Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 347 страниц)

21

– Удобно, – заметила я, наблюдая, как роботы-уборщики споро справляются с последствиями веселья, отчищая капитанский мостик. – Как думаешь, они изначально так запрограммированы?

– Разумеется, – ответил Родас безмятежно. – Это пиратский корабль. Помимо постоянных стычек с врагом и бунтов, экипаж эпизодически устраивал тут развлечения с пленниками или проштрафившимися товарищами. После этого, как ты понимаешь, остаётся много биомусора.

Я подозрительно покосилась на Родаса, столбом застывшего над панелью управления.

– Это ты из личного опыта выводы делаешь?

– И из него тоже, благо мне приходилось чистить сектора Гвады от подобных личностей. Во время войны этой падали много развелось, сама знаешь.

Да уж, мне ли не знать: пример того же Макса показателен. В пираты идут дезертиры, выходцы с уничтоженных или разорённых планет, беглые военнопленные. Что уж там, во все времена война была отличным компостом для выращивания такого рода червей. К слову, многие из них, когда идут в пираты, верят, что это “временно”, “благородный промысел” и “только ради выживания”. Что уж там, я сама люблю про благородных пиратов голо-шоу смотреть, лёжа на диване сапогами кверху. Только вот увы, в реальном мире все эти “борцы за благородные идеалы” и “робин-гады” оскотиниваются очень быстро. Понятие о благородстве и человечности сохраняют считаные единицы, и их можно в статистику вовсе не включать.

– Во-вторых, – продолжил невозмутимо Родас, – я как раз сейчас взламываю их искин. И уже получил доступ к некоторым записям. Весьма впечатляющим, могу тебя уверить. Впрочем, если хочешь посмотреть…

– Нет, спасибо большое, – фыркнула я. – С меня, знаешь ли, хватило на сегодня зрелищ.

Да-да. А ещё сердце всё никак не успокаивается. Искин сигнализирует о лёгкой тахикардии и советует воспользоваться малым медицинским анализатором. Ага, тем самым, что остался на разгерметизированном корабле… Сходить забрать, что ли?

– Слушай, Тринадцать, – позвала я, – а как мы теперь жить будем?

– Дружно, – фыркнул он, – если глупостей не станешь делать.

Экий он лаконичный.

– А поконкретней нельзя? Я ж так понимаю, ты не одобришь, если мы сейчас разлетимся в разные стороны?

– Не одобрю, – согласился он спокойно. – Да и тебе такой расклад невыгоден.

– Правда?

– Разумеется. Корабль довольно сильно повреждён, оба шлюза, внешний и внутренний, разрушены. В гипер с такими поломками прыгать нельзя, придётся либо вернуться на Обис, либо сесть в шлюп… и снова вернуться на Обис. Прямиком к твоему дорогому другу Рамино. И потом, корабль – это прямая ниточка к тебе. После твоего выступления на гонках чем быстрее мы от него избавимся, тем лучше.

– Мы, – повторила я задумчиво.

– Да, – пожал плечами Родас. – Будем следовать твоему маршруту, полетим на Дельту. Я так понимаю, ты там собиралась встретиться со своим другом; я тоже, если уж на то пошло, не отказался бы с ним поболтать.

Я прикрыла глаза. Чего ж в ушах так шумит, а? И башка тяжёлая. Ничего не соображаю!

– Значит, все эти россказни о том, что ты якобы не можешь читать мои мысли – враньё?

– Зачем же враньё, – Родас склонился вперёд и будто бы невзначай опёрся на приборную панель. Кажется, не так много сил у этого красавца, как он хочет показать… – Вполне правда. Другой вопрос, что я мог стоять за твоей спиной и наблюдать за всеми действиями. При таком раскладе многие вещи становятся очевидны.

– Допустим. А про Ника как узнал?

– Видел тебя в его воспоминаниях, когда память вернулась.

– Ник терял память?

Родас меня проигнорировал. Он распрямился (движение было слишком экономным и резким, чтобы посчитать его небрежным) открыл одну из панелей, достал питательный гель и принялся пить. Он явно изо всех сил старался, чтобы это не казалось жадным. Вот нашёл же, перед кем выделываться…

– Так что с искином? – спросила я, отведя взгляд.

– Почти закончил, – ответил Родас, запихнув в утилизатор подозрительно быстро опустевший пакет. – И да, у нас проблема: мы недочистили трюм.

– Там кто-то залёг? – удивилась я. – Вроде ж проверяли?

– Не всё, – ответил он лаконично. – Нужно пойти и лично разобраться.

– Нужно так нужно, – я сжала бластер покрепче. Тело отчаянно ныло и просилось на боковую, но я волевым усилием взяла себя в манипуляторы.

Соберись, офицер. Есть работа.

Нехорошие звоночки раздались в моей голове ровно в тот момент, когда Родас направился к одному из контейнеров, закрытых снаружи.

По всему выходило, что не кто-то там спрятался – скорее кого-то там спрятали. И это наталкивало на некоторые мысли.

Уверилась я в своих предположениях, как только Родас открыл контейнер.

Пираты редко оставляют кого-то в живых. И если всё же да, то это делается или для развлечения, или на продажу.

В данном случае было, кажется, два в одном.

Они жались друг к дружке. Симпатичные девушки и парни, явно не из низшего класса – если не обращать внимания на явные следы пиратских игрищ. Но всё было не так паршиво, как могло бы. Товар явно берегли. Просто ломали, чтобы не рыпался потом.

Может, и недостаточно их Родас битой приголубил. Больше надо было. С фантазией там, не знаю, с выдумкой…

– Кто вы? – подала голос одна из девчонок. Видать, в плену недавно; те, кто давно, отвыкают рот открывать без разрешения. – Вы пришли нас спасти?

– Нет, – ответил Родас холодно. – Мы не можем вас отпустить. Но не бойтесь, вы умрёте быстро.

Я стиснула зубы.

С точки зрения оперативной логики Родас был прав. Тысячу раз, чтоб его, прав. Но…

– Отойди, – сказала я, наставив на него бластер. – Медленно. Иначе я выстрелю.

Он повернулся ко мне и выгнул бровь.

– Не усложняй всё ещё больше, – сказал сухо. – Будто сама не понимаешь ситуацию.

– Гражданские, Родас, – ответила я холодно.

– И что нам делать с ними? – спросил он вполне резонно. – Как только они откроют рот – мертвы мы.

Я криво улыбнулась.

Понятное дело, он прав. Но…

– Не в мою смену.

– Мы будем молчать, – встрял какой-то парень. – Слова не скажем!

Родас закатил глаза.

Ну да, мы оба понимаем, чего можно наобещать в таких обстоятельствах. И знаем, как такие обещания обычно выполняются. Спойлер – никак.

Но и позволить убить их я просто не могу.

– Опусти оружие, – бросил он. – Это приказ.

– Ты не моей армии генерал, чтобы приказы тут отдавать, – оскалилась я. – Отойди от гражданских. Не хочу чувствовать себя хуже пиратов.

– А я не хочу тебя убивать, – оскалился он. – Но, видимо, придётся. Предупреждал же: никаких глупостей.

– Они просто пленники, Родас, – заметила я. – Как был недавно ты.

Он склонил голову набок:

– И это повод лезть в мои дела?

Я хотела ответить, но дыхание в груди спёрло. Искин бешено застрочил что-то, но глаза заслезились, умная линза отслоилась, и читать стало невыносимо тяжело.

В груди было очень, очень больно.

– Хватит, – попросила я тихо.

– Хватит – что? – спросил Родас.

А потом вдруг оказался рядом со мной.

Мне уже было всё равно: я осела на пол, хватая ртом воздух в судорожной попытке вдохнуть. Мир перед глазами чернел, и последнее, что я уловила – шок в глазах Родаса и голос самой смелой из пленниц, что-то твердящей про сердце.

Потом наступила темнота.

* * *

Просыпалась я тяжко.

Даже не могу вспомнить второго раза, когда мне по жизни было бы так же паршиво.

На ум приходит, правда, тот случай в учебке, когда мы с парнями упились какой-то контрабандой протащенной палёной дряни. Тогда ещё наш куратор, зараза, просёк, как нам паршиво, и выгнал на марш-бросок в полной выкладке. Как вспомню, так вздрогну… Или тот раз на покрытой джунглями планете Бе-Дари-Ту, когда во время падения нарушилась герметичность моего боевого костюма. Тогда я, несмотря на все возможные вакцины, которые нам ставят пачками во избежание, таки подхватила какую-то особенно хитровыкрученную местную заразу. Штормило так, что мама не горюй – думала, откинусь. Ребята тогда еле на горбу до базы дотащили…

Так вот, если те два случая плотно замиксовать, то получится примерно моё нынешнее состояние. Только добавить ещё чувство, будто у меня по груди увалень Бон из снабженцев потоптался. Всеми своими ста сорока стандартными кило.

Был ещё один неожиданный момент: меня кто-то гладил. Не сказать чтобы неприятно – прикосновения осторожные, едва ощутимые, кто-то сказал бы, что деликатные. Неизвестный касался волос, лица, ресниц, шеи. И вроде как ничего такого, с кем не бывает, но я от подобных жизненных поворотов поднапрягла булки.

Кто это меня тут лапает? Нельзя! Собственность космического флота Земного Союза!

Глаза открываться не хотели. Но я призвала их к порядку, и с правым у нас вроде как понемногу нечто сладилось.

Стоило моим ресницам только дрогнуть, прикосновения прекратились, будто и не было.

– Соизволила проснуться? – уточнил красноглазый альданец. – Всё же у твоей модификации поразительно слабая регенерация. Я удивлён, что ты дожила до этого дня.

Угу, паря, зришь в корень. А я-то как удивлена…

Я моргнула. За правым глазом подтянулся левый, и я более-менее уверенно осмотрела шикарную каюту со множеством наворотов. Совершенно незнакомую каюту.

Не поняла.

Память на провокации вестись отказывалась, но я упорно пинала эту партизанку снова и снова. В итоге она расщедрилась и подкинула мне воспоминаний на подумать. И я поняла, что…

Ещё больше не поняла.

– А какого… кхе… – да уж, плохая идея. У меня во рту что, кто-то древним дустом космических тараканов травил?

– Возьми, – Родас добавил в происходящее ещё немного шизуминки, когда поднёс к моим губам упаковку жидкого геля с трубочкой. – Выпей.

Родас в роли сестры милосердия меня так деморализовал, что спорить я не стала и сделала, как он сказал. А после повторила попытку:

– Так что происходит? Это ты со мной сделал, а теперь лечишь? Или всё-таки не стоило пить в гостях у твоего спятившего братишки?

– Не стоило лечиться у коновалов, – отрезал Родас сухо. – Хотя я тоже неосознанно внёс лепту в то, что с тобой произошло.

– И что же это?

– Инфаркт, – сказал он. – У тебя не выдержало сердце.

Вон оно что. Значит, я пополнила ряды грустной статистики. Странно даже, что жива. Но… вся ли?

Чувствуя, как липкий холод расползается по спине, я осторожно постаралась пошевелить конечностями. С правой стороной пошло проще. С левой… ну, покалывания ощущаются. Значит, не совсем всё паршиво.

Уже радость.

Вообще инфаркт – верхняя строчка в списке десяти самых распространённых причин смерти у военных лётчиков-ветеранов, таки доживших до пенсии. Профессиональная болезнь, можно сказать.

Тут шутка в том, что не зря по стандартам после медкапсулы положен отдых как минимум в пару месяцев: организму нужно восстановиться окончательно. Но кто на это смотрит, когда за окном бой, а обученных офицеров вечная нехватка? Из капсулы вылез, вирт перезагрузил – молодец, боец, на старт, пошёл! Отдохнуть дадут, только если на фронте затишье. И то не факт.

Не, по регламенту отказаться можно. Сослаться на поправки, сунуть башку во всем известную анатомическую дыру и ни в какую не лететь. Но таких “умников” в космическом флоте не любят; настолько не любят, что можно на жёсткий пресс потом нарваться. Потому что регламент регламентом, а не за дрын собачий мы обычно сражаемся. И, пока ты отдыхаешь, товарищи гибнут.

А в этот раз я сразу после медкапсулы пережила несколько перегрузок, накачивалась разными препаратами, переставляла собственный вирт… да ещё и отжиги Родаса добавили топлива в бак… Так что тому, что организм отправился на боковую, в целом удивляться не приходится.

Закономерный итог.

Только вот всё остальное, как на мой вкус, слегка выбивается из общей картины…

– В целом понятно, – сказала я. – Итог закономерен, сантименты ни к чему. Но где это мы?

– Ах это, – хмыкнул Родас. – Мы в каюте местного капитана; только здесь нашлась медкапсула.

– И это мне после медкапсулы так паршиво? – ну ничего ж себе…

– Да, – его губы дрогнули в презрительной улыбке. – Техника тут третьесортная, замену внутренним органам сама вырастить не может. А тебе нужно новое сердце. И некоторые сосуды тоже вырастить стоит. То, что есть, пока жизнеспособно, но к целевому использованию слабо пригодно. Данная медкапсула может предложить только механический вариант, но с её уровнем протезирования это неприемлемо. Бионика лучше механики, особенно если сделана хорошим генными лабораториями. И соответствующим способом улучшена. Потому я посоветовался с медтехником и в одностороннем порядке принял решение стабилизировать твоё состояние и завершить лечение у специалистов. Меня заверили, что ты достаточно стабильна для этого, и не станешь испытывать критических неудобств.

Я решила, что ещё больше удивиться просто не могу. Потому спросила эдак флегматичненько:

– А медтехника ты хоть откуда взял?

– Воспользовался услугами одной из пленниц, – ответил он.

Ох блин… Пленники.

– Что с ними?

Он насмешливо выгнул бровь:

– А сама как думаешь?

– Ты убил их, – пробормотала я.

Он хмыкнул.

– Нет, разумеется. И с самого начала не собирался.

Так… Что?

– Что? Но зачем ты…

– Открою тебе секрет: люди не всегда озвучивают свои настоящие намерения. Для тебя это, наверно, сюрприз. Но так и есть. И включи, наконец, оперативную логику. Как считаешь, стал бы я разговаривать с ними, если бы действительно собирался убить? Вспомни при этом, что у них не было оружия или защиты.

Я открыла рот, закрыла его и почувствовала себя полной идиоткой.

– Родас! Ну ты и…

– Так что давай договоримся, – спокойно продолжил Родас, – что больше мои методы ведения переговоров ты не критикуешь.

– Знаешь, твои методы…

– Работают. На этом остановимся. И, если мы всё обсудили…

– Нет, у меня ещё вопрос, – не удержусь. – Ты на кой меня трогал?

Родас моргнул, но после выдал такое, отчего у меня брови решили совершить путешествие вверх.

– Ах, это? – с невинной миной протянул он. – Проводил эксперимент.

– Эксперимент?

– Мне с самого начала хотелось узнать, какова твоя модификация на ощупь, – выдало это чудовище. – У боевых моделей обычно плотная кожа, максимально устойчивая к механическим воздействиям. И волосы, которые можно при желании превратить в оружие. Но твоя модификация даже выглядит иначе. Вот я и проверял теорию.

– И как оно? – уточнила я на автомате.

– Мне понравилось. Тебя на удивление приятно трогать.

И, пока я изо всех сил пыталась подобрать челюсть с пола, Родас отвернулся и распахнул дверь, впуская одну из пленниц.

– Напоминаю… – начал он.

– Да-да, – перебила она, – если с ней что-то случится, вы вывернете меня наизнанку и оставите в таком виде умирать. Запомнила, закрепила. А теперь можно мне уже осмотреть пациентку?

У Родаса на секунду сделалось странное выражение лица. Я бы даже заподозрила, что он слегка смутился. Нет, железные же у этой девки яйца! Уважаю…

– Бластер в отсеке справа, – бросил он мне в итоге. – Настроен на твои отпечатки. Если эта сделает что-то не то – пристрели её.

С таким напутствием альданец отбыл.

– Правда он милашка? – пробормотала я.

– А то, – сказала пленница.

И я решила, что мы поладим.

22

Капитан Ильм Лифиц, ведущий крыла категории “Альфа-Вихрь”. Позывной – Кэп

* * *

Я видел по жизни некоторое дерьмо.

Что по сути неизбежно, если прокрутиться в армейской мясорубке с моё.

Общий срок службы, если считать и атмосферную, и космическую авиацию, у меня, получается, уже полтинник. Достаточно для того, чтобы рассмотреть то самое нижнее бельё, которое со стороны не увидишь. К такому стажу поневоле или помираешь, или учишься основным правилам выживания. Лично мой список таков:

1. Действовать по обстоятельствам.

2. Держать нос по ветру.

3. Командир всегда прав. Пока не пришёл чин повыше.

4. Барахтайся, пока живой.

5. Прикрывай спину своим.

Не сказать, чтобы истины были какими-то супер-хитрыми. Но, чудо чудное, они работали.

Именно потому я сидел и ждал встречи со старым “другом”, которого нынче принято звать Рамино. Я знавал его под другим именем… но это как раз совсем не та история.

Остатки крыла “Альфа-Вихрь”, то бишь Мик, Зара и Балбес, прилетели на Обис-2 со мной. И тоже очень хотели повидать Рамино. Но не-а, не надо мне это. Во-первых, молоды они для таких разговоров. Во-вторых, Рамино – он как гниль, умеет просачиваться и пускать корни. Хватит того, как закончил Макс.

И сказал бы, что не прощу, но – а чего тут прощать-то? С мёртвого парня взятки гладки, он за своё предательство заплатил так, что мама не горюй. Хотел вылечить дочь у дорогущих и запрещённых альданских спецов, задолбался воевать… И закончил, как закончил. Потому что в таких играх счастливый конец в целом не предусмотрен.

Что же до Рамино… Тут по чесноку поговорим: где война, там всегда будут такие “рамины”. Потому что спрос рождает предложение, и всякая прочая ерунда из базовой экономики. Этот мир вообще – один большой базар…

Правда, будь моя воля, то я век бы рожу Рамино не видел. Но тут мы возвращаемся к пункту пять, тому самому, который про “прикрывать своих”.

Кат за нас вписалась. Не надо быть гением, чтобы до этого докумекать. Дошло даже до Зары, а ведь эта девочка у нас совсем не мозг. Балбес, штатный технарь и программер, вообще сразу, как только ему вирт новый изволили выдать, кинулся проверять, что там с новым назначением Кат и каков маршрут. И – вот ведь неожиданность, а? – во взлётном модуле случился сбой в системе. Из-за повреждений, нанесённых вражескими снарядами. Ну классическая же отмазка! И вся инфа о корабле, грузе и прочем, конечно, стёрлась. А поскольку была пересменка, то и восстановить некому.

Знаю такие песни. Навидался.

Короче, мы как только оклемались, так сразу рванули за Кат. Зара вообще порывалась набить Паузу морду, но я её придержал.

По факту, чем меньше маячим у комендта перед глазами – тем лучше.

На “Обис-2” летели сначала больше по наитию: Балбес, наш исполняющий обязанности аналитического мозга, заявил, что эта остановка – самая вероятная. А потом что-то толкнуло меня посмотреть астероидные гонки… И понеслось. Не, Кат хорошо замаскировали, я бы собственного пилота под личиной этой крали в жисть не узнал. Но когда посмотрел на полёт… Паршивый я был бы капитан, если бы не знал, как мои орлы летают.

И вот мы примчались с ребятами сюда, как говорится, на первой космической. Их я отправил узнавать про Максову дочку (что бы там ни было, а бросать сослуживцев нельзя). Сам же припёрся к Рамино. И вот уже час по стандартному времени ждал этого падальщика.

Зная Рамино, видеться со мной он явно не хотел.

Но придётся.

Я ведь могу, если надо, и бластером постучать…

Когда я уже собрался было это сделать, на вирт пришёл вызов. Неожиданный. А Волкову-то что от меня понадобилось?

– Слушаю.

– Лифиц, сколько зим.

– Сэр, не совсем удачное время. Если можно, по делу.

– Практичен, как всегда… А я тут слышал, у одного из твоих пилотов проблемы. Хочу предложить свою помощь.

Один в поле не понял… Я подобрался, булками чуя надвигающиеся неприятности. Жирные и отборные.

С министром Александром Волковым у меня отношения сложились не сказать чтобы приятельские. То есть да, я несколько раз спас его излишне болтливую башку, за которой охотилось полгалактики. Но это, как говорится, не повод для знакомства. Да и видал я такие знакомства…

Не, не поймите меня неправильно: он не самый плохой на свете мужик. Возможно. Для политикана. Хваткий, мозговитый, в каждой бочке затычка, вечно за что-то эдакое правое выступает. И почти не мешал мне себя спасать, что по нашим временам прямо подвиг. Было у него какое-то двойное дно, да… Так а у кого этого двойного дна нет – из тех, что у власти? Я вас прошу! Только вот этот вызов…

Это во что же такое фигурное Кат вляпаться умудрилась-то?!

– Слушаю внимательно, – ответил я.

– Вот и хорошо, – хмыкнул Волков, – потому что пилот твой, если честно, встрял очень глубоко.

Да я уже как бы понял…

– Расклад такой: у неё есть на руках кое-что, что нужно всем. И информация, за которую убивают. Кто бы ни добрался до неё первым, с огромной долей вероятности это не закончится для неё хорошо. Если только это буду не я.

– О как, – протянул я. – И с чего ж такой альтруизм?

– Я в целом добрый, – хмыкнул Волков. – И ещё… Мне нужно то, что она везёт. Вернее, тот, кого она везёт. Неофициально.

– О как, – повторил я. – Интересно.

– Помоги мне найти их, – протянул Волков, – и тогда об участии твоей девчонки просто забудут, как о страшном сне. Я дам ей билет на выход, но – только при таком раскладе.

– Вас понял, – сказал я. – Дадите время на раздумья?

– У тебя полчаса по стандартному времени, – ответил министр сухо. – И я бы на твоём месте поторопился.

Ну кто бы сомневался.

– На связи.

Отрубив линию, я с натугой потёр лицо. Эдак всё… интересно складывается, а?

Ладно, Рамино. Хочешь или нет, я иду к тебе.

– Шеф занят, – сообщила мне с ленцой красотка-секретарша, одетая в облегающие ленточки, прикрывающие тело в стратегических местах. – Подождите в зале ожидания. Отправить к вам пару хостес? Они у нас много умеют, не сомневайтесь!

И подмигнула. Ха! Будто я чего-то там не видел.

– Я тоже, – хмыкнул я. – Много умею. Например, проходить сквозь закрытые двери. Показать, как?

Красотка сделала большие глаза.

– Как?!

– Смотри, – сказал я, показав тяжёлый бластер армейского образца, специализирующийся на взломе энергощитов. – Это – моя волшебная палочка.

Ого. Не думал, что её глаза могут стать ещё больше. Что, красотка, гадаешь, как ваш сканер пропустил такую красоту? Да вот умельцев надо знать…

– Подождите! – воскликнула она. – У дона Рамино там…

– Ну?

– С женщиной он!

Тьху.

– Тоже мне, удивила! Я довольно взрослый мальчик и примерно представляю, чем они там занимаются. А теперь – ты как? Сама дверь откроешь? Или мне волшебную палочку применить? И да, смотри мне: вызовешь охрану – пристрелю. Тебя точно успею. Ясно?

Она помялась, но помирать ради того, чтобы Рамино там закончил, явно не была готова.

– Хорошо, – сказала она и ввела код.

А после завизжала.

Я задумчиво осмотрел открывшуюся мне картину, уделив особенное внимание алым брызгам на стенах.

– Ну да, – сказал я. – Беру свои слова обратно: о таком я даже не думал.

– У-у! – секретаршу потряхивало. Я взял девчонку под локоток и осторожно отвёл в сторонку, подальше от чудной картины.

Там всё равно уже ничем не поможешь. И, что паршивей, никаких вопросов не задашь.

Конечно, странно, что секретарша, работая на Рамино, ещё не успела навидаться всякого. С другой стороны, там, в кабинете, и правда кто-то с выдумкой поработал. Уж сколько я по жизни навидался, и то впечатлился.

– Но… но куда она могла деться? – пробормотала сквозь слёзы секретарша. – Один вход, один выход… И вообще, она была очень мила… Так почему…

– А как выглядела эта очень милая “она”?

– Блондинка с розовыми прядями в волосах. Чёрные ногти. Короткое розовое платье. Она была очаровательна, сказала, что я отлично выгляжу… И это… но куда она делась?

Ясно. Мы тут имеем профи, без вариантов. Что ещё больше осложняет и без того поганую ситуацию.

– Зови охрану, – сказал я, – пусть разбираются. И да, я ни на что такое не намекаю, но, кажется, тебе стоит поискать новую работу.

* * *

Я расселся на открытой площадке в кафешке неподалёку, наблюдая за движем кораблей.

Скоро придут ребята, надо выдать им ЦУ.

Только вот знать бы ещё, что с этим решить…

Последнюю весточку мы получили от Кат два дня назад, уже на пути к Обису. Точнее, моя супруга получила – короткое сообщение с просьбой позаботиться о максовой дочери. Отправлено со стандартного станционного модуля с частично затёртым обратным адресом.

После – тишина. Вирт вне зоны покрытия галактической связи.

И что тут думать?

Вызов от Волкова пришёл как нельзя вовремя.

– Ну что, надумал? – уточнил он.

– Да, – ответил я сухо. – Что нужно делать?

– Дождись, как только девчонка окажется в зоне действия сети, и свяжись с ней через вашу личную линию. Проговори достаточно долго, чтобы мои люди её смогли однозначно запеленговать.

– Она поставила личную линию в игнор.

– Мы с тобой не дети. Не верю, что ты, её командир и наставник, не сможешь подобрать правильных слов, чтобы она разблокировала линию.

О как интересно.

– Ну да, мы не дети. А развести вы меня хотите, как ребёнка, при всём уважении. Хотите, чтобы я загнал Кат в ловушку? Серьёзно?

Волков хмыкнул.

– Лифиц, твоя Кат – ходячая мишень. Она мертва, какая бы сторона до неё ни дотянулась. И я бы предпочёл видеть её мёртвой, если уж совсем откровенно. Но предлагаю тебе сделку, и даже даю своебразную гарантию.

– Гарантию?

– Разрешаю включить некопируемую запись разговора, – сказал он, активируя свой навороченный правительственный вирт.

У меня тут же возникла соответствующая папка.

– Ты видел, что творилось у “Лестницы в небо”, – сказал Волков. – И, думаю, понял сам: вам довелось столкнуться с одним из телепатов, о возможности существования которых вас предупреждали в порядке секретности.

– Так и есть.

– Вихрь-14 благодаря своей устойчивости смогла сбить этого телепата. Его же она везёт… Хотя, исходя из попавшей мне в руки информации, я верю скорее, что он везёт её.

Не понял.

– Кат пленница? Но тогда ей не позволят использовать личный вирт…

– У меня есть основания предполагать, что она с ним в сговоре.

Твою мать. Кат бы не стала вступать в сговор с альданцем! Хотя… Сговор – понятие широкое. Особенно в политическом контексте.

– И?

– Мне нужен альданец. Неофициально. Живым. Если я получу, что хочу, отпущу твою Катерину на все четыре стороны. И дам время уйти. Когда придёт срок, я обменяю её на эту запись. Закончить запись!

Папка схлопнулась.

– Итак, у тебя есть гарантии. Твой ответ?

А что мне ещё остаётся-то?

– По рукам.