Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Детали в огромном и вечном состязании сил и явлений, имя которому, осознав его суть, каждый обязательно найдёт.

Эпилог

… – На речку! – взвизгнула София, запрыгав на месте. – Бежим на речку!

– И ни о каком купании речи не идёт, – строго сказала мама, поправляя воротник на Лизиной кофте. – Только днём и под присмотром!

– Ну и не надо, – надула губы София. – Не очень-то и хотелось.

– Мам, а когда сестрёнка родится, мы её с собой будем брать? – спросила Лиза, глядя на мамин живот.

– Обязательно. Только пусть сначала немного подрастёт, – улыбнулась мама, проводя ладонью по округлившемуся животу, и распахнула дверь. – Бегите, а то папа без вас уже заскучал.

Легонько подтолкнув дочерей в спину, она прикрыла дверь и пошла к окну – проводить их взглядом, прежде чем вернуться к домашним хлопотам. Девочки наперегонки с грохотом слетели с лестницы и высыпали на улицу, где в золотой сентябрьской пыли кружились первые опавшие листья.

Отец уже ждал их у скамейки, разложив удочки. Рядом тихо бубнил старенький радиоприёмник.

Лиза-сладкоежка достала из кармана припрятанный леденец. Скомкав фантик, она занесла руку, чтобы швырнуть его в кусты, но вовремя спохватилась. Она поймала взгляд отца, сделала три шага до урны и бросила бумажку туда, куда положено. Отец одобрительно кивнул:

– Долго же вы собирались.

– Зато как раз вовремя! – объявила София.

Она взяла свёрток с удочками, Лиза подхватила пустое ведёрко, а отец перекинул приёмник через плечо. Сёстры ухватились за его руки, и все трое зашагали по дорожке, уходящей в сторону заката, который застыл огненным шаром точно между пятиэтажкой и зданием администрации. Их путь лежал мимо домов, через заросли, на холм, а потом – вниз, к тихой речушке, где по вечерам клюют караси.

Воздух дрожал, наполненный мириадами невидимых светлячков закатного света. Облака, тающие после недавней грозы, пылали в небе, как расплавленное золото.

Лиза обернулась на свою многоэтажку, на окно их квартиры. В нём, переливаясь всеми цветами радуги, стоял диковинный цветок. Он жил у них уже очень давно и светился всегда – особенно ярко после полива. А ночью, в полной темноте, и особенно когда во всём районе гас свет, это окно было невозможно ни с чем перепутать. Лиза была уверена: даже из самой дальней страны, с самых запутанных дорог, всегда можно найти путь домой. Нужно только идти на свет…

– Папа, а откуда у нас этот цветок? – спросила София, следуя за взглядом сестры.

– Я подарил его вашей маме, когда вы родились, – сказал отец.

– Он такой красивый, – прошептала Лиза. – Такого ни у кого нет! Словно маленькая радуга в окне.

– Это селекционный сорт, – пояснил отец. – Его вывел один китайский мастер. Представьте, он скрестил гены обычного полевого колокольчика и хищной глубоководной рыбы…

– Я тоже хочу так научиться, – мечтательно протянула София. – Создавать новых существ…

– Будущее в твоих руках, Софья, – сказал отец. – Учись, стремись. Важны и знания, и нейронные связи, что ты вырастишь, их добывая.

Оторвавшись от созерцания светящегося окна, они двинулись дальше.

– А я в школу не хочу, – пробурчала Лиза. – Хочу, чтобы снова был июнь. Август – это когда надежды сгорели, а потом пришла осень.

– А вот и неправда! – возразила сестра. – Осень – это начало чего-то нового. Новых знаний, например!

– Какие же вы у меня умницы, – с нежностью усмехнулся отец. – Кстати, что нового сегодня узнали в школе?

Лиза промолчала, а София выпалила с восторгом:

– Мы узнали, что всё состоит из химических элементов! Мы, воздух, всё!

– И даже воздух? – недоверчиво спросила Лиза.

– И даже воздух! Потому что он и есть – химические элементы!

Где-то лаяла собака, а из соседнего двора доносились радостные крики детей.

– Лизонька, а ты сегодня какая-то задумчивая, – отец посмотрел на дочь сверху вниз. – Что случилось?

Она молча шагала, теребя ведёрко, и наконец призналась:

– Мне снился космос. И я всё бежала, бежала без остановки…

– Может, твой сон – не просто так, – задумчиво сказал отец и тут же добавил: – Я, конечно, не про погони. Кошмары – это игры разума. Но иногда они… предупреждают.

– А что тогда «не просто так»? – спросила Лиза.

– Ну, например… Сегодня день особенный. – Отец поднял вверх указательный палец. – И связан он как раз с космосом… Должно вот-вот начаться… Секундочку…

Он снял с плеча приёмник и прибавил громкость. Сквозь лёгкое шипение пробивался спокойный, уверенный голос диктора:

… – Есть готовность к пуску…

Весь мир, казалось, замер. Даже птицы на ветках молчали.

– Есть запуск двигателя ракеты-носителя… Двигатели вышли на режим плавной тяги…

Застыв изваяниями посреди улицы, две девочки и мужчина слушали голос из радиоприёмника.

… – Десять секунд, полёт нормальный… Двадцать секунд. Давление в камерах сгорания двигателей в норме…

– Пошла, родимая, – удовлетворённо констатировал мужчина.

… – Тридцать секунд. Стабилизация ракеты-носителя устойчивая…

– Что это, папа? – спросила София.

– Ещё одна «Ангара» ушла в небо, – пояснил отец. – Каждая мирная ракета – это кирпичик в фундаменте будущего… Ну что, пойдём? А то стемнеет, а мы без улова останемся.

– Не поймаем рыбёшку – значит будем ловить лягушек, – задорно заявила София…

Втроём они пошли дальше – отец, вслушиваясь в голос комментатора, София рядышком, а Лиза – вприпрыжку чуть впереди. Солнце уже почти коснулось макушек дальних деревьев, и тихий вечер готовился опуститься на крыши домов, наполняя дворы и площадки покоем.

Краем глаза Лиза заметила чёрное пятно и обернулась. Напротив крыльца администрации стоял огромный, угольно-чёрный внедорожник. Пассажирская дверь открылась, и из неё вышел человек. Очень высокий и бледный, в безупречном костюме, он сжимал в худой, почти прозрачной руке кожаный кейс. Поправив галстук, он вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, повернулся к Лизе. Две тёмные линзы очков, закрывавшие пол-лица, уставились на неё.

В груди у Лизы ёкнуло что-то холодное и до боли знакомое, словно давно забытый страх. Она инстинктивно рванулась назад, к отцу, впиваясь взглядом в его клетчатую рубашку.

Всё в порядке. Вот он, улыбается, что-то говорит Софии. Преодолевая внезапно нахлынувший ступор, Лиза снова посмотрела на крыльцо. Долговязый человек поднимался по ступеням. Он вошёл под козырёк, потянул на себя тяжелую дверь и скрылся в здании. Чёрный джип остался стоять на дороге, а за его рулём шофёр скучающе листал ленту в телефоне…

… – Лиза, не зевай, – мягко, но твёрдо сказал отец, беря её за руку. Его ладонь была тёплой и надёжной. – Дорогу надо переходить, а не стоять посреди неё.

Три силуэта, подёрнутые алым маревом заката, пересекли асфальт. Они поравнялись с кустами отцветающего шиповника, поднялись на пригорок и растворились в колышущемся мареве между тёмным склоном и ослепительным диском солнца.

Это и был тот самый порядок вещей. Вечный танец материи и энергии, пронизанный временем насквозь. И имя ему – Вселенная. Та самая, которую способно изменить даже самое малое событие. Порой – до неузнаваемости. Та самая, где каждая душа, пройдя сквозь огонь и звёздную пыль, обязательно найдёт дорогу домой…

Хозяйка кафе при академии магии
Мстислава Чёрная

Глава 1

Малышка тихая, проблем не доставит – так уверяла меня сестра жениха, прося всего пару часов присмотреть за ребёнком.

Даша, год и семь месяцев, довольно тяжёлая и крупная для своего возраста, уже минут пять методично лупит погремушкой по ножке кухонного стола. Колокольчик, запертый в пластиковый шар на длинной ручке, жалобно тренькает, Даша радостно хихикает, а я нарезаю хлеб – бутерброда с кофе захотелось.

Чайник закипает, и я переставляю его на стол, вынимаю баночку растворимого кофе. Обычно я пью зерновой, но такового в шкафах найти не удаётся, придётся довольствоваться тем, что есть.

– Я вернулась! – из прихожей раздаётся звонкий голос Риты.

Я отставляю баночку и, позабыв про чайник, выглядываю в коридор:

– О, ты быстро.

– Я старалась, – смеётся она. – Не хотела портить тебе весь день. Ещё раз извини, что так получилось.

Предполагалась, что с Дашей посидит бабушка, но бабушка в последний момент позвонила и, сославшись на давление, отказалась. У Саши, моего жениха аврал на работе, и в результате осталась я.

– Рита, брось! – закатываю я глаза. – Мы же практически семья.

Наша с Сашей свадьба через неделю, и Рита официально станет моей золовкой. Интересно, если я переделаю её в кузину, она не обидится? Каждый раз мысленно спотыкаюсь, вспоминая правильное название сестры мужа.

– Как вы тут? Даша… Даша!

Лицо Риты искажается гримасой первобытного ужаса. Я рывком оборачиваюсь, и моё сердце тоже уходит в пятки.

Даша… Когда стих звон погремушки?! Бить ножку стола Даше наскучило в самый неподходящий момент, и малышка заинтересовалась торчащей над краем стола чёрной ручкой чайника с кипятком, отпустила игрушку и, пока мы с Ритой разговаривали, успела забраться на стул.

Крошечные, но невероятно цепкие пальчики обхватывают чёрную ручку.

– Нет!

Даша ничего не понимает и упрямо тянет чайник на себя. Я молю всех богов, чтобы у неё не вышло, всё же ребёнку сдвинуть четыре литра не так-то просто, но Даша повисает на ручке чайника всем своим весом, и чайник опрокидывается.

Рита истошно кричит.

Я успеваю в последний миг. Одной рукой подхватываю Дашу под попу и перекидываю со стула на столешницу, ногами прямо в тарелку с нарезанным хлебом. В голове вспыхивает совершенно глупая мысль – прощайте, кофе и бутерброды. Второй рукой я дёргаю чайник в противоположную от Даши сторону. Получается – на себя.

Кипяток выплёскивается мне на запястье, на живот, на ноги. Я тоже кричу, но не от страха, а от боли, нога подворачивается, и я падаю ничком на пол прямо в лужу. Рита что-то говорит, кажется, зовёт меня. Наверное, я ненадолго выключаюсь? В себя меня приводит холодная вода, которую Рита щедро льёт на ожоги.

Даши в кухне уже нет.

– Потерпи-потерпи, – бормочет Рита как заведённая. – Скорая уже едет.

Я всхлипываю от боли.

…приход врачей…

…благословенное обезболивание…

…короткая поездка до больницы под вой сирен…

…химические запахи лекарств…

…белый потолок палаты и голос медсестры, чем-то похожий на голос Риты…

Восприятие дробится, яркие кадры застревают в памяти ранящими осколками. Или это вернувшаяся боль?

– Даша не пострадала? – первое, что спрашиваю я придя в себя вечность спустя.

– Шрамы заживут бесследно? – первое, что спрашивает Сашка, появившись в палате.

Ещё через день он приходит сказать, что перевёз мои вещи из своей квартиры обратно ко мне. Свадьба не откладывается, нет.

Свадьба отменяется, ведь моя внешность разрушена безвозвратно, и рядом со мной будет неприятно, я должна понимать…

Я в оцепенении смотрю на Сашку. Я думала, он любил меня, а, оказывается, он любил приятную глазу оболочку, соответствующую его личным идеалам красоты. Если бы я располнела после родов, он бросил бы меня точно также? Или бросил бы чуть позже, когда мою внешность испортит сетка возрастных морщин? Сашка великодушно оставляет мне на память обручальное кольцо, ведь передаривать его другой девушке будет неуместно, обещает, что Рита обязательно навестит меня. На тумбочку ложатся ключи, мобильник, чтобы я не скучала и писала, если что-то вдруг потребуется, и Сашка уходит.

Кипяток?

Ничто не обжигает больнее предательства.

Остаток дня я тихо плачу, смываю слезами разочарование и горечь, и радуюсь, что жестокая истина открылась до свадьбы. Радуюсь, что Даша не пострадала, малышка точно ни в чём не виновата. Радуюсь, что мои ожоги оказались не так страшны, как можно было ожидать. Я обварилась не крутым кипятком, а всего лишь облилась горячей водой градусов шестидесяти-семидесяти, да и Рита сориентировалась быстро. Пересадка кожи не понадобится, а вот шрамы останутся со мной навсегда. Впрочем, их скроет одежда. Разве что щека и скула… Я радуюсь, что глаза невредимы. Остаться слепой – вот что по-настоящему страшно. А потом мне окончательно надоедает жалеть себя и оплакивать потери.

Слёзы по предателю лить? Не на ту напали! Я буду лечиться и мечтать.

Чтобы отвлечься, беру подмигивающий красным огоньком мобильник.

Надо же, два сообщения от Риты. В первом упрёки – если бы я не оставила чайник на краю, ничего бы не было, и это из-за меня с Дашей едва не случилась беда. Хм? В целом так и есть, это я оставила чайник в досягаемом для малышки месте. Но неужели обвинения нельзя хотя бы приправить лёгким сочувствием? Во втором сообщении, как насмешка, благодарность за спасение Даши. А ещё вопрос – не нужно ли мне что-либо подвезти? Если да, то Рита, конечно, постарается. Но Дашу оставить не с кем… Я всхлипываю, и меня разбирает смех.

Я хохочу над своей наивностью, над тем, что поверила, будто чужая сестра станет родной, если назвать её золовкой. Я смеюсь так, что прибегает напуганная медсестра.

– Я уже в порядке, – заверяю я, с трудом успокаиваясь, и утираюсь краешком пододеяльника.

Медсестра неодобрительно качает головой, даёт мне стакан воды, дожидается, когда я выпью, забирает и молча уходит, я остаюсь одна… Снова совсем одна.

Если от боли телесной избавляют лекарства, то от душевной – счастливые грёзы.

Неужели подлинная любовь бывает лишь в романах?

Значит так, я хочу: счастливый конец, захватывающий сюжет, который заставит меня забыть обо всём на свете и магию. Не надо мне про серую действительность, хочу в мир волшебства, длинных платьев, галантных кавалеров, очаровательных фамильяров…

Через пару минут поисков «Литнет» предлагает мне «Фаворитку герцога», и я погружаюсь в чтение – вместе с главной героиней далеко за полночь выскальзываю из спальни в коридор, крадусь по лестнице. Дверь бокового крыльца скрипит, и я выбираюсь в сад, иду по извилистой дорожке. В какой-то момент облака на небе расходятся, открывают рогатый полумесяц. Ночь становится чуть светлее, и героиня замечает тень. Сестра! Шпионка и вечная пакостница. Рождённая от горничной, но принятая отцом, Ася люто завидует законной наследнице. Если Ася увидит, что главная героиня тайно встречается с герцогом, то обязательно поднимет шум и уж точно не упустит шанса уничтожить репутацию героини. Про беседку у пруда приходится забыть, встреча с герцогом сорвана, а между тем в доме происходит убийство, кухарка найдена мёртвой. На сцену выходит дознаватель… События раскручиваются – действительно захватывает!

Я всё же выныриваю в реальность. За окном темно, время близится к полуночи, и давно пора спать. Но так хочется узнать, что дальше! Я прочитала всего-то двенадцать глав. А впереди… Не удержавшись, заглядываю в эпилог – хочу убедиться, что история закончится, как мне нравится. Не хотелось бы разочароваться. Я пробегаю строки финала. Герцог и главная героиня преодолели все преграды, поженились, и молодая супруга уже ждёт первенца. Это так мило. Я довольно улыбаюсь, смотрю дальше.

Что?!

Дознаватель… Дознаватель, который мне понравился даже больше герцога, погиб?!

Не буду читать!

Я сердито выключаю мобильный и откладываю на тумбочку. Обидно…

Не знаю, сколько я таращусь в потолок, усталость берёт своё, и вскоре я засыпаю, чтобы проснуться под навязчивое гудение. Я щурюсь. Может быть, звук сам собой прекратится? Я не выспалась, с удовольствием подремлю ещё.

Постепенно до меня доходит, что это вибрирует мобильный. Кому я могла понадобиться в пять утра?! У людей нет совести?

Я беру телефон.

«Приложение Система 2.01 установлено. Запустить Перерождение?»

Что за…?

Я ничего не устанавливала. Вирус что ли схватила? Когда могла? Спать ужасно хочется…

Я широко зеваю, отмахиваюсь от сообщения, откидываюсь обратно на подушку и закрываю глаза.

Кажется, чтобы избавиться от выскочившего окошка, я выбрала «да».

Глава 2

Второй раз я просыпаюсь сама. Солнечный луч подобно шпаге пронизывает комнату от окна до двери, и с минуту я наблюдаю за танцем сверкающих пылинок. Никак не могу осознать, что в увиденной картине неправильно. Лепные завитки в углах потолка или деревянные панели, опоясывающие нижнюю половину стен? Может быть, полосатые тканевые обои?

Тесно. Комнатка похожа больше на каморку, чем на спальню. Я лежу на узкой кровати, кроме которой в крошечное пространство втиснуты несоразмеримо большой шкаф-великан и комод, судя по заваленной столешнице, выполняющий роль не только собственно комода, но и стола, и прикроватной тумбочки.

Комната не моя, и, что хуже, я не представляю, как я в ней очутилась. Ничего общего с квартирой Риты. Помню, она просила присмотреть за Дашей, и я около часа развлекала малышку, а потом… Я почти хватаюсь за лицо, в последний момент останавливаю движение – хотя боли я не ощущаю, ничего хорошего, если я потревожу ожог. Воспоминания бьют по голове увесистой кувалдой. Перед глазами вихрем проносятся слепяще-яркие вспышки. Вот Дашка тянется к чайнику, который я неосмотрительно поставила на край. Вот я выдёргиваю Дашу, и кипяток проливается на меня. Вот Саша возвращает мне ключи и мобильник, прощается навсегда. То есть я в больничной палате? Однако комната ни разу не больничная.

И чувствую я себя странно – слишком хорошо для наполовину обожжённой.

Хм…

Я решительно откидываю одеяло, встаю, пережидаю лёгкое головокружение и опускаю взгляд. Какая забавная ночнушка – рукава достают до самых пальцев, кончики ногтей едва торчат, а подол и вовсе будет волочиться по полу при каждом шаге. Ткань плотная, не просвечивает. Я не слишком разбираюсь, но вроде бы натуральный хлопок. Меня кто-то переодел? Чтобы не наступить, приподнимаю подол и… Здравствуйте, приехали. Я точно помню, что левой ноге досталось особенно сильно, но почему-то нет не только повязок, но и следов ожога. Даже намёка на шрам нет. И щиколотка тонкая, тоньше, чем моя. Форма стопы аккуратная, незнакомая.

Как это возможно?

Я задираю сорочку выше. Живот тоже чистый. Смотрю на руку и не узнаю. Ощупываю лицо. Ничего не понимаю. Предчувствия самые дурные. Я оглядываюсь в поисках зеркала, проверяю ящики комода. То ли не вижу, то ли зеркала нет.

– Что происходит? – говорю я, а голос звучит чужой.

Меня пробирает озноб.

К окну я практически бросаюсь. Штора задёрнута не до конца, и щели, в которую бьёт солнце, вполне хватает, чтобы рассмотреть зелёные верхушки деревьев. Я смотрю на них с высоты второго этажа. Ухоженный сад, в глубине белеет крыша беседки и блестит водная гладь пруда. Ещё дальше, за кованым забором, трёхэтажный особняк с островерхой черепичной крышей.

Увиденное окончательно вводит меня в ступор. Смутная догадка брезжит на краю сознания, но я от неё отмахиваюсь, как от неприемлемо-фантастической. Вообще, рассуждать следует логически. Где бы я ни была, я не связана верёвками, не скована цепью. Похитители наверняка бы озаботились решёткой на окне, а раз ничего подобного нет, то… Мысль пробуксовывает, и я сдаюсь. Бессмысленно гадать и предполагать. Надо получить объяснения. Раз мне оставили свободу передвижений – я проверяю дверь, и она легко открывается – значит, можно надеяться на лучшее.

Но прежде, чем выходить, явно стоит переодеться, потому что, если моя дикая догадка верна… Нет, невозможно!

Я возвращаюсь к комоду, заглядываю в шкаф. Вот даже не удивлена – я не нахожу ничего привычного. В шкафу висят платья, вполне соответствующие антуражу и… моему вчерашнему мысленному запросу. Все без исключения платья длинные, и из-за длины их можно было бы принять за вечерние, но нет, видно, что повседневные, довольно скромные, скупо отделанные.

Перебирая, я натыкаюсь на платье цвета спелой вишни. Меня привлекает не цвет. К подолу платья прицепилась веточка с зелёным листком. В платье бродили по саду? Скорее уж, через кусты продирались. Я снимаю его с вешалки, прикладываю к себе. Размер ожидаемо мой. И не мой одновременно, потому что ещё вчера я бы в это платье не влезла, даже выдохнув не только воздух, но и полный набор внутренних органов. Поколебавшись, вешаю вишнёвое платье обратно и выбираю соседнее, жемчужно-серое с серебристой вышивкой.

Трудность возникает с бельём, которого в привычном моём понимании в комоде тоже нет. Я не представляю, что надеть под платье. Допустим, в шортах на завязках я опознаю подобие панталон. С чулками, как и с поясом для чулок, проблем не возникает, а вот дальше… Я кручу в руках коротенькую маечку-топик с очень длинными «ушами», которые надо исхитриться обернуть вокруг себя и завязать. Как именно их оборачивать, ребус почище загадки моего внезапного перемещения.

А чего, собственно, я мучаюсь? Вряд ли кто-то полезет ко мне под платье. Заворачиваю крест-накрест, а поверх «ушастой» маечки натягиваю рубашку длиной до середины бедра. Вероятно, теперь можно и платье надеть.

Во что обуться? На выбор четыре пары тканевых туфель на мягкой подошве, привязываются к ноге лентами. Мда…

Про причёску я вспоминаю в последний момент. С одной стороны, нет никаких внятных причин подбирать лежащие свободной волной внезапно посветлевшие волосы – из тёмно-каштановых ставшие средне-русыми. С другой стороны, если моя нереальная догадка верна, то, появившись без причёски я, вероятно, рискую опозориться… Словом, хуже точно не будет. Я быстро собираю низкий пучок и для надёжности втыкаю два длиннозубых деревянных гребня. Справляться приходится исключительно на ощупь.

Готово!

Перед дверью я останавливаюсь, крепко зажмуриваюсь.

Можно предположить, что неведомый шутник, пока я спала, нарастил мне пряди и перекрасил, но… Шрамов нет, рост уменьшился, телосложение другое.

Я выхожу в коридор, оглядываюсь и не знаю, радоваться мне, что никого не вижу или огорчаться. Вдруг во всём доме никого? Или даже во всём мире. Глупости, конечно, хотя… Взгляд цепляется за картины: стены коридора украшают лесные пейзажи в настолько широких рамах, что создаётся впечатление, будто главная художественная ценность заключена не в полотнах, а в бронзовом окаймлении, и пейзажи висят исключительно с целью оправдать коллекцию рам. Я провожу пальцем по завитку – толщина слоя пыли покажет, как давно проводили капитальную уборку. Палец остаётся чистым, да и ковровая дорожка не выглядит затоптанной, скорее свежевычищенной.

Направо тупик и эркер, цветущая зелень в горшках на подоконнике. Я поворачиваю налево, и вскоре коридор выводит меня в холл, к парадной лестнице. Не обращая внимания на окружающую роскошь – что я, превращённых в музеи дворянских усадьб не видела? – я замираю на площадке перед верхней ступенькой и прислушиваюсь.

Страха почему-то нет, как будто мне его отключили. А может быть и вправду отключили или временно прикрутили на время перерождения. Я ведь дословно вспомнила, от какого сообщения отмахнулась ночью.

Внизу, откуда-то сбоку раздаются шаги.

Я отступаю за колонну. До конца сама не могу объяснить почему. Точнее, сперва я прячусь, а уже потом приходи понимание, что поступок верный – на людей сперва стоит посмотреть, незачем в лоб на них выскакивать, морально не подготовившись.

– Господин Феликс, – раздаётся густой бас, – мой дом в полном вашем распоряжении. Действуйте на ваше усмотрение, но, повторюсь, очень прошу избежать огласки. Я рассчитываю на вас.

Вот и приплыли.

То, что я подозревала, подтвердилось. Перерождение в другом мире само по себе фантастика, но перерождение в мире романа… В мире «Фаворитки герцога», если быть точной.

– Благодарю за высокое доверие, барон, – безразлично откликается господин Феликс.

И тут до меня начинает доходить.

Барон – это отец главной героини. Получается… Здравствуй, папочка?

Я выглядываю из своего укрытия, но смотрю отнюдь не на барона. Мой взгляд притягивает господин Феликс. Не выдуманный, а настоящий, живой, из плоти и крови! Тот самый господин Феликс, который понравился мне во сто крат больше предназначенного героине герцога.

Господин Феликс резко вскидывает голову. Его глаза излучают яркий зелёный свет. В романе героиню пугало сияние нечеловеческой магии, но меня его глаза завораживают. Я не пытаюсь спрятаться, знаю, что каменная колонна зрению господина Феликса не преграда.

Он смотрит прямо на меня и не спрашивает, нет, утверждает:

– Синьорина подслушивает.

Эх, господин дознаватель, зачем же так сразу подставлять девушку под отцовский гнев?