Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 347 страниц)

Глава X. Проверка на прочность

Из полумрака ангара проступали призраки машин. Не машины – а их калечные тени: остовы роботов, облезлые и вздувшиеся цистерны, смятые в гармошку ковши. Всё это громоздилось вдоль стен, словно окаменевшее стадо в гигантских стойлах. Лишь в центре, меж погрузочных платформ, шипел и дымился искалеченный нос дрезины, намертво вбитый в искорёженный вагон.

– Ты там как, цела? – Голос Василия пробился сквозь звон в ушах. Он ткнул меня в бок, потирая ушибленное колено.

– Жива, – выдохнула я, скользя взглядом по зловещим контурам механического кладбища. – Я так понимаю, конечная. И куда дальше?

– На корабль! – скрежетнул Ваня, повисая в воздухе на своих «пчёлах». – Вперёд! Подсобите, молодёжь, да не трясите…

Первым из кабины выбрался Василий, грузно спрыгнул на бетон и помог спуститься мне. Вместе мы спустили капсулу, которая, коснувшись пола, тут же воспарила в воздух. Мы двинулись вдоль состава, пробираясь сквозь запахи машинного масла и горелого металла. Лёгкой позёмкой стелилась застарелая пыль, потревоженная холодным сквозняком. Словно незваный гость, он струился в ангар вслед за нашей дрезиной.

Василий замер посреди пустого пространства, всматриваясь в сумрак, а из динамика раздался голос старика:

– Если пройдём склад насквозь, выйдем через другую секцию на улицу, к месту посадки.

– Похоже, нам туда, – указал Вася на едва освещённый проход.

Появился звук. Снаружи, сквозь вой ветра и толщу железных стен внутрь вползал низкий, нарастающий гул.

– Кажется, наш кораблик подходит, – предположила я, застыв и вслушиваясь.

Гул превратился в рокот, и что-то массивное, невидимое пронеслось прямо над крышей ангара. Воздух задрожал, застонал под рвущей мощью его дюз. Вибрация, словно подземный толчок, прокатилась сквозь высокую крышу, от пяток до макушки, содрогнула высокие фермы перекрытий, заставляя мелкую металлическую пыль на полу плясать у наших ног.

Рокот тем временем застыл неподалёку, превратившись в равномерный гул.

– Это не «Виатор», – похоронно протянул голос из динамика, и капсула опустилась на бетон. – Надюша ещё в пути. Сорок секунд.

– Если это не «Виатор», тогда кто? – вопросил Василий и сам же себе ответил: – Похоже, нас вычислили. Вышли на нас.

– Было бы странно, если бы они этого не сделали, – хмыкнула я.

Спустя мгновения мы преодолели половину крытого широкого перехода, ведущего в смежный ангар. Запылённые металлические штабели, баллоны, ящики вдоль стен – всё это уже давненько никто не трогал, время здесь остановилось.

И тут из туннеля позади накатил сквозняк – уже не робкий, а уверенный, напористый, полный силы. Где-то впереди с раскатистым грохотом распахнулись ворота.

– Засада, – выдохнула я.

Любопытный ветер вдруг преобразился в стремительного разведчика. Он побежал вперёд, ощупывая холодным дыханием каждый выступ, обнюхивая старый металл, словно в поисках, чем можно поживиться.

В тот же миг свет ударил в глаза. Сразу с обеих сторон коридора вспыхнули белые глаза прожекторов. Щурясь от слепящего света, я видела, как из-за угла впереди выплеснулся размытый силуэт, будто мираж, дрожащий в мареве зноя. Он сгустился, замер на мгновение – и материализовался в невысокую фигуру в обтягивающем боевом костюме и маске.

Стоя посреди коридора, безоружная София преграждала нам путь. Её поза была спокойной, почти небрежной, но каждый мускул был готов к взрыву.

– Я думала, с вами будет Агапов, – голос из-под маски звучал неестественно-плавно, будто синтезированный. Невинно. – Владимир Алексеевич решил не рисковать и остался под землёй с новыми друзьями?

– Отойди в сторону и дай пройти, – процедила я, готовясь «переключить режим» и пробить себе дорогу силой.

– Опять? – её голос дрогнул, но не от страха, а от ледяной насмешки. – Ты собираешься снова убить меня, Лиза?.. Я всё думала, каким будет семьдесят седьмой раз. Две семёрки – это ведь на удачу… Успеешь сделать это до того, как превратишься в крупное решето?

Воздух позади неё затрепетал и потемнел, соткавшись из ничего в огромную, гнетущую тень. Бронированная громада в два человеческих роста проявилась за её спиной – «Анкилон».

София сняла маску, обнажая красивое, острое лицо, словно идеальную, холодную маску из плоти. А робот позади неё слегка припал на ноги. С сухим, костяным лязгом из плеч выдвинулись ракетницы, открылись пусковые установки, нацеливая на нас рой дронов-снарядов. Провернулись стволы пулемётов на руках, досылая первые патроны.

Он стоял позади неё – точь-в-точь как тогда, на проклятом астероиде. Только тогда за её спиной сияли крылья моего спасителя. Теперь же из плеч чудовища зияла дюжина хищных глоток пулемётных стволов.

Девушка зловеще улыбнулась. Одними губами.

Взгляд её, холодный и тяжёлый, скользнул поверх наших голов. Я резко оглянулась. Позади, отрезая путь к отступлению, за агрегатами и контейнерами замерли вооружённые фигуры. Мельком я насчитала пятерых, а потом, на долю секунды «переключив» зрение, увидела ещё с два десятка призрачных силуэтов, плававших в мареве маскировочных полей, словно стая хищных рыб в мутной воде.

К фоновому гулу, приближаясь, примешивался новый, нарастающий – это был уже «Виатор». Сердце упало, застучав в рёбра. Мы оказались в ловушке.

И в этот самый миг, глядя в лицо своему падшему ангелу, я с убийственной ясностью вспомнила нежный аромат лесных ягод. Малины. Земляники. Её глаза тогда – тёплые, с золотистыми искорками, а не два осколка льда с вмёрзшими в них стальными штыками. Вспомнила времена, когда мы с Софи были подругами. По крайней мере, я так думала.

– Я совсем не помню последние месяцы, – сказала я, и голос прозвучал хрипло. – Но я помню всё, что было до. Всё, через что нам с тобой пришлось пройти… Пропусти нас, Софи. Хотя бы ради прошлого, если есть там что-то, что тебе небезразлично. А иначе… кому-то неизбежно придётся умереть. Ну а ты… ты всё равно не получишь от меня того, что тебе нужно.

Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

– Я помню всё. Включая то, что видела твоими глазами… Ведь я проживала твою омниграмму вместо тысячи ночей сна. Днём я была собой, а ночью… тобой. Я хранила и оберегала тебя без малого год. И треть этого срока – кусочки твоей жизни, ставшие моими снами.

– Оберегала… – полушёпотом повторила я, словно с опаской подходила к мёртвой гремучей змее. – Заперев в саркофаге и выцарапывая из меня память? Ты не просто сошла с ума. Ты возвела своё безумие в абсолют.

– А ты – всё та же. – В её голосе прозвучала невысказанная усталость. – Разбитый сосуд, который режет всех, кто пытается его склеить. Мне *пришлось* измениться, чтобы не погибнуть. И не дать погибнуть тебе. Не дать тебе сгореть дотла.

– Всё ради моего блага, да? – Я выдавила из себя смешок, больше похожий на предсмертный хрип. – Твои оправдания источают трупный яд. Давай, придумай ещё что-нибудь, только поубедительнее… Слышала бы ты себя со стороны…

– Они вычеркнули тебя из ведомости, Лиза. Предписали утилизировать. – Её голос был ровным и острым, как скальпель. – Мне пришлось прикрыть тебя этим проектом – и закрыть… от всех. Спрятать ценнейший образец в самой надёжной тюрьме – в забвении. А дальше я могла лишь одно – показывать результат… Я месяцами тебе, вытаскивала тебя, вкладывала в тебя всё. А ты в ответ просто… сожгла мою надежду. Дотла. Ты отказала в будущем. Мне и всем остальным.

– О чём ты?!

– Ты и твои… сёстры могли остановить вторжение в зародыше, стать щитом. Но ты предпочла уничтожить лабораторию и всех моих «двойников». Год работы… год веры – ты похоронила в одном огненном вихре. Теперь будет бойня. Малой кровью не отделаться.

– Ты загнала меня в угол, как дикого зверя! – вспылила я. – И теперь удивляешься, что я рвусь?! Что ты ждала в ответ?!

– Именно то, что и получила. Твой дар расцветает в агонии. Проявляется на самой грани. – Она вновь пожала плечами, и этот жест был ужасающе спокоен.

– Мне плевать на ваши игры и войны! – выкрикнула я. – Мне не за что сражаться, потому что ты и твои новые друзья отняли у меня всё! Свободу! Даже право на собственную смерть! Я не стану вашим богом с мечом! Воюйте сами!

Из-под ног послышался искажённый динамиком голос дяди Вани:

– Давай, Лиз, вскрой ей черепушку! Этими… Своими силами, в общем… Две семёрки – на удачу.

– Чувствуешь? – спросила София, не обращая внимания на старика. – Очень многое сошлось в одной точке, будто сам мир сошёл с ума. Самоубийство человечества новым вирусом, как водится, вынудило крупных падальщиков явиться самолично. Люди были их «консервой на чёрный день», и её пришли распечатать, пока от неё хоть что-то осталось. На Земле они сделали промежуточную остановку, а теперь добрались и сюда… Но это всё вторично.

Она сделала многозначительную паузу. В которую тут же вклинился Василий:

– Я знаю, что сейчас самое главное, а всё остальное неважно. Софья, ты уже либо отойди, либо…

– Сегодня даже Терраформер почтил нас своим присутствием. – Её взгляд, будто жало, впился в меня. – Как думаешь, что ему здесь нужно? Может, он снова пришёл по твою душу?

Василий сделал шаг вперёд.

– Кончай философию разводить! Мы уходим. Либо так, либо по вашим трупам. Выбор за тобой.

Девушка промолчала, вперив в него изучающий, немигающий взгляд рептилии. Позади неё, между тем, проявились бронированные оперативники с оружием наготове. Не меньше десятка. Тишина стала густой, как смола.

– Вы, русские, упорствуете даже тогда, когда всё потеряно, – сказала София. – Даже в аду. Это… иррационально. Но вызывает уважение.

– Пока я могу дышать, не всё потеряно, – бросила я.

– Но оглянись вокруг, – призвала девушка, и в её голосе впервые прорвалось что-то, похожее на боль. – Кенгено – пепел. Цикония – могила. Пирос вымер, а Земля агонизирует прямо сейчас, под присмотром новых «друзей». Мои солдаты держат последний рубеж. А когда он падёт, что им противопоставят двести тысяч гражданских? Мольбы?

– Тебя так волнуют люди? – горько усмехнулась я. – Тогда почему ты не со своим войском? Чего ты *здесь* добиваешься?

– Я надеялась достучаться до тебя, – ответила она. Отвела взгляд, уставившись в пустоту, и спросила: – Помнишь, как мы гнались за ней?

– За этим железом? – Я встряхнула прямоугольную сумку, и не прозвучало ни звука – пластинки держались на непреодолимом расстоянии друг от друга. – Свет что ли на нём клином сошёлся?

– Нет, – сказала Софи. – Мы гнались за судьбой. Настоящей. Вместе.

– Та жизнь сгорела. Ты сама её спалила. А теперь пытаешься собрать пепел и сделать из него новую куклу. – С каждым моим словом глаза Софии темнели, а мышцы напрягались. – Ты сама сказала, что всё изменилось. Ты изменилась. Ты заставила измениться меня. А теперь притворяешься, что мы всё ещё можем о чём-то договориться… Между нами – выжженная земля.

София вновь улыбнулась. И в этой улыбке не было ничего, кроме вселенской, абсолютной, леденящей душу тоски.

– Или, может быть, это ты – последнее прибежище своего безумия, – добила я.

Она медленно кивнула, будто соглашаясь с самым очевидным в мире фактом.

– Я ещё помню, во что верила. Что вело меня вперёд… до того, как я познала изнанку мира. Вернее, думала, что познала, но вышло наоборот – это она поглотила меня… – Голос её дрогнул, став на миг прежним, уставшим. – Уж так устроена жизнь – чтобы отмыться, нужно сначала изваляться в грязи. До мозга костей.

София опустила на лицо маску – и стёрлась. Её фигура потеряла чёткость, поплыла, слилась с серой бронёй «Анкилона». Через секунду на её месте зияла пустота.

Бойцы застыли в ожидании. Приговор был произнесён.

«Анкилон» вырос ещё на метр, а я судорожно пыталась «переключиться», найти в себе тот самый тлеющий уголёк силы, чтобы повалить робота и расчистить дорогу вперёд. Скорее всего, ценой жизни. Что будет дальше – не имело значения.

Сбоку от огромного чудовища воздух пошёл лёгкой рябью, и невидимая София прошептала так, что мороз побежал по коже:

– Я обещала тебе, что мы уйдём отсюда вместе. Но, похоже, пути разошлись. Догони свою судьбу. За нас обеих. Я… отпускаю.

И ад вырвался на свободу.

Мир взорвался. «Анкилон», раскинув стальные руки-лапы, исторг сокрушительный шквал огня. Сталь ангара рвалась в клочья с оглушительным лязгом, несущие балки дрожали и гнулись. Робот, не целясь, поливал свинцом всё вокруг, обращая в бегство солдат, что секунду назад были его союзниками. Взмывали со спины чудовища микродроны-снаряды, устремляясь в погоню за дрогнувшим противником.

Я нырнула за ближайшую бочку, ум пытался сообразить, куда бежать, а тело – просто выжить. Пространство между ангарами рассекали вспышки лазеров, беспомощно царапавшие броню «Анкилона». Робот прогромыхал в нашу сторону, накрывая шквальным огнём группу, отрезавшую путь к отходу. Мы втроём, считая капсулу, застыли меж бочек и паллет – последний оплот в рушащемся мире.

Чудовище остановилось напротив, размахнулось – и одним движением распороло стену в полуметре от нас. Ледяной ветер с колючей снежной крупой ворвался в проём. Василий, не раздумывая, схватил капсулу с Ваней и док-станцию для «пчёл» и вынырнул наружу.

Я уже занесла сумку, чтобы швырнуть её вслед, как вдруг невидимые пальцы сжали моё запястье. Колыхнувшийся воздух вложил в мою свободную руку небольшой свёрток.

– Подержи пока у себя, – прошептал голос Софии прямо в ухо, пробиваясь сквозь грохот канонады.

Впопыхах сунув матерчатый комок в карман, я выскочила под ледяной вьюговей и ринулась вдоль переулка между ангарами, огибая металлический хлам, стараясь удержаться на ногах и не выронить сумку с артефактом. Позади гремел ад, впереди была лишь стена пурги. Василий уже ждал у нагромождения контейнеров, высунувшись из-за угла.

– Трёпаный кот! – вполголоса выругался он. – Многовато их там. В лоб взять не получится…

Сквозь снежную пелену угадывались фигуры у серого силуэта корабля, похожего на гигантскую осу. Тут же часть из них, заметив нас, отделилась от группы.

– Я могу попробовать, – предложила я. – Подтяну его поближе…

– А если разобьёшь? Слишком большой риск, – помотал головой Василий.

– Если крылья переломаем – навечно тут останемся, – прожужжал дядя Ваня.

Василий, молниеносно приняв решение, развернулся, придвинулся плотную, его дыхание обожгло ухо:

– Сиди тут, – распорядился он.

– Ты куда?

– Я их отвлеку. Твоя задача – доставить «Книгу» на корабль… Не ждите меня, Иваныч, – обратился он к капсуле. – Было знатно побузить со старым черепом… Взлетайте – и сразу на юг. Времени прощаться нет.

– А ты, значит, решил остаться тут?

Знакомое чувство дискомфорта сжало горло, складываясь в тяжёлый камень в груди. Я привыкла к этому чувству – как и к человеку, который уходил, не прощаясь. И что-то подсказывало – дальше я пойду одна.

– Кто-то должен остаться, чтобы другой дошёл, – улыбнулся Василий. – Похоже, это твоя дорога.

– Почему?! Я что, какая-то особенная?!

– Нет, вряд ли, – прищурился он. – Самая обыкновенная. Просто ты всё время оказываешься не в то время и не в том месте. Но теперь ты готова ко всему – куда больше, чем я когда-либо был. А когда человек готов ко всему… ему всё по плечу.

– Но что за важность такая у этого артефакта? – не унималась я.

– Он дарит надежду, – пространно выразился мой друг. – Ещё не разгадан, но уже светит. Прикоснись к нему – и всё поймёшь. Прочтёшь себя, как книгу.

– А если я не хочу читать себя? Я же знаю, что где-то там скрыто такое, от чего хочется бежать со всех ног…

Где прошлое – там боль. Где будущее – там страх… Василий крепко сжал моё плечо, вдавливая в реальность. Взгляд его был абсолютно спокоен.

– Пиши.

Он встал во весь рост и шагнул из-за укрытия. Гулко заухала «палка» в его руках. Метким выстрелом опрокинув одного из бойцов, Василий развернулся и рванул прочь, растворившись в белой мгле, как последний призрак былой жизни.

Я забилась в угол за контейнером, вжав в себя сумку с артефактом. Из прорехи в стене вырывались сполохи ада – багровые вспышки, хлёсткие очереди, приглушённый вой ветра, будто сама планета подпевала этой бойне.

Рядом с глухим стуком приземлилась капсула.

– Последний рывок, внучка! – проскрежетал дядя Ваня. – Дотащишь меня? Здесь ручка сверху выдвигается…

– Я вам что, ломовая лошадь?! – вырвалось у меня, и я осеклась.

Сквозь рёв урагана не было слышно шагов, но я видела – видела сквозь снежную пелену тёмные пятна фигур, уходящие в ту сторону, куда скрылся Василий. Они шли по его следу. Ветер, словно опьянённый хаосом, иглами бросал в лицо колючую ледяную крупу. Волосы смерзались в тяжёлые сосульки, а в висках шипело, будто само сердце сейчас выпрыгнет наружу.

– В этом аду я за тобой не успею! – почти завизжал старик. – «Пчёлы» разлетятся!

– А отбиваться мне чем, по-твоему?!

– Силой мысли, чем же ещё! Только корабль-то… постарайся его не порвать!

Крохотные дроны, вихляясь на ветру, юркнули в коробочку, прилипшую к корпусу «переноски».

Ломовая лошадь, значит… Что ж…

Рюкзак – на спину, поклажу – в обе руки. Вдох.

И – рывок. Я выскочила из укрытия, ринулась к кораблю, навстречу шквалу, сквозь стену ледяных игл, пронзающих до костей.

Ураганные порывы снежных плетей трепали крылья «Виатора», будто пытаясь сорвать их. В снежной мгле под брюхом титановой махины нас уже поджидали. Сбоку, у приземистого челнока, зашевелились тени. Они уже двигались на нас, медленно и неумолимо, как лавина.

– Я не могу бежать и шаманить одновременно! – закричала я.

– Ну и что делать тогда будем?!

– Вспоминай, что Агапов твердил! Импровизируй, старый чёрт!

Кажется, дядя Ваня услышал и понял меня.

И «Виатор» рванул с места. С холостых оборотов он взвыл, приподнялся и боком, на реактивной струе, сметающей бойцов и снежные наносы с пути, устремился к нам над самой землёй. На ходу с шипением откинулся боковой люк – чёрная пасть, зовущая в утробу.

В считанных метрах от нас корабль грубо врезался в землю – с хрустом подломилась стойка шасси. Махина накренилась, а я, не соображая, швырнула поклажу в распахнутый люк и кубарем ввалилась внутрь. Капсулу с дядей Ваней внутри тут же облепили «пчёлы», и натужно потащили в угол, подальше снежного хаоса.

Двигатели взревели. Я повисла в проёме, впиваясь взглядом туда, где мы с Василием разделились, пытаясь разглядеть… хоть что-то. Но видела лишь колышущуюся ограду, едва проступавшую сквозь тёмную круговерть.

Взгляд выхватывал обрывочные кадры, как в лихорадочном бреду – проплывающую по дуге площадку с огромным депо посередине, слепящие вспышки лазеров, впивавшихся в брюхо корабля, в его крылья, оставляя в металле пропалины, словно от упавшего на велюр сигаретного угля. Дуга рельсов, уходящая в туннель. Свалка металлолома. И движение, смутное и зловещее, на входе в кладбище техники.

А от второго корабля, что остался под нами, отделился второй «Анкилон» и скрылся под крышей ангара. Сам же челнок приподнялся над землёй, разворачиваясь к нам, как хищник, готовящийся к прыжку.

Рампа «Виатора» поползла вверх. Меня дёрнуло назад, и в последний мин я увидела в щель: в порванных воротах ангара, стоял обгорелый, однорукий «Анкилон» Софи.

Из его плеча метнулась белая молния – в сторону преследователя, набирающего высоту. Челнок полыхнул, разбрасывая внутренности. И в следующее мгновение огненный вихрь поглотил самого «Анкилона».

Люк захлопнулся с финальным скрежетом.

Резкий манёвр швырнул меня в коридор, я ударилась спиной о капсулу старика.

Рубка… Надо в рубку! Ноги сами понесли меня, память о каждой заклёпке на корабле вспыхивала в мозгу, словно пожарная схема, как карта спасения. Схватив капсулу, я влетела в кабину и вжалась в кресло.

– Она его сбила! – заходился перегруженный динамик. – Сбила его! Агапов! Вася! Как слышите?! Мы взлетели!

– Слава всем тёмным и светлым богам! – Голос Агапова дрожал.

Будто болельщик, дождавшийся победы любимой команды, профессор, казалось, ждал именно этого момента – молча, не дыша, чтобы не спугнуть удачу.

– Василий, приём! – голос сорвался на повышенные тона.

В ответ – лишь шипение пустоты. Значит, так…

Неуклюже переваливаясь в воздухе, дядя Ваня на жужжащих «пчёлах» вильнул к одному из пультов, и капсула опустилась на сиденье. «Щупальце» вытянуло из недр контейнера провод и воткнуло его конец в приборную панель, пока второе деловито щёлкало ремнями безопасности. А я пристёгивала себя к креслу второго пилота.

– Курс на юг, как ты и просил, Володя, – сообщил дядя Ваня тому, кого здесь не было. – Придётся оставить Васю…

– Будем надеяться, он жив, – сказал Агапов – голос его стал собранным, деловым. – А пока… у вас только один выход отсюда – через воронку Новикова.

– Ты серьёзно? – напряглась я.

– Вам нужно пройти через Врата на глубине трёх километров. Мне же нужно точное время подлёта, чтобы я смог подать энергию. Я включу их на несколько секунд. Как раз для того, чтобы вы смогли пройти.

– Надюша, маршрут на воронку Новикова, – скомандовал дядя Ваня бортовому компьютеру. – Высота сто метров, держись в рельефе местности. За сколько долетим?

– Две минуты и сорок девять секунд до цели, – сообщил бортовой компьютер бархатистым женским голосом.

– Таймер пошёл, – отозвался Агапов. – Боюсь, даже если Учитель согласится рискнуть и вытащить Васю, мы уже не успеем туда. Но я попытаюсь что-нибудь сделать… Первое время нам так или иначе придётся пересидеть на глубине, а потом нужно придумать, как его искать среди всего этого хаоса… С Софией тоже неплохо бы связаться… если она жива… Честно сказать, староват я уже для всего этого… Но если у вас всё получится, даже в самом худшем случае это окупит все жертвы.

Дядя Ваня немного помедлил, а затем спросил:

– Володя, куда ведут эти врата?

– Неизвестно, – ответил Агапов. – Оттуда не возвращались.

– Билет в один конец, – констатировал старик.

– С высокой долей вероятности…

– Эх… Ну и в кашу же я ввязался, – пробурчал дед в своей капсуле. – Что скажешь, внучка?

– Здесь нас или убьют, или снова запрут в клетку. – Я посмотрела в тёмное стекло обзорного купола, за которым царила мгла. – А там… неизвестность. Наша давняя подруга. Ну а если Врата не сработают… что ж, это будет быстрый и чистый конец.

Под обзорным стеклом сквозь предрассветную темень, которая будет длиться ещё много часов, проносились скалы и клубился серый снежно-пыльный шквал. Корабль набирал ход и нёсся над самыми скалами, пилот-призрак виртуозно вплетался в танцующий ландшафт.

Мы отворачивали от полыхающего розово-фиолетовыми сполохами неба. Объятое электромагнитным сиянием, оно пропускало сквозь себя быстрые белые кометы и злые красные лучи. И всё это летело с разных сторон в большой чёрный шар Стирателя, в котором тонуло без следа. Синие веера корабельных орудий вспыхивали россыпями и гасли. Кажется, весь вражеский флот втянулся в решающий бой – вся преисподняя сцепилась в последней схватке. И им было не до нас…

И тут мир взорвался белым светом. Не вспышка – всё сущее стало негативом себя самого. На миг проступил ад: рой стремительных истребителей и гигантские, словно живые, «кальмары» в вышине. Титаны проявились лишь на миг, – я насчитала полдюжины, – а затем растаяли в мареве маскировочных полей в прозрачной стратосфере. И тогда на поверхности Стирателя вспыхнуло целое солнце. Ослепляющий, ошеломляющий огненно-жёлтый пузырь, раздуваясь, поглотил половину чёрного шара – и тут же без остатка втянулся в его черноту. Был просто проглочен.

– Это… что это было? – ошеломлённо пробормотала я.

Лампочки на приборной панели разом взбесились и тут же погасли.

– Не зря я ставил электромагнитный поглотитель! – трещал дядя Ваня. – Нас ядерным чихом не возьмёшь!

– Неужели конец света выглядит именно так? – прошептала я.

– Только не наш, – бросил старик.

Несколько секунд тишины – густой, как смола. А потом, во вновь воцарившейся тьме, ударная волна накрыла нас. Корабль затрясло, словно ребёнка в руках разъярённого гиганта. Вцепившись в подлокотники, я пыталась не вылетел из кресла. Сзади, из коридора, донёсся оглушительный грохот и лязг – всё, что могло упасть, падало. Всё, что могло разбиться – колотилось вдребезги.

А внизу, в разрывах облаков, разворачивался ровный ряд огней. Серпантины, опоясывавшие белёсый ледяной склон, уходящий в никуда.

– Вот он – спуск в преисподнюю, – восторженно проскрежетал дядя Ваня. – Воронка Новикова. Кладезь чужеродных технологий…

Огромный карьер был чужим. Нечеловеческим. Испещрённый ниточками раскатанных самосвалами колей, он погружался вглубь, как шахта лифта в брюхо планеты, теряясь в белёсой мгле. На дне мерцали прожектора и стояли тёмные силуэты промышленных машин, когда-то вгрызавшихся в криолит. В самом центре зияла дыра. Чёрная дыра, искусственная и оттого ещё более жуткая, окружённая какими-то механизмами, странным оборудованием, опутанная паутиной кабелей, тянущихся в темноту. Яркие фонари освещали начало отвесного спуска – ледяную стену молочного цвета, укреплённую стальными решётками, и две ровных металлоконструкции подъёмников, скрывавшихся в бездне.

– Как думаешь, протиснемся? – спросил дядя Ваня.

– Ты в своём уме? Туда? – вырвалось у меня.

– Времена нынче неспокойные, – заметил старик. – Опасные исторические моменты требуют радикальных решений… Но если у тебя найдётся идея получше – я весь внимание.

«Виатор» лёг на вираж и по широкой дуге пошёл над карьером, выходя на траекторию спуска. Я пыталась разглядеть через обтекатель хоть что-то, но видела лишь чёрный бок огромной сферы, скрывавшейся в мареве над горизонтом, да хаотично мелькающие сполохи вдали.

– Владимир, мы на подходе! – выпалила я. – Мы уже над карьером!

Селектор шелестел помехами, сквозь которые едва пробивался дребезжащий голос:

– … семьдесят миллионов градусов, необходим прогрев до ста… Когда реактор наберёт нужную температуру, я подам импульс… Это… Сорок пять секунд… Сорок три…

– Должно хватить, – сообщил дядя Ваня. – Надюша, рассчитай скорость. Ровно через сорок секунд мы должны оказаться в забое скважины.

– Траектория рассчитана, приступаю к манёвру, – невозмутимо отозвался бортовой компьютер.

«Виатор» с воем описал в небе тугую спираль, набирая высоту и сжимая пружину для последнего прыжка. Компенсаторы хрипели, с трудом гася перегрузку. Корабль выровнялся. Овал ледяного карьера лежал внизу, огромный, как вход в иной мир.

– Внимание, корабль под огнём, – сообщила Надюша. – Энергощит не активирован, недостаточно мощности… Внимание, корабль под огнём…

«Виатор» дёрнуло, будто гигантский кулак врезал сбоку. Оглушительный хлопок, и следом – душераздирающий вой разорванной гидравлики где-то во чреве машины.

– Главный маршевый двигатель повреждён, – невозмутимо констатировала Надюша.

– Поздно пить боржоми! – воскликнул дядя Ваня. – Нате-кась, выкусите!

Корабль довернул – и ринулся вниз, в круг мутных огней. Рухнул камнем. Прямо в чёрный зёв шахты, сквозь снежные вихри, в самый центр этого ледяного капкана.

– Готовься открывать калитку, Агапов! – выпалил дядя Ваня в динамике.

Голос Надюши был невозмутим:

– До столкновения с поверхностью двенадцать… одиннадцать…

Тьма пульсировала в глазах, перегрузка вдавливала в кресло, выжимая душу. Мимо обтекателя понеслись ледяные стены, тёмные вспышки металлических каркасов и огни, сливающиеся в тонкие, яркие сплошные нити. Казалось, ещё чуть-чуть – и кости превратятся в пыль.

– Девять… восемь…

Гулко и страшно скрежетнуло снаружи, алыми огнями замерцала консоль управления.

– Хвостовик левого крыла потерян… Хвостовик правого крыла потерян… Шесть… пять…

Прощай, Ковчег. Прощай, утопия, оказавшаяся клеткой. Прощайте, все, кто остался там, и кто остался здесь. Прощай, Софи. Ты до конца была верна своим словам. И прошла проверку на прочность…

– Три… два…

В висках – раскалённые иглы. В глазах – пляшущие багровые пятна. И последнее, что отпечаталось в сознании – невыносимо-белая вспышка, что выжгла всё дочиста…