Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 173 (всего у книги 347 страниц)

Я не знала, что делать… Выхода нет. Его не было изначально, но я просто не могу сдаться!

– Зачем ты упорствуешь? – раздражённо вопросила Софи. – За что борешься?!

– Мне не за что бороться, но я не пойду у вас на поводу! – выкрикнула я.

– К чему это детское упрямство?! Нам нужна твоя помощь, а тебе не обойтись без нашей! Задумайся о будущем и о своём месте в нём! Сожалеют ли воды реки о своих берегах, становясь океаном?!

Я не знала, что ответить – ответа не было. На поверхности разрывающегося сознания всплывали последние осознанные мысли:

– Вы забрали у меня всё! У меня больше ничего нет! Но знаешь, что? Я неуязвима, потому что мне больше некому доверять! И я сделаю то, что до͐лжно – и будь, что будет!

Многоголосый шёпот в голове превратился в невыносимую какофонию искажённого магнитного шума, от мигрени сводило зубы и темнело в глазах. Я рефлекторно зажала руками уши, а внутренний взор собрался в точку в самом таламусе, в его центре, откуда растягивались во все стороны невидимые нити. Всю себя я вложила в усилие совершенно иного рода, которое не доводилось прикладывать человеческому существу. Объёмная вибрация окутала помещение, капсулы приходили в движение, дребезжа креплениями, и разверзся могучий стон металла.

Стены пошли вмятинами, стройная кристаллическая решётка металла распадалась, разлагая и состаривая сталь. Она превращалась в шагрень быстрее, чем юркими ящерками бежали десятки и сотни трещин вдоль потолка. Само пространство сжималось и расширялось – словно гигантские лёгкие набирали воздух и с адским гулом иерихонской трубы выпускали его наружу.

Мигнул и погас яркий свет, чернильные кольца дрогнули и разомкнули паутину, а мир вокруг пришёл в движение и накренился. Гравитация исчезла, капсулы приподнялись, а пол под ногами прыгнул вниз. Я лишь успела схватить голову Веры и свернуться вокруг неё в клубок, когда ощущение свободного падения подхватило меня и подвесило между полом и потолком.

Расходясь широкой волной, разрушительный импульс растягивал и обрывал провода, раскидывал летающие прожекторы на сплетения рейлингов. Ревел металл, а его поломанные куски вперемежку с капсулами, редкой стерильной мебелью и её содержимым набирали скорость вместе с сорванной с могучих креплений секцией лаборатории. Над раскуроченным потолком стремительно удалялась сверкающая огнями махина биофермы с зияющей скважиной гравилифта посередине…

Звонкий удар о стену колодца сотряс гигантскую бочку расползавшегося на куски помещения, и меня швырнуло на пол, ставший стеной. Словно в барабане стиральной машины, всё, что находилось в низвергающейся в ад лаборатории, металось и колотилось о стены, пол и вылетало наружу сквозь оторванную верхнюю часть. С новым порывом воздуха я оказалась снаружи и увидела падающую секцию со стороны, словно заглянула в разгромленный кукольный домик, летящий с балкона высотки.

Мимо в темноте неслись неровные камни, покрытые бурыми кляксами отработанного биологического материала, который сбрасывали вниз из биолабораторий. Холодный дурнопахнущий ветер выл, свистел и подкидывал падающие куски железа поодаль, жонглировал ими и колотил друг об друга.

Стремительно надвинулось из темноты дно бездны, и я ударилась о воду, даже не успев вдохнуть. С кувырком тело моё, объятое неожиданно тёплой жижей, подхватил вихрь течения. Под поверхностью глухой каменно-стальной перезвон смешивался с грохотом воды, принимавшей в себя груду обломков и капсул.

Самой кожей я почувствовала, как мимо пронеслось что-то массивное, разлепила веки и увидела лицо без глаз. Бесцветные волосы скользили в потоке, обрамляя собой нечто отсутствующее над носом существа, а само оно слабо протягивало ко мне единственную руку, освободившуюся из пут.

«Холодно… Мне так холодно…» – неподвижными губами прошептало оно, и мгновением спустя капсула, заточившая существо, крутанулась и исчезла из виду в темноте, несомая бурным потоком.

На секунду всплыв над поверхностью и вдохнув зловонного, практически жидкого воздуха, я снова погрузилась в воду. Мутное течение проносило мимо какие-то клочья, а я, двигая рукой и ногами, отчаянно пыталась не глотнуть воды, не задохнуться и при этом не выпустить электронную голову Веры. Рядом неслись какие-то ёмкости, баллоны и упаковки, течение то разделялось, то вновь соединялось.

Сразу отовсюду раздался вдруг мощный басовитый рёв – такой, который не мог принадлежать живому существу. Вибрировала сама вода, из-под которой я отчаянно пыталась всплыть. Сотрясались стены, хрустел и ломался камень, раскалываясь на невидимые валуны.

Сжавшись в ком, я получала тычки и удары о каменные стенки туннеля в потоках, ловко бегущих сквозь ветвистые пещеры, и наконец меня выплюнуло в гигантский резервуар.

Воздух совсем очистился от запаха гниения и отходов, наполнившись статическим электричеством. Потолок резко ушёл вверх, а стены раздались в стороны. И когда утробный рёв земли прекратился, новый удар о воду настиг уставшее тело, а затем поток воды вынес меня вместе с мусором на большую воду, протащил вперёд и дёрнул на дно.

Последними усилиями свободной руки и ног я барахталась, теряя остатки сил, и в какой-то момент меня выкинуло на покатую каменистую поверхность. В полной тьме оттащившись на полметра от кромки воды, так и прижимая к себе Веру, я наконец позволила себе расслабиться и отлежаться…

Глава VII. Электричество

Вдалеке грохотала вода, обрушиваясь с высоты на твёрдые камни. Вода размеренно плескалась рядом и ручейками стекала с прилипших к лицу волос вниз, сочилась с вымокшей насквозь одежды. Потоки влажного, ионизированного воздуха набегами холодили кожу сквозь прилипшую материю, и лишь когда что-то шаркнуло рядом, прибившись к каменному берегу, я открыла глаза.

Возле самой кромки воды лежал продолговатый предмет, оттенённый неверным рассеянным светом, растекавшимся из-под неизмеримо глубокой водяной толщи. В железном ящике с оторванными крышками-лепестками покоился человек.

Словно во сне, я на четвереньках подползла к вынесенной на берег капсуле и вгляделась в бледное лицо, едва различимое в рассеянной тьме.

Подобно восковой фигуре, худая девушка взирала на мир застывшими водянистыми глазами. Я едва различала во тьме её бесцветные волосы, черты лица и сине-белую кожу. Ощупывала ещё мягкое человеческое тело в поисках признаков жизни, малейших сокращений мышц, запоздалого вялого сердцебиения. Откуда-то с задворок памяти всплывали обрывки курса оказания первой помощи. Искусственное дыхание… Прямой массаж сердца…

Забыв о сомнениях, я зажала ей нос и изо всех сил принялась задувать в лёгкие воздух. Грудь её вздымалась и опадала, когда бронхи с бульканьем выталкивали наружу прозрачные мыльные пузыри. Холодные губы пенились, а я всем своим весом резко давила на ладони. И снова. И снова… Давила, в надежде приникала ухом к её мокрой одежде и вталкивала в её безмолвное тело воздух. Казалось, это длилось бесконечно – и ничто не менялось.

Она не оживала.

Всё так же водянистые глаза смотрели вверх, в исчезающую во тьме пустоту, а единственная рука смиренно покоилась в ложементе. Я всё давила на её грудную клетку, закачивала в неё воздух, и так по кругу… Мы были рядом – я и она, похожие, как две капли воды, как два зеркальных отражения, но в ней больше не было жизни.

Я надеялась разбудить её хоть как-нибудь и, улучив момент, набрала побольше воздуха в лёгкие, будто делая вдох за нас двоих, и что было сил закричала:

– Живи!!!

Сорвав связки, закашлялась, а эхо потащило голос над водой во тьму.

Снова суета возле организма, который отказывался включаться, и лишь всплывали прозрачные пузыри на холодных губах.

Оживай, не лежи, как восковая кукла, выставленная миру напоказ!

Да, однажды жизнь покинет тело, но в любой момент времени – не сейчас! Вдох… Знание это – дар человеческий и его проклятье. Выдох… Блуждая по краю пропасти, а порой и надеясь сорваться вниз, нужно отсрочить последний выдох. Вдох… Ведь вместе с ним прошлое и настоящее, радость и ненависть, страх и надежда уйдут в небытие. Выдох… Факел жизни, переданный предками, нужно нести дальше. Как можно дальше. Просто иначе оно не работает…

Спустя бесчисленные вдохи и бесконечные выдохи, толчки в грудину, спрессованные в минуты, между которыми я припадала ухом к её груди и ничего и слышала, я рухнула на колени у самой кромки воды и захлебнулась горечью бессилия…

Совсем недавно я делала то, что было не под силу ни одному человеку во Вселенной, а теперь размазывала по лицу слёзы и сопли, не в силах вернуть жизнь туда, откуда она ушла. Тело, обречённое на декомпозицию, покоилось в этой капсуле. Ощущение безучастности развернулось сверху, занимая место каменных сводов.

Меня больше не было, и незачем было держать равновесие на этом камне. Оставалось распасться на атомы и раствориться в тёмной воде, что окружала последний островок во тьме.

Но ведь я всё ещё дышу. Вдох… Но я ли это? Выдох… Если та, кто называла себя Софией, больше не являлась ею и стала совсем иным человеком, теперь я уже сомневалась в том, что я была на самом деле собой. Вдох… Быть может, я – это она, лежащая передо мной? Выдох…

Что мне было известно про них, а главное – про себя? Спустя полтора часа жизни и падение в бездну я нахожусь здесь, и всё, что у меня есть – тёмная необъятная пещера, синтетическая голова под ногами и тело в капсуле рядом, на каменном островке.

– Я запуталась, – прошептала. – Упустила время и не смогла тебе помочь.

Как и остальным. И я их вспомнила.

Всех тех, кого не сумела спасти, кто сделал меня мною. Проступали самые яркие минуты отчаяния, как новые острова из глубин, а я всё никак не могла очерстветь к угасанию жизни. Удалить из себя что-то нематериальное, став калекой. Вокруг ушедших людей зажигались фонарики других воспоминаний, совсем разных. Яркие звёзды добрых людей и хороших событий.

Марк, Рамон, Элли, Отто, Руперт, мама и отец, доктор Хадсон, Джей…

Я вспомнила и ребёнка. Девочку Алису, которая обошла все расставленные смертью ловушки, выжила в аду и спаслась.

Мимолётом проносились те, кто встречался мне на пути, сталкивая собственные судьбы с моей, задавая для наших энергий направление. Жизненный путь мой поднимался из-под воды, словно затерянный город…

Меж сомкнутых мокрых ладоней струился слабый синеватый свет и становился ярче. Деликатный плеск воды мигом выдернул меня из пучин смятения, и я отняла руки от лица. Каменный островок подо мною испускал тусклое свечение. Воды прибавилось на четверть метра, я спохватилась и едва успела отобрать недвижимую синтетическую голову у подхватившего её течения, а капсула с усопшей, покачиваясь на потревоженной глади, тихо заскользила во тьму, как лодка.

Стоя с головою в руках на глыбе, я видела, как поверхность приподнимается над водой, а затем отрывается от её глади. Камень пульсировал на все лады, перетекал мерцающей поверхностью по самому себе, и поднимался всё выше. Далёкий потолок был где-то там, я представляла его влажные гранитные неровности и сталактиты, проступавшие из тьмы.

Растворилась уже в темноте под камнем водная поверхность, а огромный продолговатый валун, слегка покачиваясь, нёс меня в никуда вдоль неведомых пещер, через едва очерченные тусклым свечением гроты и заполненные водой расщелины, мимо шелестящей во тьме воды, далеко в обход грохочущих, разбивающихся о далёкие валуны потоков.

Я улеглась плашмя на этом островке посреди неизвестности и была готова принять всё, что произойдёт. Меня укачивало, волны пережитого постепенно откатывались, уступая место опустошённости и онемению. Над головой уже растянулось звёздное полотно. Голубые и бирюзовые, синие и белоснежные, бесчисленные огни мерцали в такт моему дыханию и растворяли его в себе. Они неспешно уплывали вдаль и вновь приближались, сменяя друг друга. Можно было коснуться их – и я вытянула руку. Это что-то мягкое, я была почти уверена. Поблекли и затухли огоньки, образовывая круглое пятно тьмы там, куда я тянулась. Побоявшись спугнуть эту странную теплящуюся тишину вокруг себя, я вновь легла смирно и позволила воздушному течению уносить меня в неизвестность.

Своды пульсировали светящимися, будто из неона, прожилками, и я поняла, что нахожусь внутри чего-то, и это что-то перемещалось очень быстро, но всё это было где-то снаружи. Перепады силы тяжести превращали низ в верх и наоборот, но что-то удерживало меня на месте…

– Где я?

Прожилки моментально потухли, и я оказалась в полной тьме. Робкая искра родилась напротив, вспыхнула синим цветком и выросла до размера волейбольного мяча. Плазменный шар замерцал, и в такт ему со стен заструился электрический шёпот:

– Выбор углеродной сущности привёл её в тишину.

– Почему я здесь?

– Углеродная сущность подавала сигнал, – ответил электрический шёпот. – Сильный сигнал. Созерцание откликается на интересные сигналы.

– Какое вам вообще дело до меня? – спросила я, и небо надо мною вновь замерцало звёздными скоплениями. – Я всего лишь человек.

– Созерцание внимает итерациям, что могут меняться, – пространно прошептало электричество. – Ты меняешься. Это интересно.

– Это загадка, которую я должна отгадать?

– Это наблюдение. Чтобы понять итерацию, нужно наблюдать за её изменениями.

– Может, для удобства перейдём на «ты»? – предложила я. – Ответь, что ты такое?

– Я – Созерцание. То, что вы называете Любопытством, – прошелестел сияющий шар. – Мы созерцаем столкновения энергий. Сильная итерация поглощает слабую. Но иногда слабая итерация меняет правила… Неизвестная переменная. Ты меняешь правила. Но твоя оболочка платит за это распадом связей.

– Распадом связей? – уточнила я.

– Нейронные сети рвутся. Память исчезает. Цена изменения.

– Да, я уже слышала что-то подобное… А ты, искорка, стало быть, присматриваешь тут за мной и за всем?

– Мы наблюдаем. Эта форма – упрощение для твоего восприятия. Чтобы итерация не разрушилась от страха.

– Хочешь сказать, шар света, который я вижу – это то, что я могу понять?

– Это воплощение, чтобы избежать отторжения. Твоя оболочка отторгает прямое общение.

– Ты прав, мне не нужна коммуникация, – согласилась я. – Ни с шаровой молнией, ни с кем-либо ещё. Я хочу покоя и отдыха, вот и всё.

– Большая энергия поглощает малую. Чтобы сохраниться, малая энергия должна изменить свой вектор, – пространно шелестел огонёк. – Твоя энергия теперь связана с другими. С теми, кто позволил Созерцанию преобладать над инстинктом оболочки. Чтобы продлить существование, тебе нужен твой вид.

– Ты можешь изъясняться по-человечески? Кто ты? – повторила я.

– Ты вспомнишь. – Гальванические брызги на миг осветили небольшое пространство. – Действие – это изменение итерации…

– Я не знаю, что мне делать или менять, – прошептала я. – Будущее должно опираться на прошлое, а моё прошлое – это туман. Всё, что я делаю, похоже на луч фонаря в тумане. Он не просто ограничен только одним направлением. За туманом – бесконечная, кромешная тьма, и невозможно даже узнать, верное ли выбрала направление.

– Направлений не существует, – шелестело статическое электричество. – Есть только изменения. Каждое изменение твоего луча, пересекаясь с лучами других, рождает новые узоры. Они ветвятся. Каждый квант времени твоя итерация меняет общую картину. Ты меняешь будущее…

– Кажется, мы виделись и раньше, – отозвалась я. – И тоже в тишине. Но я не знаю, кто или что ты, и зачем тебе всё это. А главное – причём здесь я.

– Способность влиять, – последовал ответ. – Итерации твоего вида обычно слабы. Но твоя итерация демонстрирует новое свойство. Схожесть.

– Схожесть с чем?

– С теми, кто стал нами. С теми, кто был до.

– Значит, ты – коллективный разум?

– Так называет это углеродная сущность. Энергия, достигшая высокой степени упорядоченности.

Так и тянуло попросить его показать мне то, чем оно было раньше. Как появилось, росло и менялось… Но мне нужно было понять, что же будет дальше. Я не могла находиться здесь вечно.

– Я выйду отсюда? – спросила я.

– Да.

– И что меня ждёт снаружи?

– Будущее. Так это называет углеродная сущность.

– Тебе оно известно?

– Известно то, что можно вычислить. Углеродная сущность, ограниченная оболочкой, называет это «вероятностью». Мы не используем «вероятность». Мы создаём её. Мы вычисляем последствия. Но твоя оболочка даёт иные инструменты и способы взаимодействия.

– С чем?

– С материей. С живыми и неживыми итерациями… Прямое воздействие энергией.

– Это всё потому, что у меня в голове… «Новообразование»? – вспомнила я слова Софии.

– Ты изменишь то, что будешь изменять. Мы будем наблюдать…

С этим напутствием огонёк растворился, оставляя меня в кромешной тьме.

– Подожди, у меня ещё столько вопросов…

Я протянула руку в черноту. Голова наполнялась лёгкостью, словно я взлетала ввысь, прижатая спиной к надёжной тверди, а перед глазами на куполе развернулось сине-белое небо. Облака по нему пробегали быстро, вразнобой, искажённые полусферой, но цвет был почти осязаем. Он постепенно приобретал прозрачность и вдруг раскрылся, лопнул, словно мыльный пузырь.

Что-то огромное уронило меня на камни и подалось назад, в бездонную скальную трубу, словно скоростное метро, самим своим движением затягивая за собой всё. Подо мной твердь вдруг начала трястись и раскачиваться, и сама планета обрушилась внутрь перемолотой горной породой пополам с водой.

– Держись! – раздался хриплый вскрик поодаль, и чьи-то руки схватили меня.

Они тащили наверх. Я же вместо того, чтобы спасаться, сжимала в руках, кажется, что-то намного более важное. Овальное, как яйцо…

Словно острова, самые яркие воспоминания удерживали меня на краю хаоса, подступавшего резкой волной вместе с появлением в неизвестной точке пространства и времени, а неведомая сила тянула меня вверх.

– Вторую руку давай! – кричал кто-то, но я лишь оправлялась от ослепительной вспышки внутри черепной коробки.

Переход был столь внезапным, а первый шок от осознания себя – стремительным, что я даже не заметила, как невидимые руки поволокли меня куда-то вдоль вспененной подземной реки под огоньками, которыми пестрил сводчатый потолок.

Наполовину механическое тело не слушалось вовсе, а дрожь земли постепенно стихала, растворялась в камне и влажном воздухе, пока не осталась низким гулом в многолетних валунах. Гул в ушах сменялся звуками воды посреди размытой реальности, словно за мутным стеклом.

Движение прекратилось, и в воздухе появилась пара жёлтых окуляров, светящихся изнутри.

– Повезло, я еле успел, – сказал незнакомец в бесформенном многослойном плаще и в маске. – Ещё чуть-чуть, и тебя затянуло бы следом за ним. Он не очень-то аккуратен с людьми, как водится…

Судя по дрожащему голосу, этот человек попытался пошутить. Наконец, я перестала чувствовать, поэтому организм тут же среагировал, и посреди отхлынувшей адреналиновой волны я свернулась калачиком раньше, чем об этом подумала. Окуляры тем временем исчезли, а потолок запестрил бирюзовыми огнями.

– Акс, прогноз Учителя сбылся, – донёсся голос. – Она здесь. Спустись, я встречу тебя возле Зерна…

Шаги удалялись, и я осталась наедине с собой.

Рука судорожно прижимала к телу голову. Я помнила имя владелицы головы, но связанные с ней события ускользали, словно песок меж пальцев. Обжигающий песок раскалённой пустыни.

Вспышка, которую я всё ещё чувствовала, походила на выжигающее пламя атомного взрыва. Только случился он в голове, испепеляя заново нарождавшиеся воспоминания. Похоже, только что я пережила провал в памяти, хоть и вырастали тут и там нетронутые реминисценции. Моё имя… Да, вспомнила.

Издалека доносилось:

… – Своими глазами!

… – И вот так вот, прямо из Стража? – недоверчиво вопросил ещё кто-то. – Разыгрываешь!

– Запись есть, – восторженно заверил первый. – Он перестал бурить метров за триста и зашёл в уже проложенную штольню. Прямо сюда! Показался на поверхности, раскрыл пасть и выложил её на берег!

… – В смысле, выложил? Там же сплошные челюсти…

Голоса стали ближе. Они были уже рядом со мной. Сделав вид, что сплю, я выжидала.

– Эти молотилки у него расходятся в стороны. А оттуда появилось что-то… Что-то, знаешь, вроде стебля с полостью внутри… Как у удильщика. Сам посмотришь потом, я записал.

– О тебе будут говорить, – с ноткой зависти заметил один из собеседников. – А это что за голова? Кажется, андроид какой-то – вон механика торчит…

– Была при ней, когда её чуть не затянуло под воду. Обеими руками пыталась держать, так я её еле вытащил! Тащу, а она мне не помогает, будто этот кусок железа дороже всего на свете! Думал, железка оторвётся, но, вроде, выдержала.

– Проверь-ка, не вернётся ли Страж…

– Нет, уже километр. Уходит по той же штольне.

– Получается, он сюда и поднялся, чтобы принести её… Такое я вижу в первый раз. Я вообще и знать не знал, что они так могут!

– Я тоже. Учитель не упоминал, как это случится…

– И тебе повезло. Если бы я ждал у этой штольни вместо тебя… Впрочем, ладно. Зовём Учителя?

– Зовём. Он тогда так и говорил: «Явятся чужеземцы, и придёт война, и та, что с головой в руках – недостающее звено».

– А теперь ещё и о Стражах новое узнали…

Я открыла глаза и увидела поодаль два овала с жёлтыми окулярами над бурыми плащами. Затем огляделась и осмотрела себя. Две ноги и рука тускло отсвечивали металлом.

– Проснулась, похоже, – заметил один из них.

– Где я?

– На самом глубоком слое, над водой, – отозвался один из силуэтов.

– А вы кто?

– Выжившие, – кратко ответил он.

– Вот оно что…

– Я позову его сюда, – нетерпеливо сказал второй и растворился в полумраке.

– На поверхности идёт война, – протянул первый, провожая напарника взглядом светящихся изнутри окуляр. – И перевес явно на стороне врага. Впрочем, у нас там друзей нет.

Я вспоминала слова Софии, которую встретила после пробуждения. С тех пор, кажется, прошёл час или около того.

– Сколько вас?

– Так я тебе и сказал, – глухо усмехнулся он. – Достаточно того, что каждый из нас стоит десяти поверхностников. Их нежные руки уже отвыкли от настоящей работы, а роботы делают за них всё. Годами. Один электромагнитный импульс – и… Всё, как и сказал Учитель.

– Этот ваш Учитель часто ошибается? – поинтересовалась я.

– Никогда, – заметил собеседник, пожав плечами.

Жестом пригласив меня следовать за собой, он неторопливо направился в туннель…

* * *

… – Хорошо ли тебе известно, кто ты? – глухо осведомился сквозь защитную маску неподвижный человек, похожий на камень.

Закутавшись в свинцового цвета плащ, он смотрел в воду, в которую погружалась дуга каменного туннеля.

– Смерть – мой попутчик, – вырвалось у меня, когда один из островов воспоминаний всплыл над водой беспамятства. – Она не ведёт меня за руку, она дышит мне в затылок. И каждый раз, оборачиваясь, я вижу, как оно забрала кого-то, кто был рядом…

На ворсинках мха, которым был укутан скруглённый тоннель, отражались голубоватые блики, игравшие на воде под лёгкой дымкой испарений. Я сидела на самом краю, у кромки, и живые пальцы были опущены в эту воду.

– Ты чаще других замечаешь неизбежное, но я спрашиваю не о том, – сказал рослый незнакомец. – Каково это – разделять своё тело с чем-то ещё? С другим существом. С тем, что у тебя в голове.

Я вспомнила я слова Софии про опухоль.

– Вы тоже знаете обо мне всё?

Собеседник кратко кивнул.

– Ты делишь своё тело с другим существом, которое даёт силы, но забирает жизнь. Оно совсем иное, но и оно не хочет тебе смерти.

– И на том спасибо, – горько усмехнулась я.

– Ты всё ещё знаешь, кто ты? – неожиданно спросил он.

Вода была спокойной, почти застывшей. Она знала ответ на заданный мне вопрос – как знала его и я.

– Я – человек, – ответила я негромко, но чуткое эхо подхватило ответ и понесло его вдоль поросших светящимся мхом стен.

– Человек – это лишь форма. Временная, как и все формы, – произнёс незнакомец, блеснув жёлтыми горящими линзами. – Ты – носитель паттерна, который эта форма едва способна удержать.

– А ты-то сам кто? – парировала я.

– Просто скажи, если почувствуешь себя как-то не так.

– Если бы я ещё помнила, когда что-то было «так», – пробормотала я.

Серым камнем он присел рядом и скрестил ноги.

– Ты другая, не такая, как мы… И даже не такая, как люди, – говорил он. – Но всех нас объединяет то, что мы – электричество в воде. Сердцебиение, ритмичные разряды тока, сокращение каждой мышцы… Мы можем быть сколь угодно примитивны или сложны, но всё сводится к электрическим импульсам, проходящим через жидкость. Наша основа.

Человек высвободил из-под плаща руку и стянул с неё перчатку. Белоснежная, почти прозрачная кисть, будто сплошь состоящая из шрамов и проводящих нитей, опустилась в воду рядом с моей.

– Есть и другие среды, но всё зависит от энергии и её мощности, – глухо сказал он сквозь маску. – Общее для нас то, что контур можно разомкнуть и встроить в другие системы…

– В воду?

– Это отличный проводник, – кивнул незнакомец. – Он поможет тебе понять принцип… Постарайся почувствовать, стать частью бо͐льшего… Если Созерцающий увидел в тебе потенциал, значит ошибки быть не может. И твой потенциал совсем другого рода, нежели мой.

Почувствовать…

– Овладеть навыком, на постижение которого у обычного человека уходит целая жизнь, – кивнул он. – Может, это и есть навык всех навыков? Я не знаю, но рассчитываю узнать с твоей помощью…

Закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущениях, и лишь прохлада на коже руки переливалась, мерцала бликами сквозь зашторенные веки. Перебирая ощущения, будто колоду карт, я останавливала своё внимание на каждом из них – температура на коже, сила притяжения, сердцебиение, шум воздуха в лёгких. Я отмечала их. Делилась ломотой в утомлённом теле с окружающей реальностью. С целым, частью которого была. Сопрягала по частям с целым, состоящим из других частей и связанным со мной проводником – обыкновенной водой.

И почувствовала. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, в воду исходило спокойствие. Сложно было передать ощущения словами или образами, объяснить немыслимое и невоспроизводимое. Глаза были закрыты, но я видела себя со стороны, застывшую у самой воды на скосе круглого замшелого туннеля. Словно элемент в странной схеме, рядом был отмечен человек, который, казалось, первым появился в моей нынешней осознанности.

А ещё я чувствовала, что здесь очень глубоко. Настолько, что закладывало уши. Немыслимые глубины, открывавшиеся бесчисленной сетью туннелей, заполненных водой, разили воображение.

Тем временем слабый, нитевидный сигнал моего естества шёл сквозь жидкость вниз, в тёмную непроглядную глубину, где вещество сжималось под давлением в десятки и сотни атмосфер. А там, в бескрайних грунтовых озёрах, откликалась мощь, древняя, как этот мир. Мой сигнал был лишь эхом в грохоте их существования. Далёкая мощь, заключённая в каменные тела, ровно гудела, как трансформаторная будка посреди пустоты. За доли секунды покрывая многокилометровое расстояние от меня до Древних, электричество шло сквозь воду мгновенно. Элементы в схеме взаимодействовали, но я пока не понимала, каким образом.

Земля под ногами ощутимо задрожала от проходящего в глубине огромного, словно поезд метро, каменного червя, и я на мгновение утратила эту связь. Лишь на миг – я уже знала, что она из себя представляет, и как войти с ней в резонанс.

– Он слышит тебя, ощущает, – донёсся до моих ушей сонный голос великана, закутанного в плащ. – Слышит также, как меня, как других. И если другие не смогут тебя услышать, он сможет передать твой посыл тем, кто внизу…

Страх утонуть во тьме вспыхнул в сознании и сразу же потух, но разум уже стремился наверх, через извилистую электрическую дугу к первоисточнику – обратно к пальцам руки.

– Неужели я могу связаться с любым созданием через обычную воду? – спросила я, вынырнув из тёмных глубин на поверхность и открыв глаза.

– Это только принцип, – сообщил великан и вынул обваренную когда-то ладонь из воды. – Ты следуешь ему неосознанно и можешь сообщить волю живому или неживому, привести его в движение или получить ответ.

– А ты сам умеешь так?

– Я долго учился чувствовать, – уклончиво ответил незнакомец. – И знаю, что возможно большее.

– И каков предел возможному?

Он не ответил. Вода уже не казалась холодной, и я вновь погрузилась в ощущения.

У этих ощущений ещё не было названия. Возможно, учёные однажды нарекут их какой-нибудь «гальванической проводимостью». Электрические потоки разбегались по воде, поднимались по руке вверх, к плечу, ручьями расходились и растекались по телу. И сразу бежали во все стороны – вниз, к невидимому приёмнику и вокруг, проявляя тусклые силуэты в отдалении, но внутренний взор мой был направлен вниз.

– Человек – это вместилище жизни, – говорил голос по эту сторону мира, пока я провожала далёких, уходящих существ по другую. – Сосуд, наполненный водой. Человек может растворить в этой воде всё, что захочет. Отличная оболочка для энергии, которой лишь нужно научиться пользоваться.

Там, далеко в глубине огромное существо вновь чувствовало нашу электрическую связь. Оно знакомилось со мной, открываясь для моего движения навстречу. Любопытство смешивалось со страхом, смятение с радостью, а озноб от этой дистанционной встречи с непознанным и странное родство со всем живым обуревали меня. Оно было не одно – сигнал накладывался на более слабые, далёкие. Десятки сигналов. Они перемещались, пересекая невидимое каменное пространство плавно вьющимися нитями.

И это существо тоже стало набирать скорость и удаляться куда-то вниз, прочь, по своим неведомым делам…

– Ты знаешь о том, что всё в нашем мире движется благодаря электричеству, и теперь пора научиться создавать, – вещал незнакомец. – Вокруг тебя всё – строительный материал. Всё, что ты видишь – не то, чем кажется на первый взгляд. Скрытые физическими законами мира, атомы и разлетаются на чудовищные расстояния. Как перестроить ядро атома и изменить количество электронов? С помощью энергии. Те, кто берут её из метасферы окружающего мира, учатся взаимодействовать с миром, менять его в рамках правил. Людей, которые познали свою природу и её совершенство, много. Любой паттерн может быть переписан. Нужно лишь знать алгоритм и иметь достаточно энергии для его выполнения. А твой дар… Он меняет сам алгоритм.

… Слайд перед глазами сменился. Я лежала возле противоположной стенки пещеры, а нависшая надо мной тень протягивала железную плошку с водой.

– Погоди, я только что была там… – просипела я, ткнув рукой в стену.

– Это провал в памяти, – ответил рослый человек. – Дыши глубоко и размеренно. Если у тебя пока нет воспоминаний, за которые можно было бы зацепиться, сосредоточься на текущем моменте. Сейчас три вещи имеют значение. Восстановить электролит, подняться на ноги и встретить людей, которые ждут. Вам предстоит сделать общее дело.