Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Глава XIX. Семья

… Мягкий ворсистый ковёр сочной зелёной травы нежил тело.

Ощущение было всепоглощающим, я всё пыталась насытиться им, торопливо ловя ускользающие мгновения, но они рассыпа͐лись и просачивались меж пальцев, словно золотой песок. Тонкий лёд сновидения надломился, и последние его осколки растаяли. Я ощутила под собой постель. Реальную, твёрдую. Кажется, мне снилось, что я спала в сочной зелёной траве. Но она осталась на той стороне, а я была уже на этой. Вновь чувствовала своё тело. Прислушалась.

Было тихо. Лишь где-то вдалеке железно постукивал механизм, и доносились обрывки приглушённых голосов. Возвращались воспоминания. Совсем не то, что я видела во сне. Чудовища, которые были многолики и опасны, и самыми опасными были те, кто носил маску человека. Сновидение тем временем и вовсе ускользнуло.

Наконец, я решилась разомкнуть глаза.

Живую руку стягивала тугая белоснежная повязка. Над головой возвышался железный потолок корабельной каюты – знакомый до щекотки в животе, почти родной. Гермостворка окна была поднята, снаружи желтели фонари. Сев на кровати, я увидела внизу, за стеклом узкий пустой переулок. Неспешно прогуливался рослый часовой в экзоскелете и с оружием. Спина его скрылась под корпусом корабля.

Стена напротив, вся в трубах и кабелях, уходила ввысь, теряясь в темноте… И тут до меня дошло. Какой, к чёрту, переулок? Это ангар! Гигантский, безразмерный корабельный ангар!

Скачущие вразнобой мысли сложились в некое подобие порядка. Я на «Фидесе», в своей каюте. А «Фидес», очевидно, в корабле покрупнее. Вариантов всего два – либо это «Голиаф», либо «Аркуда». Оставалось только выяснить, какой из двух.

Поднявшись с постели, я взглянула в небольшое зеркало на стене. Первый раз за несколько дней посмотрела на себя, увидев бледного призрака в чистом белоснежном белье. Что-то показалось странным, необычным. Пригляделась повнимательнее, пристальнее. На висках серебрилась робкая, едва проявившаяся седина.

«Ничего страшного, закрасим», – подумала я про себя…

В шкафу обнаружилась уже знакомая адаптивная форма Ассоциации Вольных Пилотов. Давя в себе стойкое чувство дежавю, я надела форму и вышла из каюты. Откуда-то из прохода лилась непринуждённая беседа, а в конце коридора, почти упираясь головой в потолок, стоял вооружённый боец в экзоскелете поверх бронекостюма и в маске-шлеме. Плечом к плечу рядом с ним в лёгком, ощутимом напряжении стоял спецназовец Галактической Службы Безопасности.

Удивительная компания – представители практически враждебных структур, да ещё и с разных планет… Провожаемая их безмолвными взглядами, я двинулась вдоль коридора на голоса – в сторону кают-компании. Перешагнула порог, и на меня повернулись полдюжины лиц.

За продолговатым столом сидели: полковник Галактической Службы Безопасности Максим Ионов, капитан судна «Фидес» Диана Юмашева, командир спецотряда «Стриж» Андрей Макаров, позывной «Оникс» и, к моему бесконечному удивлению, лейтенант Аркадий Бесфамильный, позывной «Бурят». А ещё здесь были агент «Опеки» Рихард Фройде и неизвестный мужчина в тёмно-синем мундире – судя по комплекции и мертвенной бледноте кожи, он тоже был не из землян.

– Ну что, товарищ Волкова, выспались? – Ионов благородно улыбнулся. – Присоединяйтесь к нам. Полагаю, всех знаете, кроме капитана «Аркуды».

Незнакомец в мундире кивнул и отчеканил:

– Контр-адмирал второй эскадры Росса, капитан крейсера «Аркуда» Александр Орёл, честь имею.

– Лиза Волкова, – кивнула я. – Очень приятно.

Если честно, приятного было мало. Меня никак не могли оставить в покое и хотя бы дать собраться с мыслями…

Неровно прошагав сквозь кают-компанию, я скрежетнула по полу свободным стулом и подсела к столу. Все смотрели на меня, будто ждали чего-то. Глаза полковника Ионова, как всегда, были лиричны и грустны – казалось, они даже не принадлежали владельцу. Проживая собственную жизнь, они наблюдали, записывали и делали свои собственные выводы из происходящего. И сейчас они полностью понимали моё состояние.

– А где Алиса? – выдавила я из себя. – Что с ней?

– С ней всё хорошо, она отдыхает, – ответила Юмашева. – Ты голодная? Чай? Кофе?

Подслушав заданный вопрос, желудок яростно зарычал, и я утвердительно кивнула. Лейтенант Бесфамильный поднялся с места и бесшумной тенью скользнул в сторону пищевого робота. Странно было видеть его без оружия и без брони – в одном лишь экзоскелете, но движения его были, как всегда, точны и лаконичны.

– Как вы здесь оказались? – спросила я, глядя поверх всех их голов.

– Прилетели, – коротко бросил Макаров. – Но сдаётся мне, что история о том, как попала сюда ты, гораздо занимательнее.

Появился Аркадий и поставил передо мной тарелку съестного и дымящуюся чашку.

Юмашева, слегка кашлянув, взяла слово:

– Ты вот пока чайку попей и подкрепись. А я введу тебя в курс дела, потому что времени у нас не очень много. В общем, всё обстоит примерно так. Полтора месяца назад, – начала Диана, откинувшись на спинку кресла, – когда спецназ россов штурмовал Асканий, Космофлот занялся «усмирением» Пироса. «Голиаф» забросил десант и ушёл за подкреплением. И тут в прессу просочилась информация о пандемии на мятежной планете. О том, что она выкашивает целые города.

Ионов кивнул, его грустные глаза подтверждали каждое слово:

– Общество всколыхнулось. Людям нужна была правда, но власти отмалчивались, пытаясь спустить всё на тормозах. Дежурные комментарии перестали устраивать всех, и через неделю по всему северному полушарию начались волнения

– Демонстрации, погромы, – продолжила Юмашева. – Власти начали «закручивать гайки», принимать драконовские законы. А полиция быстро перешла от водомётов к боевому оружию.

– Чрезмерная реакция, – вставил Фройде, – всегда рождает чрезмерное противодействие. Люди, доведённые до отчаяния, начали вооружаться. Уличные бои… Штурмовали резиденции богачей, захватывали арсеналы…

Будто зачитывая приговор, Ионов сказал:

– Началась фрагментация общего жизненного пространства. Стали появляться границы. Магрибский Союз, Скандинавский Имарат, Панамский Анклав… Некогда единая планета затрещала по швам. Людям взялись за возведение стен – как в старые-добрые предэкспансионные времена…

Юмашева отхлебнула кофе, поставила чашку с глухим стуком и обвела взглядом собравшихся. Её палец упёрся в меня, как стрелка прибора.

– Твой Альберт, – бросила она, и в голосе слышалось нечто среднее между яростью и уважением, – сбросил на Сектор настоящую термоядерную социальную бомбу.

Молчавший до того Фройде отложил планшет, на экране которого мерцали схемы, пожал плечами и сообщил, будто констатируя научный факт:

– Противоречия между супербогачами и бедняками не могли не обостриться. Пирос стал всего лишь поводом к силовому разрешению этих противоречий. Пиропатроном, если угодно. – Он усмехнулся удачному каламбуру, но в его глазах не было веселья.

– Неужели у вас на Земле начались настоящие народные революции? – В голосе Мкарова, старого солдата, слышалось почти мальчишеское оживление.

Ионов водил пальцем по ободу чашки, будто рисуя невидимые схемы заговоров.

– Как обычно, – произнёс он, – кобылу взнуздывает народ, а вожжи ласково и нежно забирают так называемые «элиты». Где местные, где глобальные… И все они играют в национализм, тыкая пальцем в сторону соседа – смотрите, вот они, ваши злые угнетатели. Ату их!

– Этот огонь теперь просто так не потушишь. – Юмашева говорила, глядя прямо на меня, словно я была виновата лично. – А в довершение поползли слухи о том, что Правление Конфедерации сотрудничает с враждебной внеземной цивилизацией. Сама понимаешь – любые слухи обрастают жуткими подробностями, фантазия у людей богатая…

Она сделала паузу, дав мне представить, во что превратилась Земля за те недели, что я пробивалась сквозь ад Пироса.

– За какие-то две недели, – продолжала она, – пожар на Земле взвился к небесам. Агенты «Опеки» по каналам связи получили новый приказ: уйти «в спячку». Все, кроме пары связных. Агапов же, стоявший на вершине всей этой пирамиды, остался на Ковчеге и пропал из поля зрения. Любая связь с Ковчегом была прервана, а в отлаженных процессах началась эрозия.

– Каждый занялся своей официальной работой, – пояснил Ионов. – Капитан возила грузы между аванпостами. А я… – Он усмехнулся. – Пытался уговорить Среднюю Азию не превращаться в Бактрийское ханство с монополией на уран.

– А потом пришла весь. – Юмашева вновь посмотрела на меня, и теперь её взгляд был иным – в нём читалось что-то вроде жалости. – Учёные Космофлота приблизились к перезапуску Врат. И почти одновременно с этим Ионов получил сообщение от связного на «Голиафе».

Все замерли. Ионов оторвал глаза от чашки, его лицо стало каменным.

– Сообщение гласило: «Выследили и уничтожили боевую группу Росса-154. Выжили двое, они в бегах».

– Двое? – выдохнула я.

«Оникс» и «Бурят» переглянулись. Их молчание было красноречивее любых слов.

– Мы, – коротко бросил Макаров.

– Ты всё правильно поняла, – сказала Юмашева. – Тебя списали. Может, это и к лучшему. Лишнее внимание – это лишние проблемы… Так о чём это я? Ах, да. Максим Максимович, – она кивнула на Ионова, – моментально взял инициативу в свои руки. Устроил себе командировку на Пирос и попросил срочно снять меня с маршрута. Руководство ГСБ с радостью ухватилось за шанс выдернуть это дело из-под носа Космофлота это дело и двинуть шпионскую историю. Найти и допросить оперативников Росса… если они ещё живы. Для «Фидеса» оформили экстренный пропуск. И когда Врата запустили, мой корабль, растолкав очередь военных транспортов, нырнул в гиперпространство с опергруппой ГСБ на борту…

– Перед самым отбытием с Земли, – сказал Ионов, задумчиво глядя в свою невесть откуда взявшуюся чашку с чаем, – выяснилось, что над южным полюсом Пироса висит неопознанный военный линкор. Понятное дело – всем было известно, чей он, но воякам совершенно не хотелось соваться в зону его поражения.

Александр Орёл, до того не произнёсший ни слова, отчеканил:

– Предупредительный залп из плазменных пушек и полное радиомолчание действуют лучше всяких слов.

– Поэтому в качестве переговорщиков выступили мы. Тем более после того, как варварским образом был уничтожен разведотряд Макарова. – Ионов кивнул «Ониксу». – Конфедераты наплевали на все конвенции при штурме радиовышки. Старшие офицеры получили свой нагоняй, но так и не смогли объяснить, что это вообще такое было. А главное – зачем.

– Неудивительно. – Я вспомнила долговязое чудовище в солнечных очках.

Максим Ионов отодвинул чашку и сообщил:

– У меня было всё, что нужно, чтобы вести переговоры – доверие начальства, репутация и формально нейтральный космический корабль. Сами переговоры состоялись. Основной целью был обмен информацией и разработка плана дальнейших действий – с учётом всех непростых обстоятельств.

– Но как вы нашли меня? – спросила я, наконец расправившись с вожделенным завтраком.

– Мы тебя и не искали, – Юмашева фыркнула. – Махнули крылом над Ла Кахетой и двинули на юг, навстречу «Аркуде». А тут глядь – на тепловизоре точка, да ещё какая… Костёр до небес было видно с орбиты. Не степной пожар. Целенаправленное горение…

– И это показалось нам странным, – подхватил полковник Ионов. – Команды биологической защиты были только в пути, поэтому термообработкой жилого фонда это быть никак не могло.

– И тут во мне что-то щёлкнуло. – Диана посмотрела на меня с вызовом. – Я вспомнила: если где-то всё горит и рушится, ищи поблизости Волкову. Правило простое.

– Я знала, что ты обо мне невысокого мнения, – пробормотала я.

– На пепелище мы тебя не нашли, – продолжала капитан Юмашева, иронично улыбнувшись, – зато от него было рукой подать до мелового карьера, где ты похоронила друга. Твои дороги, как водится, ведут от могилы к могиле, поэтому я решила сделать небольшой крюк. Полчаса времени мало что изменили бы, но я не могла не проверить свою интуицию на прочность…

– Всё это какая-то дичь, – прошептала я и уткнулась лицом в ладони.

– Что есть – то есть, – заключила Юмашева и замолкла.

– Следом за «Фидесом» через Врата хлынула целая флотилия, – выдержав паузу, пробасил Макаров. – Прямо сейчас на восточном космодроме кипит работа – как мы и предполагали, вся эта суета была неспроста. Конфедераты разгружают бронетехнику и комплектуют команды зачистки.

– Всё идёт по плану, и скоро здесь снова будет кипеть жизнь, – сказал Фройде.

– Если, конечно, заразу не завезут на Землю, – протянула Юмашева. – В этом случае можно будет смело заворачиваться в простыню и ползти на кладбище.

Я отняла руки от лица. Мои товарищи переглядывались, и лишь один Аркадий сидел с отсутствующим видом и смотрел сквозь ферропластовое окно в темноту ангара.

– Бурят, – позвала я. – А ты как сюда попал?

– Резервная точка эвакуации. – Он меланхолично пожал плечами. – На следующее утро меня забрали. Вырваться из окружения было нелегко, пришлось несколько поднапрячься.

– Мы, собственно, здесь и задержались почти на двое суток сверх плана, – сообщил Макаров. – Потому что ждали, пока ты выйдешь на одну из точек, но ты так и не появилась. Какие-то трудности возникли?

– Лучше не спрашивай, – вздохнула я, едва ли не сползая под стол.

– Кстати, а где твой браслет? – походя поинтересовался Оникс.

Отрицательно помотав головой, я размышляла о том, насколько крутой поворот может совершить судьба в результате всего лишь одной оплошности. Впрочем, я ни о чём не жалела. Наоборот – не окажись я в злополучной Спинетте, кто знает, что было бы с маленькой одинокой девочкой, запертой в своём замке…

– Диана, – я заставила себя встретиться с её взглядом. – Что будет с Алисой?

– Вопрос правильный, – кивнула капитан. – Очевидно – девочке нужна семья. И, очевидно, тебе нужно решить, готова ли ты стать для неё этой семьёй. В конце концов, это ведь ты её спасла.

Все, включая Бурята, внимательно смотрели на меня.

– Я не смогу. – Слова вырвалиь сами – горькие и честные. – Не смогу взять её на Ковчег. Там мои друзья, и они ждут меня. Я обязана туда вернуться, но там всегда будет чуждой. Он не сможет стать для неё домом.

– Как и для тебя, – тихо, но чётко заключил Макаров.

– Это очень правильное решение, – одобрительно кивнул Фройде. – Девочке лучше остаться в Секторе.

– Диана, я прошу… позаботься о ней, – сказала я. – Сможешь пообещать, что не бросишь её и не сдашь куда-нибудь?

Юмашева тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Пауза затянулась

– Ладно, чёрт возьми, – наконец выдохнула она, небрежно проводя рукой по волосам. – Раз «Опеку» прикрыли, заведу свою собственную. Пусть остаётся со мной. Это намного лучше, чем доверять одного ребёнка другому. Зная тебя…

Она умолкла, но её слова меня нисколько не задели. Наоборот – я ликовала. Я знала, что Алиса будет в надёжных руках, и теперь у неё всё будет замечательно. С этими людьми ей не страшны никакие опасности.

Майор Макаров прокашлялся и обратился к собравшимся:

– Итак, насколько я понимаю, здесь нас больше ничто не держит. Замминистра Фройде официально числится пропавшим без вести. Верно, господин Ионов? – Максим молча кивнул. – Где-то через час мы покинем систему Мю Льва и вернёмся на Ковчег.

– И тогда начнётся самая сложная часть, – пробасил контр-адмирал Орёл. – Если всё, о чём вы говорили – правда, в лице Крючкова мы имеем предателя. И единственным человеком, который сможет его изобличить, являетесь вы, Фройде. Я постараюсь обеспечить вашу безопасность, но полноценно воевать за вас не смогу – у меня слишком мало людей.

– Я надеюсь, это не понадобится. – Рихард Фройде хитро прищурился. – Меня никто не ждёт, официально я пропал. А вы трое – вообще покойники. – Он поочерёдно посмотрел на Макарова, Бесфамильного и меня. – Поэтому, если будем действовать быстро и слаженно – мы сможем его прижать. Товарищ Орёл, у меня одна просьба. До прибытия и после него обеспечьте отсутствие утечек, чтобы на Ковчеге обо мне никто не знал. Пусть всё внимание людей будет приковано к чудесному спасению штурмовой группы… Её части.

– Найдём для вас тёмный чуланчик, – сказал Орёл.

– Все взгляды будут прикованы к вам, госпожа Волкова. – Фройде уставился на меня своим холодным, аналитическим взглядом. – Вы вернулись с того света, и это крайне радостно для нас всех, но может быть довольно неожиданно для тех, кто будет нас встречать. Так что готовьтесь к холодному приёму морально, а мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы уберечь вас физически. Уважаемые коллеги… – Он глянул на Ионова и Юмашеву. – Вам есть что добавить?

– У вас своя война, у нас – своя, – устало протёр переносицу Максим Ионов. – Мы отчитаемся перед Флотом о переговорах и расскажем про конец «Опеки». ГСБ получит отчёт, а потом мы отправимся тушить пожар – попробуем запустить мирные переговоры с «Фуэрцой дель Камбио». Кажется, они всё ещё где-то на севере.

Я вдруг вспомнила несчастного мальчика из сожжённого дома содомитов.

– Максим, – обратилась я к Ионову. – Передай им кое-что. Я не уверена, работает ли это со взрослыми. Скорее нет, чем да, но с детьми – точно да.

– Что ты имеешь в виду?

– Заражённые дети не агрессивны, если не видят твоих глаз. Я не знаю, почему так. Может быть, у них остался разум, а может они ещё не успели необратимо наглотаться зла в этом мире и проголодаться до человеческого мяса… Так или иначе – пусть будут добры к ним. Может быть, именно дети спасут всех остальных…

– Хорошо, я передам. Возможно, это ключ к пониманию и лечению болезни. Учёным будет чем заняться. На этом всё? – Ионов обвёл присутствующих взглядом.

– Верно, – подтвердил Оникс. – Давайте собираться в путь. Волкова. – Голос майора стал жёстким. – С учётом обстановки на Ковчега, дают тебе двадцать минут на окончательное решение. Остаёшься на «Фидесе» или отправляешься с нами.

– Решение уже принято, – ответила я, поднимаясь со стула. – Я лечу на Ковчег. А эти двадцать минут я лучше проведу с той, кто дала мне понять, что всё это было не зря…

* * *

В этом самом лазарете, на койке, где когда-то лежал разобранный андроид, теперь покоилась девочка. Она лежала в обнимку с белым плюшевым медведем, который держал в лапах неизменный красный рождественский леденец, а голову мишки венчал всё тот же нелепый и смешной колпак. По экрану головизора в углу бегали какие-то мультяшные персонажи, а на тумбе стояли две рамки с уже знакомыми фотографиями – живая память девочки о пропавших родственниках, заключённая в образы, вместе с нами прошедшие через всё в чужой наплечной сумке…

При моём появлении Алиса села на кровати и обрадованно воскликнула простуженным голосом:

– Лиза! Я так рада!

– А уж я как рада тебя видеть, ты и представить не можешь! – Вмиг оказавшись рядом, я стиснула её в объятиях. – Ну как, боевая подруга, тебя никто тут не обижает?

– Нет, наоборот, все ко мне очень добры! Кормят, мультики показывают, даже мишку постирали. – Она протянула мне душистую белоснежную игрушку.

Несмотря на жар, исцарапанное лицо, слезящиеся глаза и бледный вид, Алиса искрилась счастьем. Её кошмар остался позади, и теперь её окружали только хорошие люди – те самые, которым смело можно открывать любую дверь.

– Мне скоро уезжать, – сказала я, и улыбка на её лице замерла и медленно растаяла. – Очень далеко.

– И меня с собой ты не возьмёшь, – пробормотала она, опустив взгляд на медведя.

– Это очень холодный каменный мир. – Я погладила её по раскалённому потному лбу, провела рукой по шелковистым волосам. – Тебе там точно не понравится.

– Но мы же боевые подруги…

– Так точно, – я попыталась улыбнуться. – Только наш бой закончился. Это победа. И это здорово. Нам надо вернуться к мирной жизни. А в мирной жизни у каждого человека должен быть настоящий дом, и должна быть мама.

– А ты разве не можешь быть ею? – с надеждой в голосе спросила она. – Ну, хотя бы пока моя настоящая мама не найдётся…

– Я… я ещё не умею быть мамой, а вот наш капитан – очень даже. Я её знаю, она очень хорошая, и с ней ты будешь счастлива. – Я гладила её по голове и улыбалась сквозь влажную пелену на глазах. – А вот что я точно смогу – так это стать твоей старшей сестрой. Хочешь?

– Хочу. А мы с тобой ещё увидимся?

– Обязательно. – Я смотрела в её серьёзные пронзительно-голубые глаза и понимала, насколько прикипела к этому маленькому человеку за последние дни. – Однажды мы непременно встретимся, ведь мир-то на самом деле очень-очень маленький.

– По-моему, он просто огромный, – возразила она.

– Это пока ты мало знаешь, он кажется большим. А потом понимаешь, что он – как пазл. Сложный, с кучей деталей. Но чем больше прокладываешь по нему маршрутов, тем ближе его разгадка. А потом в один нежданный момент ты будто просыпаешься и начинаешь понимать его принципы. Ещё неизвестно, какой кусочек подойдёт в это место картины-головоломки, но ты уже точно знаешь, что будет на нём изображено.

– Да, с паззлами в самом начале всегда трудно, – пробормотала Алиса.

– Надо только искать, не опускать руки и не сдаваться. Даже если очень хочется… Мишка, – обратилась я к плюшевому медведю, – присмотри за подругой. А ты, Алиса, присмотри за капитаном Юмашевой. Идёт?

– Договорились. – Она немного помедлила и спросила: – Скажи, Лиза, я была смелой?

– Да, ты очень смелая и храбрая, даже смелее меня, – честно призналась я. – Знаешь, ведь храбрый – это не тот, кому не страшно, а тот, кто один знает, как ему страшно на самом деле… Как ты всё это провернула в доме… Никто тебя так и не раскусил. Даже я.

Она лучезарно улыбалась, и при этом была готова в любую секунду расплакаться.

– Я не люблю долгих прощаний, – голос мой дрогнул. – Так что… просто будь счастлива.

– Я буду скучать, – прошептала она.

– И я. Каждый день. – И с этими словами я обняла её в последний раз, стиснула покрепче, запоминая тепло маленького тела, прилипшие к спине горячие ладони, запах лекарств и детских волос.

Отпустила. Глаза наши встретились – два мокрых комочка боли и нежности. И я вышла. Не оборачиваясь. Потому что иначе уже не смогла бы заставить себя уйти…

* * *

«Фидес» басовито гудел, словно трансформаторная будка под напряжением. Металлические стены просторного ангара «Аркуды» отражали вибрацию корабля, готового к вылету, а мы втроём – я, Юмашева и Ионов – стояли под обтекаемым дельфиньим носом.

– Ты точно не передумала лететь на Ковчег? – спросила капитан Юмашева.

– Надо помочь вывести Крючкова на чистую воду, – твёрдо произнесла я. – К тому же, я должна быть рядом с моими друзьями, Васей и Софи.

– Понимаю. – Она кивнула. – Что ж, здесь, пожалуй, наши пути расходятся. Желаю удачи.

– Знаешь, меня один вопрос всё это время мучил, – сказала я. – Почему ты всегда появляешься в самый последний момент, когда уже пахнет палёным?

– Скажи спасибо, что вообще появляюсь, – усмехнулась она.

– Тогда в следующий раз не доводи до крайностей и прилетай пораньше.

– Это уж как пойдёт. – Она пожала плечами. – Может, ты другого ангела-хранителя и не заслужила.

– Судя по всему, у меня он не один, хотя я не заслужила никакого… Ну, до новых встреч. – Я обняла капитана Юмашеву и повернулась к полковнику: – Берегите человечество, Максим Максимович.

– Сделаю всё, что в моих силах, – кивнул тот.

Я развернулась и направилась в сторону шлюза, рядом с которым, облокотившись плечом о стальной рейлинг, меня ждал рослый майор Макаров. Отдаляющийся голос Максима Ионова говорил:

– Знаешь, я ждал подходящего момента… И, кажется, он сейчас. – Голос Ионова стал тиже. – Юмашева Диана Александровна, согласна ли ты стать моей женой? Ребёнку не помешает отец…

– Макс, ты просто невозможный романтик, – со смесью иронии и плохо скрываемого восторга в голосе ответила та. – Вокруг война, мор, человечество трещит по швам, и тут ты – с кольцом… Да. Тысячу раз да.

Меня накрыла волна такого внезапного, чистого счастья, что дыхание перехватило. В горле встал ком, и я сжала кулаки, чтобы не сделать чего-нибудь дурацкого – не запрыгать тут же, посреди ангара. Не закричать от радости, чтобы металлическое эхо подхватило мой вопль и множило его, превращало в смех, в перезвон колокольчиков. Чтобы на меня смотрели эти долговязые вояки в шлемах и без, эти майоры и адмиралы, и думали, что…

Нет, я пойду своей дорогой дальше, не оборачиваясь, и когда пенная волна отхлынет, соберу все эти жемчужины, что будут вынесены на песок, и сберегу их в своём сердце…

Створы шлюза медленно сходились, отделяя меня от огромной прямоугольной пещеры, которая вскоре наполнится яростно ревущим воздухом и освободит «Фидес» – мой дом, ещё один дом среди множества других – на волю.

Я мысленно собирала жемчуг, выброшенный на берег памяти. Оглядывалась назад, на вехи, что образуют моё прошлое – эту уникальную, бережно собранную коллекцию. Она была очень разная, но, несмотря ни на что, хорошего в ней неизменно становилось всё больше. Ведь чтобы вспомнить что-то плохое, приходится напрягаться, а хорошее и ценное волны памяти выносят на берег сами.

Эта коллекция – и есть я. Всё, что я успела собрать. Всё, что привело меня сюда. Всё это было, мелькало, словно танец немыслимого калейдоскопа, и вдруг я обнаружила себя здесь и сейчас. И подумала: а сколько ещё этих слепков и образов пополнят её, прежде чем моя коллекция будет завершена?

Что же там, за следующим поворотом судьбы?

Ощущение праздника, который должен вот-вот начаться, но всё никак не начинается, сходило на нет, сердце постепенно успокаивалось, возвращаясь в свой привычный и размеренный ритм. Шторм, ночующий в облаках, сделал глубокий вдох – и за толстыми слоями корабельного титана врата дока разверзлись в небо. Мир дрогнул, пришёл в движение исполинский швартовочный стапель, выпуская в атмосферу планеты тех, с кем мы волею судеб стали одной семьёй…