Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 347 страниц)

Глава 31

Голубь?

Голубя я беру за основу, делаю узнаваемым, но добавляю длинный хвост и небольшой хохолок. Иолиль напрягается, но повторяет. Я делаю лёгкое движение пальцами, и моя птица взмахивает крыльями.

Императрица подаётся вперёд, тотчас застывает, берёт себя в руки, возвращает на лицо выражение невозмутимости. Но тот миг, когда она теряет самообладание, я успеваю заметить. Император широко улыбается. Нарен и Райен удивлены. Тенер снова притворяется равнодушным истуканом. В зале оглушительная тишина.

Я демонстративно вопросительно поворачиваюсь к Иолиль. Дорогая, хочешь повторить?

Моя птица повторно хлопает крыльями, а то ещё решат, что им показалось.

Иолиль отрицательно качает головой, сдаётся и обжигает меня полным ненависти взглядом. Странная…

И я добиваю. Моя птица хлопает крыльями в третий раз, и не просто хлопает, а взлетает.

Силы утекают ощутимо, но достаточно медленно, чтобы не беспокоиться. По моим прикидкам я потрачу около трети объёма резерва, это приемлемо. И на возвышении расцветает роза. Фактически, это две движущихся иллюзии, я сливаю их в одну. Птица пикирует вниз, подхватывает стебель в клюв и снова взлетает.

– Он… настоящий?! – вскидывается Иолиль.

В тоне неприкрытое обвинение.

Отвечать? Пфф! Я направляю птицу точно на Иолиль. Иллюзия совершенно безвредно проходит прямо сквозь тело.

Сомнения в подлинности моей иллюзии у окружающих резко пропадают.

Треть резерва израсходована, пора останавливаться. Птица завершает круг, подлетает к Тенеру, усаживается на край стола и протягивает розу. Тенер подставляет ладонь, и роза рассыпается небольшим фейерверком. Красные искорки быстро затухают. Птица в последний раз хлопает крыльями и исчезает в вихре перьев, гигантскими снежинками пропадающих на столешнице.

Я кланяюсь.

– Юная леди Нишаль Ламбрин, боги даровали вам великое благословение. Моему старшему сыну действительно повезло, – император доволен исходом соревнования и открыто показывает свою радость.

– Ваша высокая оценка честь для меня, ваше величество.

Император одобрительно хмыкает и поворачивается к императрице.

Она уже справилась с собой, улыбается:

– Да-да, ваше величество. Его высочеству принцу Тенеру повезло. Вы выбрали прекраснейшую невесту.

Тенер, втянутый в разговор, поднимается из-за стола, делает пару шагов к трону, прижимает ладонь к груди:

– Ваше императорское величество, я благодарю вас. Супруги достойнее, чем леди Нишаль Ламбрин невозможно представить. Я бесконечно счастлив.

– Я рад это слышать, сын. Я назначаю свадьбу на последний день фестиваля Света. Как упомянула её величество, фестиваль Света самое удачное время для создания крепких брачных уз.

Так скоро?

– Благодарю, ваше императорское величество, – повторяет Тенер.

– Благодарю, ваше императорское величество, – эхом отзываюсь я.

Нам вторит папа.

– И, конечно, заслуженный приз, – император с улыбкой смотрит на императрицу.

– Разумеется. Леди Иолиль получит свадебное платье, подготовленное лучшими мастерами дворца. Первенство леди Нишаль неоспоримо. Может быть, кто-то желает оспорить? Смелее! – императрица не теряет надежды до последнего, но её попытка потеснить меня с пьедестала смотрится довольно жалко. – Леди Нишаль будет даровано императорское свадебное платье!

Я благодарю императора, императрицу, кланяюсь им поочерёдно, и третий поклон, чуть менее глубокий – Тенеру. Император с улыбкой принимает мою благодарность и позволяет вернуться за стол.

Всеобщее внимание слегка раздражает, но я терплю и притворяюсь скромной и приветливой. Иолиль идёт рядом со мной, ведь она до последнего оставалась перед возвышением. Интересно, сделает она глупость? Нет, не делает, спокойно занимает своё место.

Со всех сторон несутся шепотки:

– Она больше не может считаться первой красавицей, верно?

– Ох, как обычная девушка может соперничать с той, кого благословили боги? Конечно же, юная леди Нишаль первая красавица.

– И выходит за старшего принца.

– Кто знает? Невеста ещё не жена. Возможно, всё изменится.

– Ты думаешь, его величество откажет Иолиль и передаст леди Нишаль его высочеству Нарену?

– Если ей повезёт.

Я игнорирую квохтание, продолжаю ощипывать виноградины и поглядываю в сторону возвышения. Сын одного из министров с самым напыщенным видом декламирует короткое философское эссе, пафосно и довольно бессмысленно. Затем снова очередь юных леди – две девушки исполняют песню о широкой реке, текущей в горной долине, и их голоса звенят будто ручьи.

Проходят ещё два ничем не примечательных выступления.

Императрица приглашает перебраться в сад.

Сумерки давно сгустились, на небе появляются первые звёзды. Ночь обещает быть ясной. Лёгкий ветерок приносит ароматы цветов. Тьму разгоняют многочисленные светильники, развешанные на деревьях, высоких кустах и просто шестах. К светильникам слетаются ночные мотыльки.

Я мельком оглядываюсь. Рядом с павильоном расставлены многочисленные диванчики, впереди слуги подготовили площадки для выступления. Для юных леди – музыкальные инструменты. Можно сыграть, спеть или станцевать. Предполагается, что одна берёт инструмент, другая исполняет танец, но аккомпанировать могут и дворцовые артисты. Для юных лордов – на выбор небольшая арена под защитным куполом и стрельбище. Можно похвастаться как владением боевой магией, так и умением поразить мишень из лука.

Смотреть на выступления девушек мне не интересно, на выступления юных лордов – неуместно. Я отхожу в сторону. Придётся немного поскучать, но это не страшно. Скорее бы уже домой. Я с трудом сдерживаю зевок. Забиться бы в какой-нибудь угол и подремать, но нельзя.

– Леди Ламбрин, это поразительно!

А?!

– Ваша иллюзия…

Меня окружают пять или шесть девушек, наперебой засыпают довольно топорными комплиментами. И переходят к «вкусному»:

– Леди Ламбрин, я не знала, что вы брали уроки!

– Леди Ламбрин, ваш учитель настоящий гений! Хотела бы я выразить ему своё почтение.

Да зачем врать-то? Выразить почтение, ха! Нанять вы его хотите.

Молчать?

А зачем?

– Это не секрет, юные леди, – улыбаюсь я. – Не нужно так волноваться. Возможно, вы слышали, что в столицу прибыл таинственный маг, называющий себя Странником? Мне повезло встретить его в храме после семидневной беспрерывной молитвы. Странник увидел, что меня благословили боги и подарил мне чудесный цветок с семью лепестками. Странник сказал, что это настоящий Небесный цветок.

– Ах?

– Не может быть!

– Вы такая счастливая, леди Нишаль!

– В ту ночь мне приснился странный сон, в котором я почему-то владела искусством иллюзий. Утром я обнаружила, что у цветка осталось шесть лепестков. Сны продолжались шесть дней, и каждый раз лепесток исчезал. Говоря откровенно, я не думала, что чему-то учусь. Но когда леди Иолиль создала голубя, мне почудилось, что я вижу сон, и у меня получилось.

– Невероятно!

– Ох, ваше высочество?

Девушки расступаются, кланяются и уходят, оставляют меня с Тенером наедине. Условно наедине. Естественно, нас все видят.

– Значит, вам помог Странник, Нишаль?

Врать Тенеру я не хочу, но и открывать правду не собираюсь.

– Я преувеличила, – улыбаюсь я. – В моём рассказе далеко не каждому слову стоит верить, но можете быть уверены, что Странник не вымысел.

Тенер подходит ближе и спрашивает неожиданно серьёзно, в голосе прорывается напряжение, которое Тенер безуспешно пытается скрыть:

– Нишаль, у вас есть возможность передать Страннику сообщение? Я бы хотел с ним встретиться. На любых его условиях.

И что ответить?

Давать ложную надежду слишком жестоко, как мне кажется. Я совершенно не уверена, что смогу помочь. Все говорят, что Тенер потерял способности, но в этом-то и проблема. Насколько мне известно, способности – свойство души, их невозможно потерять. Это как способность дышать. Если её лишиться, то смерть наступает в считанные минуты. Либо целители ошиблись с диагнозом, либо я абсолютно некомпетентна. А если всё же целители ошиблись, то в чём именно? Я уже не раз думала об этом. Блокирующий артефакт? Тенер бы его не пропустил. Зелье с аналогичным действием? Тоже не верю, что Тенер на протяжении нескольких лет позволяет себя безнаказанно травить. А других вариантов в голову просто не приходит.

Конечно, многое станет понятно, когда я посмотрю на Тенера магическим зрением, но не факт, что найду причину. Поженимся, подсыплю снотворное, и буду разбираться тихо, спокойно разбираться. И скорее всего одной ночи будет мало.

– Тенер…

Появиться в образе Странника раньше, чем я буду знать, что делать, только образ портить.

– Прости, – он отворачивается.

Да что за!

– Тенер, я не могу обещать результат, но я сделаю всё возможное.

И… невозможное.

Интерлюдия 4 Тенер Азани

Нишаль выглядит искренне огорчённой, что не может помочь. Лучше бы молчал, только расстроил и её, и себя, лишний раз напомнил, что она выходит замуж за бесполезного, как будто сегодня этих напоминаний было мало.

Я пытался выйти на Странника, но пришелец бесследно исчез. Единственное, что я знаю – несколько дней назад он всё ещё был в столице, он посетил лорда Ливея. С чего я взял, что Нишаль может знать, как связаться со Странником, если связи с ним нет даже у министра юстиции?

Зато понятнее стало, что Нишаль изменилась не сама по себе, за ней стоит Странник.

И это… плохо.

Чужак явился в столицу, взял под крыло дочь губернатора, получил над ней неограниченный контроль, вышел на высокопоставленного влиятельного чиновника… Его цель неясна, но мирной она не выглядит. Возможно… Возможно, я должен отказаться от помощи Странника. Я собирался узнать его цену, но… После того, как выяснилось, что он может влиять на людей через сны, как я могу подпустить его к себе? Вернув магию, я верну и статус наследника.

Жаль. Я хочу жить.

Нишаль смотрит на меня, хмурится.

Взвалил неподъёмную ношу.

– Нишаль, не нужно принимать это так близко к сердцу, всё хорошо, – я справляюсь, улыбаюсь.

Нишаль не верит, но и не спорит. Пара вертикальных морщинок на переносице исчезают. Так хочется коснуться, разгладить, но нельзя. До свадьбы нельзя.

– Ты совсем ничего не ела за столом.

Она пожимает плечами:

– Если бы я увлеклась, то это была бы отличная возможность доставить мне неприятности.

Всё так.

– Мы можем вернуться в павильон вместе, – предлагаю я и поспешно добавляю. – К полуночи я провожу тебя к твоему отцу.

Нишаль задумывается. Внезапно её лицо озаряется счастливой улыбкой, Нишаль кивает и первой устремляется в павильон. Я догоняю её на втором шаге, а вот служанка Нишаль отстаёт.

В павильоне за дальним столом группа пожилых чиновников. Я провожаю Нишаль к её месту. Дворцовая служанка, несколько ошарашенная, что ей выпало прислуживать мне, догадывается подать стул, и я сажусь напротив, награждаю служанку слитком серебра:

– Что-нибудь сытное.

– Да, ваше высочество!

Служанка убегает и возвращается с двумя подносами мясных закусок. Я жестом показываю, что больше ничего не нужно. Достаточно горничной. Ата? Да, Ата. Имена доверенных служанок жены следует запомнить.

Нишаль набрасывается на закуски и, не скрываясь, наслаждается работой императорских поваров, жмурится, как котёнок. А ведь… она доверяет мне, иначе бы не расслабилась настолько. Глядя на Нишаль, я чувствую, как у меня разгорается аппетит совсем иного рода. Начинаю понимать, почему женщины и мужчины должны сидеть раздельно…

– Люди будут говорить, что вы меня безмерно балуете… Тенер.

– У меня получается?

Нишаль улыбается, но на вопрос не отвечает.

– Ваше высочество.

К нам подходит отец Нишаль.

– Лорд Ламбрин, не стоило беспокоиться. К полуночи я бы обязательно проводил юную госпожу к вам.

Раз уж сказано, что я балую жену, будущую, буду называть её госпожой.

– Ваше высочество, я не это имел в виду.

Конечно, это.

– Папа! – перебивает Нишаль, очень вовремя перебивает.

Отодвинув тарелку, Нишаль поднимается, обходит стол и молитвенно складывает у груди ладони.

– Дочка? – удивляется лорд Ламбрин.

– Папа, ты пришёл позвать нас вместе зажигать огни?

Вместе?!

Она хочет, чтобы я тоже…?!

Когда мама была ещё жива, она, как сейчас императрица, первую ночь фестиваля Света проводила с подданными и императором, а я оставался во дворце со слугами. Няни никогда бы не осмелились зажигать огни вместе со мной, принцем. Один… Слуги предлагали, но я этого не делал, я забирался на верхний этаж и смотрел в окно, пытаясь разглядеть, как где-то далеко, за садами, за павильонами огни зажигают другие. Конечно, из дворца не было видно парадный приёмный павильон.

Однажды, мне было четырнадцать, и появляться на дворцовом празднике я ещё не имел права, Райен убедил меня улизнуть на фестиваль в город. Соглашаться было неправильно, но я… Это был бы мой первый настоящий фестиваль, и я согласился. Зажечь огни вместе с братом, ведь у меня нет никого ближе, чем он… Незадолго до начала церемонии очередь перед рядами торговцев рассеялась, горожане спешили выйти на открытое пространство, приготовить свечи, а Райен бросился к прилавкам. Огни были ему не интересны, и мы всё пропустили.

С того раза…

– Тенер? – Нишаль смотрит на меня.

– Ты уверена?

– Ваше высочество, – вмешивается лорд Ламбрин. – О чём речь? Вы с Нишаль вот-вот поженитесь.

Нишаль тянет руку, будто собирается схватить меня за запястье. В последний момент замирает, морщится и тихо себе под нос фыркает что-то о замшелых традициях.

К нам приближается дворцовый слуга:

– Ваше высочество старший принц, господин Самский губернатор, юная леди, до полуночи меньше четверти часа.

– Хорошо, – киваю я.

Слуга с поклоном уходит.

Я действительно могу пойти с невестой и будущим тестем?

– Идёмте? – Нишаль втискивается между нами, крутит головой.

– Да, конечно.

И мы выходим в сад. Лорд предлагает свернуть на боковую дорожку. Мне тоже не хочется в толпу, и я согласно киваю.

Слуги специально для фестиваля собирают керамические желоба в довольно сложную систему и пускают по ним воду, а гости в полночь загадывают желание, зажигают свечу, ставят её на миниатюрный плотик и отпускают в рукотворный ручей. В ночи кажется, что по саду вьётся огненная лента. Желоба выводят воду с территории дворца, и свечи, которые не утонут, попадут в настоящую реку.

Мы петляем по дорожкам.

– Праздник в другой стороне, – осторожно замечаю я.

Нишаль передумала участвовать в церемонии? Очень глупо расстраиваться из-за такой ерунды. Я ведь не ребёнок. Просто…

– Сюда! – Нишаль прибавляет шагу. – Разве пруд не подходит?

Она… Боги, что у этой девушки в голове? Как она может идти загадывать желание к пруду с лотосами, после того, что там было?

Нишаль расплывается в шкодливой дразнящей улыбке, и я почему-то улыбаюсь ей в ответ, правильные мысли теряются.

Мы выходим к пруду.

Здесь довольно темно. Хотя эта часть сада открыта для гостей, сюда редко кто заглядывает, и фонари висят не слишком часто. Три подвешены под потолком беседки, остальные – на туях. Сад кажется полосатым, чередуются освещённые и тёмные полосы.

Нишаль взбегает в беседку:

– Ата?

Служанка поднимается следом и выкладывает на столешницу свечи и небольшие, размером с ладонь, плотики из толстых щепок.

– Я хочу…, – заявляет Нишаль.

– О желаниях не говорят вслух, иначе они не сбудутся, – поправляет лорд.

Нишаль пожимает плечами, выбирает плотик и берёт свечу.

– Тенер?

Я тоже беру плотик. Опустить свечу, не загадывая желания? Я не знаю, что загадать. Не верю, что этот обычай работает. Просто красивая традиция. Но не загадать, наверное, неправильно?

Ниашаль смотрит на свою свечу неожиданно серьёзно. Она поджигает фитиль от фонаря и, на ходу устанавливая свечу в крошечный плот, спускается к воде. Лорд Ламбрин чуть отстаёт от своей дочери. Я последний.

Кажется, знаю.

Раз этот праздник подарила мне Нишаль… Я зажигаю свою свечу. Пусть наш брак будет для Нишаль счастливым. Со мной или без меня, пусть она проживёт долгую счастливую жизнь.

Я закрепляю свечу в центре плотика, подхожу к кромке воды, присаживаюсь на корточки и лёгким толчком отправляю свечу в плавание, поднимаюсь.

На поверхности пруда мерцают три наших огонька.

Глава 32

Праздник длится всю ночь, ещё одна важная церемония – встреча восхода солнца. Дневное светило даже император приветствует поклоном.

Наконец, всё.

Тенер провожает меня до экипажа и лично захлопывает дверцу, не гнушаясь исполнить обязанности слуги. Я слышу, как он почтительно прощается с папой и уходит. Вскоре карета трогается, и начинается болтанка. Когда уехать пытаются все разом…

– Устала? – спрашиваю Ату. – Конечно, устала. Ничего, скоро доберёмся до постели, и спа-а-а-ть…

– Юная госпожа, я в порядке.

– Ата, обманывать можешь, кого хочешь. Но не меня.

– Простите, госпожа. Я…

– Понимаю, – перебиваю я.

Карета набирает ход. Видимо, мы вырвались из скопления экипажей. Я прислоняюсь лбом в стенку, а в следующий миг откуда-то издалека раздаётся голос Аты:

– Прибыли, госпожа.

Широко зевнув, я выбираюсь из кареты, киваю папе.

– Нишаль, иди отдыхать.

Очень скоро он вернётся в Самск, каждая минута, пока мы вместе, на счету, но не спать нельзя. Я обнимаю папу и требовательно упираю указательный палец ему в грудь:

– Ты тоже.

Папа счастливо улыбается, согласно кивает.

Добравшись до спальни, я первым делом отправляю Ату восвояси Раздеться помогает Шини. Я забираюсь под одеяло и мгновенно проваливаюсь в глухой колодец сна без видений. В темноте мне что-то мерещится, но я не могу разобрать, что или кто именно.

Выспаться не удаётся. Едва ли мне удаётся поспать часа четыре, и меня настойчиво будет Шини. В голосе зовущей меня служанки пробиваются нотки паники. Я с трудом открываю глаза.

– Юная госпожа, вестник от её величества доставил для вас свадебное императорское платье! Вы должны взглянуть.

– Так быстро?

Хотя, если вспомнить кошмар, в котором я не вышла замуж за Калана, то ничего удивительного. У свадебного наряда мало общего с нормальным платьем. Метры и метры ткани, которая скрывает фигуру, висит подобно мешку и волочится по земле. Сшить такое недолго, подгонять не требуется.

Впрочем, не исключено, что платье было готово изначально, просто императрица рассчитывала вручить его Иолиль.

Я поднимаюсь.

Шини немедленно подаёт мне полотенце, смоченное в холодной воде. Умываться времени нет, а вот освежиться обязательно нужно. Холод помогает взбодриться, я буквально стираю с лица сонливость. Шини подаёт мне платье цвета топлёного молока и, в качестве украшения, кружевную накидку.

Я спускаюсь. Шини следует за мной.

– Ата спит?

– Да, юная госпожа. Позвать?

– Нет, не нужно. Шини, уверена, ты прекрасно справишься.

Папа в приёмном зале уже развлекает вестника беседой. На столе нетронутый чай и огромный короб. Я поспешно склоняю голову:

– Отец, господин вестник, доброго дня.

Чай не тронут – это знак, что императрица нашей семьёй недовольна? Пфф, конечно, она недовольна! Полагаю, её величество в гневе. Но раз она открыто попыталась унизить Тенера, то у меня нет ни единой причины заботиться о её чувствах. К тому же её положение не кажется таким уж прочным…

– Доброго дня, юная леди Нишаль. Примите дар её императорского величества.

Вестник встаёт, поднимает короб. Я помню, сколько весило моё свадебное платье, оно шьётся из тяжёлой ткани и расшивается серебряной нитью. Императорское свадебное платье – золотой. Но дело, конечно, не в цвете. Присланное платье вряд ли легче предыдущего. Приплюсовать вес деревянного ящика… Вестник, крепкий мужчина, держит короб с заметным напряжением.

Я должна принять тяжесть из рук в руки? Ха!

Папа поднимается из-за стола, явно собирается вмешаться, но этого допустить нельзя. Зачем искать неприятности там, где я сама справлюсь? Я быстро сплетаю чары облегчения веса, сил уходит не так много, но всё же ощутимо. Я беру короб будто пушинку.

– Господин вестник, передайте, пожалуйста, её императорскому величеству мою глубокую благодарность. И, конечно же, я благодарю вас за заботу.

– Не стоит, юная леди. Доставить подарок от её величества мой долг.

Вестник заученно отвечает, а в глазах так и плещется потрясение.

Я, не выпуская короба, кланяюсь и ухожу.

Короб я отношу в комнату сама. Внешне – из уважения к её величеству. На деле же не могу я отдать такую тяжесть ребёнку. Шини, конечно, не совсем ребёнок, но тяжести носить ей вредно, а лишний раз показывать свой уровень владения магией не стоит.

Я ставлю короб на стол, падаю в кресло.

Подумать только, свадьба уже завтра…

А послезавтра папа возвращается в Самск, и будет совсем один. Нет, мне это категорически не нравится, надо папу возвращать в столицу. Или самой к нему перебираться? А как, если теперь я замужем? Хотя бы в гости точно можно будет выбраться.

– Шини, накроешь завтрак?

– Да, юная госпожа!

Шини убегает, а я подхожу к окну, останавливаюсь. Отсюда не видно вишню, под которой пряталась настоящая Нишаль. По традиции накануне свадьбы мне следует оставаться в своих комнатах, но сегодня праздник, поэтому некоторые исключения возможны.

Впрочем, мне нет дела до традиций.

Шини вносит поднос, быстро сервирует стол.

Я прищуриваюсь:

– Шини, подготовь чай, а затем пригласи, пожалуйста, папу, – он ведь мне ни в чём не отказывает.

– Да, госпожа.

Шини излишне торопится и папа приходит даже раньше, чем я закачиваю завтракать. Торопливо отодвинув тарелку, я промакиваю губы платком и бросаюсь обниматься. Папа неловко опускает ладонь мне на спину, он до сих пор каждый раз недоверчиво замирает, когда я так делаю:

– Ни-ни?

Я поднимаю лицо и честно говорю:

– Я не хочу, чтобы ты уезжал.

– Ни-ни.

– Пап, я знаю, что у тебя долг, служба, что ты обязательно поедешь…

– Ни-ни, ведёшь себя, как маленькая. А ведь ты уже завтра…

– Не напоминай, – капризно надуваю я губы.

Пап хмурится:

– Ни-ни, что-то не так? Его высочество очень хорошо к тебе относится.

– Я заранее скучаю по тебе, – улыбаюсь я.

– Ни-ни…

– Пап, а поехали вместе? Сидеть в четырёх стенах я буду после замужества.

– Ни-ни, но ведь не принято.

– И что? Это всего лишь традиция, жёсткого запрета нет. Давай поедем за город, чтобы нас не видели? И обязательно заедем в храм, вместе помолимся? М? За храм нас точно никто не осудит. М? – я нетерпеливо подпрыгиваю, нарочито притворяясь маленькой.

Папа смеётся:

– Безобразница.

– А то! – гордо объявляю я.

Папа кивает:

– Шини, передай приказ, чтобы подготовили мой экипаж.

– Да, господин!

В храм я еду не ради молитв, разумеется. Моя цель – повышенный магический фон. Резерв наполовину пуст, и это неприемлемо, тем более накануне свадьбы – завтра я должна быть во всеоружии.

– Всё же я беспокоюсь…

– Папа, уверена, его высочество отнесётся с пониманием к моему желанию посетить храм.

Папа окончательно сдаётся.

Храм располагается недалеко от столицы, мы доезжаем за два с небольшим часа, и всё это время мы с папой болтаем, я расспрашиваю о делах в Самске. О чём нам ещё говорить? Поначалу папа старается отделываться общими фразами, боится расстроить. Постепенно я вытягиваю подробности, а папа увлекается, начинает рассказывать больше, откровеннее. Дорога пролетает незаметно.

В самом храме мы надолго не задерживаемся, вместе поднимаемся на вершину пирамиды, вместе подходим к алтарю, вместе берём из ритуальной миски по щепотке бурого порошка и бросаем в горящий на алтаре огонь. Пламя моментально окрашивается в розово-малиновые тона, к небу устремляется дымное облако. Всё, можно спускаться и возвращаться.

Но я не тороплюсь.

Шини по моему распоряжению прихватила корзинку с обедом, и мы в саду при храме устраиваем пикник. Папа счастлив, я счастлива за него.

И резерв я восполняю почти полностью. Остатки доберу по дороге.

Домой мы возвращаемся довольно поздно, выслушиваем отчёт господина Енца.

– Старший брат, – на пороге появляется дядя.

Папа не удостаивает его и взгляда.

– Младший лорд Ламбрин?

Я потрясённо вздрагиваю. Папа из-за меня отверг родство?! Формально обе ветви остаются семьёй, никакого публичного разрыва не будет. Просто папа чётко провёл границу между собой и младшим братом. Теперь, что бы ни происходило, папа больше не будет вмешиваться.

– Старший лорд Ламбрин, – глухо повторяет дядя.

– Согласно записям вашей супруги в учётных книгах, ваш вклад в общий семейный фонд настолько мал, что его трудно заметить. Разницу в жаловании губернатора и простого чиновника упоминать не стоит. Ежемесячно три четверти моего жалования передавались в дом, вы же из своего жалования не выделяли и четверти.

– Я…

– Поскольку старшей ветви в родовом доме не остаётся, общий фонд будет разделён между двумя ветвями согласно вкладу каждой ветви. Доля старшей ветви переходит в приданое Нишаль. Ваша доля переходит в ведение вашей супруги.

– Да, лорд Ламбрин.

Дядя уходит не слишком огорчённый. По моему, больше всего его расстраивает, что он лишился не притока денег, а поддержки влиятельного губернатора. Собственно, родовой дом фактически остаётся за дядей…

Я прижимаюсь к папе, устраиваю голову у него на плече.

– Нишаль, тебе пора отдыхать. Завтра у тебя трудный день.

– Ага. Но я посижу с тобой ещё немного?

А потом надо тайком пробраться на кухню, прихватить на утро завтрак. Соблюдать «голодную» свадебную традицию я точно не собираюсь. И только потом спать…