Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 347 страниц)

Он проводит рукой возле моего запястья, не касается, но этого и не требуется. Сияние моей ауры будто прилипает к его пальцам, тянется следом. И прилипает к поверхности алтаря.

Я чувствую напряжение. Впервые я настолько ясно ощущаю ауру. Не больно, скорее дискомфортно, как если бы массажист чуть оттянул кожу.

Я замечаю, как серые пятна начинают смещаться в сторону алтаря.

–  Если бы я решилась отречься от богини?

Жрец улыбается, молча взмахивает рукой.

Окружающий мир мутнеет, распадается на световые пятана, и в первый миг я пугаюсь, пока не осознаю, что вместо материальных объектов начала видеть энергетические структуры. Моя аура… Не только моя. Ауры тёти, целительницы, жреца не менее прекрасны. Но меня пока больше всего интересует ответ на мой вопрос.

Благословение отличается изумительным перламутровым оттенком, оно выглядит прочным каркасом пронизывающим мою ауру насквозь и одновременно поддерживающим её.

Если каркас выдрать… Жрец прав, аура будет изодрана в хлам, причём не столько страшно, что внешний слой пострадает, пусть бы, внешний слой легко восстанавливается, но нет, пострадают глубинные слои и энергетические каналы, по которым течёт магия.

Зрение возвращается в норму.

Я успеваю рассмотреть, как первое серое пятно сползает на алтарь. Коснувшись каменной поверхности, оно шипит и плавится, будто и вправду сгорает нечто материальное. Алтарь втягивает остатки серой грязи, а на поверхности остаётся лишь пятно, которое, впрочем, тоже быстро исчезает.

–  Служитель?

–  Не беспокойт-тесь, –  слишком тихо отвечает он, и я перестаю видеть даже намёк на сияние аур.

Я перевожу взгляд на жреца. Он бледен, лоб покрыт испариной. Целительница встревоженно топчется рядом, но пока не вмешивается, а жрец дрожащими пальцами продолжает гладить алтарь, невзирая на то, как тяжело ему даётся очищение. Если я правильно поняла, не столько само очищение, сколько демонстрация энергетических структур окружающего пространства.

Тянущее чувство не пропадает.

Жрец промакивает лоб рукавом. Сейчас, когда он прекратил делать ауру видимой, ему заметно полегчало, дыхание выровнялось, а бледность отступила.

Время тянется. Я думаю, я сижу на полу не меньше часа, но ради результата я готова просидеть и дольше. Наконец жрец проводит над алтарём ладонью:

–  Дитя, пару дней тебе стоит поберечься. Я видел, ты умеешь вдыхать магию.

–  Да, –  осторожно отвечаю я.

Не думаю, что “дыхание” правильное слово, ведь в основном я работаю ладонями, но нечего придираться к терминам.

–  Сегодня и завтра дважды в день по четверть часа направляй магию во внешний слой ауры, это поможет тебе быстрее восстановиться, но не переусердствуй. Переизбыток чужеродной силы также вреден. Прямо сейчас отдыхай, дитя.

–  Спасибо. Как вы себя чувствуете?

Он улыбается:

–  Со мной всё хорошо, доброе дитя.

Однако сеньора Дейвис, качнув головой, окутывает жреца знакомым зелёным облаком целительных чар. От меня помощь явно не требуется, и я перебираюсь к тёте на диван, сажусь рядом, приобнимаю её за плечи. Она кладёт свою ладонь поверх моей.

Отношения налаживаются…

Жрец под руководством сеньоры Дейвис тоже перебирается на диван.

–  Синьорина Иветта, можно вас? –  в гостиную заглядывает Кай.

Кивнув, я выхожу.

–  Что-то случилось?

–  К вам посыльный, –  коротко поясняет он и приглашает меня к боковому крыльцу.

Снаружи ожидает нетерпеливо приплясывающий этакий мальчик-кузнечик. Костлявый, длинноногий, в форменном приталенном пиджаке с бляшкой-значком почтовой службы. Поклонившись, посыльный выхватывает из сумки конверт с моим именем, не Лейсан Далис, а именно Иветта.

– Извольте получить, синьорина. Всего доброго, –  посыльный не задерживается ни на секунду, удирает чуть ли не бегом, а пухлая сумка весело подпрыгивает у него на бедре.

Я возвращаюсь в дом, верчу письмо в руках. Ни имя отправителя, ни обратный адрес на конверте не указаны, и это само по себе  настораживает. Если пишут на имя Иветта, значит, письмо связано либо с Кругом, либо, что вероятнее, с модным домом. Но откуда узнали, где я живу? Официально-то я арендую флигель. Конечно, проще прочитать, чем гадать. Учитывая, что доставка была срочная, я даже в кабинет не ухожу, останавливаюсь у лестницы.

Вскрывать письма я не умею, точнее, умею, но специальным ножом для резки бумаги, поэтому я просто довольно грубо разрываю конверт и вытряхиваю на ладонь плотный лист бумаги.

–  А-апчихи! –  в нос ударяет вонь духов. Капля парфюма даёт аромат, но неизвестный решил, что чем больше, тем лучше, и, судя по концентрату, наверное, флакон целиком грохнул.

Интересно, у посыльного сумка провоняла?

Я раскрываю письмо:

“Дорогая Иветта, дивная и прекрасная, как бабочка на цветке магнолии, пишу тебе, не в силах молчать. Хотя между нами возникло недоразумение, правда в том, что увидев тебя, я влюбился с первого взгляда. Испытывая всепоглощающее чувство, затопившее мой разум, я не нашёл, как выразить его. Иветта, я сожалею, что растраивал тебя своей неуклюжестью. Я прошу твоей руки. Я люблю тебя, я хочу заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь. Знай, Иветта, что твой отказ меня просто убьёт!”

Что за бред?

Кто-то перечитал бульварных романов и собрал коллекцию нелепых сахарных фраз, таких, чтобы жертва залипла, как муха в сиропе? Особенно пассаж про самоубийство впечатляет.

Я опускаю взгляд на подпись.

“С нетерпением жду тебя немедленно, твой любящий жених Фирс”.

–  Что?! –  а я наивно подумала, что, как главная посланница красоты, обзавелась первым поклонником. Я же, можно сказать, звезда –  моё лицо на обложке каталога. Вместо подтверждения моей расцветающей славы писулька от младшего Грушича.

Он никак не угомонится?!

Я сминаю письмо, конверт и зло отшвыриваю. Всё, что связано с Фирсом. вызывает во мне стойкое отвращение. Кай равнодушно наблюдает за коротким полётом бумажного снежка.

Хах, получается, Фиср узнал про косметику, раз он называет меня новым именем? Узнал, что я богата… Тоска. Теперь точно не отвяжется.

–  Кай, мне срочно нужен телохранитель.

–  Тебе начали угрожать, Иви? –  Ирвин появляется словно из ниоткуда, поднимает брошенное письмо, но сходу не открывает, лишь принюхивается и морщится. –  Я могу взглянуть?

Если я откажу, отдаст письмо? Уверена, что да.

–  Смотри, –  пожимаю я плечами, –  но предупреждаю, от сахара сведёт зубы.

Ирвин неопределённо хмыкает, расправляет бумагу, пробегает текст любовного послания.

–  Это что?! –  шипит не хуже меня.

–  Жажда денег, разумеется. Между прочим, я богатая невеста. Спорим, за меня будут готовы побороться самые завидные женихи столицы?

Ирвин усмехается:

–  Абсолютно нет.

–  С чего бы? –  его ответ слегка уязвляет.

Я ожидаю, что он ответит про деньги, что женихи будут бороться за моё состояние, а не за меня.

–  Не посмеют соперничать со мной.

–  Какая самоуверенность, –  фыркаю я. –  Продолжай, мне нравится.

Но Ирвин не продолжает, он ещё раз перечитывает письмо, губы складываются в жёсткую линию:

–  Иви, я знаю ответ, но спрошу. Ты принимаешь такого рода знаки внимания от Фирса?

–  Нет. Его письмо ложь, а его поведение преследование.

–  Это хорошо-о-о…

–  Что хорошего? –  хмурюсь я.

Ирвин усмехается:

–  Хорошо, что у меня развязаны руки. Иви, тебе в ближайшее время нужна помощь Кая? Если нет, то я ненадолго верну себе своего помощника. Должен же я по всем правилам вызвать его на поединок.

–  Разве поединок не превратится в простое избиение?

За Ирвина я не волнуюсь. Фирс против него как щенок болонки против матёрого волка. Что Ирвин на эмоциях перейдёт черту, тоже не боюсь. Ирвин умеет держать себя в руках, а непоправимо калечить или тем более убивать, правилами поединков строжайше запрещено.

–  В простое не превратится, только в изощрённое, –  Ирвин предвкушающе щурится, и можно не сомневаться, что Фирс в надёжных руках.

Я возвращаюсь в гостиную.

За время моего недолгого отсутствия многое поменялось. Жрец достаточно пришёл в себя, чтобы повторить очищение для тёти, и сеньора Дейвис ему разрешила. Тётушка перебралась на пол и устроилась у алтаря в гнезде декоративных подушек. Более того, жрец уже начал работу.

Я тихонько сажусь в стороне, так, чтобы тётя меня видела. Думаю, я могла бы уйти, но мне кажется важным дать ей почувствовать мою поддержку, тем более работа никуда не девается. Когда целительница уводит тётю в спальню, а жреца –  лакей, меня в оборот берёт Ольза и не отпускает до вечера.

Расширение производства, каналы сбыта, работа с сотрудниками, логистика –  как я по всему этому соскучилась, а теперь снова чувствую себя на своём месте, только не в фармацевтической компании, а в косметической. Да ещё и с повышением, не помощник руководителя, а главный босс.

К обсуждению как-то незаметно присоединяется Кай. Лысый бугай на удивление дельно предлагает продавать помаду не только в баночках, но и составить единые наборы. Я оторопело киваю. Кая надо переманить, потрясающе полезный человек.

Отчёты, планы…

–  Синьорина, –  кто-то похлопывает меня по плечу, то ли на обед зовёт, то ли на ужин. Сопит возмущённо. Я именно на сопение реагирую, не на похлопывания.

–  Позже, –  я хлёстко, но без усилия, шлёпаю по чужой ладони.

Мне не до еды, я с просторов Сети компилирую для своих посланниц учебник красоты и успеха, благо чары, которыми Ланли тиражирует изображения довольно простенькие в освоении, и переносить текст с экрана телефона на бумагу легче лёгкого.

–  Нет, так никуда не годится.

Снова мешают…

–  Прекрати колоть мне щёку, Ирвин.

–  Хм, ничего, что ты на нём лежишь?

Стул улетает куда-то вниз. А, нет, эт оне стул вниз, это я вверх. Ирвин поднимает меня на руки:

–  Иви, ты знаешь, сколько времени?

За окном темно, в комнате слабый свет светильника.

–  Ужин скоро? – Ирвин минут пять назад на ужин звал.

–  Три часа ночи, Иви.

–  Да? –  я опускаю голову на его плечо, обнимаю за шею.

Происходящее дальше долетает до меня смутными образами сквозь сон. Вроде бы мы поднимаемся на второй этаж. Ирвин опускает меня на мягкую кровать, и отстраняется. Я пытаюсь его удержать, но тщетно. Он касается моих лодыжек, успокаивающе проводит вверх-вниз, разувает, отбирает платье, устраивается рядом и укутывает нас обоих лёгким одеялом. В какой-то момент, прежде чем окончательно провалиться в сон, я осознаю, что лежу, закинув на Ирвина и руку, и ногу, а он обнимает меня в ответ.

Надо ли говорить, что утро начинается для меня довольно поздно.

И начинается оно с сообщения горничной:

–  Синьорина Иветта, если вы хотите присутствовать на поединке сеньора и того невоспитанного негодяя, вам стоит поторопиться.

Уже поединок? Пропускать нельзя, но ведь я я вчера уснула, так и не закончив учебник. Как же мне разорваться-то? И что я делаю в комнате Ирвина? Я помню, что уснула за столом. Утащил к себе под бок? Приятно…

За завтраком, наслаждаясь сырниками личного приготовления сеньоры Флайсти, я выслушиваю новости: тётущка, жрец и сеньора Дейвис втроём вышли на прогулку по саду, Ольза с братом отбыли, оставив мне записку, что –  чудо-чудное! –  в поисках Ользы заезжал выскочка Ларс, и очень хорошо, что в этот момент хозяина уже не было дома, иначе стычки не избежать.

–  Что там насчёт поединка? –  уточняю я.

Хотя дуэли овеяны романтическим ореолом, при трезвом взгляде, я восторга не испытываю. Принц стреляющийся с золотарём –  абсурд. Вызов на поединок означает, что ты воспринимаешь соперника равным. Не важно, насколько унизительно проиграет Фирс, он просто недостоин чести быть вызванным. Неужели нельзя было разобраться иначе? Жалко же шпагу марать.

Но моё мнение значения не имеет –  я же сама дала Ирвину разрешение разбираться.

Горничные предлагают сочный вишнёвый наряд с бледно-розовой отделкой, цветовое решение весьма спорное, но в целом юбка-амазонка и приталенный жакет смотрятся богато и дерзко. Неожиданно, но костюм меня украшает, особенно в сочетании с макияжем.

Я всматриваюсь в своё отражение:

–  Удивительно, насколько вещи и краска меняют внешность.

–  Смею возразить, синьорина, это не так. Если вы ссутулитесь, напряжёте кисти рук, начнёте смотреть с испугом, то потеряете не половину привлекательности, а три четверти. Самоощущение определяет.

–  Вещи и краска помогают обрести уверенность.

–  Экипаж подан, синьорина. По поводу безопасности, пожалуйста, не беспокойтесь. Меры приняты. Также вас сопровождает Кай.

–  Я тебя сопровождаю, ведьма!

Кто бы сомневался! Я чувствую, как начинаю улыбаться:

–  Доброе утро, сеньор Сквозняк. Благодарю! С вами я точно в полной безопасности.

Сквозя устраивается у меня на плече. В лапах неизменный пакетик орешков.

–  Поторопись, ведьма! Я не хочу из-за тебя пропустить.

–  Как скажешь, друг.

На улице меня ожидает крытый экипаж, тот самый, украшенный вензелями. Учитывая, что официально я всего лишь невеста, я сомневаюсь, насколько уместно приехать так. Это всё равно что публично признаться, что живу с женихом до свадьбы. К вечеру о моей безнравственности будет судачить весь Старый Му.

Хм, мне действительно есть до этого дело?

Чужое мнение меня мало волнует, но надо помнить, что я стала лицом модного дома Иветья, и мнение покупательниц уже не чужое, потому что от них напрямую зависит мой доход. Впрочем, лёгкий флёр скандала не повредит, я же собираюсь продвигать женскую независимость, которая начинается, как это ни банально, с независимости финансовой. При минимальном старании посланницы красоты смогут неплохо зарабоать.

Опять о работе думаю…

Экипаж выворачивает на подозрительно знакомую улицу. Я узнаю магазины –  здесь, считая секунды действия чар невидимости, я убегала от Фирса и такого же потерявшего берега стража. Экипаж поворачивает и останавливается точно перед воротами храма Нексин Всеблагой.

Глава 42

На территории собрались люди. Среди унылых серых одежд мелькают яркие ткани, что удивительно. Я не тороплюсь выходить, присматриваюсь. Не понимаю, почему здесь… Интереса к экипажу никто не проявляет. Кай, ехавший на запятках экипажа, появляется в поле зрения, распахивает дверцу, подаёт мне руку:

–  Синьорина, поединок вот-вот начнётся.

–  В храме? –  Каю я доверяю, да и Сквозя спокоен, хотя холодок по спине гуляет.

–  А где же ещё? –  искренне удивляется Кай.

Действительно, где? Помнится, с Ларсом Ирвин сцепился прямо под окнами мэрии. Но тогда поединок был спонтанным, а сейчас официальный, с вызовом через письмо.

Люди толпятся перед дощатым возвышением. Кай ведёт меня в обход, мы проходим за ограждением под самой стеной храма.

Оказывается, для меня приготовили кресло и зачем-то обтянули розовым чехлом. Это шутка такая? В своём вишнёвом костюме я на розовом фоне в лучшем случае потеряюсь, в худшем –  буду выглядеть как курица после эпиляции. Впрочем, без разницы. Вряд ли среди “серых” затесались мои клиентки.

Толпа меня замечает и принимается бурно обсуждать. Я сажусь, игнорируя чужое внимание. Сквозя куда интереснее, тем более с плеча он перебирается ко мне на колени и позволяет гладить мягкие перья. А для полноты картины Кай отступает за кресло, вытягивается, как гвардеец за королевским троном.

Меня замечают не только в толпе. Ирвин расплывается в широкой улыбке, делает в моём направлении пару шагов и отвешивает театральный глубокий поклон. Выпендрёжник! Я не сразу понимаю, что чего-то не хватает, а именно шпаги, с которой Ирвин вне дома не расстаётся. Эм, что происходит?

Это же не кулачный бой?!

–  Лей! Родная, я люблю тебя больше жизни! Я не смогу жить без тебя! Почему ты так жестоко обрекаешь меня?

Тьфу!

Фирс бы бросился ко мне, если бы не ограждающий бортик и, подозреваю, если бы не Кай, стоящий за моей спиной –  лысому амбалу достаточно легко махнуть рукой, чтобы Фирс улетел в дальние дали.

–  Сеньор Грушич, мы давно выяснили, что под видом брака вы жаждете прикарманить мои деньги. И, надо полагать, спустить их здесь же, в Старом Му, в казино? Что касается вашего нежелания жить, то… Служитель, разве, согласно учению Нексин Всеблагой, подобные мысли и слова не кощунство?

–  Кощунство, синьорина, –  с готовностью отвечает жрец и награждает Фирса осуждающим взглядом.

–  Слышите, сеньор Грушич? Почему бы вам не остаться в храме учиться смирению?

Фирс бледнеет, краснеет, всё больше надувается, обретая сходство с индюком.

–  Когда я выиграю, ты будешь моей! –  рявкает он.

“Когда”?! У него вообще хоть капля мозгов есть? Я уверена, Фирс даже обманом победить на сможет. Что там, ему не хватает ума осознать очевидный, по-моему, факт. Ни Ирвин, ни я последователями Нексин не являемся, правила общины на нас не распространяются. Победа не даст Фирсу никаких прав, как нет их у Ирвина, а вот на зуботычину от Кая Фирс нарвётся.

Впрочем, в его выкрике больше бессилия, чем реальной угрозы.

–  Займите свои места, –  требует жрец.

Ирвин отходит в правый край дощатого помоста.

Фирс, крутанувшись, убирается в левый край. И… рядом с ним почему-то встаёт облачённый в серое спортивного телосложения мужчина. Мужчина… да это давешний страж, только без формы! Что происходит?

–  Откуда? –  поворачиваюсь я к Каю.

Самое поразительное, что страж, вроде как вставший на сторону Фирса, с ним тихо переругивается. Фирс, кривится, отворачивается, но что-то отвечает. Настолько тихо, что не расслышать.

–  Сеньор обвинил его в бесчестье и поведении, неприемлемом для хранителя порядка. Комиссия с обвинениями согласилась, ему грозила тюрьма, но бывший страж убедил комиссию, что, забывшись, действовал как частное лицо, как последователь богини. Комиссия ограничилась увольнением без права восстановления. Сеньор не стал возражать, но потребовал, чтобы как частное лицо, бывший страж защищал свои действия на поединке.

Когда только успел?! Я всё больше и больше восхищаюсь Ирвином.

Спросить про оружие я не успеваю.

–  Напоминаю, –  громко произносит жрец. –  Магия в ходе поединка запрещена! Нексин Всеблагая, во имя справедливости, благослови правого!

В воздухе, будто в ответ на мольбу, раздаётся удар грома. Над возвышением появляется и раскручивается предмет, настолько быстро, что контуры смазываются. Предмет падает на доски и оказывается весьма примитивным посохом –  длинная, с руку толщиной, отшлифованная палка с резным круглым навершием, выкрашенным в неизменный серый, но на сей раз приятный жемчужный серый..

Бойцов трое, но оружие одно? Да ещё и двое на одного… Не говорю уже о том, что посох упал отнюдь не в центр помоста, а ближе к краю. Левому.

Фирс опрометью бросается вперёд, первым смыкает пальцы на древке и отбрасывает посох за спину –  бывшему стражу. Примечательно, что ни сам страж, ни Ирвин за посохом не дёрнулись.

–  Что за бред?!

–  Синьорина? Обычный храмовый поединок. Как в легенде…

–  Какой легенде?

–  Как же, –  Кай от моих вопросов теряется, ведь я спрашиваю об общеизвестных вещах, но тем не менее Кай послушно отвечает. –  Согласно легенде, на храм богини напали бандиты, и на защиту вышел лишь один служитель. Бандиты рассмеялись над безоружным человеком, но он вознёс короткую молитву, и богиня ответила. Оружие бандитов рассыпалось серым песком, а у человека появился посох. Побитые бандиты раскаялись, вступили в общину и стали верными последователями богини.

–  Тогда всё неправильно, первоначально оружие должно быть у Ирвина, как у бандитов.

–  Дураки, –  изрекает Сквозя.

И не поспоришь.

Вращая посох, бывший страж выходит к центру. Я с неудовольствием отмечаю, что обращаться с оружием, страж, похоже, умеет. Я верю в Ирвина, но всё равно на душе неспокойно. Поединок совсем не то, что я себе вообразила.

Ирвин уверенно идёт навстречу. Поза расслабленная, походка прогулочная.

Страж наносит стремительный размашистый удар. Ирвин откровенно усмехается, вальяжно ловит древко открытой ладонью и плавно гасит удар. А а следующее мгновение выдёргивает посох из рук стража и несильно бьёт обратным концом под колено. Страж валится.

Фирс, позабыв, что обещал победить, прыгает к бортику.

В толпе свист, улюлюканье.

Догнать Ирвин не сможет, но он и не пытается. Крутанув посох, он бросает его как копьё. Целит снова по ногам. Фирс падает, сбежать на успевает. Зато успевает схватить посох и зачем-то прижать к себе обеими руками.

Ирвин приближается.

То, что происходит дальше…

–  Нексин Всеблагая! – заорав, Фирс слепо отмахивается посохом.

По древку пробегает ветвистая молния. Я привстаю, до боли вцепляюсь в подлокотник. Достигнув навершия, молния раскрывается, будто медуза щупальца раскидывает. В то, что богиня решила спасти недоумка, я не верю ни на миг. Объяснение одно –  вопреки запрету, Фирс использовал магию. Но он же не маг!

Ирвин отшатывается и замирает в боевой стойке. Молнии бьют рядом и оставляют на дощатом помосте ветвистые ожоги. Весьма эффектно смотрится, молнии осыпают Ирвина фейрверком искр, но по-настоящему не попадают, не причиняют ни малейшего вреда. Я выдыхаю и опускаюсь на обратно сиденье. Почему жрец не вмешивается?!

За спиной Ирвина поднимается страж и, прихрамывая, подкрадывается. Ирвин словно не видит. Страж замахивается. В этот же момент Фирс выпускает вторую порцию молний. Ирвин изящно уходит перекатом и вновь оказывается на ногах, а весь пучок молний летит в бывшего стража. Я вижу, как белеет его лицо. Он вскидывает руку. В воздухе проходит рябь, страж закрылся щитом моментально. Каким бы он ни был человеком, боец он неплохой.

Всё же несколько молний его достают, обжигают плечи, локти. Рубашка загорается, и страж шлёпает ладонями по язычкам пламени.

Раздаётся истошный крик.

Основной пучок молний пришёлся на щит, а щит их не погасил, на поглотил, а отразил, и молнии впились в ничем не защищённого Фирса, оплели тело, будто в адский кокон спеленали.

О-у-у-у…

И он этим пучком в Ирвина швырялся?! А если бы попал?! Тва-а-арь.

Вой стихает, Фирс больше не подаёт признаков жизни. То ли сознание потерял, то ли отправился прямиком в чертоги Нексин.

–  Служитель, разве вы не сказали, что магия запрещена? –  громко спрашивает Ирвин, с некоторой брезгливостью глядя на распростёртое тело.

Фирса забирают младшие жрецы и целитель. Значит, жив. Несмотря на то, что Фирса прибить хочется, я всё же испытываю облегчение. Наверное, я слишком добрая… Хочу, чтобы он выздоровел, ведь тогда я смогу прийти в гости с посохом наперевес и отдубасить от души, гад такой, совсем без мозгов.

Стража тоже забирают целители, его ожоги даже издали выглядят серьёзно.

На помосте Ирвин остаётся один.

–  Милостью Нексин Всеблагой справедливость восторжествовала! –  громогласно объявляет жрец, но, удивительное дело, его заявление даже среди серых не находит поддержки.

Вперёд выходит немолодой мужчина, явно старше жреца:

–  Сеньор Мэгг, я глава общины этого города, Рант Прешич. Позвольте сказать?

–  Извольте, сеньор Прешич.

–  Ваша победа неоспорима, сеньор Мэгг. Я могу только приветствовать вашу победу, как истинно справедливую. Однако я не понимаю, как поединок вообще мог состояться.

–  Рант, о чём ты? –  перебивает жрец. –  Традиция поединков…

–  Я знаю! –  Рант не проявляет ни капли почтения. –  Нексин Всеблагая ниспослала посох истинному герою, голой грудью вставшему на защиту не столько храма, сколько укрывшихся в нём женщин, детей, стариков, готовому пожертвовать собственной жизнью! Получить право биться с посохом в руках –  величайшая честь. Но ты дал посох этому куску отброса.

–  Как ты смеешь!

–  Смею.

–  Позвольте вмешаться! –  Сквозя, внезапно вспорхнувший с моих колен, беспардонно приземляется на всё ещё лежащий на помосте посох. –  Он, –  Сквозя указывает на жреца, –  проиграл куску отброса в казино, а потом они договорились поделить её, –  указывает на меня, –  деньги.

Разве победа в поединке дала бы Фирсу хоть какие-то права? Наверное, я что-то упускаю.

–  Ложь! –  взвизгивает жрец.

–  Так значит пожертвования не в монастырь уходят?! –  не только Рант, но и ещё несколько мужчин из серых надвигаются на жреца с самым угрожающим видом.

Быть жрецу битому…

–  Иви, –  Ирвин подхватывает меня под руку, целует пальцы.

Толпа занята, на нас не обращают внимания. Прегрешения жреца занимают членов общины куда больше, чем наш с Ирвином уход.

Мы пробираемся вдоль стены храма. До самого экипажа Ирвин не отпускает моей руки.

–  Сквозя? –  ко мне попугай не вернулся, но и на плече у Ирвина не сидит.

–  Он сеньор самостоятельный, летает, где хочет, орешками у посторонних синьорин угощается, –  Ирвин помогает мне сесть в салон.

–  Что за намёк?! –  наигранно возмущаюсь я.

Ясно же, что Ирвин шутит.

Кай захлопывает дверь снаружи, мы остаёмся с Ирвином наедине, и экипаж трогается. Ирвин переплетает наши пальцы. Я с некоторым недоумением наблюдаю –  откуда такая серьёзнность? Ирвин проводит подушечкой большого пальца по моей ладони.

–  Иви…

–  Да?

Он улыбается уголком губ:

–  Ты поверишь, если я скажу, что влюбился в тебя?

Влюбился?

Наверное, поверю. Наше знакомство получилось не очень красивым, к тому же я относилась к Ирвину с предубеждением из-за романа, и мне было по-настоящему неприятно, когда он использовал меня, чтобы покрасоваться перед Ользой, но это ведь несущественно. Ирвин показал себя с совсем другой стороны. Осознав ошибку, он принёс извинения, а дальше… Столько, сколько он для меня сделал, для меня никто никогда не делал. А ведь Ирвин бескорыстен. Я уверена, если я откажу, он свободно позволит мне уйти.

Другое дело, что я совершенно не хочу уходить…

Но в том, что я готова остаться и, тем более, связать себя обстоятельства, я не уверена. Скорее наоборот, уверена, что не готова.

–  Возможно. А ты влюбился? Ирвин.

Пожалуй, самое ценное для меня то, что он пригласил тёте целительницу. Подкупает не столько забота обо мне, сколько о дорогом для меня человеке.

–  Да. Скажу банальность, но я сам не заметил, как. В первую нашу встречу ты меня совсем не заинтересовала. Симпатичная синьорина, каких тысячи. Щёлкни пальцами, и слетятся. Но внезапно ты понравилась Сквозе. Обычно он дружелюбный, но чужих к себе не подпускает, а к тебе он летал за орешками. Я стал обращать на тебя внимание, и вот чем закончилось.

Я устраиваю подбородок у Ирвниа на плече, внимательно слушаю, а пальцами ерошу волосы у его на затылке. Ирвин тихонько фыркает:

–  Иви, я не стану спрашивать тебя о будущем, мне кажется, ты не готова дать подобного рода ответ. Я спрошу о другом. Ты согласна остаться в моём доме на правах гостьи? Или хозяйки? На твой вкус.

–  Я задержусь, –  улыбаюсь я. –  “Гостья-хозяйка” звучит довольно абсурдно, но мне нравится.

Я тянусь за поцелуем, но Ирвин не поддаётся соблазну.

–  Счастлив слышать. Иви, я знаю, что ты получила приглашение на торжество в мэрии.

–  Да.

К чему вопрос?

–  Знаешь, странно себя чувствую, напрашиваясь, но, Иви, ты позволишь сопровождать тебя на правах твоего ухажёра? Я бы очень хотел пойти не один, а с тобой.

–  Я про торжество уже сто раз забыла.

–  Оно нужно тебе. Быть принятой означает получить официальное признание. И не стоит забывать про полезные знакомства.

–  Понимаю… Спасибо, что напомнил. Я с удовольствием пойду с тобой.

–  Должен предупредить, что нас будут обсуждать.

–  Хм?

Ирвин ухмыляется:

–  Обычно я избегал приёмов, а если и появлялся, то исключительно в одиночестве. Ты же не просто пойдёшь со мной, что уже всколыхнуло бы наше болото, но ещё и станешь первой в нашей паре, оставив мне скромную роль “довеска”.

–  Ирвин, тебя это не напрягает?

–  Нет. С какой стати?

Глава 43

Ирвин не обманул.

Роль довеска, как он выразился, его явно забавляла. Или, наверное, не столько сама роль, сколько грядущая реакция высшего общества Старого Му, так что отыгрывать её Ирвин собирался со всем старанием и готовился заранее. Как и я.

Я заказала платье. Во-первых, могу себе позволить новый гардероб, хватит чужое донашивать. Во-вторых, я решила, что приём в мэрии –  это отличный повод начать оттачивать свой фирменный стиль. Моё платье будет в основе розовым, а излишнюю яркость приглушит серый кружевной чехол. Портниха предложила белый, но я настояла на покраске, ведь я иду как владелица и первое лицо модного дома, вот и должна показывать модный дом.

Ирвин, чтобы подчеркнуть парность, заказал шейный платок из той же розовой ткани. Ради платка он отказался от военного мундира, вольностей в аксессуарах не допускающего, выбрал смокинг и, как мне показалось, всё равно нарушил дресс-код.

Ольза и Ланли тоже озаботились платьями фирменного цвета, и именно Ланли подсказала мне, что в дополнение к платью обязательны перчатки.

Хотя я выкупила дом ведьмы, само собой получилось, что то здание стало официальным представительством, а неофициально мы с девочками оккупировали особняк Ирвина, благо Ирвин не возражал.

Естественно, на приём мы тоже собирались все вместе из особняка… И если Ланли собиралась пойти с Ареном, то Ольза –  с Ларсом.

Стоило подумать…

Из гостиной долетает разговор на повышенных тонах.

–  Сиди, не крутись, –  Ланли, высунув от усердия язык, дорисовывает мне стрелки.

Выпустить свою линейку парфюма мы, конечно, ещё не успели. Духи “Иветья” –  я мечтаю повторить легендарную “Красню Москву” –  появятся не раньше, чем через пару месяцев, поэтому обхожусь ароматом, привезённым с востока. Можно было бы купить волшебные духи из каталога Системы, но я не рискнула тратить караты. После побега из храма, когда я спустила всё накопленное на чары сокрытия, я, к сожалению, практиковалась в магии не так много, как мне хотелось бы.

–  Всё уже?

–  Иветта, –  смеётся Ольза, –  я не понимаю, как ты можешь одновременно заниматься косметикой и не выдерживать нанесение макияжа.

–  Да сколько можно!

–  Последний штрих, –  останавливает перепалку Ланли. –  Готово.

Я тороплюсь выйти в гостиную.

Дойти я не успеваю. На плечо приземляется Сквозя и тихо, чтобы расслышала только я, вздыхает:

–  Два петуха.

–  Скорее, один петух и один выскочка, –  поправляю я, ведь Ларс первым не лезет, а прибыл по уважительной причине, сопроводить свою девушку.

Я останавливаюсь на пороге гостиной. Ни Ирвин, ни Ларс меня не замечают, а я не спешу вмешиваться, присматриваюсь.

Вот как так? Хороший умный парень –  я про Ирвина –  а на теме первенства его клинит так, что превращается в сущего болвана. Стоит, плечи расправил, грудь колесом, челюсть выпятил. Прав Сквозя, стойка чисто как у бойцовского петуха. Ларс выглядит спокойнее и от того достойнее.

–  Сеньор Мэгг, ваша невеста подруга моей невесты. Вы об этом не задумывались?

–  Уверен, синьориина Ольза скоро одумается и расторгнет помолвку.

–  Мы с Ользой обязательно пришлём вам приглашение на нашу свадьбу, сеньор.

–  Неужели синьорниа Ольза уже дала согласие на свадьбу?