Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 289 (всего у книги 347 страниц)

Глава 3. Служба Уборки

Шёл дождь. Тёплый синий ливень, пронизанный сине-зелёно-оранжевыми радугами, – закатное солнце, подсвечивая раскинувшуюся над городом тучу, бросало на море яркие блики. Кораблей в порту практически не осталось, ушли на промысел. Опустевшие причалы подставляли грудь приливу, и тот вздымал навстречу небу фонтаны белой пены.

Середина лета. Здесь шла середина лета, как и там, дома. Только июль назывался иначе. Парадом он назывался. Если точнее, Парадом Лун, но в разговоре название сокращали до просто Парада. Все четыре луны вместе, оказывается, можно было наблюдать всего тридцать семь дней в году. Красная луна звалась Волчий Рожок. Остальные Христинка не запомнила. Хафиза слишком быстро их назвала, а переспрашивать у неё не хотелось. Странная она, Хафиза Малкинична. Чем дальше, тем страннее. Если не сказать, – страшнее. Что никогда не улыбается и гипнозом владеет, ещё ничего. Но какой-то отчётливой жутью от неё несёт. Христинка с закрытыми глазами могла определить, рядом Хафиза или не рядом. Особенное ощущение, не объяснишь его толком и ни с чем не спутаешь. Просто заранее чувствуешь приближение объекта и заранее же ёжишься. Может, она нежить, Хафиза? Некромантка какая-нибудь. Упырь. Кто её знает. Её, и этот странный вывернутый мир зелёного солнца…

Христинка не могла отделаться от ощущения, что ей на глаза налепили дурацкий светофильтр. Настолько неправильными и ненастоящими казались все цвета вокруг. Весь мир выглядел подделкой, искусно нарисованной в фотошопе. А уж себя в зеркале увидеть было ещё тем испытаньицем. Светлая кожа приобрела отчётливый зеленоватый оттенок. Как у лежалого трупака. Жуть, одним словом.

Сизое лицо Хафизы смотрелось куда симпатичнее.

Она пришла сегодня в комнату (наверное, правильнее было бы назвать эту комнату палатой!) к Христине. Заставила выпить лекарство, – без особенных церемоний.

– Как звать-то тебя, находка? – спросила она, устраиваясь по своему обыкновению у окна.

О как, не прошло и года. Соизволила наконец именем поинтересоваться. А то всё в приказном порядке – пей да спи.

Христинка утёрлась, – питьё вызывало отвращение настолько, что аж слёзы выступали, но только попробуй не проглоти! – и назвалась.

– Хрийзтема? – удивилась Малкинична.

– Хрис-ти-на, – по слогам повторила Христинка.

Но у Хафизы всё равно получалась 'Хрийзтема'. Собственно, она особенно и не старалась. Пару раз всего лишь попробовала и всё. Хрийзтема. Наверное, такое имя было здесь в ходу. А ещё возник неприятный сосущий холодок в животе: окрестили. По ходу дела о Христине придётся прочно забыть.

– Так зовётся осенний цветок, – пояснила Хафиза. – Хрийзтема. После Парада зацветёт, сама увидишь.

Христинка попыталась объяснить, что её имя, вообще-то, не цветок. Но все объяснения благополучно пролетели мимо ушей Хафизы. Она не перебивала, не просила замолчать, она просто не слушала. Подчёркнуто разглядывая радуги, отражавшиеся в стекле раскрытого окна. Христинка не сразу поняла, что попусту сотрясает воздух. Но когда поняла…

На редкость мерзкое ощущение. Бросило в жар, захотелось сказать какую-нибудь колкую пакость, заорать… выматериться, наконец. Чтобы хоть как-то пронять эту каменную маску.

– Ты здорова, – невозмутимо заявила Хафиза, воспользовавшись паузой. – Пора бы тебе заняться делом.

– Делом? – удивлённо переспросила Христинка.

– Делом, – сурово кивнула Малкинична. – Что ты умеешь делать?

Хороший вопрос… Оказалось, Христина, прожив на свете целых шестнадцать лет, не умела практически ничего из того, что было бы полезно Сосновой Бухте. Город жил морем и дарами моря. Были здесь корабельная верфь, рыбоперерабатывающий завод, жемчужные фермы, всевозможные мастерские: швейные, стеклодувные, хлебопекарные, ювелирные… Больница и поликлиника. Энергостанции, обеспечивающие город электричеством. Радиоточка. Различные службы – пожарная, скорой помощи, спасательная, общественного питания…

И нигде Христине ничего не светило.

Навыки обращения с интернетом на уровне пользователя ничего не стоили в мире, где не было никакого интернета. Ни интернета, ни скайпа, ни электронной почты, ни Microsoft Office вместе с Windows 8. А чтобы стать начальником отдела или юристом или хотя бы делопроизводителем требовалось нечто большее, чем не подкреплённые знаниями и опытом амбиции…

– Пойдёшь в Службу уборки и озеленения, – решила Хафиза. – Стажёром.

Уверенно так сказала. Как будто имела право распоряжаться! На самом деле имела, причём самое что ни на есть полное право, но об этом Христинка узнала гораздо позже. А сейчас её возмутил безапелляционный тон Малкиничны. До самых печёнок возмутил.

– Это что, – заикаясь, выговорила Христина, – это кем это я буду? Мусорщиком, что ли?

– Мусорщиком, – отрезала Хафиза.

– А я… а я не хочу! – возмутилась Христина. – С чего бы это? Почему мусорщиком?!

– Отработаешь лечение, – невозмутимо сказала Хафиза. – А дальше делай что хочешь. Только город тебя даром кормить не будет. Хочешь – работай, не хочешь – проваливай. Куда хочешь. Добрый совет: бездельников нигде не жалуют. Второй добрый совет: не воруй и не лги, никогда.

– Да я и не собиралась врать и красть! – закричала Христинка, оскорблённая до глубины души. – Да я не…

Хафиза подняла ладонь жестом 'заткнись-и-слушай'. Продолжила невозмутимо:

– За воровство у нас вешают, за ложь – презирают и иногда тоже вешают. Когда за шею, а когда – за ногу, смотря по тому, что своровано и о чём солгано. Хочешь в петле болтаться?

Христинка замотала головой. Малкинична удовлетворённо кивнула:

– Ну, то-то. Приступишь к работе завтра. С утра.

* * *

Весело убирать мусор на улицах чужого города? Не очень, прямо скажем. Мусоровоз – длинная широкая машина весёленькой оранжевой расцветки – тащится вдоль домов, а ты идёшь следом. Собираешь мешки из урн, кидаешь их в кузов. Застилаешь урны новыми мешками. Цепляешь контейнеры к погрузчику, тот их поднимает, переворачивает, вытряхивает, опускает обратно. Хозяева потом уже сами закатят в дома. Всё это ранним утром, до того, как город проснётся. Но на баках и урнах работа не заканчивается. Короткий перекус и вперёд, облагораживать городские улицы. Следить за газонами и клумбами: поливать, выбирать из них мусор граблями, подсаживать свежие цветы взамен увядших, подстригать живые изгороди…

Работа не то, чтобы была тяжёлой. Просто уж очень много её наваливали. И – мусорщик, извините, совсем не то, что невеста эльфийского короля, например. Вот о такой засаде ни одна книга про попаданцев не предупреждала. Христинка их в своё время читала достаточно. И точно помнила: никто из попавших в иные миры не убирал мусор, особенно симпатичные молодые девушки шестнадцати лет от роду. Спасали мир, выходили замуж за королей и принцев, ввязывались в дворцовые интриги и перевороты, поражали всех местных мужчин своей офигенной красотой, попутно снова спасали мир. А тут… тьфу… урны спасаешь от мусора!

Напарник, точнее, напарница, милая сизокожая девица со светло-голубыми волосами, остриженными в ёжик, разговаривала с новенькой через губу. На прямой вопрос, какого чёрта, ответила грубо и в точку:

– А кто ты такая есть, Хрийз?

Имя, по ходу дела, исковеркали окончательно. Хрийзтема, сокращённо Хрийз. Было у местных в ходу такое имя и оно, по их мнению, прекрасно заменяло непонятную Христину.

– Ни дома своего, ни статуса, ни раслина, – продолжала Млада (так её звали). – А туда же, дочь княжескую из себя корчишь. Давай, шевели задницей! Половины участка ещё не прошли…

Млада носила тяжёлый нож в потёртых ножнах, пристёгнутых к рукаву. Буквально не расставалась с ним, и никого не удивляло оружие, носимое открыто, напоказ. А раслином назывался кулон на длинной серебряной цепочке, что-то вроде паспорта, который полагалось носить на шее. Кулон Млады представлял из себя треугольник, повёрнутый остриём вниз, в центре треугольника алел драгоценный камень, похожий на рубин. Дорогой брелочек, как подумаешь. Особенно если рубин в нём действительно настоящий. На такой не накопишь, работая водителем мусоровоза.

Впрочем, носить раслин полагалось только тем, кому статус позволял. Кастовая система во всей её красе. Дела…

К концу рабочей недели – здесь она составляла восемь суток – Христина поняла, что дошла до точки. Мусорные баки ей во сне снились. Бесконечные мусорные баки, бесконечные пакеты, ряды урн, грабли, от которых на руках вспухли мозоли в первый же день, хамка Млада. И как же всё это было несправедливо, несправедливо, несправедливо!

Работникам городских служб полагалось бесплатное жильё и трёхразовое питание. Поесть можно было в столовой общепита. А комнату Христинке отвели на четвёртом этаже симпатичного коттеджа. Рабочий посёлок располагался рядом с парком уборочной техники. Это чтобы далеко не ходить, наверное. И потому из своего окна Христинка могла любоваться рядами мусоровозов, погрузчиков, очистителей, тракторов и прочей машинерии в том же дизайне. За парком, сквозь стоявшие вдоль ограды редкие деревья, можно было увидеть далёкое море – сине-зелёную полосу у горизонта. Всё. Ах да, ещё Млада в качестве соседки по этажу – в довесок.

Тоска.

На восьмой день Христине заплатили. То, что осталось после удержания в пользу больницы. Несколько узких золотых и серебряных пластинок с чеканным профилем вместо герба – княжеским, надо думать. И абсолютно китайскими надписями. В том плане китайскими, что ни одну не прочтёшь. На китайские иероглифы эти корлючки и загогулины не походили вовсе. Самое главное, невозможно было понять, много это или мало. Что на это можно купить. Где потратить. Хватит, к примеру, на нормальную одежду – юбку, блузку, кардиган? В рабочем-то комбинезоне гулять не слишком радостно. Комбинезона Христинке выдали два: ярко-оранжевый и серый. В оранжевом, понятно, убираешь улицы. В сером ходишь по посёлку. Спишь голяком, под тонким одеялом из колючей шерсти. Предполагается, что этого для счастливой жизни работника Службы Уборки достаточно.

В общем, на выходных Христина собиралась присмотреть себе одежду. Несколько швейных лавочек приметила заранее, во время работы. Наверное, было же здесь и что-нибудь вроде базара или там ярмарки. Неплохо было бы отыскать и посмотреть, что там продают приличного. И почём.

Но, как говорится, хочешь насмешить Бога – составь чёткий план на завтрашний день.

По радио объявили: возвращаются из успешной военной компании военно-морские силы Сиреневого Берега и союзных ему Узорчатых Островов. Тут, оказывается, не слишком-то мирно жилось, в этой параллельной реальности. Сиреневый Берег – обширная территория под рукой одного феодала, Узорчатые Острова – корона другого властителя. Два мощных государства, с собственной армией и флотом каждое. Объединились дружить против каких-то третичей, которых Млада охарактеризовала одним ёмким словом: выродки.

Выродки считались диким, свирепым и очень опасным народом. Они нападали на прибрежные посёлки и даже не грабили, а просто жгли. Выжигали в ноль всё живое, если можно так выразиться. Отменные мореходы, не знающие себе равных, третичи не боялись никого и ничего, укорота на них не было. Пока Сиреневый Берег и Узорчатые Острова не заключили союз. И не вломили дикарям по первое число. Теперь доблестный объединённый флот возвращался с победой, а по дороге флотоводцы решили остановиться в Сосновой Бухте. Пристроить раненых. Пополнить запасы воды и пищи. Отдохнуть на берегу после долгого морского похода…

Гавкнулись Христинкины выходные, одним словом. Город готовился к торжественной встрече, и Служба Уборки пахала в авральном режиме. Улицы вылизывались чуть ли не языками. Везде развешивались княжеские штандарты и флаги моревичей, народа Узорчатых Островов. Христинку больше всего поразили именно штандарты и флаги. Изображения на них были живыми! Не казались живыми, а именно были. Как гигантские gifки, если только можно представить себе gif-картинку такого размера.

Герб княжеский, – белый единорог на огненном поле. Единорог надрывался в бешеном галопе, вскидывал голову, перемахивал языки пламени, норовившие отхватить ноги по самые плечи, из жуткой пасти – вполне себе хищной клыкастой пасти! – летела пронизанная кровью пена. Флаг моревичей не отставал: из штормящего моря выпрыгивала громадная дельфиноакула, щерила кошмарную пасть, усеянную треугольными острыми зубами, ныряла под гигантскую волну, выпрыгивала снова… Всё это, в изобилии украсившее городские улицы, создавало непередаваемую атмосферу сурового и долгожданного праздника.

На третий день в Сосновую Бухту вошли корабли.

Не какие-нибудь там допотопные пароходы и парусники. Полноценный военный флот. С пушками, радарами, летательными аппаратами, кто его знает, может быть, даже и ракетами. Возможно, флот параллельного мира уступал ВВС США или России в части технической оснащённости. Но здесь это не имело никакого значения. Здесь ведь не было ни США, ни России…

Христинка очень хотела посмотреть на парад, но работа, будь она неладна, нарочно не желала заканчиваться. И когда наконец-то всё было сделано, Христинке оставалось лишь кусать себе локти: набережная заполнилась нарядной толпой до отказа.

Так что парад она смотрела очень уж издалека. В сером комбинезоне, за неимением другой одежды. И без бинокля. Но зрелище того стоило.

Чёткие белоснежные ряды – воины-моревичи в парадной форме. Их командир сошёл с флагмана, вскинул кулак в приветствии. Толпа отозвалась восторженным рёвом – адмирала моревичей, как видно, любили и обожали.

Воины князя – синяя форма, алые береты… Сам князь – в синем и золотом. Его приветствовали с не меньшим экстазом, совершенно искренне и самозабвенно.

Летели над городом аккорды бравурного марша.

Слава Стальчку тБови, воеводе морскому, владетелю Островов Узорчатых! Слава Браниславу Будимировичу, князю светлейшему, Хранителю Берегов Сиреневых. Слава воинам, отстоявшим пределы Третьего мира от нашествия вражеского! Радуйтесь, люди! И люди радовались.

А убирали за ними на другой день Христина и Млада. В числе прочих работников Службы уборки…

* * *

Всё-таки Млада – сволочь. Самая настоящая сволочная сволочь. Христинка шла за мусоровозом, кидала в кузов полные пакеты из урн и чувствовала, как её распирает бешеной злобой.

Слёзы вскипали едкой горечью. Приходилось моргать, чтобы совсем уж не разреветься. А предательская влага всё равно ползла солёными струйками по щёкам. И если Млада, гадина глазастая, в зеркало заднего вида посмотрит…

Если б не усталость за двенадцать дней ненавистной работы, может быть, Христинка плюнула бы и забыла. Может быть, не зацепило бы так. Но всё случилось так, как случилось. И теперь жгло огнём.

Перед дежурством Млада велела Христинке идти на стоянку к двести третьей машине. Что у машин есть свои номера на дверцах, Христинка догадывалась. Чем ещё могли быть нанесённые оранжевой краской знаки? В родном Геленджике на мусоровозах тоже ставили инвентарные номера прямо на кузове. Вот только в Геленджике номера записывались арабскими цифрами. А в Сосновой Бухте чёртовыми иероглифами.

Млада разоралась как бешеная. Все попытки объяснить ей суть дела остались за кадром. Двести третья машина в итоге была найдена, заправлена и запущена, но Христинке вынесли и озвучили на весь рабочий городок приговор: деревенщина неграмотная. С интеллектом ниже уровня моря.

Невыносимо!

Это она-то неграмотная? Ни одной тройки по предметам за всю школу! И четвёрок не сказать, чтобы очень много. Лучшая ученица класса. Неграмотная!

– Ты мне цифры хоть назови, – сказала она Младе. – Я запомню!

– Тебя, может, ещё магии поучить? – ядовито отозвалась напарница. – Ищи дуру!

Мерзко получилось.

Христина отправила в кузов мусоровоза очередной мешок. И подумала, что в первые же выходные надо найти школу и договориться с кем-нибудь из учителей. Придётся платить, скорее всего. Даже не скорее всего, а наверняка. А куда деваться? Чтобы всякие Млады издевались и дальше?

* * *

Школа, красивое белокаменное здание под красной черепичной крышей, – внезапно! – вызвала приступ страшной тоски. Христинка долго стояла у кованой декоративной оградки, не решаясь шагнуть. Всё, всё было знакомо до слёз! Деревья во дворе, очень похожие на ивы, только с более крупными листьями. Клумбы с совсем земными рыжими лилиями и белыми гвоздиками. Сирень. Мальчишки и девчонки с папками в руках, школьный звонок; здесь учились и летом тоже.

Христинка подождала, пока двор относительно опустеет, – учебный день окончился, школьники расходились по домам, – отклеилась от ограды и решительно пошла к крыльцу. Толкнула тяжёлую дверь…

Холл оказался большим, просторным и пустым. Огромные зеркала во всю стену добавляли пространства и света. Ковёр под ногами глушил шаги. У большого стенда – расписания уроков? – стоял высокий человек с большой папкой в руках. Синие волосы разного оттенка, от светло-голубого, почти белого, до иссиня-чёрного, можно было встретить на каждом шагу; особенность местной расы. Но у этого человека, учителя, волосы были фиолетовыми. Ровный чистый цвет. Будто макнули кисточкой в тёмно-фиолетовую краску и методично нанесли на каждую прядь.

– Простите, – обратилась Христинка, – можно мне спросить?…

Он обернулся, удивился, но не сказал ни слова, только кивнул: 'я внимательно слушаю'

– Понимаете, я издалека, – говорить про другой мир Христина не стала, зачем огребать лишние неприятности там, где их можно избежать? – Я бы хотела научиться читать… Это возможно?

– Вам нужен базовый курс? Чтение, письмо, начала арифметики?

– Я не знаю… наверное, да, – нерешительно сказала Христинка.

Обращение на 'вы', как к взрослому и равному, смущало и сковывало. К Христинке до сих пор ещё не обращались на 'вы'…

Стоимость базового курса обучения, как Христинка и предполагала, оказалась приличной. Пятьсот семь златников, нормально, да? Если этот таинственный златник и есть та полоска, которыми Христине заплатили за восемь рабочих и четыре сверхурочных дня, то пятьсот штук накопить можно было где-то годика за два-три. При условии, что только копишь и ни на что больше деньги не тратишь. М-да. Кисло, однако…

– Скажите, а можно заплатить за один час? – спросила Христина, злясь на себя за невесть откуда взявшийся детский лепет, смелее всё-таки надо быть, наглее… в наглости – второе счастье. – У меня есть с собой… сколько-то… наверное, на час хватит. Мне очень нужно! Хотя бы буквы узнать. И цифры. Я дальше сама…

– Вы грамотны? – спросил учитель.

– Да. Только у нас другая грамота, не такая, как здесь.

– Хорошо. Пойдёмте…

– Прямо сейчас?

Он улыбнулся. По-доброму так улыбнулся. Тепло. Сказал:

– Вы куда-то торопитесь?

– Нет, – замотала головой Христина.

– Пойдёмте.

Здесь же, в холле, обнаружилось нечто вроде банкомата. Ему Христинка скормила практически всю свою наличность. Получила твёрдую картонку билета, всё с теми же местными закорючками. Потом пошла за учителем в класс…

Класс оказался небольшим и на удивление уютным. Стеллажи со стеклянными дверцами, одиночные парты двумя рядами. Несколько глобусов в дальнем углу, свёрнутые в трубочки карты… Непередаваемый запах, какой бывает только в школах: запах старых книг, тетрадок, мела, натёртого мастикой пола, тяжёлых портьерных штор, подвёрнутых валиками под потолком, солнечной пыли в столбах света из окон. Запах детства…

– Вы правша или левша?

– Правша…

– Присаживайтесь… Как вас зовут?

Христинка подумала и решила смириться с местным вариантом собственного имени:

– Хрийзтема.

– Редкое имя, – заметил учитель.

Христина пожала плечами. Какое есть. А настоящее имя правильно всё равно ведь не произнесёте. Пусть уже будет Хрийзтема, чёрт с вами со всеми.

Учитель достал со стеллажа комплект тетрадок. Подал одну:

– Это вендарик. Называется так по первым восьми буквам.

Христинка осторожно открыла тетрадь. Гладкая глянцевая бумага, шёлковая на ощупь и плотная, плотнее, чем тетради из прежнего мира…

– Не так, – мягко поправили её. – Вы держите вендарик вверх ногами. Надо вот так… читать следует справа налево и снизу вверх. Это ваш экземпляр, можете делать пометки…

Он называл буквы, а Христинка торопливо ставила рядом с ними земной аналог. Букв в вендарике оказалось аж шестьдесят восемь. Были они официальными, полуофициальными и письменными – застрелиться. Умножь шестьдесят восемь на три, получишь множество значков, которое следует запомнить как дважды два. Христинка поняла, чем теперь будут занято всё свободное время. Зубрением вендарика!

– Вендарик составлен на основе сигнального письма моревичей, – объяснял учитель. – В языке моревичей больше звуков, чем в нашей речи. Например, то, что мы различаем как звуки 'ч' и 'т', моревичи произносят серией нескольких различных звуков. И пишут так же. Один звук – одна буква. Треть вендарика нами вообще не используется, эти, неиспользуемые, буквы, – вот, видите? – находится в самом конце списка. Но имена моревичей и названия их городов надо писать правильно, поэтому извольте выучить. Для примера: имя нашего воеводы морского, Стальчк тБови, пишется вот так.

Он написал на листке, Христина старательно скопировала в свою тетрадь.

– А моё имя как пишется?

– Проще. Это имя не имеет отношения к моревичам. Пишется набором букв из верхнего и среднего звена вендарика. Вот так…

– Спасибо…

Он поставил локти на стол, сложил руки домиков. Снова улыбнулся. И спросил:

– Три плюс три разделить на три сколько будет?

– Четыре, – ответила Христина; известная ловушка, она её знала. – А если три плюс три взять в скобки, то будет два.

– Замечательно. Площадь фигуры рассчитать можете? Скажем, квадрата и треугольника?

– Длину умножить на ширину, – ответила Христина, известные ведь вещи. – Для прямоугольного треугольника – то же, только разделить пополам.

– А если треугольник не прямоугольный?

– Ну… тогда… сторону умножить на сторону и на синус угла между ними. Синус – это… – Христинка начертила треугольник и объяснила, что такое синус. Как на экзамене! Закрой глаза, покажется, будто дома, в родной школе… – Синус прямого угла равен единице, поэтому для прямоугольного треугольника формула упрощается.

Не надо было мучительно вспоминать все эти формулы, они всплывали из памяти сами. Площадь и длина окружности. Объём куба… Может быть, потому, что Христинку слушали? Внимательно слушали, это чувствовалось. И хотелось отвечать – правильно…

– А сколько будет пятью четыре?

– Двадцать.

Он только головой покачал.

– У вас, верно, другая система счисления. Про системы счисления что-нибудь знаете? Что такое основание системы счисления?

– Что-то такое нам рассказывали, – честно призналась Христина. – Но я была невнимательна…

Рассказывали на информатике. В мае. Галопом по европам, учительнице было всё равно, слышат её или в игрушки режутся. Да и вообще, как тут будешь внимательной, когда погода звенит, и ты вся там, на море, на солнечном пляже…

– Хорошо. Смотрите, вот цифры. От нуля до десяти. Считаем вместе – ноль, один… Что замечаете?

– Да тут их восемнадцать!

– Правильно, потому что у вас основание системы пятидвешь, оно меньше десяти. Выхода у вас два, на самом деле. Привыкнуть к нашей системе, то есть, заново перестроиться. Или же переводить числа сначала в вашу систему, вычислять как вам привычнее, потом переводить обратно в нашу. Что проще – решите сами. На маленьких числах достаточно второго способа, но если решите учиться дальше, перестраиваться придётся. Вот здесь таблица умножения, но я бы рекомендовал вам пересчитать её самостоятельно, используя эту таблицу как подсказку. Быстрее привыкнете.

Его не удивляло наличие различных систем счисления. Значит, здесь это было в обыденном порядке вещей. Ну, подумаешь, кто-то считает иначе. Есть известные всем и каждому методы, как перейти от одной системы к другой. Всё.

– А почему десяток такой большой? – спросила Христина.

– Потому, что у моревичей на четыре конечности – десять пальцев, – объяснил учитель. – Лучшие математики и учёные – моревичи, так сложилось исторически.

Он поднялся, осмотрел стеллажи, нашёл тонкую книгу в простой белой обложке. Подержал её в руках, словно раздумывая, стоит ли отдавать в чужие руки. Потом протянул Христине:

– Возьмите… Древняя история Двуединой Империи, интересно и познавательно. Заодно поможет вам в освоении вендарика. Любопытство – лучший двигатель в приобретении знаний.

Христина взяла книгу, поблагодарила.

– У вас неплохая подготовка, – сказал учитель задумчиво. – Очень даже неплохая, я бы сказал. Почему с таким уровнем знаний вы всего лишь работник Службы Уборки?

Вопрос застал Христину врасплох. Хлестнуло болью, слёзы хлынули, и воздуха не хватало. Учитель терпеливо переждал приступ истерики. Потом воды в стакане подал. Христинка пила, и зубы о край лязгали. Он ничуть не удивился сумбурному рассказу про дыру в скале Парус. Бывают такие спонтанные порталы, сказал. Миров много. Иногда они соприкасаются… Впрочем, это уже высшая магическая наука, долго рассказывать, и всё равно не поймёте, Хрийз, базовых знаний вам не хватит. Миров много, и они иногда соприкасаются. В Двуединой Империи – шесть миров, связанных постоянно действующими порталами, этот мир, мир зелёного солнца, третий. Не самый приветливый, между прочим, но неважно.

– Простите, – сказала Христинка, хлюпая носом. – Простите… я… расклеилась тут…

– Ничего страшного. Бывает. Но, возможно, вам стоит обратиться за помощью к князю?

Ага. К князю. К тому жуткому типу, который строго спрашивал с отца Хафизы Малкиничны за превышение лимита по чародейству. А Малк-вольный рыболов трясся от страха и не умел скрыть собственный испуг. Надо думать!

– Ни за что, – Христина утёрла щёки. – Ни за что, он страшный!

– Бранислав Будимирович? – удивился учитель. – Это вы страшных не видели…

– Всё равно…

– Если кто и в силах вам помочь, то только князь. Страшный, говорите… Маги его уровня редко производят приятное впечатление, знаете ли. Но больше никто не сможет открыть портал к не входящему в состав Империи миру, только князь Бранислав. Он, кстати, пока ещё не отбыл из города. Воспользуйтесь, иначе придётся потом добираться к его замку в Хрустальных горах, а это путь не из лёгких.

– Книгу, – добавил учитель, – вернёте потом мне в руки. Придёте сюда в учебное время и спросите Некрасова Несмеяна. Это я. Надеюсь, вы всё же найдёте возможность учиться…

Христина кивнула. На том и расстались.

* * *

Млада Христининых начинаний не оценила. Высмеяла, но это ещё полбеды. Ей попалась на глаза страничка, где в качестве примера были написаны имена Хрийзтема и Стальчк тБови. Господи, что тут началось! Столько непристойностей и кобылячьего ржания Христина ещё не слышала. Голову задёрнуло ненавистью, чистым незамутнённым чувством. Впервые в жизни захотелось убить человека. По-настоящему убить, без шуток. Схватить что-нибудь потяжелее и рассадить эту смеющуюся харю надвое. Чтобы влажно плеснуло и фонтан словесного говна заткнулся уже наконец!

Христина вцепилась в край стола побелевшими, скрючившимися в нервном спазме пальцами так, что из-под ногтей проступила кровь. Боль отрезвила. Бешенство схлынуло, оставив нешуточный испуг: а ведь вправду едва не убила человека! Не убила только потому, что под рукой не оказалось подходящего орудия. Вот лежал бы рядом нож…

Млада заметила состояние Христины и снова заржала.

Ну, не сволочь ли?

* * *

Рабочее утро началось отвратно, а как же ещё. Христина шла за машиной и думала, что надо бы сходить в больницу к Хафизе, узнать, сколько ещё осталось долга за лечение. Выплатить и уходить из Службы Уборки куда глаза глядят. Подальше от Млады. Морду ведь ей не набьёшь, она старше, крупнее и с ножом ходит. А вот уйти…

– Эй, невеста воеводы морского! Заснула там, что ли?

Христина обнаружила, что стоит с мешком в руках. Задумалась и забыла кинуть, да. И тут её накрыло.

– Сама ты невеста, сука! – крикнула Христинка, швырнула мешок – не в кузов, а куда пришлось, пнула пустой бак, тот отозвался глухим звуком, перевёрнулся набок. – Пошла ты знаешь куда!

Села на поребрик, демонстративно сложила руки. Млада остановила машину, вылезла из кабины. Подошла. Христина не подняла головы, но вся сжалась, – как бы Млада не пнула, с неё станется.

– Вот это новости, – язвительно сказала напарница. – Вставай, дочь княжеская! Работать за тебя кто будет?

– Ты, – высказалась Христинка. – Ты будешь. Тебе надо, ты и работай. А я с тобой в паре больше не буду! Вот прям сейчас пойду и откажусь, пусть меня на другой участок ставят, пусть хоть вообще уволят нахрен. Сволочь ты, скотина, гадина! Ненавижу!

Ей было уже всё равно, что скажет или сделает Млада. Пнёт, – ну, пусть попробует. Перехватим ногу, как Стеф учил, и вражина грохнется, мягко ей не будет. За нож схватится? Да плевать!

Но назревающая драка вдруг подпала под оглушающую вязкую тишину. Даже птицы, орущие на ветвях по поводу рассвета, заткнулись.

– Что это? – испуганно спросила Христина, невольно понижая голос до шёпота..

И тут же услышала звук. Дробный цокот рвал молчание как тонкую бумагу. Копыта. Конь…

– Князь, – с благоговейным ужасом выдохнула Млада, падая на колени. – Кланяйся, дура! – Христинке прилетел подзатыльник.

Христина смотрела во все глаза. Даже не то, что конь княжеский был конём лишь в общих чертах. Единорог это был, а не конь. Белый. Кипенно-белый идеально белый, белый настолько, что зелёные лучи солнца скользили по его лоснящейся, шёлковой шкуре, не оставляя ровно никакого оттенка, как с другими светлыми предметами. Громадный зверь, исполненный внутреннего достоинства. Под стать седоку.

Князь выглядел… жутко. Если от Хафизы Малкиничны веяло жутью всего лишь иногда, то князь сам был той жутью. Она исходила от него чёткими волнами. Напрягись, и увидишь каждую как на рентгене. Хотя внешне князь выглядел вполне себе человеком, симпатичным даже. Высокий, крепкий воин с суровым, лишённым возраста лицом. Волосы, тёмно-сизые со стальным проблеском, спускались на плечи лихими завитками… Что он тут делает? Блажь в голову ударила, захотелось по городу погулять? Ранним утром. Одному. Настолько силён, что свита вообще не нужна? Учитель Несмеян говорил что-то о магии…

Христина опустила голову, когда единорог подошёл поближе. Сейчас проедет мимо по своим княжьим делам, и ощущение запредельной жути рассеется. И можно будет вздохнуть с облегчением. И подумать, стоит ли продолжать ссору с Младой или же воспользоваться случаем и не продолжать…

Но мимо князь не проехал.

Христина видела, как замерли копыта единорога, прямо перед глазами. От зверя пахнуло не лошадиным потом, как можно было бы ожидать, а ветром и травами. Горьковатый аромат свежесорванной полыни…