствую, будто играю в бога. Оставим эту игру тем, кто для этого сделан… К моему приходу жду от тебя выжимку по нашим трупам.

– Сделаю.

– Вот и отлично…

Она направилась прямо в ангар, рассудив, что до соседней Брайдины спокойно доберётся и на закрытом гравикаре. Корпус с движком можно подхватить на орбите, благо их там немало висело – для правительственных нужд. Конечно, не самый безопасный транспорт на свете, но зато быстрый, трудно отслеживаемый и удобный – как минимум, в умелых руках.

Руки леди Авалон по праву считались одними из самых умелых в мире.

Быстро запустив все программы, леди Авалон плавно вывела машинку из ангара. Краем взгляда заметив знакомую тень за стеной дождя, она стремительно обернулась – но там, конечно, никого не было. Опять началось… После сложных дней ей часто приходилось замечать краем глаза тени ребят, погибших в сражении за “Танатос” – никаких призраков, просто старый добрый ПТСР. Что-то он жестит последнее время. Если так и дальше пойдёт, придётся действительно обращаться к специалистам… Она ненавидела это дело, но так дальше продолжаться не может.

Дождь лил стеной, и она на миг замедлилась, всматриваясь в полосу ливня и успокаивая сердцебиение.

Именно это в первый момент спасло ей жизнь.