Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

5

*

Надо отдать должное организаторам: это было красиво. Всё, начиная от локации и заканчивая освещением. Она отметила про себя, что выбрала для этой работы правильных людей: всё было отработано просто идеально.

Площадь Мира представляла собой одну из самых больших парящих гравиплатформ в галактике. По особенным случаям (вроде торжеств в честь окончания войны, например) она могла вместить до сотни тысяч людей. Сейчас, конечно, в этом не было необходимости – но народу по поводу торжественной встречи наций всё равно набралось немало. И представители обеих делегаций, и безопасники, и репортёры, и обслуживающий персонал – все, разумеется, соответственно упакованные. Дивно благоухали выращенные за два дня модифицированные цветы, журчала вода во вполне настоящем и баснословно дорогом фонтане, возвышались по кругу фигуры выдающихся деятелей человеческой истории, создавая идеальный фон для происходящего, мягко пружинило суперсовременное покрытие под ногами, расчерченное по такому случаю символами мира и единения. Голографические флаги плескались в воздухе, меняя направление, то проходя сквозь людей, то устремляясь вдаль, растягиваясь на сотни метров; звучала торжественная музыка.

О да, это было очень красиво.

Жаль только, что леди Авалон сложно было оценить эту красоту по достоинству – слишком хорошо она знала изнанку этой пасторальной картины.

Настолько хорошо, что нежнейший аромат цветов отчётливо отдавал гарью, шум воды казался далёким рёвом посадочных двигателей, вспышки голопроектора напоминали зарево взрывов на горизонте, а с пружинящего покрытия хотелось сойти, как будто это земля, покрытая полуразложившимися трупами разной давности, внутренностями, обломками снарядов и пеплом.

–

Войны рано или поздно кончаются… Да?

Но не для тех, кто там остался. Пеплом, или кусками, или костями, или просто душой.

Для тех, кто там остался, война не кончится никогда. И я…

-

– …Миледи?

Она едва не вздрогнула и подняла взгляд на Танатоса. В его глазах ей чудилась тень тревоги.

– Леди Авалон, ваша очередь произносить речь. Вы точно в порядке?

– Разумеется.

– Вы были как будто не со мной.

– Простите, всего лишь задумалась.

Грёбаный ПТСР. Давненько у неё уже не было настолько серьёзных приступов, чтобы прямо с наложением прошлого на реальность. Впрочем, тут не нужно гадать, что именно послужило триггером. Вот он, триггер – стоит рядом, смотрит внимательно, будто хочет заглянуть под кожу.

Не время и не место.

Шоу должно продолжаться.

Она сдержанно кивнула журналистам, допущенным в ближний круг, и медленно поднялась на помост. Она знала, что на неё сейчас смотрят – если не вся Гвада, то то, что от неё осталось.

Впрочем, к этому она была готова.

Над этой речью она думала долго. Ей стоило большого труда протащить именно этот текст – но, на её взгляд, он был единственным верным. И, если уж она собирается предложить своему народу объединиться с врагами, с убийцами их соотечественников… Если уж она хочет предложить нечто подобное, то должна сама хотя бы немного верить в то, что говорит.

Встать на помост, принять заблаговременно отрепетированную позу, натянуть выбранное заранее выражение лица… Летать было проще, намного проще.

Но она справится.

Выдержать положенную паузу – четыре удара сердца – встретиться взглядом с основными игроками (на Танатоса смотреть чуть дольше прочих, намеренно не читая в его глазах ничего)... Мотор, камера – поехали.

– Все войны рано или поздно кончаются, – сказала она, и слова её катились в полной тишине, как огромные камни. – Все, без исключения. Стихают залпы орудий, оседает радиоактивный пепел, развеивается информационный туман. И тем, кто выжил, на костях своих и чужих мертвецов предстоит иметь дело с последствиями. Отстраивать дома, заново терраформировать уничтоженные планеты, разминировать поля, разбирать завалы, находить и хоронить погибших… Оплакивать прошлую жизнь. Строить будущую. И это иногда даже сложнее.

Она глубоко вдохнула.

Миллионы глаз смотрели сейчас на неё, но имел значение только один взгляд, который она чувствовала кожей… И другой, но из прошлого.

Привет, Джекс. Я сдержала обещание.

– Один мой друг, который погиб на этой войне ради нашей свободы, сказал: время после войны – время собирать разбросанные камни. Для нас с вами оно сейчас пришло.

Я дожила до этого. Даже если и не чаяла дожить.

– Не в нашей власти исправить то, что случилось. Нам не оживить мертвецов, не отменить боли и страданий, не откатить назад ужасных слов, и страшных решений, и сделанных выборов. Мораль войны отличается от морали мирного времени в ужасную сторону, и я знаю наверняка – даже те из нас, кто не участвовал в этом напрямую, всё равно обречены нести теперь на плечах этот груз. Нам собирать эти камни, и будут они порой неподъёмными; нам признавать не только подвиги, но и поражения, не только верные решения, но и ошибки, не только удобные причины, но и неудобные. Нам теперь читать историю, не вырывая страниц, и говорить правду, не пряча глаз. Это наш долг перед каждым, кто погиб. Потому что, если мы не соберём эти камни, если не сумеем разложить их по местам – они могут вызвать лавину… Тогда эта война рискует повториться. Здесь, сейчас, мы должны быть умными, сильными… и милосердными. Мы, каждый из нас, с обеих сторон, должны сделать всё, чтобы произошедшее не повторилось. А для этого лавина ненависти должна остановиться. Пришло время мира. Пришло время протянуть руку.

И она, решительно развернувшись, посмотрела прямо на Танатоса. И протянула руку, приглашая его на помост.

–

Он застыл на несколько долгих мгновений, будто не зная, что сказать. Просто смотрел на неё со странным выражением, и она стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть тень беспомощности в его глазах.

Ей стало не по себе. Пришло в голову, что, возможно, следовало согласовать речь заранее. В том смысле что Танатос, понятное дело, способен убивать людей взглядом (в буквальном и переносном смыслах), водить любой тип транспорта от сверхскоростного космоистребителя до раритетного автомобиля со строжайше запрещённым двигателем внутреннего сгорания, а ещё, возможно, пережить ядерную бомбардировку третьей категории в компании какого-нибудь симпатичного таракана.

Однако, при всех своих потрясающих талантах, ари Танатос не задумывался изначально как актёр, политик или игрок.

Леди Авалон ещё не видела Танатоса на этом поле вблизи, только на ряде официальных, строго регламентированных выступлений. Ей чаще приходилось иметь дело с ари Долосом. Ну, ещё Большим Братом… в смысле, с ари Фобосом и его тенью. Все трое были неподражаемыми ораторами, пусть и каждый на своём поле. Для них не составило бы ни малейшего труда подхватить таким образом брошенный мяч. Но с чего она решила, что и про Танатоса можно сказать то же самое? Потому что он был вполне красноречив в вирте, в компании симпатичной ему девушки?

Ну не курица ли?

Впрочем, она не успела обругать себя последними словами, как беспомощность исчезла из его глаз, оставив ровное оранжевое сияние. На губах расцвела лёгкая усмешка, и он, сделав шаг вперёд, галантно поцеловал её руку.

Голопроекторы разразились вспышками.

– Что вы творите, – одними губами шепнула она, старательно удерживая приличествующую случаю улыбку.

– Всего лишь небольшая часть спектакля, миледи, – она слышала его шёпот, хотя могла поклясться, что он не размыкает губ. – В Гваде ведь любят всё старомодное? Не вы одни здесь можете позволить себе небольшой экспромт.

Пока она переваривала очередную выходку бога смерти, тот спокойно заменил её возле ораторской трибуны.

– Да здравствует Гвада, – сказал он тихо, без особенных эмоций – но и пустым она бы его голос не назвала. – Для меня честь стоять сейчас здесь. И быть не победителем или солдатом на поле несправедливой войны, но – гостем.

Вспышки расцвели вокруг вновь. По рядам гостей прошёл шёпот.

Леди Авалон с трудом удержалась от того, чтобы повернуться и вытаращиться на него. Начало было… неожиданным. И очень обнадёживало. Нет, амебоиду понятно, что официальные речи на то и официальные, что правды и подлинных мотивов в них – с гулькин нос. Однако, тексты речей для встреч вроде сегодняшней – это декларация намерений. И, хотя результаты предварительных переговоров были в целом обнадёживающими, такого заявления она не ожидала.

– Едва я смогу превзойти в красноречии несравненную леди Авалон, – кивок в её сторону, в котором поровну насмешки и уважения, – так что не буду и пытаться. Но тоже вспомню слова своего друга, который был со мной эти годы и сражался во имя падения режима Эласто. Он однажды сказал мне, что очень многое в человеческих взаимоотношениях определяет контекст. Что невозможно любить, дружить, верить, когда контекст сильнее тебя. Эта война стала ужасным контекстом. Те из вас, кто ненавидит меня, имеют для этого все основания.

“Должен признать, я давно так не удивлялся. Вы ожидали чего-то подобного, когда писали свою речь, миледи?” – считать эмоции Агенора через вирт было довольно сложно, но леди Авалон могла бы поспорить, что он удивлён не меньше её.

“Нет.”

– Я не буду просить прощения. Я скажу: когда где-либо абсолютную власть получают фанатизм и ложь, это беда для всех, но в первую очередь – для того народа, который во власти этого безумия оказывается. Преступления, совершённые режимом Эласто, были направлены не только в сторону внешних врагов… или тех, кого он выбрал себе во враги. Первой звёздной системой, которую он завоевал и поработил, была его собственная. Мы уже обнародовали перечень некоторых из его внутренних преступлений, и со временем, по мере того, как наша система правосудия будет справляться с этим, огласка будет становиться всё шире. Боюсь, ещё много лет мы будем иметь дело с последствиями этого. Но здесь, сейчас, от имени Канцлера Фобоса я уполномочен сказать: Коалиция Альдо хочет изменить контекст. Мы уважаем Гваду, её историю и культуру, силу и знания. Мы верим, что без войны мы можем предложить друг другу намного больше – в сфере технологий и культуры, развития и взаимопомощи. Нам не изменить прошлого; но нам же существовать дальше вместе в этой галактике. Ари Фобос хочет мира и сотрудничества. На равных. Благодарю за внимание.

Несколько мгновений над площадью висела тишина, которая после сменилась криками, вопросами и вспышками.

6

*

“Это было немного чересчур, как на мой вкус, – заметил Фобос. – Ты переборщил с дружелюбием. Хотя ори Анжелике, надо сказать, понравилось. Прямо сейчас она пытается меня убедить, что выбранная тобой стратегия – правильная.”

Танатос повернулся, с умеренным дружелюбием улыбаясь очередному журналисту, и мысленно в очередной раз возблагодарил Космос за тот факт, что ори Анжелика у Фобоса в принципе есть.

“Ты бы уже обещал мне забавную и болезненную смерть, если бы в глубине души не знал, что стратегия правильная, – ответил Танатос. – Не говоря уж о том, что ты сам предоставил мне карт-бланш на выбор направления игры. Это самый лучший способ разыграть наши карты.”

“Возможно. Или, возможно, твой разум затуманен, и ты действуешь в порыве эмоций? Мне, знаешь ли, не хотелось бы, чтобы твоя старая любовь поставила под сомнение наши интересы.”

“Любовь? Только в мифах любовь напрямую влияет на политику, но у нас тут не Троя.Такие решения не принимаются в порыве эмоций. И чем ты недоволен? Ты сам давал мне эту вводную: нам нужно сотрудничество с Гвадой, причём на адекватных условиях. Мы не можем допустить сближения Гвады с ЗС, и нам нужны роботехнологи. При этом, превращать Гваду в нашу колонию было бы идиотизмом. Я обдумал этот вариант со всех сторон. Во-первых, у нас хватает сейчас проблем на уже существующих территориях. Во-вторых, в отличие от тех же ЗС, мы никогда не пылали страстью к коллекционированию территорий в режиме “чтобы было”. И ты сам упоминал, что не хочешь это менять. В территории нет никакого смысла, если её потенциал не используется хотя бы процентов на семьдесят. А основным потенциалом Гвады, как ни крути, были и будут мозги, которые заставить работать насильно не так уж просто – как правило, самые умные как раз и сопротивляются больше всего. Помнишь, скольких учёных и деятелей культуры арестовал Эласто в самом начале своей карьеры, потому что они не стеснялись высказываться по поводу настоящей сути его политики “генетического совершенства”?”

“Как забыть? Мне же теперь разбираться, что делать с этими арестованными. По крайней мере, теми из них, кто пережил заключение. В их делах зачастую политическая подоплёка соседствует со вполне реальными обвинениями. И за давностью лет понять, можно ли выпускать этого конкретного кадра – та ещё работёнка. Боюсь, Веритас скоро взвоет в голос… Но ладно, излагай дальше. Мне уже интересно.”

Интересно ему, видите ли…

“Про контроль. Да, у нас есть толпа боевых модов, которых вроде бы и хорошо было бы куда-то деть. Но не модами едиными война питается, особенно вялотекущая. А чтобы контролировать территорию, на которой тебе слегка не рады, нужно очень много ресурсов. Особенно если ЗС подключится, а он, скорее всего, да. Да и, опять же…”

“Тебе не нужно мне этого объяснять. Хорошо, допустим, ты звучишь убедительно и можешь при необходимости прикрыть свою задницу. Но не забывай, пожалуйста, что именно несчастные пострадавшие гвадцы в своё время оплатили наше создание. И держи в уме, что бы сделали они с нами, если бы победили. Ах да, как ещё один факт не забудь – насчёт женщины, которая один раз предала и почти уничтожила тебя… Прокрути это всё в голове и убедись, что объективен. Потому что учти: если мне не понравятся результаты твоей работы, я не посмотрю, что ты мой брат. И промаха второй раз не прощу.”

“Тебе не придётся, – Танатос кивнул очередному журналисту и приобнял леди Авалон для общей голограммы. – Я знаю, что делаю.”

“Очень на это надеюсь. Потому что теперь за гвадское направление полностью отвечаешь ты.”

“Что?!”

“Что? Указ выйдет завтра. Теперь это – твоя и только твоя проблема. И тебе лучше решить её ко всеобщему удовлетворению – для твоего же блага. До связи.”

“До связи,” – Танатос слегка тоскливо посмотрел в хищные глаза журналистов. Ему кажется, или он только что подписался на самую сложную работу в своей жизни? И не откажется ведь. Уже не сможет.

И Фобос, чтоб его, прекрасно это понял.

*

Надо отдать должное леди Авалон, дальше пресс-конференция прошла, как по нотам. Немногочисленные позволенные вопросы журналистов оказались умеренно адекватными, но при этом не производили гнетущего впечатления хрустящего на зубах пластика. Самые острые темы обходились очень осторожно, но не нарочито. Кто бы ни занимался в команде леди работой с информационными потоками, надо отдать должное: потрудился неизвестный на славу.

И всё же, у Танатоса осталось чувство некоторой недосказанности. Как ни крути, трупы сопровождающих едва ли возникли просто так. Ты не станешь убивать высококлассных госслужащих с помощью секретной технологии, если потом не предполагаешь продолжения банкета – ничего личного, просто оперативная логика. Он ожидал, когда неведомый некто, стоявший за смертью его сопровождающих, нанесёт новый удар. Когда, если не на конференции? Но нет, та прошла спокойно, оставив после себя много вопросов. И главный из них – чего ждать теперь?

Вообще-то у Танатоса были некоторые основания предполагать, что наниты, введённые в организм его сопровождающим, должны были сработать как-то не так. Он допускал, что сам случайно активировал их, когда заинтересовался необычным феноменом и попытался разобраться, что это такое и почему оно этих конкретных людей медленно убивает. Не то чтобы это было его дело, но не хотелось бы оправдываться потом за убийство, которое не совершал. Только вот, стоило ему проявить в этом направлении серьёзное любопытство, сопровождающие решили умереть – да так эффектно, что, смотри он со стороны, точно решил бы, что пси-способности пошли вразнос. Именно так, один в один, выглядели когда-то смерти окружавших его в лабораториях техников и клонов. Только вот было это в самом начале его жизни, сразу после выхода из колбы. Он довольно быстро научился контролировать себя, но… скажем, богом смерти его назвали не за красивые глаза.

И кто-то, кто хорошо знал эту страницу его истории, решил сымитировать похожую смерть с помощью невидимого для большинства сканеров шедевра медицинской микро робототехники. Если бы это произошло на конференции… Понятное дело, наниты бы в итоге нашли, и подлинную причину смерти определили.

Другой вопрос, что после такого зажигательного шоу на публике в подлинную причину никто бы не поверил.

Танатос понял всё это чуть позже, когда смог связно мыслить. Но следует признать: когда мистер Майлз, не реагируя ни на какие попытки исцелить (точнее, реагируя только ухудшением состояния), умер, Танатосу было не до анализа. Единственное, о чём он думал – леди Авалон могли тоже заразить.

Оглядываясь назад, он не гордился своим дальнейшим поведением. Демонстрируя если не все, то многие свои секретные способности, рвануть через одно из самых охраняемых правительственных зданий Гвады – только для того, чтобы проверить… Он не стал упоминать об этом в разговоре с Фобосом, разумеется. Но теперь, сидя на крыше и любуясь ночной панорамой гвадского мегаполиса, Танатос спросил себя: как много власти над ним на самом деле имеет эта женщина? Даже сейчас? Ответ получился неутешительным.

Паршивым, если откровенно.

Потому что после её речи, после “Я не та женщина”, он был практически уверен, что это действительно она… Что уж там. Где-то там, в глубине души, он знал это с той самой секунды, как увидел выражение её глаз, услышал ритм сердца… Он знал.

Просто не понимал, что теперь делать с этим знанием.

Он поморщился и раздражённо повёл плечами, стараясь сбросить напряжение. Бездействие раздражало до невозможности, оставляя его наедине с самой неприятной в данной ситуации компанией – с самим собой. Он с долей совершенно неуместного сожаления подумал, что леди Авалон, наверное, сейчас развлекается вовсю: пара трупов, секретные технологии, интриги… Если она не была в курсе, конечно – но он был почти что уверен, что нет. Он помнил её реакции, и такое трудно сыграть… Да и выгоды для неё в этом он не видел. Скорее мог поверить, что копают под неё. А значит, под её обожаемого Агенора тоже. И прямо сейчас леди Авалон наверняка занята тем, что пытается залатать дыры в безопасности и найти своего противника.

Танатос бы тоже хотел поучаствовать. Он бы хотел работать над этим делом с ней вместе, обмениваться язвительными репликами. Да и этот самый противник… Судя по уровню технической подготовки, по ту сторону стоит не дурак.

Посоревноваться с ним могло бы быть весело.

– Милорд, через пять минут в этом квадрате запланирован дождь. Хотели бы вы активировать энергетический навес или отложить осадки на более поздний срок?

Танатос оглянулся на андроида-горничную, персонифицированное воплощение управляющего жилищем искина.

– И что, дождь отложат, если я захочу?

– Разумеется, милорд. Вы, как гость первой категории важности, можете вносить коррективы в погоду.

Он усмехнулся и посмотрел в тёмно-лиловое небо. Интересно, что подумали бы люди с Земли Изначальной, если бы им сказали, что в будущем дожди будут по расписанию? Не те люди эпохи колонизации, которые пережили все мировые войны, радиоактивные осадки, создание искусственной атмосферы и прочая. Но те, начала космической эпохи, когда системы климат-контроля в масштабах планет ещё не существовало и в помине. Что бы они сказали, получая точный до минуты прогноз погоды на год вперёд? Возможно, оценили бы. Но скорее всего…

– Пусть дождь идёт, когда задуман. Я и так некоторым образом бог, потому не люблю дополнительно играть в себя.

– Как пожелаете, милорд. Я активирую навес, чтобы вы могли любоваться панорамой в комфорте. Оставить вам запах дождя, или вы предпочитаете его не ощущать?

– Я предпочту обойтись без навеса.

– Милорд, я обязана предупредить, что дождевая вода, хоть и проходит все циклы очищения, но остаётся недопустимой для купания и питья. Не лучше ли вам последовать в ванную и выбрать режим летнего дождя?

– Нет. Благодарю за заботу, оставьте меня.

Робо-горничная всё же заткнулась. Ну наконец-то! Танатос поднял глаза к небу, наблюдая, как его стремительно затягивают тучи. Всё строго по расписанию, а?

Дождь хлынул стеной, как будто включился душ. Танатос подставил ему лицо, открыл рот, чтобы глотнуть.

И не так уж и страшно. Не то что ему, но даже человеку стандартной модели от такой воды плохо бы не стало. Да, не идеально полезно или сбалансировано, но какой чёрной дыры? Как там было? Иногда стоит потерпеть пару гусениц… Или вот намокнуть от не-идеальной воды, чтобы узнать, что такое настоящий дождь.

Даже жаль, что все прячутся.

Он бы не заметил, если бы не дождь. Но так уж совпало, что с его верхнего яруса (правительство Гвады расщедрилось, тут не поспорить) открывался вполне себе неплохой вид на площадку для взлёта гравикаров. И, на фоне опустевшего из-за дождя неба, одинокий гравикар с правительственными отметками тут же бросился в глаза.

Он – а ещё манера взлетать, слегка искажая угол… Он знал, кто за рулём, ещё до того, как сверил с базой номера. И почти помимо воли улыбнулся, наблюдая за машиной и вспоминая, как они расстались сегодня.

– Вам стоит поумерить свои нежные порывы на людях, ари, – сказала она, недовольная тем, как он целует ей руку на прощание. – Публика может понять всё неверно. И я начинаю волноваться по поводу ваших подлинных намерений. Я могу подумать, что вы влюблены. Это было бы проблемой.

Так вот как ты решила разыграть эту партию? Но я ведь больше не тот мальчишка...

– О, не стоит тревог, леди, это всего лишь небольшая демонстрация дружбы и любви между нашими народами, – сказал он с лёгкой, но отчётливо читаемой лаской. – Можете не волноваться: я всё ещё вас ненавижу. Ни секунды не сомневайтесь.

Её губы слегка дрогнули, будто от боли.

– В ненависти неуместно признаваться в такой форме.

– Полагаю, совершенно уместно – для нас с вами. Разве нет?.. Хорошего вечера, миледи! И рассчитываю, что завтра вы станете моим экскурсоводом.

Он улыбнулся, вспоминая выражение её глаз в тот момент – ну какая же прелесть… И выдохнул сквозь зубы, увидев, как два чёрных гравикара без опознавательных знаков выныривают из пелены дождя прямо перед машиной леди Авалон. Ему не надо было ждать, чтобы знать, что будет дальше – он летал столько же, сколько жил, и отлично умел читать траектории.

Бежать до гаража, даже с его скоростью, просто нет времени. Отдавать сигнал тревоги тоже – нет времени. Он прикинул на глаз расстояние…

– Ненавижу, – пробормотал он, благоразумно не уточняя, кого именно.

И прыгнул.