Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Рефлекторно среагировав, я на лету поймала скомканный кусок пластика – самый обычный полиэтиленовый пакет. Толкнув Софи в спину, я закричала:

– Беги изо всех сил и не оборачивайся!

Шестерни времени набрали обороты и закрутились во весь опор. Сквозь искрящуюся водяную взвесь я бросила последний взгляд на профессора – опёршись на свою трость, он просто стоял ко мне спиной, – и я побежала.

Щурясь под шквалом горячих брызг, вкладывая последние силы, мы неслись по ходившему ходуном причалу, а за спиной громыхнул выстрел – одиночный выстрел табельного пистолета. Через мгновение следом за ним на мои уши обрушилась целая какофония – вбирая в себя стрёкот автоматов, пистолетов, треск пуль по стали, звон бьющегося стекла, она заглушала рык стального чудовища, лежащего на воде перед нами…

Несколько мгновений – и впереди обрыв, а до рычащей межзвёздной машины ещё добрых три десятка метров. Вплавь? Нет! Утопим ноутбук! Единственное, что оставалось – это лодка!

Сиганув в ближайшую лодчонку, я включила резак, и белый луч, словно тонкую ниточку, моментально переплавил канат. Софи уже сидела на банке напротив меня, а я швырнула в неё скомканным пакетом, схватилась за вёсла и только сейчас взглянула в сторону берега.

Застывшая сцена пробуждала в груди отчаянный трепет – справа полдюжины бойцов трусцой бежали к пирсу, левее – изрешечённая пулями, на пробитых колёсах оседала полицейская машина, из-за руля которой вывалилось окровавленное тело в синей форме. Гигантский похоронный джип стоял, распахнув свои двери, в его нутро двое убийц затаскивали какие-то тёмные бесформенные тюки, а ещё трое возле расстрелянного глайдера добивали уже лежавших военных полицейских.

Рональда Мэттлока не было – вместо него у самого пирса, вытянувшись по швам, стояла бледная долговязая моль в идеально выглаженном строгом костюме, белоснежной накрахмаленной рубашке с синим галстуком поверх, с неизменными чёрными очками на узком продолговатом лице. Я чувствовала, как сквозь уже знакомую дыру он пролезает ко мне в нутро своими червями-пальцами и слепо шарит там в поисках невидимых рычагов, за которые можно взяться…

Софи судорожно натягивала полиэтилен на блестящий от влаги лэптоп, а я налегала на вёсла. Руки неистово двигались сами собой, преодолевая сопротивление воды и толкая утлую посудину против волн и горячего ветра. «Тридцать девятый» у меня за спиной несколько сбавил обороты двигателей, а Софи, словно новорождённого, прижимала к груди пакет с ноутбуком и гигантскими влажными глазами, наполненными смесью страха и надежды, смотрела то мне в душу, то куда-то поверх моей головы…

Мёртвенно-бледные пальцы-черви наконец нащупали в моей душе покрытое шрамами, но тёплое, живое – мои чувства к Софи. Впились в него когтями – и бездонный провал разверзся подо мной, увлекая мой разум в затяжное пике.

– Некуда бежать. Незачем, – прошелестел голос разлагающегося мертвеца в моей голове – мой собственный голос. – Выкинь бесполезный хлам и бесполезных людей… Ты знаешь, что всё это ничего не стоит. Ты всегда знала. Значение имеет только конец, он всемогущ и бесповоротен.

– А как же любовь? – растерянно спросила я у тёмных провалов глаз, источающих могильное зловоние. – Я, наверное, впервые в жизни ощутила любовь…

– Химические реакции организма, идущего навстречу неизбежной гибели. – Моя внутренняя тьма, похороненная в глубинах подсознания, дохнула мне в душу затхлостью пыльного склепа. – Тщетная попытка убежать. Хватит убегать. Положи конец всему этому – сделай то, о чём давно мечтаешь…

«Но я впервые в жизни хочу любить», – подумала я. – «Это то, о чём я искренне мечтаю даже перед лицом неминуемой смерти…»

– Ты неспособна любить, твоё предназначение – убивать, – вбивал в мой разум мой же собственный, мёртвый шёпот. – Старик больше не собьёт тебя с пути. Он мёртв и уже не помешает сделать то, что ты всегда хотела. Ты почти свободна, остался последний шаг…

Сестра взмахнула рваной хламидой – и ледяная волна окоченения накрыла мою любовь, стиснула её горло, утопила в гнилом смраде. Нет, Софи… Вот кого я всегда любила – свою сестру. Я всегда любила её – смерть… Я сроднилась с ней за все эти годы, слилась в сладких и душных объятиях. Я шла по миру, и бок о бок, держа меня за руку, рядом шла моя сестра-близнец. Даже когда ты, Софи, была рядом – смерть была третьей, стискивая мою вторую руку…

Окружённый водоворотом тьмы, проступал мир окрест меня – я видела его через крошечное мутное окошко. Лодка, повисшая на тонкой ниточке на границе жизни и смерти. Софи прямо передо мной, сжавшая губы, в которых был заключён неродившийся крик… Да, София, всё бесполезно и ничтожно. Всё это поглотит тьма, поэтому мы не будем ждать. Мы умрём здесь и сейчас. Сначала ты, потом я…

Я вытянула руку. Лицо Софи было прямо передо мной – только оно осталось, глядящее в жерло резонатора с застывшей в карих глазах неизбывной мольбой, замешанной на отчаянной надежде. Ложной надежде – ведь я уже убила её однажды, загрызла в тёмном подвале, и ничто не смогло мне помешать.

«Борись! Вышвырни его из головы! Это не ты», – раз за разом беззвучно повторяли её губы. – «Это не ты…»

Грянул выстрел.

Звук будто распорол плёнку, склеивавшую мир, едва не разрывая на части барабанные перепонки – и длинный бесцветный силуэт на причале дёрнулся, пошатнулся. Бездонный колодец, на дне которого я пребывала, лопнул, рассыпаясь яркими звёздами. Сознание рванулось назад, в тело, скованное тошнотворной слабостью, с оглушительным звоном в ушах, и я увидела, как чёрные очки слетают с лица существа, обнажая… Ничто. Под очками ничего не было – лишь продолжение гладкого лба, бледной кожей сходящееся с продолговатым носом. Там, под этой синеватой плёнкой кожи что-то едва заметно пульсировало, вспучивалось бугорками и вновь опадало…

– Греби, Лиза, греби что есть сил! – истошно закричала Софи, и я стала грести.

Второй хлопок рассёк воздух над головой – один из бойцов, раненый, упал на причал. Зазвучали ответные выстрелы, а двигатели корабля позади меня ухнули и стали набирать обороты. Шипение испаряющейся воды на раскалённом после спуска сквозь атмосферу корпусе смешивалось с убийственным треском дюз, который так и норовил вывернуть меня наизнанку. Воздух переполнялся летящими брызгами, скрывая в водяной пыли всё происходящее, а над головой свистели и колотились о корабельную сталь пули.

Что-то вновь лезло, сочилось в сознание – сквозь трещину в разум пропихивались мёртвые пальцы, пытаясь расширить брешь и вновь надавить на невидимые кнопки. Я сделала последний рывок веслом, разворачивая лодку. Прямо передо мной, в проёме шлюза стоял Василий в блестящем влагой оранжевом жилете и протягивал мне руку. В другой руке он сжимал цевьё потёртого охотничьего карабина. У меня округлились глаза – в первые секунды я не понимала, что происходит, но руки мои уже сами тащили Софи через себя, толкали её внутрь проёма, в объятия бывшего начальника охраны лаборатории.

– Но как? Как?! – только и вырвалось у меня, а Василий жестом показал на уши – мол, слишком громко, ничего не слышу, – и вновь протянул руку.

Втащив меня внутрь, он с силой захлопнул шлюз и спустя секунду скрылся где-то во чреве корабля. Софи, обтекающая влагой, мокрая как мышь, сидела прямо на полу и мёртвой хваткой сжимала полиэтиленовый пакет с ноутбуком внутри, а рядом с ней валялся брошенный Василием карабин. Корабль ходил ходуном и трясся, словно в лихорадке – казалось, он развалится ещё до того, как оторвётся от водяной поверхности.

– Держитесь там покрепче, девочки! – прогремел голос из репродуктора в потолке, а я прильнула к крошечному иллюминатору в шлюзовой двери.

В мутном вихрящемся мареве было едва видно причал, отползавший в сторону берега – его секции комкались, ломались и мялись, а лодки испуганной овечьей отарой жались к песку и наползали друг на друга. Корабль вздохнул и накренился, двигатели взвыли, вздымая водяной столб, переходя на совсем уже невыносимые частоты и децибелы, и меня швырнуло прямо на Софи.

Отрыв от поверхности – и гравитация неистово вдавливает меня в стену и размазывает по полу. Уши заложило, голова затрещала по мельчайшим швам, так и норовя взорваться на миллион осколков. Зажмурившись изо всех сил, я сжалась в комок с одной только мыслью – лишь бы пережить подъём. На древних кораблях серии «Р-13» не было гравикомпенсаторов, поэтому экипажи машин чувствовали на себе все прелести законов физики. Только бы пережить… Лишь бы не инсульт…

Казалось, взлёт длился целую вечность, но вскоре давление спало, красные круги перед глазами стали медленно таять, и я кое-как пришла в себя. Софи сидела рядом, сжимая мою руку, и напряжённо всматривалась в меня. И тут же ко мне пришло осознание – настоящим чудом, вмешательством извне удалось избежать катастрофы. Я была в одном шаге от того, чтобы убить мою Софи – всё, что у меня оставалось…

Я хватала её за руки, шарила ладонями по её лицу, гладила её щёки, целовала дрожащими губами всё, до чего могла дотянуться. Ватное тело едва слушалось меня, слёзы потоком струились вниз по лицу и падали на металлический пол.

– Прости меня, дорогая, прости, – исступлённо повторяла я, всхлипывая, перебирая пряди её волос. – Я снова чуть не убила тебя… Прости…

– Хватит, ну хватит же… Это не твоя вина, – увещевала Софи. – Ты боролась и победила, и всё хорошо. Теперь всё позади… Идём, вставай. Пошли лучше посмотрим на Землю с высоты птичьего полёта…

Доковыляв до ближайшей крошечной каютки, мы прильнули к круглому иллюминатору. Внизу расстилалась далёкая поверхность бирюзового моря, чистое синее небо переливалось красочным градиентом, постепенно темнея по мере подъёма корабля сквозь стратосферу.

Я вытерла лицо футболкой и уже более-менее оклемалась от пережитого шока. Софи провожала взглядом сине-зелёную дугу горизонта, а потом вдруг обняла меня, крепко прижала к себе и прошептала на самое ухо:

– Когда всё это закончится, мы с тобой сбежим на самый край Вселенной…

– Вдвоём, – отозвалась я. – Только ты и я.

– Только ты и я, – выдохнула она и сжала меня ещё крепче.

Так мы и сидели, застыв без движения. Какое-то малозначительное наблюдение созревало в подкорке, всё увеличиваясь в размерах, пока не вспухло всей своей выпуклостью. Я выдавила из себя вопрос, который мучил меня последние минуты:

– Софи… А что тут делает Василий?

– Он вызвался помочь, – просто ответила она. – Впрочем, пойдём, он сам всё расскажет…

В центре корабельного мостика, в капитанском кресле восседал Василий и следил за многочисленными приборами. Завидев нас, он радостно хлопнул ладонями по коленям и воскликнул:

– Ну, чем порадуете, девчонки?

– Вася, ты как тут оказался? – спросила я.

– Я и сам не ожидал, что так получится. – Он почесал седеющий взлохмаченный загривок. – Но как зашёл я в пустую квартиру, так все мои мысли о рыбалке и простой человеческой жизни испарились без следа. Понял, что не могу и не хочу оставаться дома, и стал звонить другу своему… Помнишь, о котором рассказывал? Так вот – пока я на Пиросе чалился, он в «Системе» главным по добыче стал, ну и с тем, чтобы меня устроить, у него проблем не было. Вот, говорит, тебе посудина – ухаживай, говорит, как за своей несостоявшейся женой, береги и лелей. И даю тебе неделю, чтобы набрать бригаду… А тут вчера мне Софочка твоя звонит под вечер. – Он с отеческой добротой в глазах оглядел светящуюся изнутри Софи. – Приезжай, говорит, продвинулись мы в нашем деле. Ну, вот я и прилетел, благо кораблик прост в управлении – с ним может даже ребёнок управиться…

– Вот так дела, – протянула я. – Значит, мы теперь экипаж, а ты – наш капитан?

– Получается, что так, – Василий пожал плечами. – Но уж если у нас тут кто за главного – так это София, мозг команды.

– Василий, прекращай, я всего лишь сделала пару расчётов. – Моя подруга зарделась и отвела взгляд.

– Кстати, о расчётах, – спохватился Василий. – Давай, Софочка, расчехляй электронику, вводи координаты и ставь программу разгона…

Радость от того, что наша маленькая команда снова была в сборе, переполняла меня. Рядом с Василием я чувствовала себя в безопасности – он создавал вокруг себя ауру непринуждённости, комфорта и спокойствия. Потеряв «Виатор» и свою странную, но очень дорогую мне семью, я обрела новый корабль и новую семью. Искренне надеялась я, что эта радостная идиллия не прервётся, не будет сбита на взлёте шальным снарядом рока…

– Лиз, а не хочешь ли ты рассказать нам, как дошла до жизни такой? – Василий подался вперёд и глядел на меня в упор изучающим взглядом. – Я ведь так и не знаю, каким лешим мы тут все оказались и во что я столь опрометчиво вписался. С чего всё началось-то?

Я растерялась, не зная, что ответить. А ведь правда – с чего всё это началось? Так много времени прошло, так много лакун было теперь в памяти – что-то в голове повредилось, треснуло в поезде, когда я спустила курок у виска.

Нужно было попробовать собрать воедино обрывки воспоминаний и вернуться в самое начало…

Глава XIV. Иголка в стоге сена

… – Лиза, ты меня слышишь? – заскрежетал голос дяди Вани – далёкий, глухой, словно из бетонного колодца.

– Так себе, если честно, – ответила я и подняла голову на свет, льющийся с небес.

В вышине прямо надо мной, на полотне цвета ультрамарин щедрыми зеленовато-бирюзовыми штрихами расползалось северное сияние – атмосфера ловила порывы солнечного ветра, ионизируя атомарный кислород, насыщая его энергией, которую тот отдавал пространству в форме видимого излучения. Скучные, казалось бы, химия и физика порождали чудо – и я всё никак не могла оторвать взгляд от развернувшейся, мерцающей, плывущей над круизным лайнером, словно жар-птица, авроры…

Десять минут назад судно покинуло причал и встало на курс. На скорости порядка сотни километров в час оно неслось над чёрными водами Ледовитого океана, разрезая их мощными подводными крыльями.

За три курортных дня я намотала по бесконечным коридорам корабля десятки километров, но не обошла даже половины. Я побывала в четырёх кинотеатрах, в аквапарке, дельфинарии, концертном зале, в крытом прогулочном парке с зелёными насаждениями, в спа-салоне и даже на поле для гольфа – и везде были люди. Их были бесчисленные толпы, они шумели, смеялись, праздно бродили туда-сюда, ели, пили и курили, и порой я жалела, что Ваня взялся за этот контракт, загнавший меня в этот муравейник на целых трое суток…

Позади осталась Новая Земля и огромный пересадочный причал на острове Северный, от которого корабль двинулся на запад после короткой остановки. На борт сели две сотни пассажиров, но единственный человек не смог попасть на корабль, поскольку её бронь вдруг оказалась аннулирована. Как известно, беда не приходит одна, и к сорванной посадке на судно добавилась ещё одна напасть. Неосторожно подхваченный через общественную сеть портового кафе вирус повредил протокол связи нейрофона – одной из прикладных программ интерфейса – и теперь женщина не могла связаться с внешним миром. По крайней мере, до визита к нейротехнику…

– Дед, тебе пора отказываться от радиосвязи, – протрещал Марк в наушнике. – Вам ещё хорошо, а у меня тут, под самой магнитной бурей так фонит, что уши вянут.

– Хорошо, я помечу в резюме – за операции севернее шестидесятой параллели не берёмся, – сострил дядя Ваня.

– Лучше наслаждайся видом, Марк, пока есть возможность, – сказала я, любуясь нежными сполохами полярного сияния.

– Давайте уже ближе к делу, – зашелестел старик. – Цель вышла из каюты и направляется к лестнице. Если мы что-нибудь понимаем в человеческой натуре – а мы в ней, конечно же, что-нибудь понимаем, – он идёт в бар. Ближайший к его каюте бар на уровне двадцать семь-Д – это полторы сотни метров и два лестничных пролёта.

– Сколько у нас времени? – спросила я, разворачивая на сетчатке глаза план огромного шестисотметрового океанского лайнера с громким названием «Посейдон».

– Наверное, минут двадцать, – ответил дядя Ваня, и я живо представила себе, как он нервно потирает свои стальные конечности. – Дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж… Чемодан по ошибке одного из андроидов-грузчиков застрял где-то в бесконечных лабиринтах транзитной зоны, поэтому даме придётся немного побегать в его поисках – сразу после того, как она поскандалит на контроле. Далее последует оглушительная истерика по поводу потраченных нервов, а где-то минут через десять – когда администратор пообещает уладить всё в кратчайший срок, а системщики найдут следы внешнего проникновения, – она удосужится-таки открыть записную книжку и набрать своего ухажёра с таксофона… Да, у нас минут двадцать, – повторил старик. – Так что давай-ка, Лиза, покажи нам мастер-класс по скоростному соблазнению незадачливого любовника.

– Значит, двадцать семь-Д… – пробормотала я, построила маршрут и наконец отлипла от перил верхней палубы. – А к чему такие сложности, деда? Не проще было позвонить её мужу и сказать, куда она на самом деле собирается?

– Проще, – согласился дядя Ваня. – Но тогда он устроил бы ей скандал, она сообщила бы своему обожателю о том, что поездка отменяется, и он бы знал, что всё сорвалось по вине гадкого мужа. А вот сейчас он, пребывая в полном неведении, идёт топить отчаяние в вине. Это лучший момент, чтобы поймать рыбку на живца…

Было чудовищно холодно. Дорогущая шёлковая накидка на высоте ста метров над уровнем моря не спасала от сердитого арктического ветра, а перламутровое платье в пол продувалось насквозь, облепляя мокрым шёлком ноги и заставляя зубы выбивать мелкую дрожь. Мне хватило трёх минут, чтобы озябнуть, но уходить отсюда совершенно не хотелось, равно как и возвращаться в кишащий людьми огромный плавучий город. Однако, я должна была идти – на мне висела самая ответственная часть операции.

Вернувшись в тепло, под прозрачный смотровой купол, озарённый изумрудным светом, я зашла в уборную, чтобы ещё раз оглядеть себя. Из глубин зеркала на меня смотрела юная надменная стерва, погрязшая в роскоши – блестящее серебристое каре обрамляло лицо, едва касаясь тонкой шеи; длинными водопадами золотились шикарные серьги, украшенные паинитовыми кристаллами; сине-фиолетовые линзы глаз под опахалами длинных ресниц прошивали насквозь страстными чёрными стрелами; смоляные губы блестели под голубоватым светом потолочной лампы.

Образ, дополненный туфлями на высоком каблуке, вызывающе источал убийственный шарм, и единственное, за что мог зацепиться глаз – холодный блеск идеально отполированных мехапротезов, которые выглядывали над длинными оперными перчатками. Я надеялась на то, что пребывающая в омуте разочарования и горечи жертва не придаст особого значения этой крошечной нестыковочке…

Ну что ж, семнадцать минут – время пошло…

Лабиринты сверкающих роскошью коридоров корабля вели меня вперёд. Мелькали вывески – ресторан, кинотеатр, бассейн, парикмахерская, теннисный корт, детская игровая зона… Плавучий отель был настолько огромен, что в нём совершенно не ощущалось движение, качка трёхметровых океанских волн и беспощадные ветры – словно вся эта конструкция прочно стоит на месте. Навстречу мне шли шикарно одетые люди – благородные мужчины во фраках, манерные женщины в бальных платьях. Они неспешно бродили по коридорам, вполголоса обсуждая что-то, сидели за столиками, смотрели в обзорные окна на бескрайний ночной простор.

Создавалось ощущение, что я попала на королевский приём, где уже собрались все гости – не хватало только королевы, на фоне которой я чувствовала себя самим совершенством, ловя на себе плохо скрываемые завистливые, вожделеющие, ошеломлённые взгляды…

Ещё один поворот коридора – и впереди показался роскошный бар-ресторан, полный людей. Многоголосый людской гомон растекался по залу, а я, застыв на пороге, высокомерным взглядом неторопливо обвела помещение.

– А ты, Лизуня, похоже, уже вжилась в роль, – проскрипел дядя Ваня в коммуникаторе. – Я вижу тебя на камерах – ты просто законченная властная безупречность. Не хватает только таблички: «Не влезай – убьёт».

Я промолчала, сделав вид, что ничего не услышала.

– Итак, – продолжал старик, – за твоим клиентом присматривают. Видишь тех двух джентльменов справа? Тех, с бокалами, что постреливают глазами в сторону стойки.

Я едва заметно кивнула, разглядев двоих бритых здоровяков в костюмах. Я заприметила их, как только вошла – уж больно они выделялись среди тщедушных богатеев своей комплекцией.

– Третий охранник слева от тебя, на углу стойки. Остальных пока не видать – думаю, они где-то в коридорах. Твой выход. Будь внимательна и осторожна, – напутствовал дядя Ваня, а затем коммуникатор пиликнул и замолк.

Впереди, на табурете у барного прилавка сидел мужчина. Лысоватый, в сером невзрачном костюме, он держал в руках стопку с золотистой жидкостью – первую и, похоже, далеко не последнюю за сегодня. Лавируя между группками людей, я решительно подошла к стойке и присела через один стул от незнакомца.

– «Опаловую страсть», пожалуйста. Со льдом, – попросила я одетого с иголочки бармена в бордовом жилете.

Тот учтиво кивнул головой и принялся готовить заказанный коктейль. Сидя спиной к незнакомцу, я украдкой поглядывала на брильянтовые наручные часы и делала вид, что рассматриваю посетителей бара.

– Кого-то ждёте? – послышался сбоку негромкий голос.

– Да. Но я, кажется, жду напрасно, – ответила я и горько усмехнулась, смерив взглядом огромный панорамный экран с горными пейзажами. – Иногда они не приходят.

– Это точно, – вздохнул мужчина.

Я повернулась к нему и встретилась взглядом с умными глазами за стёклами очков в тонкой серебристой оправе. Какая-то искра промелькнула за линзами, человек скользнул взором вниз, к моему декольте и едва заметно выпрямил спину.

– А кого ждёте вы? – спросила я, изображая интерес.

– Она должна была сесть на корабль в Русской Арктике, но что-то пошло не так, – произнёс мужчина. – И я не могу с ней связаться – нейрофон отключён.

– Вам, пожалуй, проще, – заметила я. – Ваша пассия хотя бы пользуется достижениями технического прогресса, в отличие от того, кого жду я.

– Кто он для вас? – поинтересовался незнакомец, подавшись вперёд.

– Вы любопытный человек, – иронично заметила я и манерно отхлебнула из бокала. – Он для меня – мимолётная страсть, которую я забуду сразу же, как только сойду на берег в Нью-Йорке. Курортные романы хороши тем, что можно оставить всё там, в другом мире. Не тащить всё это за собой в багаже.

– Расставаться после поездки легко, ведь прощаться приходится и с местом, и с человеком, – кивнул мужчина и жестом бармену повторил заказ. – Одно смешивается с другим и не проникает наружу, в обыденность. В моём же случае всё иначе – я хотел взять на курорт частичку своей жизни. Женщину, к которой меня неодолимо тянет. Замужнюю.

– И сейчас вы уверены, что в последний момент она передумала и решила остаться дома?

– Именно так я и думаю, – сказал мужчина.

Краем глаза я видела, как охранник за стойкой, попивая какую-то прозрачную жидкость, с интересом разглядывал меня внимательными глазами. Наружное наблюдение за руководителем проектного офиса огромной строительной корпорации велось постоянно и круглосуточно. В его собственном доме, по пути на работу и домой, в отпуске и на больничном – несколько телохранителей были приставлены к менеджеру и охраняли его, как зеницу ока.

Человек, который носил промышленные секреты в своей голове, ценился на вес родия, поэтому его ни на секунду не выпускали из виду. Охрана, впрочем, знала, что в коротеньком отпускном путешествии из Инчеона в Квебек – из одного офиса прямиком в другой, – ценного сотрудника будет сопровождать любовница, поэтому при моём появлении их бдительность несколько притупилась…

– В таком случае, мы с вами, кажется, очутились в одной лодке, – заметила я, пригубив из бокала.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Элизабет. А вас? – Я прекрасно знала, как его зовут.

– Итан Спенсер.

– Очень приятно, Итан Спенсер. – Я подняла бокал и едва заметно кивнула.

Он склонил голову в ответ и осушил свою вторую стопку. Повлажневшими глазами он изучал меня, пока я едва заметно покачивалась, легкомысленно полусидя на вертящемся кресле. Мне оставалось совершить контрольный выстрел – и я его сделала.

Взмахнув длинными ресницами, я устремила взор вдаль и провела языком по самой кромке верхней губы цвета смоли. Итан шевельнулся, кадык его подпрыгнул и вновь занял своё место.

– Мне кажется, что я знаю людей, но иногда я их просто не понимаю, – сказал он. – Я бы точно не стал опаздывать на встречу с такой женщиной, как вы.

– Вы мне льстите. – Я обворожительно улыбнулась. – В мире миллионы женщин намного красивее меня.

– Но я их почему-то здесь не вижу. – Он обвёл взглядом помещение. – Не хотите пройтись? Я думаю, мы с вами здесь уже никого не дождёмся.

– Я бы с удовольствием прогулялась по палубе, – томно вздохнула я. – Обожаю контраст – смена уютного тёплого корабельного нутра на холодный арктический ветер даёт почувствовать себя живой.

– Тогда нам понадобится что-нибудь согревающее, – сказал Итан, слезая с табурета. – Бармен…

– Не нужно, – остановила я его. – У меня в каюте едва распечатанная бутылка зелёного офирского. Давайте возьмём её? К тому же, мне нужно накинуть что-нибудь на плечи…

– Идёт, – согласился мой собеседник.

Галантно взяв под руку, он увлёк меня к лифтам, возле которых нас сразу нагнали двое молчаливых телохранителей. Наша небольшая компания спустилась на несколько ярусов вниз и добралась до моей каюты.

– Не желаете войти? – спросила я.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Итан.

Два вертухая молча переглянулись, но остались снаружи, рассудив, очевидно, что в случае чего – деваться мне из каюты некуда. Через секунду мы оказались в маленьком, но вполне приличном помещении каюты третьего класса – во чреве корабля, без иллюминатора, но с целой стеной-экраном, на которую проецировалось изображение с наружных камер судна. Казалось, только протяни руку – и тебя подхватит колючий ветер Арктики, примет в свои воды необъятный океан…

Я взяла со стола бутылку, вручила её гостю и совершенно искренне предложила:

– Итан, давайте выпьем за то, чтобы разочарования почаще обходили нас стороной.

Мужчина с готовностью разлил жидкость травянистого цвета по бокалам.

– И за то, чтобы наши планы осуществлялись, – сказал он и уставился на меня в ожидании, пока я выпью – несмотря на лёгкое опьянение, он всё ещё пребывал начеку.

Я сделала душевный глоток, наполовину опустошив ёмкость. Итан последовал моему примеру, в два приёма осушил бокал и, глядя на мою растрёпанную кровать, произнёс:

– Честно говоря, мне уже никуда не хочется идти. Давайте останемся у вас, Элизабет?

– Не так быстро. – Я хитро прищурилась. – Мы ещё не завершили ужин, а вы уже собрались перейти к десерту?

– Ваша правда, я тороплю события. Но десерт настолько соблазнительный, что мне трудно удержаться.

– Давайте сначала посмотрим на полярное сияние. Там, на палубе, такая красота, какую нечасто увидишь… Только подождите меня снаружи, я сейчас буду, – попросила я. – Нужно утеплиться.

Итан вышел в коридор, а я сняла с вешалки коротенький полушубок из меха циконийской нерпы и сунула в сумочку портативный нейроридер с коннектором. Отошла в дальний угол и вполголоса вызвала Марка:

– Мы выходим. Минут пять – и будем на месте. Помнишь, где встречаемся?

– Не волнуйся, я тебя найду по блеску софитов, – сквозь треск помех сострил Марк.

Покинув каюту, я заперла дверь. Молчаливые охранники всё также следовали по пятам, наша небольшая процессия достигла лифтов, а мы с Итаном прямо в кабине выпили ещё по бокалу – похоже, клиент наконец расслабился. Обстановка разряжалась, я становилась всё веселее и раскованней, едва заметно потянуло в сон – это был верный признак того, что снотворное начинало действовать. Глубоко вдохнув, я закрыла глаза и активировала впрыскиватель, резервуар в голени судорожно дёрнулся, вгоняя в вену ледяной укол нейтрализатора снотворного – смесь фенидата с адреналином. Сердце тут же подскочило и заколотилось, вытесняя дурман. Внутри меня началась неистовая борьба химических соединений. Оставалось самое главное – уединиться с целью, сделать дело и уйти…

Нежным звонком лифт возвестил прибытие на верхнюю палубу. Двери распахнулись, и мы вышли под обзорный купол. Над нами всё также сверкала аврора – переливалась, перемигивалась безумными оттенками зелени. На диванчиках под куполом расположились отдыхающие – они мирно полулежали и тихо беседовали, наслаждаясь видом, развернувшимся у них над головами.

Последняя дверь за тепловым экраном осталась позади – и мы вышли на стеклянную галерею, тянущуюся вдоль всего борта. Поверх прозрачного экрана, отделявшего палубу от бескрайней громады океана, проносился холодный ветер, невесть через какие щели пробираясь внутрь. Итан, приложившись прямо к горлышку бутылки, протянул её мне. Я сделала глоток, картинно покосилась на охранников и спросила:

– Итан, а эти двое всё время ходят за вами?

– Постоянно, – махнул он рукой. – Они с меня глаз не спускают, а где-то неподалёку бродят ещё четверо. Достали хуже тараканов, но я к ним уже привык… Вам они доставляют дискомфорт?

– Честно говоря, да. – Я зябко поёжилась. – Чувствую себя не в своей тарелке, словно какая-то преступница.

– Карл, Джером, вы не могли бы на некоторое время оставить нас наедине? – спросил Итан, обращаясь к охранникам. – Дайте нам хоть пошептаться!

Амбалы равнодушно пожали плечами, а Спенсер взял меня под руку и повёл вдоль галереи. Чуть поодаль, но всё же в поле зрения охранников, мы присели на удобную лавочку, скрытую в полутьме, и Итан вновь наполнил бокалы.

– Через три дня я сойду в Квебеке, – заплетающимся языком произнёс он, – а вы отправитесь дальше, в Атлантику. Я хотел бы встретить вас снова. Я чувствую присутствие какой-то невероятной тайны рядом с собой. И очень хочу её раскрыть.

– Знаете, я думаю, каждый человек – это невероятная тайна, – ответила я, физически ощущая, как расширяются зрачки, как скачет сердечный ритм – меня потряхивало от холода и нервного возбуждения после инъекции стимулятора. – Вокруг нас столько людей, но мы всё время куда-то бежим, бежим… Мимо, без оглядки – часто не хватает даже времени на то, чтобы просто посмотреть человеку в глаза, задержать взгляд, заглянуть поглубже.

– Вы правы, Элизабет. – Спенсер хитро прищурился. – Но в ваших глазах я успел кое-что разглядеть.

– И что же это?

– Авантюризм, – заявил Итан. – Вы не та, за кого себя выдаёте.

– Что это значит? – насторожилась я.

– Я видел вас вчера в ресторане, в другом наряде – столь же броском, как и этот. Вы не умеете есть столовыми приборами. Но вы настолько умопомрачительно держитесь, что мне сразу стало ясно – этот образ вам чужд… Слушайте, вас тоже клонит в сон? – прервал он себя, нахмурившись. – Это давление меняется, или мне только кажется?