Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 347 страниц)

Рядом с луной бесшумно полыхнула отчётливая точка новой звезды, раскинула вокруг себя лазурное кольцо, тут же растворившееся, и, заметная на фоне далёких мерцающих искр, запульсировала ровным голубоватым светом. Такую «звезду» я видела не раз – с мостика «Виатора», за секунду до прыжка.

Сердце не замерло – оно, сорвавшись с места, ударило в рёбра, заставляя рывком вдохнуть ледяной воздух.

Этого не может быть… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

– Алиска… Ты это видишь? – Голос мой сорвался на шёпот. Я ткнула дрожащим пальцем в небо. Неверие, паника, первая, яростная искра надежды – всё смешалось внутри, перевернулось.

Сейчас она скажет, что там ничего нет. А я отвечу – да, похоже, мне просто показалось. И мы побредём дальше… Так ведь? Показалось?

– Да, – прошептала она. – Что это там загорелось? Неужели «Врата»?

– Они… – Я сглотнула ком в горле, пытаясь осознать невероятное. – Они включились… Это значит, что корабли скоро пойдут…

Глава XVIII. Люди и нелюди

… Невесть откуда взявшиеся силы толкали меня дальше. Сквозь ночь по пустым полям мы продвигались на юг, оставляя далеко в стороне дороги, промокшие деревянные ограды и безмолвные коробочки частных домов. Глаза неустанно выискивали в подсвеченной Арденумом полутьме движение, а раздобытые в ветхом амбаре по пути вилы были готовы колоть вновь. На их счету было уже четверо. Недаром Лео таскал с собой именно вилы. Для тех, кому не хочется прикасаться к заражённым, это был лучший вариант…

Я шагала вперёд и поминутно поглядывала вверх. Не пропадёт ли сияющий огонёк, который по мере вращения планеты вместе с тусклыми на его фоне звёздами постепенно смещался к горизонту? Желудок сводил голод, но меня это не тревожило. Где-то внутри открылось второе дыхание, и я знала, что теперь всё изменится. Врата вновь работали, а значит, либо этот кошмар подойдёт к концу, либо распространится дальше, на Землю. Всё же первый вариант был бы предпочтительнее…

– Апчхи! – вырвалось у Алисы, и я только сейчас ощутила, как раскалена от жара ладонь Алисы. Я остановилась. Девочка пошатывалась как сомнамбула.

– Хорошая моя, – ласково сказала я, наклоняясь к ней. – Прости, я совсем задумалась. Эти штуки, в отличие от людей, не знают усталости… Как ты себя чувствуешь?

– Плохо, – сдавленно ответила девочка. – Горло болит, мне жарко и хочется есть. Я устала.

– Я могу тебя понести, если хочешь.

– Хочу…

Взгромоздив Алису к себе на спину, я зашагала сквозь высокую траву под очередную горку. Силы быстро улетучивались – нести на себе и ребёнка, и вилы, и сумку с пистолетом оказалось тяжеловато даже с учётом мехапротезов. Что ни говори, а подарок Альберта, от которого у меня осталось три четверти, оказался бесценным – буквально полчаса назад, когда нелюдь изловчился и прикусил биотитановый кулак…

Сколько мы уже прошли? Километров пятнадцать? Или двадцать? Мы двигались всё так же степью, обходя по длинной дуге лачуги, видневшиеся в отдалении. Рисковать и останавливаться в заброшенных домах не хотелось. Встреча с мертвецом один на один была уже делом привычным, но нарваться на целую толпу в мои планы не входило. Я всеми силами старалась отсрочить этот момент…

Взор, скользящий вдоль горизонта, зацепился за крошечное движение. Рядом с куцей лесополосой, за высоким забором прятался двухэтажный дом, а из его печной трубы поднимался едва заметный столбик белёсого дыма. Свет не горел. Но там, где есть дым – есть и люди. Люди. Живые…

Алисе был нужен отдых, еда и вода, и я моментально приняла решение.

– Вон тот дом видишь? – спросила я, присев на корточки. – Похоже, там кто-то есть. Как думаешь, стоит к ним наведаться?

– Может, у них есть еда и ночлег, – с надеждой сказала она, слезая на землю.

– Наверняка есть. Сможешь дойти?

Алиса молча кивнула, и мы зашагали вперёд, к узкой просёлочной дороге и протянувшемуся вдоль неё забору. В высокой траве стрекотали сверчки, Арденум висел за нашими спинами, роняя на землю две расплывчатые тени, а мы приближались к дому. Чудовищ было не видать, да и до цели без транспорта или хотя бы без ночёвки мы уже не могли.

Я уже предвкушала любой, самый аскетичный ужин – пусть даже кусок чёрствого хлеба, кружку прохладной воды, но главное – тёплую постель. Так толком и не обсохнув после ливня, я продрогла до костей, и единственное, что спасало – это движение…

Окна были плотно зашторены, но, приблизившись, я уловила в щелях тусклый, жирный отсвет керосиновой лампы. Обогнув забор и завернув за угол, мы подобрались к массивным воротам, и я постучала по дереву. Было тихо. Выждав время, я постучала настойчивей и громче, и где-то за оградой скрипнула входная дверь.

– Тут опять мертвечина бродит! – гаркнул прокуренный мужской голос. – Чубатый, тащи топор!

– Мы живые! – рявкнула я, инстинктивно прикрывая Алису.

– Русскоязычная? Что ты забыла в этой глуши в такое время?

– Мы шли мимо, но, кажется, без отдыха и пищи нам не обойтись.

– И сколько вас? – насторожился голос.

– Двое. Я и ребёнок.

Тяжёлые башмаки протопали к воротам, лязгнул засов, и створ приоткрылся. На нас подозрительно воззрился крепкий мужичок неопределённого возраста, но уже седой и необычно старый лицом. Подвигав недельной щетиной, глянул поверх наших голов, затем бегло осмотрел меня и Алису.

– Можно у вас переночевать? – спросила я. – Девочке нужен отдых. Мы не задержимся и утром отправимся в путь.

Мужик помедлил, ещё раз окинул нас взглядом.

– Ну, проходите, – буркнул он наконец, отступая и пропуская нас во двор.

На пороге дома стоял ещё один мужчина – низкорослый, полноватый и бритый наголо со странным чубом, торчащим из макушки.

– Вова, помешивай кастрюлю! – гаркнул старший так, что заложило уши, и запер за нами ворота.

– Сколько г’аз тебе говог’ить?! – вместо приветствия раздался картавый выкрик с крыльца. – Не называй меня Вовой! Моё имя – Во-ло-ди-миг’!

В сердцах он махнул рукой и скрылся в доме, а первый хохотнул.

Просторная, но изрядно поросшая бурьяном территория двора была завалена каким-то железным и деревянным хламом. Груды досок, бочки, куски металлолома лежали тут и там. Сбоку, возле гаража стояла просевшая на рессорах легковушка. Транспорт. Может быть, даже на ходу.

На той стороне двора пустыми стойлами чернел загон для скота, а где-то позади здания тихонько тарахтел генератор.

– Вы проходите, не стесняйтесь. Мы как раз собирались ужинать.

На дворе глубокая ночь, а они только сели за ужин? Странно… Или… не странно, а очень даже правильно для тех, кто не хочет, чтобы их дневной дым видели те, кто когда-то были их соседями…

– А вас как зовут? – спросила я.

– Можно просто Иней, – представился старший, сложив из морщин беззубое подобие улыбки. – Погремуха такая. Меня раньше все так обзывали, и теперь зовут. На кухне Вова-хохол. Он слегка стеснительный, но парень хоть куда. А вы чьих будете?

– Я Лиза, а это – Алиса, – представила я нас. – А что такое хохол?

– О, это вот как раз про Володимира, – махнул рукой Иней и вошёл в прихожую, и я осторожно последовала за ним. – Когда-то это ошибочно считали национальностью, а оказалось, что это мировоззрение.

– Шо вы там обо мне обсуждаете? – раздался раздражённый голос из кухни.

Тусклый свет выхватил вешалку в прихожей. На крючках висела обычная одежда. В том числе – женская. Платье. Значит, здесь есть женщина.

Свои стоптанные, промокшие и насквозь и пропитанные грязью кеды я сняла на пороге, оставшись в носках. Алиса последовала моему примеру и тоже разулась, а мужчина тем временем с опаской косился на мой мехапротез, который не разглядел у забора.

– А это у тебя что за железка? – Его взгляд упёрся в протез.

– Была авария, – буркнула я, нарочито неуклюже подвигав пальцами. – Пришлось вставить.

– Пожалуй, это лучше, чем ничего, – протянул Иней, но во взгляде его читалось что-то ещё. Любопытство? Недоверие?

Справа на второй этаж вела лестница. Небольшой коридор окончился просторной кухней, которая встретила нас небрежностью. Сидя за столом напротив входа, пухлый Володимир с чубом жидких волос на голове рассматривал что-то на экране планшета.

– Вова, знакомься, – сказал Иней. – Это Лиза и Алиса.

– Я – Володымыг’, – картавил он, неприязненно глядя на нас поверх планшета и поправляя чуб. Он явно испытывал дискомфорт, злился на своего приятеля и поглядывал на большую кастрюлю, стоящую на плите. – Так звали моего пг’а-пг’а…

– Ты им тоже будешь бодягу разводить про своего «героического предка»? – со скепсисом спросил Иней. – Все мозги проел этими своими древними украми…

– Я г’азве что-то сказал пг’о дг’евних укг’ов?! – исподлобья спросил Володымыр. – Да, я укг’аинец и гог’жусь этим. Но сейчас мы не об этом…

– Да какая разница? Ну служил твой дед в какой-то там дивизии…

– «Галичина»! Когда ты уже наконец запомнишь?!

Истеричный Володымыр и Иней, похоже, были в давних контрах.

– Всем плевать, – протянул Иней. – И мне тоже. Но если я о твоём предке ничего не рублю, то вот такие, как ты у нас на зоне были в роли голубцов-акробатов… Как там ужин наш? – перевёл тему Иней, увидев, как багровеет его собеседник, и подошёл к плите, на которой дымила кастрюля. – Ты хоть поглядываешь?

– Я мешал.

– Как мешал, комки одни! Я сам помешаю, а ты ливер дави, нехер лататься почём зря!

Володымыр встал, достал два стакана средней чистоты и наполнил их прозрачной водой из канистры, стоявшей рядом. Поставив стекло напротив нас, сел, дождался, когда я осушу свой стакан до дна, и с резиновой улыбкой поинтересовался:

– Куда путь дег’жите?

– Мы из Спинетты, – ответила я, отставляя ёмкость в сторону. – Шли на запад, к морю, но обстоятельства изменились, и теперь мы идём на юг.

Блаженство спускалось вниз по пищеводу, наполняя прохладой истосковавшиеся по влаге слизистые оболочки. После тёплой дождевой воды из луж эта, ледяная и чистая, казалась нектаром.

– А что на юге? – спросил Володымыр.

– Мы хотим осесть и подождать, когда всё встанет на свои места, – сообщила я, стараясь звучать как можно неопределённее.

– А г’азве что-то не на своих местах? – приподняв бровь, поинтересовался собеседник. – В смысле… Люди же убивали дг’уг дг’уга и пг’одолжают убивать. Не меняется г’овным счётом ничего. Видимо, так уж заведено у людей.

Иней отвлёкся от кастрюли и выставил на середину две нарезки – подсохший хлеб и сыр. Володымыр сделал себе душевный бутерброд и тут же принялся жевать, разглядывая нас исподлобья. В основном Алису, молчавшую всё это время. Я сделала бутерброды ей и себе.

– Экий ты философ, Вова, – хмыкнул Иней.

– Г’уками у нас г’аботаешь ты.

– А ты, стало быть, желудком, – парировал тот.

Дожевав ломоть, я сказала:

– С точки зрения философии всё понятно, но я немного о другом. Уже скоро всё полностью изменится.

– По-моему, ничего уже не изменится, – сказал Иней. – Тут всё это надолго. Кто-то дал дрозда с этим вирусом, а потом Земля прислала ребят разгребать бардак. Если бы я сразу знал…

– Разве такое можно разгрести? – Я вспомнила огромную, непроницаемую толпу доходяг, сошедшихся на шум плотины.

– Да их жечь придётся ещё года три! – воскликнул мужчина.

– Вам доводилось?

– Я решил не гонять порожняк и выбрал свободу, – пространно ответил он. – Я лучше где-нибудь в тихом месте пересижу, а там, глядишь, через полгодика всё и наладится. А Земле мы нафиг не нужны.

– Полгодика – это вы круто взяли. – Мы с Алисой переглянулись, на её лице мелькнула бледная тень улыбки, но как-то стало понятно, что не стоит так сразу вываливать на собеседников новость о включившихся Вратах.

Насытившись бутербродами, я позволила себе немного расслабиться. Может, судьба и впрямь наградила нас за перенесённый ад? Пусть и странные, но эти люди живут в безопасности. Еда, вода, электричество, крыша… В большом доме наверняка найдётся комната для ночлега. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», – ехидно шепнул внутренний голос, но я тут же задавила его. Усталость брала верх.

В дверях, щурясь от света, появилась тощая всклокоченная женщина.

– Это то, о чём я думаю? – Завидев нас, нежданных гостей, она замерла, улыбнулась одними тонкими губами. Затем обратилась к мужчинам: – Мальчики, вы хорошо себя вели? Не обижали гостей?

– Нет, Фег’ганочка, всё в пог’ядке, – заискивающе проблеял Володымыр.

Немолодая на вид, в потёртых джинсах и мятом балахоне, она проковыляла в кухню, волоча за собой шлейф кислого запаха пота и чего-то химического. Её дрожащие руки заплетали хвост из неопрятных волос. Острые черты лица, кожа, натянутая на скулах так, что проступал череп. Я таких видела – в подворотнях Москвы и в промзонах Пироса. Шальной блеск в глазах, синеватая бледность и дёрганые, неконтролируемые движения – классический портрет. Наркоманка со стажем…

– Нам помогли, – сухо отрезала я, не спуская с неё глаз.

– Мы всегда рады гостям. – Её улыбка была липкой и неестественной, как у куклы. В голосе проскальзывал лёгкий, певучий акцент. – Жаль только, в последнее время к нам не очень часто заходят. Но нам хватает.

Я изучала хозяев. Смуглый, одутловатый, картавый Володымыр на вид был лет двадцати пяти-тридцати от роду. Сын пожилого Инея? Нет, не очень-то они и похожи. Разные типажи, цвет волос и даже глаза… И что за странный чуб у него на голове? И женщина эта была им чужой. Они не были семьёй.

– Вы-то, небось, голодные с дороги, – приговаривал Иней, двигая плечами у плиты. – Аппетит ваш мы немного подогрели, а впереди – главное блюдо. Деликатес, ни дать, ни взять.

– Апчхи! – чихнула Алиса и тут же получила от меня в руки второй бутерброд с сыром.

– Иней, ты следишь? – спросила женщина. – Самое главное – доварить, но они не должны развалиться…

– Всё хорошо, Фергана, я слежу, – отозвался старший.

– Вот и отлично. На *этого* рассчитывать не стоит. – Она мотнула в сторону Володымыра.

– Утг’ом опять пг’идётся готовить, – пробурчал толстяк.

– Можно подумать, ты будешь готовить, бездарь, – хохотнул мужчина у плиты, отвлёкся от готовки и присел за стол. – Ну и как там, на севере? – обратился ко мне. – Много мертвечины?

– Как и везде, – отозвалась я. – В городах много, в сельской местности поменьше. Может быть, есть места, где их нет совсем.

– Их бы химикатами, как в Ла Кахете, – задумчиво пробормотал Иней, а затем будто спохватился. – Слушай, ты с Земли?

– Не совсем.

– Но ты разговариваешь на русском.

– Как и все мы здесь.

– Я всегда говорил, что русские – это лучшие выживальщики в мире, – удовлетворённо заметил Иней.

– Это пг’осто совпадение.

– Я видела разных людей, – призналась я. – Они говорили на разных языках, и они были разными.

– Но все они уже склеили ласты, – задумчиво пробормотал мужчина. – А ты осталась. И я тоже. И этот, но он – исключение.

Он брезгливо оглядел Володымыра с головы до ног.

– Самое главное тепег’ь – это умение убивать, – почти надменно произнёс Володымыр, а затем обратился ко мне: – Если бы ты не убивала, ты не добг’алась бы сюда.

Это было правдой, и я промолчала.

– Да, у каждого из нас есть маленький секрет, – усмехнулся Иней. – Как думаешь, бандеровец, может, дать гостям расклад про твой?

Володымыр стал краснее прежнего и неразборчиво двигал губами, силясь что-то сказать, а Алиса, переводя взгляд с одного человека на другого, жадно впивалась в бутерброд, будто он был последний в её жизни.

Тем временем Фергана, сидя на стуле, ёжилась, подрагивала и почёсывала руки. Её взгляд, липкий и голодный, раз за разом возвращался к Алисе. Не к еде. К девочке. Заметив, что я смотрю на неё, она принялась делать вид, что изучает свои обкусанные ногти. Её явно ломало, а я уже начинала сомневаться, стоит ли оставаться в этом доме.

Алиса проглотила последний кусок, запила водой и тихо, но чётко спросила:

– А туалет где?

– Первая дверь налево, – махнул рукой Иней, подсаливая кастрюлю из стеклянной солонки.

Девочка вышла из кухни.

Опёршись локтями на скатерть, я зажмурилась, протёрла глаза и почувствовала боль в груди. Прислушалась к ней, обратила наконец внимание на внутренние ощущения. Она толчками била изнутри в грудную клетку, напоминая о том, что я уработалась буквально до полусмерти, чтобы добраться сюда. Смерть уже практически дышит мне в затылок. Ощущения были не новы, но сколько я так протяну?

Голоса вокруг гудели, как далёкий улей. Слова Инея распадались на бессвязные, жаргонные обрывки, которые я не могла связать в осмысленный текст. Ему скрипуче отвечала женщина, остались лишь интонации.

Кажется, у меня больше нет сил. Ни на что. Ни бежать, ни идти. Какой-то смутный червячок сомнений копошился на задворках сознания, но я с радостью прихлопнула его. Скоро я обо всём забуду. Сразу же, как только приму горизонтальное положение. Я обязана была наконец вздремнуть в тепле и сухости…

– Лиза…

Убрав руки от лица, я увидела внимательные синие глазищи на расцарапанном лице. Они смотрели прямо в душу.

– Ты устала? – спросила Алиса.

– Да, хорошая моя. Я знаю, и ты тоже устала.

Короткий кивок.

– Хочешь остаться с этими людьми?

Алиса подёрнула плечом и уставилась на меня пристальнее прежнего.

«А что, если я ошибаюсь?» – эта мысль обожгла изнутри. Если бы я не бежала от всех, как дикий зверь… Может, в Спинетте мы смогли бы отсидеться с соседями? А на той бензоколонке… Может, нам бы просто помогли? И как знать – может, военные и не собирались нас убивать, и я зря загнала стального коня? Я видела опасность везде. А теперь… теперь я загнала себя в угол.

Может, в этот раз стоит… довериться? Да, один – уголовник, другой – обидчивый урод, а третью ломает после дозы… Но ведь мне ничего от них не нужно. Только прилечь. Всего на одну ночь.

Дожидаться горячего не хотелось, у меня было лишь одно желание – рухнуть в кровать и как следует отоспаться.

– Простите, – проговорила я в пространство. Почти неразборчивое домашнее бормотание хозяев прервалось, и на меня воззрились три пары глаз. – Где у вас тут можно переночевать?

– Переночевать? – Женщина перевела на Инея быстрый, скользкий взгляд. – К сожалению, наверху свободна только одна кровать. Для девочки. Но в домике на заднем дворе… Там хороший, мягкий диван. И обогреватель. Вас устроит?

– Я могу подвинуться, – пошутил Иней.

– Меня сейчас устроит что угодно, хоть гора щебня, – честно призналась я.

Мягкий диван… Любая поверхность, на которой можно было лежать, была именно тем, что мне нужно, но о мягком диване я и мечтать не смела…

Пока я ковыляла из кухни в сторону прихожей, Алиса провожала меня напряжённым взглядом, будто хотела сказать что-то, но не могла. Словно в тумане, я уже наклонилась, чтобы надеть промокшие кеды, как вдруг вопрос, холодный и острый, кольнул в темя: «А где будет спать Алиса?». Не «с кем». «Где».

Сзади, из кухни доносился неразборчивый разговор хозяев, а я решила подняться на второй этаж и хоть глазком взглянуть на дом.

Деревянные ступени поскрипывали под ногами, и два лестничных пролёта вывели меня в тёмный коридор. На стене в рамках висели неприметные пейзажи. Несколько небольших цветочных горшков, в которых давно уже умерли и пожухли какие-то растения, стояли на комоде. Дверь… Ещё одна… И третья, поверх досок которой был наклеен красно-чёрно-белый плакат. В самом конце коридора, в тупике была ещё одна, четвёртая дверь.

Я застыла напротив двери с плакатом. На белом матерчатом фоне чернел крест с угловатыми изломанными концами. Будто пропеллер, он готов был начать движение – стоило лишь придать ему импульс. Острый, словно молотилка. Откуда-то из глубин памяти всплыло и название знака. Свастика. Дядя Ваня много рассказывал об этом древнем символе, который когда-то обозначал счастье и благоденствие, но в позапрошлом веке был запятнан чудовищными преступлениями. Я не могла вспомнить подробности, история Земли была мне едва знакомой…

Что-то отчётливо стукнулось за соседней дверью. Там… ещё кто-то есть? Едва слышный шорох – словно кто-то пальцами провёл по деревянной поверхности. За дверью точно кто-то был…

Я подошла и прильнула ухом к дереву. Мне чудилось дыхание – лёгкое, невесомое. Взявшись за ручку двери, я тихо повернула рукоять и потянула на себя. Из тёмной щели на меня пахнуло – сыростью подвала, ржавым металлом и сладковатым, тошнотворным духом разложения. Что-то мелькнуло во мраке, и я тут же отпрянула назад. В центре комнаты, в луже бледного света из коридора, стоял ребёнок. Ростом ниже среднего с собачьим намордником на лице она протягивала ко мне из темноты жадно растопыренные ладони. Она пыталась дотянуться, но не могла – мешал металлический ошейник, натянутая цепь от которого исчезала где-то во мраке.

На ней было надето бело-голубое платье с кружевами, светлые гольфы и тёмные лакированные туфли. Пятно света упало на её лицо, и сердце моё провалилось. Не девочка. Мальчик. Чисто вымытый, со светлым пушком на бритой голове. Он тянулся ко мне, и два неподвижных кровавых озера на его лице, казалось, впитывали мою душу без остатка.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Переодетый в девочку мальчик таращился своими чуждыми человеку глазами и хотел есть. Он был голоден и видел перед собой пищу.

Что вы, мать вашу, с ним сделали?! Что вы ообще такое?! Вы люди вообще?! Этот намордник… Нужно уходить… Куда угодно, подальше отсюда – немедленно уйти!

Я тихо прикрыла дверь, на трясущихся ногах прошагала к лестнице, и вдруг лицом к лицу столкнулась с Инеем. Пряча руку за спиной, он нависал надо мною всем своим неожиданным ростом.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Мы уходим, – сглотнув, выдавила я из себя и крикнула в сторону лестницы: – Алиса, собирайся!

– Но куда? – пожал плечами хозяин дома, стрельнув глазами поверх моей головы, на едва приоткрытую дверь справа от красно-чёрно-белого плаката. – Там же ночь кромешная, мертвечина повсюду бродит… Оставайтесь, у нас безопасно.

– Слушай, ты… – Слова давались мне с трудом, я едва могла вдохнуть, горло сдавливали нервные спазмы. – Я не знаю, что тут происходит, но…

– Но ты увидела маленький секрет Вована и Ферганы? – уточнил Иней. – Да, поэтому я предпочитаю первый этаж, но всё равно ночевать жутковато.

– Я не знаю, чей это секрет, но сейчас мы оденемся и уйдём.

Шаг в сторону – и мужчина сдвигается, перекрывая мне дорогу.

– Не парься, он там нормально привязан, – успокаивающе увещевал он. – Останьтесь хотя бы на ужин. Ты-то небось устала с дороги. Перекинемся картишками на четыре звёздочки…

– В сторону, – процедила я.

– Мужика здесь на многие мили не сыщешь. – Он ухмыльнулся, оскаливая жёлтые зубы. – Как и бабу.

– В сторону отошёл! – рявкнула я, всей своей массой отпихнула его вбок, и тот потерял равновесие и оказался на полу.

– Ну, раз по-хорошему не хочешь… – Иней, потирая ушибленный бок, выудил из-за спины длинный разделочный нож. Лезвие тускло блеснуло. – Пропустим прелюдии. Фергана, держи девчонку!

Широкое лезвие со свистом рассекло воздух. Скрежетнул металл подставленного мехапротеза, вызвав притуплённую имитацию боли. Ответному выпаду живой рукой толком не хватило скорости, и удар ушёл в никуда. А если бы на Ковчеге меня не разоружили…

Ловкий взмах ножа достиг цели, острый надрез рассёк живое предплечье, и вместе с болью новая адреналиновая волна захлестнула кровоток. Я крутанулась вокруг оси – и выбитое ногой холодное оружие с лязгом полетело вниз по ступеням. Засвистела кинетика, и я отправила кулак ему под дых, тут же впечатав колено в пах – беспроигрышный приём.

Любитель размахивать ножом шипел и держался за штаны, и следующий пинок под колено свалил его на пол. Я тут же оседлала его с намерением забить мехапротезом до смерти. Заверещала ультразвуком кинетика…

Мощный тычок в небритую скулу – кровь вместе с выбитым зубом брызнула с его губ…

Нанести следующий удар я не успела – что-то прилетело в темя, и мир вокруг погас…

– Вот же падла, – ругнулось поодаль пятно и поднялось на ноги. – Не ожидал такой прыти от неё.

Я старалась прикрыть голову, а в смертельно уставшее тело болезненно колотилась то ли скалка, то ли бейсбольная бита. Будто сквозь водную толщу доносился приглушённый, деревянный стук по бокам и рёбрам. Чьи-то руки повернули меня на живот, и запястья сдавила тугая верёвка в несколько витков. Ещё одна обернулась вокруг ног. Я попыталась открыть глаза – всё было как в тумане. Какие-то смутные пятна то уплывали, то издалека плыли прямо ко мне, то превращались в разноцветные кляксы. Одна из клякс обрела очертания – поодаль человек с бледной, заплывшей жиром физиономией копошился пухлой рукой в наплечной сумке. Нет, только не это… Он заберёт пистолет…

– У неё почти ничего нет, – бормотал он, погружая плоский нос, похожий на свиной пятак, в сумку. – Но было бы обидно, если бы мы не встг’етились…

Спустя несколько секунд, брыкаясь на лестнице, на заднем фоне появилось светлое пятно, стремящееся вырваться из тёмного. Противостоя наркоманке, Алиса шумно и тщетно отбрыкивалась, а потом перестала.

Шелест морских волн доносил до меня голоса:

– Закон джунглей, детка. Либо ты, либо тебя.

– Давайте обеих на заготовку, – с благоговением придыхал толстяк. – Только мы с ней сначала поигг’аем. Пг’авда, Фег’гана?

– Ну ты и урод, хохол, – брезгливо заметил Иней. – Неужели ты девчонку ещё и сожрать собрался?

– Я не хохол, я укг’аинец!

– Нет, ты именно хохол. И вызываешь отвращение даже у меня, хотя, казалось бы, уж на что я не брезгливый…

– Не называй меня так! Сколько г’аз тебе говог’ить?!

– Да тебя как ни назови, лучше не станет, – заметил Иней.

– Мы все очень любим играть с детишками! – сбивчиво тараторила наркоманка, отрывая от светлого пятна кусок. – Просто обожаем!

Отчаянный писк стал тише, глуше.

– Вы… жрёте людей? – выдохнула я, с трудом осознавая сказанное.

– До сего дня только взг’ослых, – пояснил толстяк.

– Выживать нужно любой ценой, – вступил Иней. – А самое главное – иметь заначку. Живой запас.

– Ты говорил про то, что мы говорим по-русски! – вскрикнула Алиса, и Фергана тут же зажала ей рот.

– Стопэ, припусти, – распорядился Иней и наклонился к ребёнку.

– Не слушай её, лучше г’азбег’ись с этой, – волновался тучный Володымыр.

– Пусть скажет. – Бандит слушал.

– Русским русского делает не язык! И дело вообще не в языке! Настоящий русский помогает жизни, а не смерти! – звонко заявила Алиса. – Слово Русь означает «свет»! Я это в книге читала!

Столь неожиданный ликбез заставил всех замереть без движения.

– Это интересно, – снисходительно ухмылялся Иней, пряча за морщинистыми губами видавшие виды зубы. – Но я предпочитаю помогать себе. Мне моя шкура дороже. И если бы ты рассуждала также, то, может, и прожила бы подольше. А теперь тебя сожрёт хохол…

– Так почему вы его не остановите?! – с отчаянной злостью выпалила Алиса.

– Потому что есть только я и все остальные. Только так можно выжить здесь.

– Тогда вы… уже никакой не русский. Вы… просто мясо! Все вы!

Неожиданно ловко извернувшись в расслабившейся хватке Ферганы, Алиса выскользнула и бросилась по коридору к первой попавшейся двери. Через мгновение дверь громогласно хлопнула – та, за которой содержалось обратившееся существо.

– А ну иди сюда, дрянь! – закричала женщина, отшвырнув чужую кофту, и дёрнула ручку двери. Запертая изнутри, она не поддавалась, и Фергана прильнула к ней ухом. В воцарившейся тишине все ждали звука – выкрика или возни. Но ничего не было.

– Раз без мокрухи никак, я всё сделаю. – Иней приблизился и навис надо мною тенью. – Уж поверь, вот к тому мяснику попадать не стоит.

– Зачем убивать нас? Отпустите хотя бы ребёнка, – попросила я.

– Я хочу попг’обовать её мяса. – Толстяк облизнулся и кивнул на дверь. – От этой воняет бензой, а у той мясо свежее, диетическое…

Иней нагнулся надо мной, повернул набок и приставил клинок к горлу. Холодный металл лёг на кожу. У меня оставалась последняя секунда.

– Врата снова работают! – В последний момент я решилась зайти с единственного козыря. – Включились каких-то пару часов назад. А это значит, что скоро здесь будут люди, и жрать нас уже совсем необязательно.

Сообщники удивлённо переглянулись.

– Врёшь! – выпалил Иней и отодвинул нож от горла.

– Сам посмотри. Два часа назад висели над югом. Сейчас их должно быть видно чуть западнее.

– Так мы тебе и повег’или, – воскликнул чубатый.

Иней принялся беспокойно метаться по коридору, поглядывая то на меня, то на дверь, за которой стояла гробовая тишина, то на лестницу. Ему хотелось проверить, не вру ли я.

– Их надо кончать, – едва заметно сказала наркоманка.

– В общем, будет так, – решил бандит. – Мы все тут повязаны, и в наших же интересах их сейчас сделать начисто. Потому что они нам на два пожизненных наболтают.

Он подошёл к двери и взялся за ручку.

Медленно повернув её, он дёрнул дверь на себя – и та поддалась. Тотчас с неимоверной прытью из тьмы на него бросился бирюзовый силуэт. С шипящим хрипом бритый мальчик в платье впился в руку уголовника, повиснув на ней всем телом. Цепь с карабином на конце громыхала по деревянному полу. Словно бомба, взорвалась суматоха в узком пространстве лестничной площадки и коридора. Уголовник отшатнулся и споткнулся о наркоманку, рухнув на пол вместе с ней. Он неистово орал и молотил по мальчику, но тот мёртвой хваткой присосался к окровавленному запястью.

– Держи девчонку! – заорала женщина.

– Своего лучше держите! – вторил ей Иней, пытаясь стряхнуть с себя заражённого.

Он поднялся, чуть вновь не потерял равновесие и с размаху ударил ребёнка. Тот отцепился, а затем кинулся в атаку, словно рассвирепевшая собака. Второй удар – и несчастный, сражённый, отлетает в угол, а затем снова бросается вперёд.

– Он напал на меня! – надсадно орал уголовник, отпихивая слабого, но упорного обратившегося ребёнка. – Он меня укусил!

– Потому что ты его напугал! – закричало рядом существо по имени Фергана. – Сколько раз я просила не пугать его?! И не смей бить его!

Мелькнула сильная волосатая рука – и мальчик, с глухим хрустом, отлетел к перилам.

– НЕ СМЕЙ БИТЬ МОЕГО СЫНА!!! – Её крик был похож на визг тормозов.

Вырвав какой-то предмет из рук толстяка, всё это время пребывавшего в растерянности, она с размаху всадила его в голову укушенного бандита. Звонко грохнула деревяшка о череп, а мужчина, завалившись набок, безвольно обрушился на пол. Через секунду женщина, уронив на пол деревянную скалку, уже хлопотала возле мальчика в платье. Нацепила на лицо ему, обездвиженному, намордник, болтавшийся на шее. Гладила его и прижимала к груди.

Морщась от пульсирующей боли в затылке, я пыталась ослабить туго затянутую верёвку и взглядом выудить Алису из царящего безумия. Её нигде не было. Где Алиса?!

– Никому не двигаться! руки вверх! – Девичий голос, неожиданно твёрдый, прорезал хаос.

– Тише, тише, – успокаивающе бормотала женщина, сидя у перил и всё так же прижимая к груди безвольного, словно фарфоровая кукла, мальчика. – Положи пистолет, это тебе не игрушка.