Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Девушка закрыла нишу в столе, процокала каблуками сквозь световую проекцию шара, и тот, потревоженный рябью, растворился в воздухе. От стены прямо напротив отделилась ёмкость в человеческий рост. Гудящий манипулятор осторожно поднял её под потолок, пронёс над головой девушки и опустил на уровень моих глаз. София же направилась к стене, часть которой бесшумно разошлась в стороны. Словно забыв что-то сказать, у самого выхода она обернулась.

– Кстати, хочешь знать, на что похожа смерть? – спросила она. – Это было с каждым из нас. Девять месяцев тишины. Комфорта. Невесомости. А потом тебя насильно выталкивают. Беспомощную, из тридцати шести градусов в двадцать, из полутиши в какофонию звуков, из эфирной лёгкости под тяжесть метрового слоя ртутного столба… Рождение – это смерть, Лиза. С которой мы начали свою жизнь…

Пропустив девушку сквозь себя, стена сомкнулась, и воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом системы и моим собственным предательски громким сердцебиением.

Крышка капсулы напротив меня вздрогнула, и всё внутри меня сжалось в холодном предчувствии. Серая плита разделилась на четыре части, неторопливо раскрываясь передо мной острым стальным цветком.

Ниша внутри капсулы была пуста, если бы не одно «но»… Внутри не было тела, но зато была голова. Овальная, абсолютно лысая, с тонкими и острыми чертами лица и нечеловечески бледной кожей, практически белоснежной. Из металлической гофрированной шеи в заднюю стенку ниши уходил аккуратный пучок проводов и пара трубок с мутным раствором.

Глаза на голове распахнулись. Чёрные зрачки забегали, заметались из стороны в сторону, то сужаясь в точку, то расширяясь почти до размеров глазного яблока. Выглядело это зловеще и пугающе, словно демон вселился в ожившую голову, отделённую от тела. Спустя несколько секунд метаний голова остановила глаза и уставилась мне в душу. Зрачки расширялись и расширялись, поглощая радужку, пока оба глаза не превратились в две пугающие чёрные дыры. И меня кинуло в дрожь. Казалось, сейчас раскроется рот, и в меня брызнет едкая кислота, острые клинки или щупальца прямиком из ада…

– Узнаю этот мрачный взгляд из-под бровей, – электромеханическим голосом произнесла голова. – Здравствуй, Лиза. Как ты поживаешь?

– Это моё имя, – просипела я, пытаясь свыкнуться с ситуацией. – Откуда ты знаешь?

– Ты не помнишь, но мы с тобой пару раз пересекались, да и сейчас в одну и ту же коллекцию попали… А вообще, по пять раз на дню начинать жизнь с чистого листа – я бы такого даже тебе не пожелала…

Ехидно щурясь, голова склабилась двумя рядами идеально ровных керамокальцитных зубов. Она насмехалась надо мной.

– Тебе смешно? – удивилась я. – Это ещё что. Когда себя увидишь со стороны, просто обхохочешься.

– По крайней мере, у меня, в отличие от тебя, с головой всё в порядке, – заметила голова и засмеялась уже в голос – скрежещуще, пронзительно, словно обрушивая на меня сверху волну колотого стекла.

Далеко-далеко, за многими слоями стали и камня что-то протяжно ухнуло, отдаваясь глубокой вибрацией по помещению. Голова напротив меня пару раз моргнула и скосила глаза.

– Это вермиды, – почти прошептала она. – Так называют здешних каменных червей. Если всё так, как рассказывает твоя подружка, черви проснулись и выходят к поверхности. Ты же знаешь, почему, верно? – Голова вперилась в меня тьмой. – Почему дождевые черви вылезают из-под земли во время дождя? Бомбардировка каплями тянет их наверх, им любопытно узнать, что происходит…

Мозг уже едва справлялся с потоком нахлынувшей информации, поэтому я не знала, что ответить. На лице головы словно бы мелькнула тень сочувствия.

– Да, ты не успеваешь прожить и дня, как забываешь его… Знаешь, кто я?

– Мне наплевать, – изобразив равнодушие, ответила я. – Мне не нужны друзья.

– Я не собираюсь записываться к тебе в приятели, – брезгливо бросила она. – И пусть я даже несколько раз пыталась облегчить твои муки, но, поверь, это не от большой любви. Как водится, я не особо преуспела.

– Я не знаю тебя. Ты врёшь.

– Может, и вру, – ухмыльнулась голова. – Но ведь ты никак не сможешь это проверить. Они свели тебя с ума, превратили в овощ и сделали своим инструментом.

– А ты, стало быть, наслаждаешься полноценным образом жизни? – съязвила я в ответ.

– А ты всё ещё веришь, что у тебя есть выбор? – парировала она. – Милая, они уже всё за тебя решили. Ты для них не солдат. Ты – патрон. И скоро тебя отправят в ствол.

– Врёшь! – выпалила я.

– Я уже много дней и недель здесь, уже и не помню, когда они сняли меня с тела, —словно в полубреду, бормотала голова. – Я им больше не нужна, они вытащили из меня всё, что хотели, поэтому почти всё время держат меня в гробу. Иногда он катается туда-сюда по этим лабиринтам из одной лаборатории в другую… Архивная единица, которую переставляют с полки на полку… Иногда они думают, что я сплю. Но я не сплю. Я никогда не сплю и периодически слышу, как она с тобой возится… Иногда она рассказывает тебе какие-то истории из прошлого. По правде говоря, это больше похоже на общение с коматозницей…

Словно покойник перед погребением, я лежала в стальном гробу, а девушка в чёрном мундире иногда открывала крышку и присаживалась рядом, чтобы рассказать… О чём? О наболевшем? Поделиться мыслями или выяснить, как я себя чувствую? Я пыталась отогнать от себя сцену, выраставшую в воображении, а голова тем временем продолжала:

– Похоже, у вас было короткое, но весьма увлекательное совместное путешествие. Иронично, что она спасала твою жизнь, а потом приняла смерть от твоих рук. Но смерть меняет людей, это она верно сказала. Она больше не та, кого ты знала раньше.

– Она просила меня помочь ей, – вспомнила я, пытаясь собрать воедино рассыпающуюся конструкцию мыслей. – Сказала, что у меня есть необычные способности. Я не знаю, правда ли это, но видела что-то… Больше всего напоминавшее бойню. Всё горело, гибли люди… – Я прокручивала в памяти ускользающие лоскуты видений, мерцавших перед глазами несколько минут назад, во время беседы с незнакомкой по имени София. – Но я не знаю, мои ли это воспоминания.

– Суперспособности, как у киногероев? – осклабилась голова. – Меня вообще сложно удивить, но тебе это удалось ещё там, до всего этого. Когда я узнала, сколько людишек ты прикончила… Надо было позвать тебя в организацию, вышел бы толк… Кстати, меня зовут Вера, если это о чём-нибудь тебе скажет.

– Вера, говоришь? – Я повертела это имя так и этак, присмотрелась к нему. – А как насчёт тебя? Может, ты ещё опаснее меня? Может, не зря они держат тебя в таком виде?

– Я уже давно смирилась с тем, что останусь здесь навсегда, – сощурившись, сказала Вера.

– А сколько смертей на твоих руках?

– Побольше, чем на твоих, – усмехнулась она. – Правда, они не были столь значимыми для меня. Ты собрала все самые жирные сливки, но вот кое-кого из тех, кого я переломала, стоило бы повесить в рамочку. Чего только стоит твой дружок Марк, так вовремя подвернувшийся мне под руку…

Зябкий холод объял отсутствующие конечности. Восстал перед взором узкий сквозной коридор вагона, усыпанный блёстками стёкол. Отпечатанное в подкорке имя вспыхнуло молнией электрической лампочки, ослепительно мерцавшей на весь вагон. Марк…

Тот, кто был дорог мне, как родной брат и больше. Тот, кто нянчился со мной, вытаскивал из передряг, с кем вместе мы зарабатывали первые шальные деньги… Я вспомнила его, как разом вспомнила и ту, что оборвала его жизнь в вагоне поезда. Это ведь она была прямо передо мной – только руку протяни!

– Вера, – прошептала я, почувствовав волну нестерпимого расширявшегося жара внутри.

– Наконец-то вспомнила! – торжествующе воскликнула голова. – Я-таки достучалась до твоего дохлого мозга!

– Я тебя прикончу! Разорву к чертям! – Я тщетно рванулась вперёд, но широкая стальная скоба намертво приковывала руку.

– Давай, попробуй! – раззадорилась Вера. – Сыграем, наконец, нашу последнюю партию! Только имей в виду, фигуры будут одного цвета!

Убить её! Сжечь! Я ведь теперь умею, правда, не помню, как… Нет, не сжечь… Раздавить эту треклятую голову чем-нибудь тяжёлым!

Ненависть кипела во мне, как кислота в раскалённом добела чугунном котле. Пальцы сами собой до боли сжимались в кулак. Земля под ложементом дрогнула в такт бешеному стуку моего сердца. Стеклянные панели на столе зазвенели, как мои собственные нервы, оголённые до крика. Мир содрогался от моей ярости.

Ненавистная голова сверлила меня взглядом двух чёрных мячиков для гольфа, ложе её шаталось из стороны в сторону – а за всем этим я видела стол с мехапротезами внутри. Так нужные мне, они лежали и ждали своего часа. Ждали, когда станут частью меня.

Сейчас… Прямо сейчас, безотлагательно!

Всю свою волю я направила в одну точку – прямо на тонкую лёгкую створку тумбы-стола. Открывайся… Открывайся же, чёрт тебя дери! В сторону! Вон, прочь, двигайся к хренам собачьим!

И створка сдвинулась. Отползла на сантиметр. Затем на два, на пять, и ещё. Вот уже засеребрилось в полутьме ниши. Я напрягалась до слёз изнеможения, а створка отъезжала в сторону, и наконец сквозь залитые жидким свинцом веки я разглядела биотитановые конечности, лежащие в нише. Пара глубоких вдохов – и с новым усилием механическая рука сдвинулась с места. Сначала легонько, незаметно. Потом её с шелестом вывезло из ниши, и она рухнула на бесцветный пол. А затем потащилась сквозь помещение…

Мне казалось, что время, словно резиновая лента, растянулось до галактических размеров. Искры фейерверков брызгами разлетались из-под век. Медленно, но верно, волоча по полу серыми пальцами с синеватыми сервоприводами жил, механическая рука ползла ко мне, пока не пропала из поля зрения и не замерла под капсулой. Я знала – она там. Не составляло труда почувствовать расстояние между нами, её расположение и точку, за которую удобнее будет «ухватиться».

Словно на школьной доске, я мысленно рисовала на изнанке сомкнутых век траекторию движения, намечала точку приложения усилий. Чудовищное сверхусилие – и внутри головы, рождая дикую боль, что-то лопнуло. Сосуд? Какой-нибудь лимфоузел? Может, пресловутое новообразование отвоёвывало себе жизненное пространство? Неважно, всё неважно, нужен лишь результат – здесь и сейчас!

Незримая конечность приподнялась в воздухе. Повисла над полом, сделала медленную, нерешительную дугу и упала мне на лицо холодной биометаллической ладонью. Я сосредоточилась, собрала себя в тугой дрожащий комок нервов, и рука, неловко перевернувшись в воздухе, заняла своё место в мягком ложементе…

За всё это время голова с чернильно-чёрными глазами ни издала ни звука – она просто смотрела на происходящее, ошеломлённо раскрыв рот. Уже скоро я доберусь до тебя, отродье, совсем скоро – и тогда ты будешь завидовать мертвецам…

Но сперва рука должна интегрироваться с телом. Я едва ли могла вспомнить схему, но точно знала – мехапротезы съёмные, и мои тюремщики не стали ничего ломать. Поэтому я попробую собрать себя по частям. Интересно, что сказал бы барон Мюнхгаузен после такого трюка?

Я смогу! Я всё вокруг себя заставлю служить своей воле, но начну с мехапротеза. Подключайся, шарнирный механизм! Совмещайтесь, узлы, скрепляйтесь между собой! Ну же, некогда ждать!

Конечность невообразимым образом двигалась, елозила сбоку в слепом поиске соединительных механизмов. Детали шелестели, легонько скрежетали сочленениями – и наконец предплечье легло под плечо. Проворот, серия лёгких щелчков – и ощущения вернулись во вторую руку.

– Да ты сразу заходишь с козырей, Лизка, – протянул голос сбоку от меня – Вера, выпучив и без того жуткие глазищи, неотрывно наблюдала за мной, словно ребёнок за фокусником. – Мне становится просто нечем крыть. Мы же с тобой горы свернём!

Не обращая внимание на болтовню головы, я ухватила стальной фиксатор, рефлекторно включила кинетические усилители и дёрнула посильнее. Крепление со скрежетом оторвалось, и вторая рука оказалась на свободе. Ленты держателей одна за другой размыкались, выпуская тело на волю, и с последним лопнувшим стальным жгутом мое тело тяжело рухнуло на холодный пол. Удар отозвался болью в костях, но это была боль освобождения.

Неужели свобода?!

– Вниманию службы охраны! – оглушительно отреагировали динамики сразу отовсюду. – Блок исследования энергетических явлений, лаборатория номер шесть, нарушение условий хранения образца!

Ничего хорошего это не предвещало, и долгожданную свободу теперь предстояло отстоять.

Полосуя ладонями пол, я по-пластунски пробиралась вперёд, будто спасалась от самых страшных демонов мира. Я забыла обо всём на свете кроме своих мехапротезов. Несколько метров пространства остались позади, и вот я уже протягиваю руку, хватаю одну из ног и начинаю прилаживать её к посадочному месту, лихорадочно озираясь по сторонам. Щелчок, другой, лёгкий треск доводчика – и позабытые уже ощущения вернулись в конечность. Протянув руку за второй ногой, я услышала отрывистый вскрик Веры:

– Сверху!

Полсекунды спустя, среагировав быстрее меня, биомеханическая рука сжимала стальное щупальце с иглой на оконечнике, недобравшее до цели – до моей макушки – считанные сантиметры. С лёгким шелестом со своих мест на потолке сдвинулись ещё пара отростков. Хирургические манипуляторы, до того замершие в бездействии, теперь видели во мне угрозу, подлежащую нейтрализации.

Ну уж нет, теперь вы меня не остановите… Вспомни, как это работает… Нужно лишь закрыть глаза!

Не отворачиваясь, я зажмурилась и сквозь веки ощутила вьющиеся манипуляторы, готовые броситься в атаку.

У вас ничего не получится!

Одним лишь напряжением цилиарных мышц вокруг хрусталика я остановила ещё одно щупальце и хлёстким движением наискось обернула им несколько других, целившихся в меня. Пучок механических змей затягивался оборот за оборотом. Тщетно попытавшись с непривычки завязать узел, я «ухватила» жгут и с оттяжкой «дёрнула» в сторону.

Зазвенел металл, и щупальце полетело в дальний угол. А за ним второе, третье, четвёртое…

Чётко осознавая, что с моим новым умением остановить меня не сможет никто и ничто, я упивалась лёгкостью, с которой щупальца вырывались друг за другом из многофункционального потолка. Выкорчевав весь десяток, я принялась за другие элементы. Патрубки гнулись вслед движениям головы. Выбросив облачко дыма, оторвался и загремел по полу прямоугольный кусок механизма покрупнее.

Раскуроченный медицинский робот искрил и пытался ослепить меня прожекторами, но тщетно – глаза мои были закрыты, и я более не полагалась на зрение.

– Вниманию службы охраны! – взревел Ной. – Запрос на утилизацию образцов лаборатории номер шесть… – И после секундной паузы: – Утилизация отменена первым администратором.

В следующее мгновение, воспользовавшись передышкой, я уже прилаживала наощупь вторую биомеханическую ногу. Я чувствовала, как по щекам ползут горячие ручейки – последствия перенапряжения. Кровь застила глаза, забивала их начинающими густеть каплями, и кляксами капала на пол, но мне было плевать. Я всё видела и так – вычерченные на чёрно-сером полотне линии предметов вокруг, за которыми тут и там пульсировали пятна. Я точно знала, что сейчас стена раскроется, и здесь появятся люди. Кто они и как выглядят, мне было неведомо, но я чувствовала их гальванические ритмы. Они шли, чтобы мне помешать.

Скрежетнул рейлинг, одна из висевших у стены капсул, послушная моему взгляду, сорвалась с крепления и метнулась к прямоугольнику двери, едва начавшему расходиться в стороны. Томящуюся в нише голову обдало ветром, а брошенная на опережение капсула исчезла в проёме, и из-за двери послышался грохот. Застонал и лопнул металл, и вторая капсула полетела вслед за первой, а затем двумя рывками мысленного взора я сомкнула створки входа. Зигзагообразное движение – дверной механизм перекосился, сломался, заклинивая дверь. Движение по ту сторону прекратилось. Вход был надёжно заперт – по крайней мере на время.

– Ты же выпустишь меня отсюда? – затараторила Вера. – Возьмёшь меня с собой? Только ты это… Вытрись для начала, а то уж больно кровишь. Так мы далеко не уедем…

Я едва могла раскрыть глаза. Тёрла веки, размазывая по лицу бордовые разводы, пачкала ими белоснежную майку.

Взять тебя? После того, что ты сделала? А может, лучше размозжить твою голову о пол, растереть остатки и пойти искать тех, кто держит меня здесь? Завершить начатое, отомстить, убить всех, кого встречу на своём пути, используя свои новые возможности! Сладкая месть, позабытая на время, с новой силой вспыхнула воспоминаниями о гибели моего друга от рук чудовища, которое теперь было в моей власти.

Поднявшись на ноги, я встала напротив капсулы с головой внутри, сжала руку в кулак и сообщила:

– А теперь я прикончу тебя.

Помещение наполнилось едва различимым свистом кинетических усилителей, а в глазах головы напротив будто бы на мгновение мелькнул страх. Или мне показалось? Нет, в любом случае, это было бы слишком просто. Я убью тебя иначе – так, как теперь умею. Практика пойдёт только на пользу… Сейчас я возьму тебя, оторву от этих искусственных жил и капилляров, подниму в воздух и хорошенько жахну о стену…

– Я вижу, ты, как всегда, поступаешь по-своему, – прозвучал вдруг негромкий, но вездесущий женский голос.

– Я не верю вам! – крикнула я, узнав Софию. – Я не верю никому! И даже не пытайтесь меня принудить к чему-нибудь!

– Вопрос доверия – всегда самый чувствительный, – будто бы согласилась девушка. – Но мы можем договориться хотя бы в этот раз. Я пошла тебе навстречу и даю шанс сделать правильный выбор. Ты ведь знаешь, что всё опять закончится как обычно с той лишь разницей, что ты просто сильнее устанешь. Так почему бы не сэкономить самый ценный ресурс – время?

– Я не хочу здесь находиться! – заявила я, принимая боевую стойку. – И сделаю всё, чтобы меня опять не разобрали на части! Вариантов всего два – либо кто-то снова умрёт, либо я ухожу отсюда!

– Я видела твою омниграмму, – неожиданно спокойно сообщил голос. – Просмотрела целые месяцы твоей жизни. Пережила вместе с тобой всё, что было. До этого мне казалось, что я знаю тебя, но я глубоко ошибалась. Теперь я знаю, почему ты такая…

– Заткнись! Ты не можешь меня знать!

Голова рядом со мной ехидно усмехнулась.

– Они решили, что могут использовать твои воспоминания лучше, чем ты сама, – насмешливо протянула она и словно покивала, едва заметно пошевелив гофрированной шеей. – Вот только они не учли, что воспоминания стали твоим оружием. Недооценка – типичная ошибка, которую люди совершают раз за разом.

– Ты тоже завали, – приказала я. – Мешаешь сосредоточиться.

– Чтобы меня укокошить? – с напускным удивлением вопросила Вера. – Пока мою капсулу таскали туда-сюда, переносили с допросов на исследования, а потом обратно, и вновь в эту операционную, я хорошенько изучила здесь всё. Я помню каждый шаг, каждый поворот коридора, звуки полов напротив каждого помещения и гул механизмов за стеной. Знаю, сколько секунд лифт поднимается в вестибюль. А вот что помнишь ты?

Эта тирада застала меня врасплох. Подобным пониманием ситуации я похвастаться не могла – я даже не знала, где была до пробуждения. Но как я могу верить ей?

– Посмотри на себя, ты ведь как младенец, – издевалась голова. – У тебя нет шансов выбраться отсюда в одиночку. Одна голова – хорошо, а две – ещё лучше. Но в нашем случае голова одна на двоих, и явно не твоя.

Магнитные поля живых существ, их едва уловимые индукционные токи – каким-то образом я чувствовала людей, догадывалась о том, что они уже собирались рядом с помещением. Сверху, снизу, по сторонам – некоторые двигались мимо, другие приближались. Меня окружали. Пытались загнать в угол.

– Иногда нужно занять чью-то сторону, – сообщила София через репродуктор. – Иногда непонятно, что делать дальше. В такие моменты мы обращаемся к памяти, собираем в единое целое картинку из того, что помним. Склеиваем лоскуты прошедших дней. Места, где когда-то были… Олинала, Москва, Порт-Лигат, Асканий, Пирос…

– Всё это пустой звук, – ответила я. – Я помню какие-то вспышки ярких событий, как редкие острова над водой, но тебя там нет. Ты – ложь!

– Острова над водой? – задумчиво протянула София. – Интересную ассоциацию можно было бы построить. Иногда ассоциация – это маяк, ведущий нас в правильном направлении… Ты вспоминаешь маяк?

– Нет, – отрезала я.

Голова с чёрными глазами, изучая, казалось, мою душу, вопросила:

– А что вообще из прошлого ты помнишь? Меня? Может быть, нашу интернатскую Анютку? Или тех подонков, что перебили наших ребят, а потом забрали оставшихся?

В поле зрения вплыл небольшой кусочек картона. Словно пёрышко, вильнул перед глазами и упал в рефлекторно протянутую ладонь. Я не почувствовала касания. С фотографии на меня смотрели трое. Всё новые далёкие воспоминания пробуждались при виде запылённых фермеров – старика, девчонку с протезами в синем комбинезоне и высокого загорелого повесу. Марк Сантино.

Движение с той стороны стены замерло, а я подняла глаза вверх. Раскуроченный многофункциональный робот выжидающе смотрел на меня окуляром камеры.

– Я помню Пирос, Марка и дядю Алехандро, – ответила я и опустила взгляд – фотографии уже не было, невесомая голограмма исчезла. – Помню Каптейн и друзей из интерната. Но тебя там не было. Тебя не было нигде, и я тебе не верю!

– Всё правильно, ты идёшь от начала к концу, – терпеливо увещевала София. – Ты восстанавливаешься. Но у нас больше нет времени. Мне нужен твой ответ. Ты в деле?

– Мой ответ – нет.

София отчётливо вздохнула и сдавленно проговорила:

– Что ж, если ты не хочешь себе помочь, тогда никто другой не в силах.

Спустя мгновение над самым ухом разорвался воздух…