Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 347 страниц)

17

* * *

Минуты тянулись очень медленно. Можно сказать, почти растягивались в вечность.

Яд кочевал по организму, и были это, скажу вам, совершенно незабываемые ощущения. Говорят, жизнь проносится перед глазами, когда умираешь… Ну, кто знает. Сколько раз я оказывался на волоске от смерти, но перед глазами ничего особенно не проносилось. Ну, то есть, вариативно: взрывы, маты, метеориты, стрельба, свет лабораторных ламп… Но не жизнь, нет.

Если только не допускать, что всё вышеперечисленное и есть моя жизнь. Но это мысль из тех, которые, как говорится, лучше не думать.

Так вот, я не то чтобы склонный к ностальгии парень. Но пустыня, одиночество, спазм и приходящая волнами боль – это всё, так сказать, способствует. Так что я вспоминал. Просто чтобы отвлечься.

Помню, как стоял посреди тренировочного зала и сдавал экзамены на должность техника. Был полон решимости стать одним из них. Теперь понимаю: вшитая программа. Тогда казалось, что я офигительно смелый, идущий за своей мечтой чувак. Блин, как же смешно, а…

—…Оружие может быть сколь угодно совершенным само по себе, – говорил наш куратор, чеканя шаг. – Но, даже самое совершенное, оно не может обходиться без техника. Предназначение оружия – война. Предназначение техника – осуществлять связь оружия с остальным миром. Заботиться о его сохранности, производить обслуживание, починку, отладку. Техник – это дополнение к оружию.

Он остановился.

– Нам с вами повезло, рин и риэ. Нам посчастливилось жить в стране победившего разума. В том самом светлом будущем, о котором мечтали наши предки с Земли, отправляя первую колонизационную миссию сюда, в Галактику Альдазар. Тогда они могли только воображать, каким будет будущее. Теперь мы видим его наглядно. Мы живём в счастливое время, в эпоху функциональности и разумного использования ресурсов. Как там говорили наши примитивные предки? Катить круглое и носить квадратное? Что же, годы эволюции не прошли даром: мы всё же научились следовать этой простой инструкции.

Я мысленно хмыкнул. Да-да, точно, годы эволюции. То-то клонам вроде меня, созданным на основе генетического материала не-граждан, так счастливо и привольно живётся! Настолько счастливо, что рискнуть своей башкой, сунувшись к самым опасным тварям в галактике – это у нас теперь привилегия.

– Быть техником – это привилегия!

Ну вот, а я о чём.

– Это ответственная и опасная работа!

Угу, очень опасная.

Я слышал, что у одного генерала Фобоса за год сменилось не то восемь, не то девять техников. От несчастных случаев мрут, бедняги! Все как один. И никто, конечно, не понимает, с чего оно так получается. Совпадение, ага!

Хотя, по правде, не мне кривиться. Сам сюда пришёл. Но не потому, что верю во все эти бредни. Просто хочу достойной жизни. И получить статус гражданина, конечно. Тот самый, который потомкам колонистов, их клонам и прочим полноправным личностям даётся при рождении.

Ради этого я уже прошёл длинный путь. И теперь не отступлюсь.

– Сегодня выберут лучшего из вас!

Ага. Я мысленно приготовился. Интересно, каковы будут испытания? Боёвка? Техническая подготовка? Медицина? Я преимущественно готов ко всему, но всё равно опасаюсь. А вдруг чего-то не учёл?

– Ари Родас, вы готовы огласить результаты?

Что, простите?!

Одна из стен замерцала, растворяясь. Я мысленно обругал себя распоследними словами, глядя на стоящего там генерала. Маска скрывала его лицо, суперсовременная броня – тело. Но глаза не были скрыты за специальными щитками. Холодные, алые, они будто бы смотрели сквозь нас.

– Да, – прозвучал равнодушный голос с механическими нотками. – Я принял решение.

Куратор довольно кивнул.

– Как вы уже поняли, – сказал он, – всё это время ари Родас прислушивался к вашим мыслям и чувствам. Обладая безграничным уважением к культуре альдо и самой её сути, стоя на страже нашей государственности, ари Родас хочет, чтобы его техником стал самый преданный патриот Коалиции. Надеюсь, никто из вас не держал в своих мыслях ничего лишнего? Предателей и трусов генерал Родас не терпит.

Что же, про меня можно сказать только одно: RIP.

Ну и дурак же я.

– Достаточно, – холодный голос Родаса прервал излияния куратора. Генерал двинулся вдоль ряда кандидатов, и каждый его шаг звучал, как приговор. – Я сделал свой выбор. Моим техником будет… он.

Я ошеломлённо моргнул, глядя в глаза остановившемуся напротив генералу.

– Я?

– Я выразился недостаточно ясно? Да. Ты.

– Но… – я смотрел в холодные глаза и понимал, что ничего не понимаю.

– Рин Нико! Прекратить пререкаться с вашим ари! Ари Родас… Я осмелюсь уточнить: вы уверены в своём решении? Показатели рин Нико хороши, но есть некоторые вопросы к модификации…

– Да, – он смотрел на меня. Глаза его были холодны, как и положено живому оружию. Но мне казалось, что там, в самой их глубине, бушует насмешливое алое пламя. – Модификация не слишком впечатляет, согласен. Но зато мне понравился функциональный подход этого клона. И его несомненная верность идеалам альдо.

Н-да. Может, он только притворяется, а на деле не умеет читать мысли?.. Ресницы Родаса чуть дрогнули, стоило мне об этом подумать. Во взгляде отчётливо промелькнула насмешка.

Ладно. Похоже, ари Родас таки умеет читать мысли. А ещё обладает совершенно паршивым чувством юмора.

– Следуй за мной, Нико, – холодно сказал Родас, отвернувшись. – Мой предыдущий техник погиб при исполнении. Тебе понадобится время, чтобы вникнуть. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше: завтра мы отбываем.

– Слушаюсь, ари, – я покорно пошёл следом, понимая прекрасно: это будет очень сложная работа.

Я ухмыльнулся.

То есть, попытался. Подозреваю, что гримаса, которая в итоге получилась, напугала бы даже не очень слабонервного прохожего.

Повезло, что тут нет прохожих, а?

Смешно.

Но на самом деле, это и правда смешно вспоминать: тогда я и представить себе не мог, насколько на всю голову бахнутым существом окажется ари Родас. И, что самое парадоксальное, мне бы никто в жизни не поверил, даже реши я рассказать. Как же, генерал Родас, чуть ли не машина и самый прямолинейный из богов новой эры…

Ну-ну. Боюсь даже воображать, какое извращённое удовольствие получал Родас, слушая такие мысли. Мне потребовалось не так уж много времени, чтобы понять: ему действительно, на самом деле нравится эта игра. Что хорошего в том, что все окружающие считают тебя дуболомом? Я понял, хотя и не сразу.

Неоспоримый плюс в том, что тебя едва ли станут принимать всерьёз.

Только вот наши отношения ари Родас решил построить по совершенно другой схеме: сбросить передо мной маску, связав нас тонкими нитями взаимной поруки, угроз и манипуляций.

– Здесь нужно прибраться.

Я в некотором ступоре осмотрел лежащий посреди комнаты труп в стандартном скафандре.

– Могу я спросить, кто это? Ну так, просто для отчётности.

– Отчётность важна, – согласился Родас серьёзно. – А это, разумеется, мой предыдущий техник.

– Ну конечно, – согласился я. – Кто ж ещё?

Мутант повернулся ко мне. Я снова мог смотреть в его глаза и видеть ту самую насмешку в глубине зрачка.

– Произошёл несчастный случай, – сказал он. – Но у него были вполне материальные причины. Именно потому я решил сменить алгоритм найма техника и лично выбрать самого лояльного Коалиции человека, преданного и серьёзного. Такой подчинялся бы мне, понимал с полуслова, и трагических последствий удалось бы избежать. Мы понимаем друг друга?

– Вполне, – я изо всех сил старался, чтобы на роже не отразилось ничего лишнего.

Это я сейчас что-то недопонял, или мне так намекнули, что подчиняться я должен ари Родасу и только ему, ставя мелочи вроде приказов высшего руководства на второй план?

– Да, я вижу, что мы поняли друг друга, – отметил Родас с каменной рожей. – Это хорошо. Значит есть надежда, что не придётся вскоре опять менять техника.

И вот тут я уже яснее начал понимать, насколько попал.

Доверие… оно пришло намного позже.

И началось, пожалуй, с отладок.

На лекциях, посвящённых работе техников, нам много чего говорили о совершенствовании и обслуживании. Мол, оружие требует отладки, технология – апгрейда. Вы пишете отчёт о возможных недостатках, потом на основании этого оружие настраивается, перепрограммируется, совершенствуется.

Звучало логично.

Оглядываясь назад, такого рода дрянь частенько звучит логично – в устах опытных пропагандосов, которые умеют этот говнобургер подать по наивысшему стандарту, с отличной сервировкой, первоклассным соусом и яйцами пашот. Настоящий вкус не поймёшь, пока не попробуешь на своей шкуре… А некоторые, даже распробовав, продолжают твердить, что всё очень вкусно. Не признавать же самим себе, что согласился жрать фекалии? То-то.

Короче, во время учёбы ничего меня в словах наставников не смущало. Опять же, от Родаса тоже никаких требований или объяснений не поступало, так что я с чистой совестью строчил отчёты, основываясь на писанине предшественника.

Так я поступал… до первой отладки.

– Какого хрена вы делаете?!

– Всего лишь свою работу, – бросил чуть раздражённо профессор, заправлявший всем происходящим. – И будьте добры, следите за языком. Вы ведь не хотите, чтобы я составил соответствующий рапорт, верно?

Я бросил взгляд на своего подопечного. На его распахнутую грудную клетку. На алую кровь.

Может, мне и следовало заткнуться, но это… это…

– Я думаю, это чересчур.

– В ваши обязанности мыслительный процесс не входит, – отрезал профессор. – Чтобы думать, здесь есть я. Ваше присутствие, тем не менее, всего лишь простая формальность.

Я знал, что надо заткнуться, хотя бы ради своей карьеры. Знал. Но Родас – он же мой напарник! Крыловой! Не знаю, откуда всплыло последнее слово, которое было в ходу у пилотов Земного Союза. Но оно зудело на задворках сознания, и заткнуться я просто не мог.

– Док, – сказал я, – я всё понимаю, но это мой подопечный. Я за него отвечаю. Вы вскрыли его, даже не вколов анестетик! Это же грёбаное живодёрство!

Профессор поморщился.

– Ори… Нико, верно? Если бы вы поменьше рассказывали мне, как делать мою работу, а хорошо выполняли свою, то этого разговора бы и вовсе не было. Скажите, вы ознакомлены с ТТХ своего подопечного?

– Разумеется! – рявкнул я. Долго он собирается мне морочить голову?

– Значит, вы должны были читать пункты про высокий болевой порог, повышенную регенерацию, устойчивость к ядам, способность понижать чувствительность нервных окончаний и высокий метаболизм?

– Да. И какое отношение это имеет к тому, что вы режете его по живому? Экономите на анестетике?

Профессор покачал головой.

– Пошлёт же ген идиота… Ори, никакие стандартные анестетики тут не подействуют. Анестезия по сути своей яд, и организм сверхчеловека тут же отторгает его. Есть несколько транквилизаторов для самых крайних случаев, признаю. Но они настолько токсичны, что потом вызывают ненужные осложнения. Проще сделать всё по-живому, благо ари Родас может блокировать боль. А теперь, если вы меня извините…

Я нахмурился:

– То есть, он вообще не чувствует боли?

– Нет, определённо, с предыдущим техником таких проблем не было… Ну какая вам разница? Боль, скорее всего, ощущается, но в пределах разумного. По крайней мере, на исходную функциональность не влияет. Это всё?

Я не знал, что ещё сказать. Я и себе не мог объяснить, почему то, что происходит, неправильно. Но оно было неправильно, и…

“Оставь его в покое, – голос Родаса прозвучал так, как будто он был рядом, в шаге от меня. – Мне не хочется искать нового техника.”

Я покосился на него и встретил твёрдый, уверенный взгляд алых глаз.

Чтоб тебя.

– Ладно, док, – я примирительно поднял руки. – Понятное дело, вам виднее! Простите, а? Я первый раз, всё в новинку. Сглупил, признаю. Испугался, что вы испортите мне оружие. Меня ж тогда утилизируют! А то и хуже. Давайте оставим это между нами, а?

Профессор поморщился:

– На первый раз прощаю, так и быть. Но учите матчасть, будьте добры! На вашу должность полно желающих. И не спорьте со старшими!

В общем, я заткнулся. И наблюдал, потому что глаза отвести духу таки не хватило.

Но на следующий же день засел за отчёты, стараясь понять, как бы так извернуться, чтобы больше не подводить Родаса под “отладку”. Бог новой эры он или нет, больно или нет, но я не верил, что кому-то пойдёт на пользу, если в его ливере копаются наживую…

– Нам бывает больно.

Я вздрогнул и посмотрел на подошедшего неслышно Родаса.

– Там, на столе? – спросил я.

– И там тоже, – сказал он. – Но особенно – при регенерации. Тебе было интересно, так вот: мы исцеляемся, мы можем терпеть операции наживую, пережить почти всё, что угодно. Но ты прав. Нам тоже бывает больно.

18

После того случая всё изменилось. Не сразу, но капля по капле мы с Родасом становились самыми настоящими напарниками. Приятелями. Друзьями…

Мы никогда не говорили об этом, понятное дело. Но в таких случаях слова и не особенно нужны. Просто посреди военной мясорубки, под градом неприятных вопросов окончательно сбрендившего и постоянно меняющегося руководства, нам нужен был хоть кто-то, кому можно довериться. В этом смысле отношения техника и суперсолдата оказались на удивление хорошим подспорьем… По крайней мере, если правильно ими распорядиться. У нас, пожалуй, получилось.

К тому моменту, как началось восстание богов, мы успели взорвать пару планет и защитить ещё пару, несколько раз спасти друг другу жизни, выработать общую стратегию общения с верхами и устроить совместный поход в бордель, закончившийся дракой (и нет, не спрашивайте).

Но потом всё изменилось.

Тот день ничем не отличался от нескольких предыдущих: мы удерживали сектор дельта на нашем флагмане, ожидая, пока враги всё же соизволят объявиться. Гвадские повстанцы, к сожалению, клевать на очевидную подставу и мчаться вызволять собственную королеву не спешили. Это они правильно, в общем-то: ещё неделю назад я, от греха подальше, пристрелил их величество из бластера при попытке побега. Сам же эту попытку и срежиссировал, правда, но это уже мелочи. И материал для отчётности: нет, мол, военных преступлений мы не совершаем, беззащитных пленных без повода не убиваем. И вообще зайки.

Неприятно? Таки да, не особенно. Не фанат стрельбы в спину, и от убийства безоружных женщин никогда не кайфовал. Но есть у войны такая особенность: тут никто особенно не спрашивает, что тебе нравится и чего хочется. Да и моральные аспекты, честно говоря, остаются за бортом. Выбор же у нас был достаточно простой: либо прикончить одну королеву, либо разгребать последствия ослиного упрямства этой особы, которое вполне могло стоить хрениллиона жизней с обеих сторон. Оно нам надо? Оно нам не надо. Тем более учитывая тот факт, что преемник королевы был в разы сговорчивей. Тут в игру вступала старая добрая арифметика, и задачка была с очевидным решением.

Так что её величество благополучно отбыли на тот свет, как и положено всяким анахронизмам. Наша же боевая задача состояла в том, чтобы организовать воссоединение королевы с её самыми верными сторонниками.

На том свете.

Увы, повстанцы на высочайшую аудиенцию не спешили. Они упорно отсиживались в своей неведомой норе, которую усиленно, но пока что тщетно искали наши корабли-разведчики. Примерное расположение базы, правда, мы знали. Но это “примерно” включало в себя пару населённых планет, слепо утюжить которые ради горстки придурков было бы просто нерентабельно. Хватает планеты-столицы Гвады, на которой наступила ядерная зима…

В общем, так оно как-то и вышло, что мы тихонечко болтались в космосе и горя не знали. Родас пафосно себе сидел в центре управления, отлично смотрелся на фоне космоса и внушал своим видом трепет – в общем, как ему по должности положено. Он же у нас модификант, психопат, кулак Канцлера и ужас, летящий на всех парах… или на чём там ужасы летают.

Потому-то поиграть в карты на капитанском мостике Родаса никто не позвал. Вот так вот отстойно быть символом и телепатом. Правда, подрабатывать шизой в моей голове, комментируя игру, это ему не мешало. А комментарии Родаса – это, скажу я вам, искусство отдельное. Выводить он ими умеет так, что мама не горюй. Правда, заткнуться я его мужественно не просил: понятно же, что человеку… или кто он там есть… в общем, понятно же, что сидеть напротив космоса целыми днями и держать морду кирпичом – скука смертная. Так и кукухой поехать недолго… При том, что там и без того не всё гладко.

Так что я терпел максимально занудные комментарии Родаса, улыбался капитану и отчаянно мухлевал. Всё же есть, есть в этих старомодных картонках что-то приятное и стильное! Не зря их до сих пор используют любители старины и азартных игр.

Надо сказать, что вообще технику не положено сидеть на капитанском мостике, закинув ноги на стол, пить дорогой виски и играть с этим самым капитаном в карты. Но я был одним из самых долгоиграющих и результативных техников. К тому же, все давно заметили, насколько многих недовольных мной я пережил. Причём, учитывая методы Родаса – в прямом смысле пережил. Хотя, кстати, профессора мне пришлось убрать лично, потому что в программу Родаса было вшито непричинение этому старому мудню вреда. Но это, как говорится, уже совсем другая история. Суть же в том, что в капитаны флагманов редко берут идиотов. Вот и наш кэп таковым не был: он быстро понял расклад и осознал, что со мною лучше дружить. Целее будешь.

Сообщение из Центра пришло, когда мне выпал флеш-рояль. Ничего нового, стандартный запрос об обстановке и приказ продолжать миссию. Только вот одна проблема: одновременно с этим сообщением, на долю секунды раньше, пришло другое.

“Восстание. Ари Фобос пытается захватить власть. Флагману “Родос” и ари Родасу надлежит немедленно явиться к планете Альдана.”

Я пару мгновений смотрел на сообщение, потом покосился на задумчивого капитана. Он встретил мой взгляд.

– Вот видишь, – заметил я, нащупывая в кармане бластер. – Не одни мы тут с хлебнули горячительного.

– Точно, – прищурился он. – Два приказа, противоречат друг другу. Какой выбрать?

– Второй явно шутка, – сухо сказал я. – Причём вот совсем не смешная. Перегрузи сервер, чтобы лишнее сообщение удалилось. Будем считать, что мы его никогда не получали.

Кэп пару мгновений оценивающе смотрел на меня, потом коротко кивнул. Я пронаблюдал, как он чистит базу данных, и облегчённо откинулся на спинку кресла. Неужто Фобос действительно решился? Ну, в добрый час.

“Спасибо, Нико,” – мысленный голос Родаса был непривычно эмоционален.

“Да ладно, – подумал я. – Оно мне надо – лететь куда-то? Давай поймаем этих несчастных повстанцев. А там посмотрим, что ещё скажут из Центра.

На следующий день из Центра сообщили, что новым Канцлером провозглашён ари Фобос.

Повстанцев мы благополучно разбомбили через три дня.

А ещё через день было объявлено, что техники переходят в полное распоряжение своих ари.

Легко догадаться, что многие мои “коллеги” от эдакой новости принялись бегать по потолку. Особенно активно, думаю, носились сотрудники славного “Олимпа”, которые привыкли в ари видеть эдаких роботов, которые ничего не чувствуют, и порой пользоваться ими в своих нуждах. Или срывать злость.

Я за подобным был вроде как не замечен. Да и, честно говоря, никогда иллюзий насчёт собственной важности не питал. Перехожу в полное распоряжение Родаса? Ну-ну. Вот можно подумать, раньше я не был в его полном распоряжении. Что поменяется вообще? Ах да, не надо будет выдумывать отчёты для “Олимпа”. И упразднят отладки. Ну сказка же!

Так что, получив от генерала Родаса распоряжение явиться в лабораторию посреди корабельной ночи, никакого свербежа со стороны чувствительной к неприятностям пятой точки я не испытал. Явно же опять хочет без свидетелей обсудить какую-то вундервафлю, отрыжку сумрачного гения спятившего учёного. Или научную приблуду, которая поможет в дальнейшем. Или апгрейд. Или одно с другим вместе. В любом случае, ничего нового, порой у нас такие встречи случаются. Редко, конечно. Обычно Родасу плевать на свидетелей, потому что он говорит со мной только мысленно. Особенно о важном. Потому что так никто и никогда не докажет, что я этот приказ получил от него… Всё по изящным законам взаимной поруки. И да, не мне тут Родаса осуждать, благо сам такой же.

Тем не менее, иногда случались и ситуации, которые требовали обсуждения “голосом”. И я прикинул, что теперь, когда ко власти пришёл Фобос, таких будет побольше.

Наверное.

– Ложись, – сказал Родас вместо приветствия.

Ох уж этот мне паря. И его чудное чувство юмора. Не будь он суперсолдатом, его бы сослуживцы каждый день нежно рожей об пол стучали.

– Что ты сказал, прости?

– Ложись, – повторил Родас равнодушно, указывая на лабораторный стол. Тот самый, на котором порой “отлаживали” его.

Мне стало не по себе. Он что, собирается препарировать меня здесь, как некогда поступали с ним? Да нет, бред. Бред же?..

– Ты не в моём вкусе, – брякнул я.

Родас выгнул бровь, не переставая указывать на лабораторный ложемент.

Уже даже не смешно, серьёзно.

– Что происходит? – уточнил я. – Ты решил сделать мне апгрейд?

– Не доверяешь? – уточнил Родас насмешливо.

Я прищурился. Догадывался, что доверие у него – очень сложный и болезненный вопрос. У всех “богов новой эры”, в общем-то.

И, положа руку на сердце, где-то их можно понять.

Так что я вздохнул, приказал самому себе выкинуть ерундовину из головы и послушно устроился на ложементе. Фиксаторы тут же обхватили мои конечности.

– А удобненько, – оценил я.

– Оно эргономичное.

– Ну-ну… слушай, ну хотя бы теперь расскажешь мне, к чему всё это? Нет, я могу выдать на-гора ещё пару страшных предположений и пошлых шуток. Но на кой? Ты и так всё это видишь у меня в голове.

– Вижу, – согласился Родас, вбивая какие-то параметры в жуткого вида медицинские приспособления. – И, пожалуй, так называемые “страшные” предположения не так уж далеки от истины.

—…А?

– Ари Фобос, новый Канцлер, объявил, что мы вольны делать с техниками то же, что они некогда делали с нами. Вот я и хочу поразвлечься. Заодно отплачу тебе за всё, что ты сделал со мной.

Что?

– Ты ведь шутишь?

– Шучу? Сам решай. Но я собираюсь дать тебе почувствовать себя на моём месте. И должен сказать: я собираюсь проявить милосердие. Ввести тебе анестетик. Так что больно не будет… почти.

Я хотел что-то сказать, но приборы пришли в движение, и мир мой утонул в ярчайшей вспышке боли. Я орал, и матерился, и умолял – а потом, наконец, отключился.

В себя пришёл… А пёс его знает когда, по правде. Слишком уж внутренние часы сбоили.

На удивление, чувствовал себя более-менее хорошо. И даже вроде бы все комплектующие остались на месте. И фиксаторы меня больше не удерживали…

– И какой дыры? – спросил я у Родаса, с равнодушной миной подпиравшего спиной ближайшую стенку. – Что это было?

– Сказал же: дал тебе почувствовать себя в моей шкуре.

– То есть, пытки ради пыток? Не похоже на тебя.

– Дал почувствовать. А ещё – сделал с тобой то же, что ты со мной.

– Что-то не помню, чтобы я издевался над тобой, – хмыкнул я.

– Иногда, если того требовала ситуация. Но ещё ты делал всё ради моей безопасности; то же самое только что сделал я.

– Прости? – я окончательно перестал понимать, какого ляда происходит… Нет, перманентное состояние лёгкого офигевания – обычное дело, когда общаешься с Родасом. Но всему же должен быть предел!

– Я получил некоторые отчёты из столицы, – ответил Родас, спокойно глядя мне в глаза. – Там сказано, что нынче активизировались борцы за наши права… Если можно так выразиться. То тут, то там имеют место демонстративные казни техников и лабораторного персонала. Для этого зачастую используют яды (токсины К19 и М47), а также сжигают заживо и пытают до смерти. Последнее, как ты догадываешься, я никак не могу предотвратить. Говоря об огне: я ввёл тебе специальных нанитов, защищающих от воздействия перепадов температуры. Уже слишком поздно пытаться сделать тебя неуязвимым для среднего пламени (подобное, как ты знаешь, нужно программировать на эмбриональной стадии, причём с применением сложных биотехнологий и перекрёстно-видовой генетики). Но в случае, если кто-то, например, совершенно случайно сломает терморегулятор в твоей каюте, теперь у тебя в запасе будет чуть больше времени, чтобы сбежать. Порой это спасает жизнь.

Я ошеломлённо покачал головой.

– Спасибо…

– Не стоит. Далее, перейдём к самому сложному. Ядам. Давеча на Олимпе был теракт: в стандартный паёк для персонала добавили М47.

– Тот самый токсин, с помощью которого…

—…нас усыпляли, если возникала такая необходимость? Да. Как ты помнишь, это состав был очень токсичен даже для нас. Для обычных же людей он смертелен. Очень болезненно смертелен. То же самое, собственно, могу сказать и про К19, который раньше использовался для нашей утилизации… Так вот, у тебя теперь есть иммунитет к этим ядам. По крайней мере, к рассчитанным на человека дозам.

Я таращился на него в полном неверии.

– Ты ввёл мне противоядие?

– Не совсем так; всё несколько сложнее. Но суть ты уловил. Если вдруг ты окажешься отравлен одним из этих составов, то испытаешь много боли, но скорее всего выживешь.

– Это…

– И последнее. Об этом нашем разговоре никто не должен знать. Никто и никогда. Мы понимаем друг друга?

– Кристально, ари Родас.

– Отлично. А теперь предлагаю вернуться к нашим обязанностям: война сама себя не выиграет.

Небо надо мной посветлело.

Боль всё ещё накатывала волнами, но уже ослабевала. Стиснув зубы, я свернулся в клубок на песке, пережидая последние спазмы.

Нужно встать.

И найти Кат с Родасом. И, пожалуй, поболтать с милашкой Эрос снова…