Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 282 (всего у книги 347 страниц)
Глава 41
Он застывает в проходе, смотрит на пустую столешницу, на бездействующую меня.
Сейчас Даниэль себя покажет.
Отправит меня к плите – будет послан. Хотя внешний мир меня пугает до дрожжи, я себя пересилю и уйду. Да, Даниэль будет искать меня из-за артефакта, но начнёт князь не сразу, у него пока своих проблем хватает, а у меня будет фора, чтобы освоиться и скрыться. И пусть мои страхи не пустые, я… справлюсь.
Но Даниэль радует – никаких посылов к плите.
Хмыкнув, он молчаливо принимает мои условия и доползает до залитой водой ещё не мытой посуды, до пустых кастрюль и сковородок, озадачивается. Похоже, грязную посуду он видел только перед собой, когда заканчивал есть. Дальше тарелку и приборы забирал лакей, и подавал чистую.
Я притворяюсь равнодушной, но краем глаза наблюдаю, потому что любопытно.
Даниэль догадывается, что еду следует искать в кладовке и уходит на поиски, а я призываю планшет и тоже погружаюсь в поиск. Каталог Системы не предлагает подробной информации о товарах, про то, что Слезу можно использовать для чтения чужих намерений, в описании ни слова, но я начинаю пробовать разные запросы и минут через пятнадцать методом проб, ошибок и уточнений нахожу амулет, искажающий "чистое видение". Чего и следовало ожидать – Слезе есть противодействие, так что травиться не имеет смысла.
Из раздумий меня выдёргивает грохот. Я оборачиваюсь и вижу, как по полу разбегается лужа – Даниэль уронил кастрюлю с водой.
Я никак не реагирую, снова утыкаюсь в планшет. Со Слезой разобралась, теперь второй пункт – мне нужна защита, но сперва я просто пройдусь по категориям, чтобы понять, какие варианты вообще бывают. И третий пункт – учебник. Уроки Даниэля – это хорошо, но пособие всё равно нужно, причём я хочу электронное, которое вместе с планшетом появится в руке по первому требованию.
Даниэль продолжает возиться…
– Да что б тебя! – рявкает он.
Кастрюля повторно отправляется на пол, но на сей раз вода разливается вместе с крупой.
– А? – оборачиваюсь я.
– Извини, – цедит Даниэль. – Не сдержался.
– Бывает.
Обед отменяется?
Я возвращаюсь к чтению.
Даниэль рвано выдыхает, наклоняется и поднимает кастрюлю, остатки крупы вывыливает на пол. Хм… Он не думает, что ему эту крупу убирать? Или он планирует на ней прокатиться и хряснуться всей княжеской тушкой?
О, Даниэль удивляет – он идёт за тряпкой. А вот дальше… То, что он делает, трудно назвать уборкой – он бросает тряпку на пол и небрежно пинает её ногой. Результат… тряпка промокает насквозь, а больше никакого, и Даниэль, ругнувшись, приносит швабру, только вот о том, что тряпку надо отжать, Даниэль не думает, и от швабры тоже толку нет.
Сдавшись, Даниэль садится рядом со мной, прижимает ладони к столешнице, но скрыть дрожь не может – выдохся.
– Ты как? – я подпираю щёку кулаком.
– Со стороны выглядело просто, махнул метёлкой, и чистота. Я вроде махнул, а чистота почему-то не появляется.
– Угу.
Даниэль рассчитывает, что я возьму швабру в свои руки? Не-а, пусть не рассчитывает.
– Похоже, – хмыкает он, – когда я вернусь, я подниму плату горничным и лакеям.
Ха, добренький какой.
– Сколько часов в день они работают? Дни отдыха у них есть? А отпуск раз или два раза в год? – перечисляю я.
У Даниэля вытягивается лицо. Я угадала – ничего, из того, что я перечислила, у слуг нет. Судя по тому, как князь хлопает глазами, он слегка шокирован и уже не рад своему щедрому порыву. И надо отдать Даниэлю должное, от идеи он не отказывается.
– Придётся нанять ещё слуг…, – с сомнением тянет он. Подсчитывает, во что перемены обойдутся казне?
– Не обязательно. Во-первых, если человек хорошо себя чувствует, он работает быстрее и лучше. Во-вторых, на бытовые артефакты ты разоришься один раз, и ты не только избавишься от необходимости нанимать новых горничных, но и нынешним облегчишь труд.
– А это мысль!
Почему у него такой вид, будто я ему в очередной раз Америку открыла?
Широко улыбнувшись, Даниэль швыряет в крупу сизый сгусток тумана, и крупа исчезает, на полу остаются лишь серо-бурые пылинки. Вторым взмахом Даниэль испаряет воду.
– Бытовая магия прекрасна, да? – улыбаюсь я.
– Вообще-то, я использовал боевую.
– Ты воевал с гречей и победил…
– Я привык считать, что магия – это высокое ремесло. Использовать чары в быту сродни кощунству.
– Передумал?
– Признал ошибочность своих суждений, – хмыкает он. – Света, извини, обед задерживается.
– Я ещё не голодная, – я сглаживаю его оплошность. Раз уж он идёт по пути осознания, не буду пинать по больным мозолям.
– Ты щадищь мои чувства? Спасибо…
Оу, что я слышу…
Даниэль не безнадёжен. Может, мы всё же сможем сохранить дружеские отношения? Устраивать жизнь в княжестве, когда за твоей спиной сам князь, как ни крути, проще. И я не о том, что Даниэль завалит меня королевскими дарами, уступит дворец и выпишет пожизненное содержание в размере четверти годового бюджета страны. Я банально про безопасность.
– Посмотри, – я показываю амулет. – Твои Слёзы не гарантия.
Я зачитываю полное описание и разворачиваю Даниэлю увеличенное изображение висюльки на серебряной цепочке.
– Света, ты сейчас…
– Подорвала твою веру в камешки? – ухмыляюсь я.
– Да, именно.
Я безмятежно улыбаюсь.
– Знаешь, – внезапно признаюсь я. – меня однажды тоже предал человек, которому я верила и от которого точно не ждала удара в спину. Мне повезло. Я потеряла деньги, но сохранила здоровье. Частично мне удалось вернуть потери, но я не о том. Я решила, что жить без дружбы и любви слишком пресно и вывела для себя формулу. Я доверяю людям, но прикрываю тылы, чтобы подлый удар, если он вдруг случится, пришёлся не в спину, а в броню.
– Интересная формула.
– Мне помогла.
Даниэль вытягивает руку, смотрит на свои пальцы. Дрожь прошла.
– Может, с картошкой повезёт больше? – он поднимается и нетвёрдой походкой ползёт из кухни, но на пороге останавливается, хватается за стену и оборачивается. – Света…
Несвойственная для него неуверенность…
– Да?
– Это было ужасно, да?
– Ты о чём?
– Ты готовила обед, пока я ничего не делал.
Вот что ему сказать? Именно готовка трудной не была, я довольно быстро приноровилась, ещё и караты получала, особенно в начале. Но с какой стати я буду обесценивать свои усилия?
Наконец, я нахожу подходящий ответ:
– По-настоящему ужасно было не это.
Глава 42
Кивнув, Даниэль молча уходит, а я смотрю ему вслед и… улыбаюсь?
Да, мне бы хотелось, чтобы он спросил, что мне было ужасно, как я справлялась, хотелось бы, чтобы он не оценил мои усилия – "оценка" слово неправильное, Даниэль мне не экзаменатор и не начальник – а чтобы признал их. Но я хорошо понимаю, что Даниэлю нужно время на осмысление.
И я оказываюсь права.
Когда он возвращается с новой порцией продуктов, он спрашивает:
– И что было по-настоящему ужасно? – не глядя на меня он, кладёт продукты на стол, устало садится в кресло и упирается взглядом в столешницу. Вид виноватый. Похоже, Даниэль догадывается, что я скажу.
А сказать я могу многое…
Но не буду.
– Ты ужасно тяжёлый, Даниэль. Наверное, крестьянка, привычная ворочать сено и таскать мешки с картошкой, справилась бы легко и просто, но Бьянка была слабой девочкой, да и я до перерождения, силой не отличалась.
– Я думал, ты скажешь, что я вёл себя ужасно.
Вот-вот, зачем говорить, когда Даниэль сам справляется – это ценнее.
– Честно? Порой твои капризы раздражали и бесили, особенно бесило, когда ты отказывался лечиться. Но… для болеющего человека капризничать нормально. А уж учитывая, что в столице твоё мнение вообще никто не спрашивал…
– От лечения я отказывался не из капризов, Света. Если бы до тебя добралась хоть одна, как ты их назвала, амёба… Ты очень рисковала. Выйди некруха нестабильной, полуматериальной, и тогда бы… Я пытался предостеречь тебя от смертельной ошибки.
Угу, страшно подумать, чем бы закончилось лечение, если бы вместо живых соплей, получился хищный туман. В отличии от Даниэля, у меня энергетические структуры не развиты, отправилась бы на очередное перерождение.
– А если бы ты знал, что у меня может получиться тебя вылечить? – перебиваю я. – Тогда бы ты меня тоже пытался остановить?
Даниэль открывает рот, закрывает и, наконец, пристыженно качает головой:
– Я… не знаю, Света.
– Спасибо за честность.
– Ты… не разочарована?
– Думать о себе нормально, а я тебе посторонняя.
– Ты не посторонняя.
– Уверен?
– Да. Я бы мог миллион раз повторить тебе, что сожалею и прошу прощения, но ведь это просто слова. Их недостаточно.
– Угу.
Даниэль ставит перед собой кастрюлю, засыпает гречку.
– Но мне действительно жаль, что я сделал тебе больно.
– Удачно получилось, – фыркаю я.
– В смысле?
– Мне больше не нужно готовить, стирать, убирать.
– Боюсь, что приготовить обед тебе всё-таки придётся.
– "Придётся"?! – да что он о себе возомнил?! Только что всё было хорошо, душевно…
Правильное я вещи из котомки не разбирала.
Платье сменить, шляпу на голову…
– Для себя, Света, – поспешно объясняет Даниэль.
Как?
– По-твоему, я буду есть нормально приготовленную еду, пока ты давишься недоваренной крупой? Нет, Даниэль, не буду. Ты готовишь на двоих, – отрезаю я зло.
– Умеешь ты наказывать, – но вопреки смыслу слов, он улыбается и, поднявшись, уползает в соседний закуток за водой, а я возвращаюсь к планшету.
Честно? Желудок уже просит чего-нибудь в него закинуть и понимать важность княжеской самостоятельности отказывается, но я терпеливо жду, чем меня порадует Даниэль, а он сгустком боевых чар отправляет в небытие вторую порцию крупы и идёт на третий заход.
С третьей попытки у него, наконец, получается, и ещё через полчаса Даниэль ставит на стол две тарелки и раскладывает гречку…приправленную непонятным. Я накалываю на вилку розоватый шарик с бордовым пятном на левом боку, кручу, рассматривая со всех сторон.
– Что это? – удивляюсь я.
В кладовой был мешок с бурыми шариками. Это они после варки?
По запаху не определить, ни в кладовке шарики не пахли, ни сейчас.
– Грибы.
Я пробую.
Даниэль смотрит с ожиданием.
– Вкусно, – выношу я вердикт. – Действительно, вкусно.
До шедевра кулинарии не дотягивает, но вполне съедобно, особенно с голодухи. Почему-то после занятия меня прям пробрало.
А гречка получилась не хуже, чем делала я.
– Спасибо, – выдыхает Даниэль.
– Всегда пожалуйста.
Я съедаю с искренним удовольствием, и, по-моему, для Даниэля это лучшая похвала.
Заканчиваем обед мы почти одновременно, и я, отодвинув тарелку, подпираю щёку кулаком:
– Чаем угостишь? – буду немного наглой гостьей.
– Добавить полторы ложки мёда и размешать?
– Ты запомнил мой вкус? – приятно.
Даниэль пожимает плечами:
– Было трудно не запомнить.
Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ.
Поднявшись, Даниэль забирает тарелки, чтобы переставить к уже использованной посуде и заняться чаем, и вдруг роняет. Тарелки с грохотом разлетаются черепками, но Даниэль не обращает внимания, он оборачивается к двери и напряжённо замирает.
Я тоже замираю, прислушиваюсь.
Ничего…
Что его насторожило?
Даниэль продолжает смотреть в сторону холла, будто может видеть сквозь толщу стен.
Хочется спросить в чём дело, но я остерегаюсь отвлекать.
У нас проблемы?
Даниэль поясняет сам:
– Не понимаю. Защита кого-то пропустила, – он нетвёрдой походкой добирается до двери, но не выходит в коридор, а наоборот приваливается к стене сбоку. И мне жестом показывает встать за ним.
Опять незваные гости? А раз защита пропустила, то это точно не безобидная сиротка. Неужели наместник собственной персоной? В романе в дом никто не вваливался…
Если я правильно поняла, защита пропускает либо носителей крови, либо тех, кто вошёл в семью через ритуал, как я. Что бы Даниэль ни вякал, я ему жена и перестану ею быть только после развода в храме.
– Кому ты давал право прохода? – книжный Даниэль говорил, что он последний в роду, так что кровь отметаем, остаётся ритуал.
– Никому.
– Наместник?
– Да, этот мог придумать, как обмануть… Но он бы не явился один, он бы пустил вперёд себя ту же некрокрысу.
Так…
В романе главным и единственным врагом был как раз таки некромант, сиротка же была представлена положительной главной героиней, с которой Даниэль нашёл любовь и счастье, но реальность оказалась совсем иной, сиротка показала себя отнюдь не доброй и бескорыстной девочкой.
За ней кто-то стоит. Я ведь уже об этом думала…
Я касаюсь стены, прислушиваюсь не к звукам, а к магическому чутью.
Чары откликаются и подбрасывают картинку, как чужак движется по коридору. Он тоже протягивает руку к стене.
– Даниэль, ты не можешь его выкинуть? – уточняю я. Кем бы чужак ни был, настоящий хозяин только один, князь.
– Я пытаюсь, но защита признаёт его и работает в обе стороны. Он тоже нас чувствует и уже понял, что мы его заметили.
Плохо…
Даниэль закрывает нас щитом и в то же мгновение дверь разлетается мелкой щепой. По ту сторону стоит парень в неприметной дорожной одежде, на плечах лёгкий пропылённый плащ, капюшон сброшен. Лицо открыто.
Парень похож на Даниэля как… брат.
Глава 43
Книга и в этом солгала?!
Хотя… Даниэль держит лицо, но я успела заметить, как он дрогнул – о существовании родственника Даниэль, похоже, и вправду, не знал. А что родственников нет, я, увы, сама нафантазировала, потому что в романе никто так и не объявился.
– А я слышал, что ты овощ, – ухмыляется гость и по-хозяйски входит в кухню, оглядывается.
Почему-то оба не спешат атаковать.
В том, что явился враг, я не сомневаюсь.
– Я о тебе вообще не слышал, – в тон отвечает Даниэль и чуть сдвигается, чтобы быть точно на линии между мной и гостем.
– Какой же ты тогда господин своих земель? – ухмылка становится ещё шире. – Что же, позволь представиться. Княжич Адриан, твой полноправный наследник.
– Впервые слышу.
– Даниэль, тебе стоило быть внимательнее, – княжич усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу. – Почему княгиня Розанна, прекрасная Роза Нордтага, настояла на раздельном проживании с твоим отцом, своим супругом?
– Что?
– Нельзя же быть настолько слепым. Это вредно для здоровья, мой дорогой единокровный брат.
Проще говоря, Адриан бастард. Князь нагулял второго сына на стороне, законная жена узнала и обиделась, но на развод не решиласть, приличия соблюла, или, возможно, статус супруги её устраивал.
Стоп.
Что только что Адриан сказал? Он косвенно признался, что стоит за предательством рыжего некроманта?!
Или всё же это был просто укол в больное место? Если бы Адриан был связан с некромантом, тот бы…
Трудно судить, но в храме у меня сложилось чёткое впечатление, что наместник уже давно считает корону своей. Появление ещё одного претендента станет для него неприятным открытием.
– Хороший совет, впредь я буду внимательнее, – кивает Даниэль. – Кстати, у меня к тебе ещё один вопрос, раз уж мы так мило беседуем. Для родовой магии дети, рождённые вне брака, вторичны. Но ты…
Адриан выгибает бровь, смотрит с весёлым недоверием, словно не верит, что Даниэль спрашивает на полном серьёзе.
– Знаешь, Даниэль, пожалуй, я отвечу. Мне будет приятно открыть тебе глаза на правду, тем более ответ на поверхности. Ты не притворяешься? Сложно поверить, что ты действительно не понимаешь. Ты хоть в курсе, что двадцать лет назад княжество переживало очередной неспокойный период и что император снова смотрел в сторону наших земель?
– В курсе.
– Наш с тобой отец, тогда ещё только твой, решил, что ему нужен запасной наследник, но княгиня сослалась на целителей, которые, все как один, уверяли, что после твоего рождения она ослабла здоровьем и второй раз выносить ребёнка уже не сможет.
– И…
– О, дошло, Даниэль? Но я уж расскажу до конца. Как ты знаешь, его светлость женился по политическому расчёту, а всю жизнь любил только одну женщину, Франческу ла Кер. Твой отец был зол на княгиню за отказ и зачал меня в родовом храме, а позже ввёл меня в род. И в отличии от тебя, Даниэль, именно я, как любимый сын, получил отцовское благословение. Исчезнувший из сокровищницы малый жезл отец с полным ритуалом передал мне. Так почему на троне ты? По совести у меня больше прав, чем у тебя.
– Только вот корона передаётся не по совести, а по закону.
Я не могу представить, какого Даниэлю выслушивать всё, что на него вылил Адриан, но Даниэль держится с таким видом, словно обсуждает погоду, а не супружеские измены отца.
Об отношениях Даниэля с родителями в романе не было ни строчки. Даже не упоминалось, что с ними случилось. Очевидно, что раз Даниэль унаследовал трон, то отец мёртв. А мать? Что случилось с княгиней?
– Законы пишут люди. Это раз. И два. По закону, после тебя трон мой, – Адриан разводит руками.
– Должен тебя разочаровать. У нынешнего наместника шансов больше.
– Меньше. С ним я разберусь, это я тебе, мой дорогой брат, клятвенно обещаю. Кстати, как тебе удалось встать? Ты не только встал, но и вернул магию… Получается, блоки слетели? А значит, начинается агония, и через год-два ты сгоришь от некрухи. Я бы на твоём месте предпочёл не мучиться, а спокойно уснуть от яда.
– Но ты не на моём месте.
– Да, я на своём месте и скоро буду на троне. Даниэль… Я догадываюсь, что я тебе неприятен, но мы единокровные братья, это факт. Ты умираешь, это тоже факт. Я уверен, ты не готов отдать княжество своему бывшему другу, и я готов тебе в этом помочь, третий факт.
– Предлагаешь передать тебе Огонь?
– Это разумно, Даниэль. Дольше двух лет ты не протянешь. Кому ты передашь трон и Огонь? Допустим, ты заупрямишься и гордо сдохнешь, вцепившись в корону зубами. Допустим, ты даже проклянёшь меня по-родственному. Дальше что? Я не получу Огня, но во мне всё равно есть Искра, и со временем она разгорится. В итоге, с тобой или без, я приду к одному результату. Ты же можешь облегчить мой путь не из семейных привязанностей, а ради княжества. Я уверен, император прямо сейчас измысливает новый план захвата. Подумай о благе подданных, как и должно настоящему князю.
Влезть или не влезть?
По ощущениям разговор заходит в тупик.
Убедившись, что Даниэль молчит, я высовываюсь из-за его плеча:
– Княжич Адриан, тогда уж расскажите до конца. Зачем вам понадобился незаконнорожденный племянник? Зачем вы подослали трущобного крысёныша, кабацкую мадам и рыжую дуру?
Это ведь он? Я права?
Едва ли за ними стоит кто-то третий.
Резкий поворот головы, в глазах вспыхивает жгучая ненависть. Ну да, я взяла и одной репликой разбила иллюзию атмосферы мирных переговоров.
– Не понимаю, о чём ты, – цедит Адриан, но таким тоном, что поверить ему трудно.
В князья метит, а собой не владеть не научился.
– Ритуал отречения, – не оборачиваясь, объясняет Даниэль. – Если в роду не остаётся очевидного наследника, но все оставшиеся отрекаются в пользу одного, Огонь вспыхнет в нём. Пока ребёнок в утробе матери, она может отречься от имени своего дитя.
– Раз уж мы заговорили о детях, Бьянка, ты не беременна? Ребёнок от тебя будет очевидным наследником, ты для ритуала не годишься.
То есть, если бы я была беременна, Адриан либо убил бы меня, что вероятнее, либо спровоцировал потерю ребёнка?
Даниэль тоже это понимает, и с его руки срывается фиолетово-багряная молния.
Адриан лениво отмахивается жезлом, и молния гаснет, не причинив вреда. Адриан поднимает глаза к потолку:
– Папа, я пытался! – и с усмешкой поясняет. – Отец учил, что нужно идти к цели путём переговоров, но лично я убеждён, что разговор с позиции силы надёжнее. Извини, дорогой брат, двоим нам в княжестве слишком тесно.
Адриан медленно поднимается и демонстративно встаёт в боевую стойку, закрывается сверкающим щитом. Плащ соскальзывает с его плеч. Под пыльной тряпкой простого путника скрывался добротный щёгольский мундир.
Даниэль не принимает эффектных поз, как стоял, так и стоит. Только вот я замечаю, что у Даниэля снова подрагивают колени. Пока он опирается на стену, дрожь не бросается в глаза, но ещё немного, и колени подломятся. А ещё я помню заключение “Ока”: лечение больше не требуется, требуется длительная реабилитация, и любые нагрузки, особенно магические, противопоказаны.
– Корона не признает убийцу, – предупреждает Даниэль.
– Дорогой брат, ты слишком плохо обо мне думаешь. Я приготовил тебе подарок, – Адриан выкладывает на стол широкую кожаную полоску с металлическими заклёпками и пряжкой. – Опознал? Это блокиратор. Я отрублю тебе руки-ноги, надену ошейник и буду нежно заботиться о тебе до конца твоих недолгих дней. Корона это оценит. И знаешь… Я буду рад забрать не только твой трон, но и твою жену. На пару ночей Бьянка мне сгодится.
И Адриан наносит удар.
