Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 347 страниц)

Она сняла с плеча сумку с камерой.

– Нужно отвезти это в Айзенштадт, в Министерство Юстиции, – глядя на меня снизу вверх и протягивая сумку, говорила она. – Там спросишь Кононова, но больше никому…

Неожиданно что-то зашипело в камышах, коричневая продолговатая клякса метнулась из зарослей, и Элизабет отчаянно заверещала. Я опустила глаза – её ногу чуть повыше колена обхватила доброй полусотней ножек какая-то тварь. Длиной с полметра, гигантская многосуставчатая сороконожка накрепко впилась в бедро и скрежетала, угрожающе подёргивая раздвоенным хвостом. Я застыла, как вкопанная, и потеряла дар речи.

– Сними это с меня! – срывающимся голосом закричала Элли. Схватив меня за руку, она поскользнулась, потеряла равновесие и рухнула в высокие прибрежные заросли. – Убей это! Стреляй!!!

Её вопль так и не вытащил меня из глубокого шока – с раскрытым ртом я смотрела на эту невиданную доселе тварь, которая жадно вытягивала жизнь из моей подруги. Не осознавая, что делаю, я вскинула промокший карабин. Как попасть в это и не задеть Элли? Ну как же мне попасть-то?! Как?!

Пока я дрожащими руками пыталась прицелиться, тварь с хлюпающим звуком оторвала свою маленькую коричневую головку от бедра Элизабет Стилл, обнажая единственный чёрный изогнутый полумесяц клыка. На бедре подруги, в мокрой джинсовой ткани зияло аккуратное отверстие.

Элли душераздирающе кричала, обхватив лицо руками и не в силах сопротивляться, а существо соскользнуло с её ноги и, лениво извиваясь, скрылось в сиреневых береговых камышах.

Я запоздало зажала курок. Веер огня принялся кромсать кусты, болотная каша заколыхалась, и во все стороны по потревоженной воде побежали круги. Швырнув в сторону автомат, я бросилась на колени рядом с Элли и схватила её за плечи. Место укуса сочилось светлой кровью, синяя джинса вокруг быстро пропитывалась тёмно-бордовой жижей.

– Элли! Элли… Элли… – исступлённо повторяла я, стягивая с себя куртку.

– Это жалящий, – простонала Элли, оторвав наконец руки от лица. – Старик Пабло был прав, а все над ним смеялись… Все хохотали, а он боялся их до усрачки…

Глаза её были широко распахнуты и смотрели мимо меня в ясное солнечное небо, синие губы тряслись, спутанные волосы налипли на смертельно бледном лице. Наконец, я кое-как перевязала рану курткой и потуже затянула импровизированный жгут. Кровавое пятно неумолимо расползалось по штанине.

– Элли, что мне делать?! Как тебе помочь?! – едва сдерживаясь, чтобы не разреветься, вопрошала я – понимая душою, что не в моих силах что-либо сделать.

Мы в тупике, и нас вот-вот настигнут преследователи. Она истечёт кровью… Нет, не должна! Я зажала рану рукой, Элизабет болезненно застонала.

– Нога… Я её не чувствую, – бормотала она, бледнея на глазах. – Ноги отнимаются…

Я стремительно погружалась в бессильную тоску, хотелось грызть землю, кричать и беспощадно бить… Кого? Себя… Себя – за то, что впала в ступор и не среагировала. Я ведь могла что-то сделать. Могла же?

Лицо Элизабет изменилось, она уставилась на меня, а в глазах её появилось какое-то дикое, сверкающее безумие.

– Надо убегать, пока ещё можно! – Лихорадочно шаря вокруг себя руками, Стилл перевернулась, встала на четвереньки и с нечеловеческой прытью ринулась прямо в болото – как рвётся вперёд разрывающийся реактивный двигатель в последние свои секунды, разрушаясь, разлетаясь на осколки, сгорая в собственном пламени.

– Стой! Куда?! – Я машинально ухватила её за ворот куртки, и она с оглушительным плеском рухнула в воду и почти по самые плечи скрылась в вонючей жиже, едва не утянув меня за собой.

Погрузившись по шею, повернула ко мне лицо. Чудовищно бледное, почти голубое, оно приобрело осмысленность, и она безучастным, бесцветным голосом сказала:

– Прости… Мне страшно. Это конец…

– Это не может быть конец! Не смей говорить так! – вскрикнула я и потянула её за ворот.

Ноги и свободная рука соскальзывали в болото, силы предательски покидали меня, тело разбивала дрожь, и я вдруг ощутила вселенскую усталость – словно все долгие недели недосыпа, недоедания, фанатичного самоистязания в погоне за местью вдруг разом обрушились на меня. Элизабет что-то тянуло вниз, под воду, словно чья-то мёртвая рука ухватила её за ногу и настойчиво тащила в глубины ада. Единственное, на что хватало моих сил – это не отпускать злосчастный ворот меховой куртки.

– Совсем исхудала, бедняжка, – ласково, с какой-то странной джокондовской улыбкой произнесла Элизабет синими губами.

Прозрачное лицо её будто насквозь просвечивали лучи жёлтой звезды Каптейн. Тяжело и прерывисто вздохнула она и пробормотала:

– Это слишком хороший день, чтобы стать последним…

– Элли, пожалуйста, – умоляюще простонала я. – Я не могу тебя вытянуть, помоги мне! Пожалуйста, ты должна мне помочь!

– Я не чувствую ног, Лиза… Я не могу двигаться, мне тяжело дышать… Это паралич. – Нежно-голубые глаза на торчащей из жижи голове возделись к ясному небосводу. – Сделай для меня кое-что. Обещай…

Позади уже слышались окрики, кто-то хрустел кустами и с шелестом мял траву. Последние силы покидали меня, я неумолимо сползала по скользкому берегу в жижу следом за Элли, и от чувства бессилия из глаз струились слёзы.

– Что мне сделать? – вопросила я, давясь горечью, подступившей к горлу.

– Я хочу, чтобы ты запомнила меня… Сохрани память обо мне. И ещё кое-что… Как честный коп, я давно должна была это сделать… – Её белая ладонь, возникнув из топи, робко легла на моё запястье. – Ты арестована.

Пальцы мои предательски разжались сами собой, и голова Элли скрылась в трясине. Последний пузырь с тяжёлым вздохом лопнул на поверхности, и жижа успокоилась – лишь колыхались на лёгких волнах рваные сгустки болотной ряски.

Шаркающие шаги и шорох мнущейся травы приближались. Яростно, до красных кругов перед глазами зажмурившись, я отползла от воды, нащупала брошенный в траву «Истерн» и превратилась в слух, словно покинув своё тело. Я ловила только этот шелест высокой осоки, а где-то на периферии сознания раздавались зычные выкрики:

– Вам некуда бежать! Выходите с поднятыми руками! Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь!

Закрыв глаза, я молча сидела в траве. Спустя долгие секунды, когда верный инстинкт убийцы отдал команду, я рывком развернулась и выпустила в заросли короткую очередь. «Истерн» заплясал в руках, кто-то вскрикнул, рухнуло грузное тело.

Пригнувшись, я оттолкнулась ногами от земли и выстрелила собою вперёд, к деревьям. Пролетела несколько метров и спряталась за трухлявой коряжиной, торчащей из волглой земли. В отдалении загрохотало, сквозь осоку засвистели пули, с глухим стуком разбивая ссохшуюся древесину у меня над головой. Теперь вниз, снова в траву и перебежками – к другому дереву. Внезапность – мой козырь. Только внезапность и мой верный инстинкт убийцы всегда спасали меня…

Выстрелы стихли. В ушах гудело, в висках бешено стучал пульс, а бесконечная усталость придавила меня сверху и заставила осесть на землю, привалиться к бугристому стволу. Невыносимо ярко светило солнце, осыпая лицо бесценным сокровищем – своими редкими добрыми лучами. Шелестели заросли, кто-то приближался. Уходить было некуда, я была загнана в угол, и не осталось сил, чтобы сопротивляться.

Тень заслонила солнце, и я подняла глаза. Передо мной стоял человек в опрятном деловом костюме. Чёрными провалами очков он безмолвно впивался мне в душу.

– Это ты во всём виноват, – прошипела я. – Ты… Всё из-за тебя.

Собрав в кулак остатки воли, я прицелилась в белоснежную рубашку и нажала на курок. Ничего не произошло – никакой карабин я не поднимала – он так и лежал сбоку от меня, – и никакой курок я не нажимала. Я снова вскинула ствол и зажала гашетку – и снова тишина… Раз за разом я поднимала оружие и прицеливалась в кончик синего галстука, но мысль не превращалась в действие, и ничего не происходило – оружие всё так же покоилось на мокрой траве. Тело моё больше не принадлежало мне. Нервные импульсы, которые посылал мозг, терялись в закоулках воображения, а худой человек в костюме неотрывным взглядом чёрных линз высасывал из меня душу.

Сбоку мелькнула вторая тень, и увесистый приклад столкнулся с моим виском…

* * *

… – Да чего ты возишься-то? – злобно спросил кто-то.

– Всё должно быть чисто и аккуратно, – пробасил второй голос, добрый.

– Слушай, клеёночку ты будешь у себя в клинике стелить, а нам здесь нужна скорость и результат. – Злой голос приблизился. – Шеф сказал, что голова – самое важное. С неё и начнём, а остальное можно отпилить под корень, да ободрать оставшееся мясо.

Я открыла глаза. Тёмный силуэт возвышался надо мной.

– Смотри-ка, очнулась.

Вторая фигура, покрупнее, выдвинулась из тени.

– Тем хуже для неё, – с долей сочувствия произнёс добрый. – Не стоило тебе, подруга, просыпаться.

– Нет, так даже лучше, пусть помучается… Ты в курсе, Фредерик, скольких она на тот свет отправила? Я тебе скажу – ты не поверишь.

– Сколько?

– До хрена! Человек сорок! Завалила Дикобраза, Слесаря, Гундосого… Даже Рефата прикончила – уж Рефат был бойцом… Но эта собака больше не будет кусаться… Эй, шелудивая псина! Ну-ка, попробуй укусить! – Очертание стало ближе, раздался звонкий шлепок, но я ничего не почувствовала – лишь дёрнулся мир вокруг. Перед глазами в воздухе щёлкали расплывчатые пальцы. – Она – бревно. Можно делать всё, что угодно. Блокатор периферии будет действовать ещё часов десять. За это время мы её сто раз разобрать успеем.

– Жалко разбирать… Красивая девка-то.

– Потом сможешь с тушкой поразвлечься, – ехидно проскрипел злой. – А пока – делай дело, слюнтяй! Вот здесь…

По основанию шеи едва ощутимо прошёл наконечник маркера.

– А железки-то хорошие, – говорил злой, разглядывая меня сверху. – На них поди уже целая очередь выстроилась! Бабок поднимем нормально!

– Да неужто кому-то может понадобиться такой размерчик? Разве что подросткам…

– Дело не в размере, а в начинке. Здесь ты такие комплектующие днём с огнём не сыщешь!

Силуэты постепенно обретали чёткость. Два человека в тёмном помещении склонялись надо мной. Моё обнажённое тело, прикованное к железному сиденью, было совершенно неподвижным, я видела его, словно какой-то предмет интерьера, и не могла почувствовать – я забыла, что означало чувствовать. Стальные зажимы плотно сдавливали мехапротезы рук и ног. Через секунду сиденье пришло в движение, я оказалась на плоскости, и в глаза ударил яркий свет хирургической лампы.

– Доктор Хадсон… – слабо позвала я со дна тёмного колодца, не осознавая, что происходит, беспомощно отдаваясь волнам слабых воспоминаний. – Вы пришьёте мне новые руки?

Над самым ухом раздался хриплый хохот.

– Видать, хорошо её по голове огрели! – задорно воскликнул злой голос. – Нет, псина, мы, наоборот, тебе всё отрежем. Подставляй кровосток, Фред!

Пронзительное жужжание наполнило помещение, сбоку от слепящего фонаря показался тёмный абрис с циркулярной пилой в руке.

– А может не надо наживую-то? – неуверенно спросил добрый голос.

– Какая к чёрту разница? – пробормотал злой и надвинул на лицо пластиковые защитные очки. – Главное мозг не задеть, а об остальном ничего не сказано. Ты лучше ещё раз морозильник проверь…

Злобно визжащая циркулярка повисла перед глазами.

Раздался оглушительный грохот, что-то звонко застучало по полу. Гулкий хлопок, пронзительный крик, ещё один хлопок… Стрёкот автомата и снова хлопок – будто один за другим лопались воздушные шарики. Циркулярная пила исчезла, а лампу надо мной окутали клубы белёсого дыма.

По полу стучали и шаркали ботинки. В дыму между мной и лампой, заглядывая мне в глаза, навис страшный зверь. Отточенным движением наголо бритый здоровяк снял жуткую маску и выдохнул:

– Чёрт, скелет один остался… Говорил же не связываться с наркотой. Как же далеко всё это зашло… – Затем позвал куда-то в сторону: – Марк, она здесь! Мы едва не опоздали…

Появилось второе лицо – оно беспокойно глядело на меня, внимательно осматривало. Чья-то большая и ласковая ладонь коснулась волос.

– Всё нормально, сестрёнка, – ласково зазвучал баритон. – Всё хорошо, теперь ты в безопасности. Мы уходим отсюда. Тащи носилки, Рамон, будем грузить…

Закрывая глаза и проваливаясь в забытьё, я мысленно просила доктора Хадсона дать мне обезболивающее…

* * *

Отрывистое пиликанье проникало в сознание, метрономом во тьме отмеряя ровное сердцебиение. Что-то случилось. Я точно знала, что что-то произошло, но в чёрной гулкой комнате собственного пустого разума было сложно сориентироваться. Я о чём-то забыла. О чём-то очень важном. Мерно стучало сердце, проталкивая кровь через виски. Я забыла о чём-то очень-очень важном…

– Элли! – вспомнила я и распахнула глаза. – Где Элли?!

– Эй, тише, тише… – Рядом с койкой в небольшом помещении корабельного лазарета сидел Марк.

Смуглый, черноглазый, он отложил в сторону планшет и внимательно уставился на меня.

– Где Элли Стилл? – повторила я.

– Ты про ту девушку-полицейскую? Её больше нет. Вероятно, утонула. По крайней мере, тело так и не нашли.

Несколько секунд я осмысливала его слова, а потом в памяти начали всплывать картинки. Какие-то фрагменты – атриум третьего этажа, раскинувшаяся под ногами взлётная полоса, костёр в заброшенном гараже, падающая на меня снизу топкая болотистая почва… Элли, её лицо, обрамлённое шелковистыми тёмными волосами, умные голубые глаза… Верещащая циркулярная пила, яркая лампа и Рамон… Откуда он здесь?

– Откуда вы взялись, Марк? – спросила я. – Как вы меня нашли?

– Начальник местной полиции сказал, где тебя искать. Ещё немного, и…

– Что? Начальник местной полиции? Майлз?! – Я не могла поверить своим ушам – мне казалось, что всё это сон.

– Да, он, – утвердительно кивнул Марк. – Он намекнул, где тебя найти. Откуда он знал – мы не спрашивали. Достаточно того, что мы тебя вытащили. Заодно выкупили у него твой гравик, а Ваня взялся привести его в порядок. Я думаю, он тебе ещё пригодится.

– Да как вы… – Слова давались с трудом, я была в смятении. – Да он же торгует детьми! Мы всё видели! Он получает деньги за торговлю детьми!

Марк молчал, глядя на меня в упор.

– Вы договорились с врагом! – выпалила я.

– Он не торгует детьми, Лиза. Да, он имеет с местного криминала некоторый процент, – со вздохом произнёс Марк. – Но мне он показался адекватным, с ним можно вести дела. К тому же, собрат-полицейский, как-никак…

– Надо его убить! – крикнула я, порываясь встать с кровати. – Прямо сейчас!

Марк мягко прижал меня к матрасу. Для сопротивления у меня совсем не было сил, и я выдохлась в одну секунду.

– Убить? Нет, амазонка, во взрослом мире так дела не делаются. Он оказал нам услугу – помог тебя найти, а заодно подчистил все данные об Анне Рейнгольд. Весь твой кровавый шлейф… – Марк взмахнул рукой, словно волшебной палочкой. – Вжух! И его больше нет.

– Я его убью, – яростно прошептала я.

– Нет, не убьёшь. – Он покачал головой. – Мы договорились, что ты больше не станешь лезть в его дела и покинешь Каптейн. И все мы забудем о том, что случилось.

– Я… Вы… – Слова застревали в горле, беспомощная ярость вырастала в груди, щёки намокли, глаза тонули во влажной пелене. Наконец, я собрала остатки сил и закричала прямо ему в лицо: – Вы предали всё! Меня, Элли! Вы предали этих детей! Как вы могли?!

– Пойми же ты, не всё можно решить силой! – Марк всплеснул руками и вскочил со стула. – Ты чудом осталась в живых! Понимаешь?! Случилось чудо – вот оно, посмотри! Если бы не вмешательство Вселенной, тебя разобрали бы на компоненты и распродали по частям! Но ты цела!

– Да лучше бы я умерла! – в отчаянии крикнула я. – Это было бы хотя бы честно! А ты – убирайся! Вали к чертям! Вы меня предали! Я больше никогда не хочу вас видеть! Всех вас!!!

Марк молча скрылся в темноте, прошелестела дверь, и стало тихо – лишь где-то за стеной равномерно гудели двигатели «Виатора».

Они всё испортили! Они предали и уничтожили всё, что было мне дорого… Элли, нам с тобой оставался всего лишь один шаг, и я подвела тебя… Как же я теперь буду смотреть в твои голубые глаза? Неужели всё всегда заканчивается именно так? Ну почему так?! Подлецы становятся богаче, честные люди гибнут, а самый родной человек втыкает нож в спину, а потом предлагает со всем этим смириться…

Донёсся звук открывшейся двери. Я лежала с сомкнутыми глазами, утопавшими в соли, и мне было уже плевать на всё. Пусть оно всё летит к чертям. Пусть горит огнём вся эта треклятая Вселенная со всеми её обитателями…

– Лиза? – тихо позвал голос Рамона.

– Что? – бесцветно просипела я.

– Я знаю, ты побывала на грани. Но, как бы там ни было… Марк с ног сбился, разыскивая тебя. И я уверен, ты сможешь его простить.

– Никогда…

– Они договорились о том, что ты покинешь эту планету, но у меня на этот счёт несколько иное мнение… Ты хочешь закончить дело? Своё собственное, личное дело, ради которого ты прилетела.

Дело? Да, точно, было какое-то дело… Что-то связанное с интернатом. Директор интерната Гилберто Травиани – вот моё дело. Его голова – главная цель всей моей короткой жизни.

– Хочу, – сказала я и открыла заплаканные глаза.

– Я тебя хорошо знаю, Фурия из Олиналы, – негромко сказал Рамон. – Я знаю – как только у тебя появятся хоть какие-то силы, ты тут же вскочишь и пойдёшь вперёд. Поэтому, чтобы идти было легче, тебе пригодится вот это… – Он выудил из кармана крошечную ампулу с мутной жидкостью.

– Что это?

– «Персистенс», боевой коктейль. После введения внутривенно превращает человека в точную и быструю машину смерти. Этой дозы тебе как раз хватит для того, чтобы завершить дело и освободить свою совесть.

– Ты предлагаешь мне наркотики, Рамон? – Я обессиленно покачала головой. – Мне уже хватит…

– Это намного лучше той гадости, которой ты накачивала себя последний месяц. – Он откинулся на скрипнувшем кресле и спрятал пузырёк в карман. – У тебя в эндоскелете есть небольшой секрет, о котором я умолчал. Вернее, когда мы тебя готовили, я о нём даже не знал…

– Вот как… И что же это?

– Маленький резервуар в голени для ввода жидкости в кровообращение. – Он поморщился и почесал затылок. – Два года назад, когда мы меняли твои старые протезы, инструкции у нас под рукой не оказалось… Я потом научу тебя им пользоваться.

– Рамон… – Я помолчала, глядя в стену перед собой. – Ты же знаешь – я не остановлюсь, пока не закончу с ними со всеми. Со всеми до единого, включая эту сволочь Майлза, и других…

– Нет, Совёнок, – отрезал Рамон. – Ты остановишься после того, как сделаешь своё дело. Своё, личное. Ты не сможешь установить вселенскую справедливость, потому что выше, над нами – только звёзды. В прямом и переносом смысле.

Звёзды… Но они ведь тоже взрываются…

– Неужели и председатель Конфедерации в этом замешан? – спросила я.

– Председатель – это меньшее из чудовищ, скрытых во тьме… Оставь это, Лиза. Ты до них никак не доберёшься. И мы – тоже, будь у нас самая лучшая в мире доказательная база. А у нас нет никакой.

– Я не хочу с этим мириться, Рамон. – Я прикрыла тяжёлые веки. – Не могу, просто не могу…

– Я знаю, Лиза, я всё понимаю. Где прошлое – там боль. Где будущее – там страх. Правда – она в настоящем.

С этими словами он поднялся и вышел из помещения, оставив меня в одиночестве…

Глава XII. Шторм

… Очнувшись в скомканной потной постели от рваного беспокойного сна, в котором меня нагоняли призраки прошлого, я быстро оделась и буквально выбежала в каюты, чтобы навестить заточённого в подвале Рамона. Я спустилась вниз, в столовую, чтобы прихватить с собой подобие еды, которым мы питались всё это время, и наткнулась на Софи, сидящую за столом с наушниками в ушах. Она задумчиво листала какой-то журнал, а рядом с ней лежал портативный музыкальный плеер. При моём появлении Софи вытащила «капли» из ушей.

– Привет, Лиз. Ты как? Удалось выспаться?

– Не знаю, – ответила я, вспоминая ночную прогулку по подвальным помещениям. – Здесь для меня остаётся всё меньше тайн, но вопросов становится только больше.

– Я… Не совсем понимаю, о чём ты, – пожала она плечами, и в глазах её появилось беспокойство.

– Ладно, не забивай голову, – махнула я рукой. – Я хочу сбегать вниз, к Рамону. Тебе Василий не попадался?

Она ткнула изящным пальцем в один из проходов:

– Ушёл туда, сказал что-то про утечку энергии в одной из батарей.

Взгляд мой упал на белый прямоугольник плеера на столе, и неожиданно мне пришла в голову мысль о том, как можно было скрасить одиночество Рамона.

– Ты можешь одолжить мне эту штуку? – с надеждой в голосе спросила я. – Есть один человек, которому здесь музыка нужнее, чем всем нам вместе взятым. Обещаю, верну плеер в целости и сохранности.

Немного помявшись, Софи нехотя протянула мне прямоугольную коробочку и пару беспроводных «капель».

– Только не потеряй, хорошо? Я эту коллекцию музыки очень долго собирала.

– Неужели резервных копий нет?

– Есть. На Земле.

– Отвечаю за него головой, – пообещала я и устремилась в сторону автомата с пищевой пастой.

Распихав по карманам несколько тюбиков, я выпорхнула из столовой и отправилась на поиски Василия. Долго бродить не пришлось – по громогласному мату, эхом расходившемуся вдоль коридора, я выследила его в электрощитовой среди гудящих механизмов. Василий, наполовину скрывшись в нише в стене, копался в каком-то оборудовании. Наружу торчали одни только ноги.

– Василий! – воскликнула я с порога. – Мне нужно вниз!

От неожиданности он дёрнулся, раздался гулкий удар о металл, и через мгновение безопасник выбрался из ниши, потирая ушибленную голову.

– Блин, ты чего орёшь?! – злобно проворчал он. – Не видишь, я занят?!

– Простите, но мне надо проведать Рамона.

– Опять? – удивился офицер. – Ты не зачастила к нему? И ладно бы только к нему, так ещё и лазишь куда не следует…

– В лабораторию больше ни ногой, – пообещала я.

– Очень на это рассчитываю.

Он встал, отряхнулся, косо взглянул на меня и заковылял в сторону спуска.

– Рамон вроде в порядке, я его утром проверял. Но сидеть будет там, где сидит, пока ситуация окончательно не прояснится…

Миновав несколько изгибов коридора, мы спустились по лестнице и добрались до знакомого холла. Уже отсюда мне было слышно, как в своей камере ревёт и рычит Джон. Животное беспокоилось, оно хотело выбраться наружу. Давящая атмосфера этого места почти сразу накрыла меня с головой. Подойдя к камере Рамона, Василий заглянул в смотровое окошко и сообщил:

– Рамон, ты там в норме?

– Так точно, – отозвался наставник. – Только попроси бесноватого замолчать, а то голова уже раскалывается…

– Извиняй, если бы мог, давно бы уже попросил. Но не всё так плохо. Я к тебе посетительницу привёл.

– Кого? – вопросил Рамон.

– Это я! – крикнула я.

Молчание в ответ. Не узнал? Василий тем временем обратился ко мне:

– Я вас закрою снаружи. Посидите там, погутарьте за дела, а мне нужно с аккумулятором разобраться. Дело срочное. Вернусь где-то через час. Не заскучаете?

– Договорились!

Я подскакивала на месте от нетерпения, пряча в кармане плеер Софи. Детское желание сделать другу что-то приятное овладевало мною. Мне не терпелось оказаться рядом с Рамоном, поэтому, когда дверь отворилась, я стрелой влетела в камеру. Он сидел на кровати, тупо глядя в стену. При моём появлении он повернул голову и некоторое время разглядывал меня с головы до ног, словно вспоминая.

– Лиза, точно! – вспомнил он наконец, расцвёл и улыбнулся.

Я подошла, села рядом и заключила его в объятия.

– Ну как ты здесь? – нарочито бодро спросила я. – Скучаешь, небось?

Через две стены отсюда животное взрыкивало и исступлённо колотило кулаком по звонкому железу.

– Разве можно соскучиться с таким прекрасным соседом? – Рамон поморщился. – Этот беспокойный пассажир с самого утра барагозит. Солнечная активность на него так влияет, что ли…

– Я тебе кое-что принесла. – Вытащив из-за спины плеер с наушниками, я протянула их Рамону. – Надеюсь, это поможет тебе отвлечься от Джона.

– Ты моё спасение! – Он осторожно взял устройство, повертел в руках. – А то я тут всю эту макулатуру зачитал до дыр… Мозг от неё разлагается…

Он махнул рукой на журнальный столик с дешёвой бульварщиной и как-то сразу поник. Без того бледные щёки Рамона будто бы впали. За прошедшую ночь, казалось, он постарел на несколько лет. Возникло неловкое молчание – я мрачно размышляла о том, что с ним будет дальше. Прочитав на моём лице беспокойство, он взглянул мне в глаза и осторожно дотронулся до биотитанового предплечья.

– Я тут утром очнулся взаперти и поначалу чуть дуба не дал. Представляешь? Я всё забыл! – с наигранным весельем воскликнул он. – Всё, что произошло за последние дни… Я стал долбиться в дверь, тут вдруг бесноватый начал орать – ничего не понимаю! Серьёзно, чуть не спятил… А потом пришёл Вася и всё мне рассказал. Почему и зачем меня тут держат, и к чему всё идёт…

Сжав в ладони его большие грубые пальцы, я сказала:

– Я тоже не сидела на месте. Вчера мне пришлось немного полазить по горам, но мы запустили трансляцию через спутниковую тарелку. Есть реальные шансы, что нас услышат и придут на помощь. Я, по крайней мере, очень на это надеюсь.

– Ты за меня не переживай, так просто я не сдамся. – Он ухмыльнулся и показал крепкий бицепс. – Есть ещё порох в пороховницах… А что это тут у тебя? Поесть принесла?

Я вынула из кармана тюбик и вручила ему. Запрокинув голову, одним движением он выдавил половину содержимого себе в рот. Вторым движением управившись с другой половиной, с наслаждением произнёс:

– Никогда не думал, что пищевая паста окажется такой вкусной…

– Она очень даже ничего, если привыкнуть. – Я поднялась с кушетки и принялась рыться в карманах. – Вот, у меня здесь ещё карамельная есть… Со вкусом грибов, свиного паштета, арбуза. Какую выбираешь?

– Грибную давай…

Сидя на кровати и забыв о времени, мы уплетали тюбик за тюбиком и болтали о вкусовых предпочтениях. Живот с благодарностью урчал, переваривая месиво, а где-то за стеной без устали бесновался Джон, ставший лишь досадным фоном.

… – А помнишь, какой замухрышкой ты пришла ко мне в первый раз? – спросил Рамон. – Косточки торчат, бледная вся, аж прозрачная! Честно – я думал, ты прямо там и помрёшь, на первой тренировке.

– Помню. А ещё я помню, Рамон, как впервые положила тебя на лопатки. Раз – и ты на земле. Я тогда несколько дней собой гордилась.

– На поляне-то? Да, подловила меня, – усмехнулся он. – Я не был готов к такой подсечке и уже почти поверил в то, что ученица превзошла учителя.

– После чего ты не давал мне продыху несколько недель. Мстил, да?

– Возможно. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Я ведь был лучшим из лучших в своё время, и тут такая оплошность… Я не мог не отыграться, ведь у тебя была отдушина – все эти сволочи и негодяи по контрактам. Я знал, что ты в свою очередь будешь отыгрываться на них. Приятно же было им ломать шеи и душить их, словно кур?

– Да, до истории с братьями, – отозвалась я. – Когда в эпицентре взрыва погибла та девчонка, я выгорела. Всё это перестало казаться мне хорошими поступками.

– Нет в мире бо͐льшей силы, чем искренние идеалисты, – протянул наставник. – Альберт это прекрасно знал. Чего у него не отнять, он умеет работать с людьми и ставить их на рельсы.

– На нужные себе рельсы, – уточнила я. – Я иногда сомневалась, верный ли путь выбрала.

– Это и есть взросление, Лиз. А вместе с возрастом приходят и сомнения. Накапливаются, как пыль.

– Да уж, это было по-детски прямолинейно – просто лишить человека жизни, чтобы он больше ничего не сделал… Чтобы он больше не совершал никаких поступков, не творил зла. Изъять его из жизни.

– Мы были словно героями книг, – задумчиво произнёс Рамон. – Истинное добро с кулаками.

– А может быть, убивая дракона, ты сам становишься драконом, – пробормотала я. – Мне за всю жизнь встретился только один человек, который боролся с нелюдями до конца, и при этом смог остаться человеком.

– Элизабет Стилл, – тихо сказал мой друг. – Та, которую ты зареклась помнить.

– Именно…

– Да уж, – с какой-то теплотой в голосе протянул он. – Лучший способ не забыть о человеке – это взять себе его имя… Но я надеюсь, после всего, что тогда случилось, ты не держала зла на Марка. Он этого не заслужил.

О сделке Марка с местным полицейским я старалась не вспоминать. Мысли об этом жгли меня изнутри каждый раз, поэтому я заталкивала их куда-то в тёмные глубины подсознания – где-то в душе я всё ещё не простила Марка, в чём боялась признаться даже самой себе.

– Слушай, Лиза… А сколько было контрактов на Пиросе до того, как вы с Марком вышли? – Рамон перевёл тему. – Не помнишь?

Рамон сгорбился, я слышала его тяжёлое дыхание.

– Десятка два, не меньше, – ответила я. – Альберт тогда на всех этих делах очень хорошо поднялся. Но и нас не обижал, надо отдать ему должное.

– Это было будто бы в прошлой жизни.

– Это и было в прошлой жизни…

Рамон сипло дышал, на лбу его выступил пот.

– Что с тобой? – встревоженно спросила я.

– Знобит меня, Лиз. Полежать надо…

– Может, позвать кого-нибудь?

– Не нужно… Само пройдёт, такое уже было пару раз…

Аккуратно уложив его и бережно укрыв одеялом, я сидела подле, а он, прикрыв глаза синеватыми веками, мерно дышал. Джона слышно не было – он, наконец, устал и притих…

Я не знала, сколько прошло времени, я потеряла его ход. Сидя рядом с другом, я просто старалась впитать в себя минуты близости, запомнить ощущение его присутствия рядом. Я верила, что каждому человеку сопутствует его биополе, неповторимая энергетика того, что люди привыкли называть душой. Сила, подобная гравитации или радиоактивному излучению, но неизмеримая и оттого почти неуловимая…

Когда стук кулака в дверь выдернул меня из тихой медитации, я вспомнила о Василии, об антенне, о зацикленной передаче и об оставленном на ночь вездеходе на той стороне каньона. Дверь распахнулась. Василий молча стоял на пороге.

– Мне надо проверить трансляцию, – тихо сказала я, положив руку на плечо наставника. – Я оставлю тебя, хорошо?

Рамон не отреагировал – он спал…

* * *

Вскоре я уже сидела внутри вездехода и прокручивала записи с приёмника за прошедшие полсуток. Кроме шипения атмосферных помех ничего не было. Один раз мне показалось, что я услышала чей-то голос, но при повторном прослушивании он пропал также, как и появился, растворившись в белом шуме. Но должно же быть хоть что-нибудь? Неужели антенна всю ночь работала вхолостую? Неужели наш сигнал так никто и не поймал, и мы застряли тут навсегда?

Мною овладевало отчаяние, я готова была прыгнуть в вездеход и мчаться по пустыне сутками напролёт – без сна и отдыха. Не будь Рамон болен, я бы так и поступила – собрала бы скудные остатки отряда и пустилась в путь. Однако нужно было оставаться, дожидаясь… Чего? Что кто-то за тысячи километров услышит нас сквозь магнитные искажения этого раскалённого шара и прилетит, словно волшебник в голубом вертолёте?