Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 308 (всего у книги 347 страниц)

Глава 17. Страж Алой Цитадели

Солнечное тепло приятно щекотало кожу, но воздух щипал неслабым морозом. Хорошо ещё, что не было ветра. Зима установилась трескучая, холодная и ясная, хвалили её лишь моревичи, любители холода. И, хотя солнце понемногу возвращалось на неб о, до весны оставалось еще далеко. Ещё не раз и не два обрушится на поселение свирепый буран с ливневым снегом, ровняющим улицы с крышами, ещё не одной чередой протянутся промороженные до стеклянного звона безветренные ясные дни. По календарю зима окончится восьмиц через шесть, по факту – до первой капели придётся ждать ещё дней двадцать, не меньше.

– Замёрзла? – ворчливо поинтересовалась Млада.

Хрийз ощутила её руку на плече. Тёплая… Млада приходила почти каждый день. Приходили девчата и парни, с которыми работала вместе на жемчужных фермах и на сортировке. Приходил Снежан. Хрийз с удивлением и стыдом поняла, что не такая уж она чужая Жемчужному Взморью. Столько внимания, сочувствия… В Сосновой Бухте было иначе. Может от того, что Бухта – большой торговый город, а Взморье – поселение маленькое?..

– Пошли. У тебя нос посинел, скоро отвалится…

Снег скрипел под ногами, воздух дышал солёным морозом глубокой зимы.

– Осторожно, ступеньки…

Хрийз знала про ступеньки, давным-давно сочла их все и потому шла уверенно. Млада тоже знала, что Хрийз знает, но продолжала предупреждать. Молчаливый договор соблюдался неукоснительно. Обеим был нужен потому что…

– Я уже различаю свет и тени, могу моргать, – сказала Хрийз. – Правда, повязку мне пока снимать нельзя… Сихар не говорит, когда будет можно.

– Ты матушку Сихар слушай, – отозвалась Млада, – она знает, что делает. Вляпалась ты по шейку, подруга. Что тебя с причала в открытое море понесло?

Хрийз пожала плечами. Она сама не могла внятно объяснить себе же, почему её дёрнуло соступить с защищённого причала на морской лёд. Иногда за глупости приходится платить слишком высокую цену и если тебе повезло сейчас, не факт, что повезёт в другой раз. Думать надо головой, да. Хрийз урок усвоила хорошо.

Млада помогла ей раздеться, проводила в палату. Согрела счейг: поплыли в воздухе знакомые терпкие запахи, внятно рассказывающие о запотевших боках стеклянного кувшинчика, о горячей чашке, о которую приятно будет погреть озябшие на улице руки…

– О прошлой зиме мы с береговыми парнями ходили на лыжах за Перевал, в сторону Дармицы, – рассказывала Млада, – вот, бери, осторожно – горячее… Получили лицензию на отстрел волка, ну, и пошли… Ты ведь знаешь, что новую дорогу кинули в обход, через Полуночный туннель в Белоцветье, а за Семью Ветрами жизнь замерла практически полностью; несколько небольших поселочков не в счет… Вот волки там водятся огроменные, и вообще, зверья хватает, самого разного, но люди не живут. Мы всего несколько дней провели, волков выслеживая… я одного взяла, парни ещё восьмерых. Охота вышла очень удачной для такого маленького отряда, но возвращаться туда как-то, знаешь, не очень хочется. Там же до сих пор земля на ладонь смертью пропитана, с тех ещё времён… Тишина стоит такая, – Млада пощёлкала пальцами, подбирая нужное слово, – такая…

– Неживая? – подсказала Хрийз.

– Не совсем… Недобрая. Неуютная. Неуютная и недобрая тишина. По нынешней осени мы так и не собрались. Может, правильно сделали. Сколько волков хоть было, не припомнишь?

– Не знаю, не считала, – сказала Хрийз, грея ладони о горячую чашечку со счейгом.

– Да куда уж тебе было считать-то, – посмеялась Млада. – Не первый год на волка хожу, а и то, как вой услышу, так коленки дрожат и руки потеют. Страшно! Ну, потом встряхнёшься, дальше выучка берёт своё…. Нас бы та стая порвала сходу. На такую ораву не всемером, – с дружиной княжьей идти надобно. И то, без магии не управишься!

– А чем плоха магия? – спросила Хрийз, осторожно делая глоток.

Горячий счейг потёк по горлу, разливаясь в груди блаженным теплом. Самое то после прогулки в морозный день!

– Тем, что с ней обращаться надо умеючи, – назидательно объяснила Млада. – Ты вон всё живое с перепугу выкосила на все стороны света сферой в километр… так нельзя.

– Интересно! – разозлилась Хрийз, руки дёрнулись, и на колени плеснуло горячим, ожгло сквозь ткань кожу. – Я, значит, должна была стоять и ждать, когда меня сожрут с потрохами?!

– Нечего лезть, куда не надо, – отрезала Млада. – Глаза – ерунда, восстановятся, а вот штраф тебе влепят… Когда разбираться закончат.

– Переживу, – буркнула Хрийз сердито.

Она не считала себя бедной: в шкатулке скопилось немало денег, заработанных честным трудом. Обидно, конечно, отдавать кровные в уплату штрафа. Но всё же отберут, верно? А заработать хоть тем же вязанием всегда можно.

– Ну-ну, – хмыкнула Млада. – Поглядим…

А еще на язык явно наложили магический запрет болтать о базе третичей, попавшей под раздачу. Может, сам сЧай и сделал. Отчего Хрийз была уверена капитально, что никакого штрафа не впаяют, и что вообще ничего ей не будет. Млада пусть сомневается, ей полезно, но Хрийз-то знала.

Чтобы не беситься со скуки, Хрийз выпросила себе работу. Сихар принесла то, что с натяжкой можно было бы назвать тканью: гладкие на ощупь кусочки с шершавыми тесемочками. Их надо было связывать между собой, после чего тесемочки сами собой расплавлялись, образуя единое целое друг с другом.

– Ты Вязальщица, – пояснила Сихар. – У тебя должно хорошо получаться даже вслепую… Это термосеть, мы укрываем ею раненых при транспортировке. Запас должен быть всегда, но поступает к нам в виде фрагментов, необходимо собирать; мы рады любой помощи.

Сихар же и учила, как грамотно пользоваться зрением в магическом спектре. На что обращать внимание. Что пропускать мимо. И как гасить восприятие, чтобы выспаться уже наконец. Собирать сеть из кусочков было нудно, но занятие грело своей полезностью. Кому-то такая сеть спасет жизнь…

Фрагменты, насколько Хрийз поняла и насколько сама чувствовала, выращивались на горных плантациях как плоды особого кустарника. Они накапливали в себе потенциал триединого магического потока. Созревшие и правильно обработанные, они вмещали в себя немалый заряд. Хрийз не отказалась бы посмотреть на кустарник, чьи плоды напоминают тряпочки. Эндемик Третьего мира, как она поняла. Не растет больше нигде…

Вчера приходил Снежан. Принес снежные розы. Они стояли в вазе и сейчас, распространяя по комнате тонкий, горьковатый аромат. Осторожно касаясь пальцами стебля, Хрийз нащупала острые шипы. Розы. Единственный цветок, чо живет только зимой, а в теплое время спит под землей, ждет своей поры. Как выдерживают зверские холода их тонкие зеленые стебли и нежные лепестки? Девушка знала ответ: магия. Магический фон в Третьем мире был настолько силен, что растения впитывали его, как солнце. Впитывали, усиливали, отражали…

Снежан воспринималя ровным теплым солнышком. Замечательный человек. Но искра, которой не дали разгореться, погасла. Хрийз испытывала к Снежану благодарность, за то, что пришел проведать, за розы, за деревянный амулет-подарок в видеморского конька, со слабеньким зарядом стихии Воды. "На удачу", – пояснил Снежан. Он вырезал вещицу сам, вложил в нее искреннее чувство, это видно было сразу. Но и с его стороны огонь уже не горел, и это тоже было видно сразу. Зрение в магическим спектре – зло. Как говорится, многая знания… и далее по тексту, про печали.

Хрийз отложила работу, потянулась. Решила пройтись. Время освоиться у нее было: она потеряла счет дням, прошедшим в больнице. Сразу из палаты направо, коротким коридорчиком прямо и попадаешь в один из просторных общих холлов, с непременным бассейном-прудом в центре, с растениями и лавочками и доброжелательными соседями по несчастью. Это крыло полностью занимали те, кто так или иначе заработал себе проблемы со зрением.

Хрийз присела на одну из лавочек. В бассейне плескались и шумели мальчики-моревичи, их история была верхом детской безбашенности: катались со склона вместе с береговыми приятелями, не удержали равновесия, полетели дальше кубарем, прикладываясь головой ко всем встречным камням, деревьям, снегоуборочной машине… как итог, сотрясение мозга и гематомы на зрительном центре; ребятам теперь до конца зимы не кататься…

Мир дышал разноцветной жизнью. Линии сил сплетались и расплетались причудоивым калейдоскопом. Благодаря урокам Сихар, они уже не сводили с ума настолько, как в самом начале. Но разобраться в них по-прежнему получалось слабо. Хрийз даже не пыталась. Очень хотелось вернуться к обычноу зрению и забыть разноцветное, как страшный сон. Но, хотя тьма отступила и сквозь плотную повязку можно было уже различить свет и тени, до полного выздоровления было далеко.

Хрийз ждала весточки от Ненаша, с нетерпением и страхом, и не могла дождаться. Ненаш не приходил. Можно было бы позвать его, но Хрийз не решалась на это. Сказал, сам найдет и сообщит. Значит, надо ждать…

Договор с Ненашем торчал в собственной ауре как полоска тусклого мертвого света. Хрийз очень остро воспринимала его. И понимала, что не будет ей покоя, пока эта метка не вернется к своему хозяину. Скорей бы…

Если бы уйти отсюда наконец. Домой. К бабушке… Хрийз не представляла себе толком, что будет делать, если все у нее получится. Почти год в мире зеленого солнца не прошел даром, он изменил ее, она сама это чувствовала. Но мечта вернуться домой и чтобы все вновь стало, как было, была настолько сильна, что подавляла все. Вернуться. Домой. Выплакаться на плече у бабушки. И забыть пережитое как страшный сон…

Надежда жгла отчаянием. Оть бы получилось все. И даже если ценой окажется жизнь…

Хрийз ушла в переживания с головой, и не заметила вовремя постороннего в холле. Когда заметила, было уже поздно. Она узнала рисунок ауры: нелегкая принесла сюда сЧая. Позже Хрийз узнает, что у Островов есть договоренность с клиникой Жемчужного Взморья о лечении военных, получивших травмы в бою; сЧай, как командир, считал своим долгом заботиться о подчиненных лично. Он обладал феноменальной памятью, знал в лицо всех, кто ходил под его началом, невзирая на звания. Моряки боготворили его…

Может, мимо пронесет…

– Во что это ты снова влезла? – сердито спросил он вместо приветствия.

Хрийз пожала плечами, промолчала. Очень ей не хотелось связываться. И сбежать… От него убежишь, как же. Судьба, черти бы ее взяли.

– Кто? – свирепо спросил он. – Дахар? Я с нее шкуру…

– Нет, – поспешно ответила Хрийз. – Не Дахар.

– А кто?

– А это мое личное дело, – огрызнулась она.

А в самом деле, какое его собачье дело?! Шел мимо, и пусть бы себе шел. Мимо. Так нет же, прицепился!

сЧай сел рядом, Хрийз услышала, как скрипнуло под его весом деревянное полотно лавочки. Больших трудов стоило не шарахнуться в сторону. Шарахнуться означало позорно шлепнуться, магическое зрение уступало обычному и дергаться вслепую, на гребне паники, не стоило.

– Личное дело у нее, – с неудовольствием повторил сЧай. – С одним из самых опасных существ нашего мира. Слышал я тут кое-что. Хафьсаар сШовчог до сих пор на восстановлении.

– Она сказала, что не из-за меня! – вырвалось у Хрийз. – Что это другой случай!

– Как же, – фыркнул сЧай. – Да без тебя, чтобы ты знала, того, другого, случая просто не было бы. Включай уже мозги, если они у тебя, конечно, есть. Хватит подставлять других своими личными делами. С кем связалась, еще раз спрашиваю?

Хрийз упрямо промолчала, мысленно желая своему мучителю провалиться сквозь пол прямо сейчас. Но тот, очевтдно, умел пользоваться магическим зрением куда лучше. Разглядел след в ауре, сумел. Сказал уверенно:

– Ненаш, некому больше. Вот же засранец дохлый…

– Не называйте его так, – возмутилась Хрийз. – Я сама попросила!

– Попросила она. Что попросила?

– Не ваше дело, – злобно окрысилась Хрийз. – Что вы ко мне пристали? Отстаньте.

– Сам не знаю, – искренне сознался сЧай и предположил – Жаль дуру?

Хрийз взбеленилась еще больше и на волне ненависти посоветовала:

– Засуньте свою жалость себе в жо…

За что тут же получила по губам:

– Не груби старшим. Что тебе Ненаш обещал? Из чего тебя снова спасать придется?

– Не надо меня спасать! – крикнула Хрийз, вскакивая. – Что вы все! Я никого не просила, и Хафизу Малкиничну не просила тоже. Отцепитесь от меня, отстаньте!

– Ну-ка сядь, – негромко приказал сЧай.

Хрийз хотела фыркнуть и уйти, но ноги сами подогнулисьв коленках, и девушка опустилась на то же само место, с которого встала.

– Ты – Вязальщица, ты об этом знаешь? У нас не появлялось новых Вязальщиков уже очень давно. Мне бы твои возможности, – добавил он яростно, и Хрийз почему-то представила, как он сжимает кулак. – А так приходится ждать, пока не перебесишься, и еще сопли вытирать тебе, и следить, чтобы нос не разбила прежде времени.

– А-а, вот с этого и надо было начинать, с возможностей, – ожесточенно выговорила Хрийз. – Вместо рассуждений о моих мозгах, которых, по вашим собственным словам, у меня нет. Я вам нужна, то есть даже не я сама, а мои возможности. А вот вы мне все – нет! В гробу я весь ваш мир видела, в белых тапочках. Если Ненаш убьет меня в уплату договора, то и черт со мной, и не лезьте не в свое дело! Найдете себе потом другую дуру… то есть, Вязальщицу.

– Умереть легко, – спокойно сказал сЧай. – Один раз отмучилась, и все, ушла на Грань, переродилась во что-то иное. Это проще всего. Проявить такую трусость: уйти из жизни добровольно…

– Кто вам сказал, что я храбрая? – сердито спросила Хрийз.

– Хватит жалеть себя, – сказал ей сЧай. – Лучше попробуй жить с тем, что есть. Все потерять, собирать по кусочкам долгие годы, потерять снова, и – жить дальше. Несмотря ни на что и вопреки всему.

Хрийз долго молчала, переваривая услышанное. Потом с усилием сказала:

– Я… не… знаю…

– Я буду жить, – подсказал ей сЧай.

Хрийз сдалась. Лишь бы он отвязался от нее уже наконец.

– Я буду жить… – повторила она, и выжидательно замолчала.

– … несмотря ни на что…

– Несмотря ни на что.

– … и вопреки всему.

– Вопреки всему.

Слова прозвучали неожиданно торжественно, почти как клятва. Хрийз внезапно осознала, что они и были клятвой! Магическим контрактом, который невозможно нарушить.

– Вы! – крикнула она, вскакивая. – Вы меня поймали!

– Есть немного, – усмехнулся сЧай. – Поймал на слове, да. Для твоего же блага. Сядь. И послушай про одного Вязальщика. Он был неплохой человек, хоть и горец, а звали его…

– Аль-мастер Ясень, – сказала Хрийз, присаживаясь обратно. – Вы его знали?

– Знал. Не перебивай! Он погиб при вражеской атаке по Грани. Сплел защитную Сеть, и раскинул ее на все побережье, от Жемчужного Взморья до самой Дармицы. А это почти сорок городов, не считая поселений поменьше, несколько миллионов людей, береговых и моревичей. Он держал Сеть до последнего, сжигая себя, и враг не прошел. Прили мы. Но аль-мастеру Ясеню наш приход уже ничем не помог. Он умирал в муках, и кто-то из неумерших отпустил его. Не знаю, кто. Но благодарен этому парню, кем бы он ни был. Человек не должен умирать так. А ты говоришь, найти другого Вязальщика… Этот Дар передается только из рук в руки, от мастера к ученику, или по наследству.

– У меня его книга, – зачем-то призналась. Хрийз.

– Ну, так и что ж ты мне голову морочишь? – сердито осведомился сЧай, вставая. – Живи, Хрийзтема. Это интереснее, чем просто сдохнуть, уж поверь мне.

Он ушел. А Хрийз долго сидела на лавочке, не решаясь встать. Разговор вымотал ее сильнее схватки с волками

Утром Хрийз вскинулась на постели после кошмарного сна. Она тут же забыла напрочь, что именно ей снилось, но пережитый ужас не сразу отпустил обезумевшее сердце. Хрийз села, прижала ладонь к груди, успокаивая себя. Потом спустила ноги с постели, привычным движением нашарила мягкие, пушистые на ощупь тапочки. Несколько дней назад Сихар сказала, что скоро повязку можно будет снять, и Хрийз с нетерпением ждала, когда это скоро наступит. Может быть, сегодня?

Сихар выглядела в магическим спектре тревожным синевато-багровым пламенем. Хрийз помнила, что в реальности она очень красива, добра и ласкова в общении. И она не оставляла по себе ощущения жути, с которой у Хрийз ассоциировалась любая магия, хотя о Сихар говорили, что она – одна из лучших целителей Третьего мира. А что с ней было не так, понять Хрийз не умела.

Через два дня Сихар объявила, что можно попробовать снять повязку:

– Ты готова, милая?

Готова ли она? Хрийз отчаянно закивала. Наконец-то! Увидеть мир… просто увидеть! Конечно, готова!

– Закрой-ка глаза.

Лёгкое прикосновение. Щекотное тепло. Тонкая ткань повязки стекает с лица, слабо шуршит в руках Сихар.

– Ну-ка, посмотри на меня. Посмотри, не бойся!

– Ой, – тихо сказала Хрийз.

Она думала, что видимый мир ворвётся внезапно и ослепит, надо будет привыкать к нему, долго и, возможно, мучительно. А вот ничего подобного! Как будто легла вчера спать, а сегодня проснулась. Просто проснулась, и всё. Сон, конечно, вышел довольно долгим. Но и только. Адское многоцветье магического зрения схлынуло, ушло на задний план и там осталось. Его можно было вызвать по желанию, вот тоолько желания никакого не было.

Видеть мир – это счастье. Простое, но от того объемное и полное, как никакое другое.

Сихар улыбалась. Она явно была довольна своей работой.

– Ну-ка, возьми, – целительница протянула Хрийз небольшое круглое зеркальце на длинной ручке. – А? Что скажешь, милая?

Хрийз заглянула в зеркало. Сердце мгновенно провалилось в пятки, а спина ощетинилась мурашками едкого ужаса.

– Но… но… но они же не того цвета! – возмутилась Хрийз.

Из серебристого кружка на неё смотрела симпатичная девушка с глазами насыщенного тёмно-синего цвета, какого никогда не бывает у жителей Земли…

Сихар тихонько вздохнула. Сунула зеркальце себе в карман. Присела рядышком на постель.

– Это не мои глаза! Мои другие были! Они не такого цвета были!

'А какого цвета они были?' Паника накрыла холодной волной: Хрийз не помнила, какого цвета они были. Зелёные? Серые? Карие? Да какого бы ни были, но уж точно не синие!

– Давай-ка я расскажу тебе, как было дело, – спокойно выговорила Сихар, касаясь ладонью запястья девушки. – Сразу после того, как мне сообщили о твоей травме и о том, что тебя везут в мою клинику, я связалась с Дармицким реабилитационным центром и оформила заказ на зародыши-импланты. У нас, к сожалению, нет условий для собственного проивзодства… Зародыши прибыли вовремя, но их пришлось слишком долго адаптировать к тебе. Ты всё-таки из другого мира, милая. И таких, как ты, на всём Сиреневом Берегу больше нет. У нас нет никакого опыта работы с похожими организмами. Операция по вживлению прошла не так идеально, как нам того бы хотелось…

– Нам?

– Да. Мне помогал господин сТруви. Без него мало что вышло бы!

– Господин сТруви? – Хрийз с трудом подобрала отпавшую челюсть, и для верности еще захлопнула себе рот ладонью.

Сказать кому там, дома, что операцию тебе провел хирург-упырь!

– Господин сТруви – ученик дармицкой школы и сам дармичанин, – объяснила Сихар, по-своему истолковав молчание подопечной. – Попадёшь если к кому-нибудь другому, поймёшь, почему тебе повезло, милая. И насколько. Операция прошла успешно, но период роста затянулся. Могло начаться отторжение, и тогда пришлось бы удалять неудачный материал и начинать заново. И вот, после долгой и кропотливой работы что я слышу вместо благодарности? 'Они не такого цвета!'

Хрийз опустила голову. Теперь ей было стыдно до слёз.

– У всех береговых девушек синие глаза, – мягко выговорила Сихар. – Не переживай, милая. Это ведь даже к лучшему, что у тебя теперь тоже синие глаза, как у всех, сама подумай…

Это она права, конечно. У всех береговых девушек глаза синие. Но у береговых ещё и синие волосы в тон глазам! Впрочем, волосы, наверное, можно покрасить… Слабое утешение.

Сихар ласково приобняла за плечи:

– Тебе лучше поспать, милая… Спи.

Раслин дрогнул, отзываясь на волну целительной магии. Сон подхватил сознание и унёс его в белые облака, почти мгновенно.

Жук неподвижно сидел на листе, растопырив цепкие лапки и воинственно встопорщив длинные усы. Крупный, с фалангу большого пальца, яркого, бронзово-зелёного оттенка жук. Тёмные бусинки глаз, казалось, наблюдали за всем, что происходило вокруг. От насекомого исходил ровный ток живой ауры: жук не был декоративной поделкой. Хрийз осторожно тронула ногтём спинку жука. Тот расправил жёсткие надкрылья, выпустил прозрачные паруса крыльев и с вертолётным гудением снялся с листа. Хрийз проследила его полёт до разлапистых ветвей соседнего деревца. Она ещё не привыкла, что звуки живут вокруг не сами по себе, а вместе с картинкой…

Больница Жемчужного Взморья, как и все здания поселения, состояла из наземной и подводной частей. Подводные апартаменты выходили в большие круглые бассейны, окружённые зеленью. В бассейнах можно было плавать всем без ограничений, что все с большим удовольствием и делали. Но Хрийз жутко стеснялась толстых багровых шрамов от волчьих укусов на ногах и руке. Сихар обещала, что к лету эти шрамы превратятся в тоненькие, незаметные глазу, чёрточки. Хрийз целительнице верила, но до лета надо было ещё дожить. Пока шрамы превращаться в чёрточки даже не думали. Длинное платье с широкими рукавами прекрасно их прятало. Но в платье в бассейн не полезешь. Не гидрокостюм же надевать!

Вдобавок смущали вездесущие золотые рыбы. Очень крупные и умные. Хрийз несколько раз ловила на себе их взгляды. Каждый раз брала оторопь: в круглых рыбьих глазах отчётливо читался интерес, присущий лишь разумному существу. Хрийз не раз адумываась над тем, кто же на самом деле они такие. Третья раса, вместе с моревичами и береговыми людьми разделяющая просторы этого мира? Животные-компаньоны вроде земных собак и кошек?

Собаки здесь были, служебные и охотничьи, этих Хрийз видела у Млады на работе. Комнатных мосек, как и котов, не видела, но может, не попадались просто. Сторожевых барракуд видела, Црнай-младший показывал, с настоятельным советом держаться от них подальше! Но золотые рыбы разного размера присутствовали повсеместно, практически в каждом доме. И лезть к ним в бассейн не хотелось совершенно.

Остальной народ этого нежелания не разделял. Плескались вовсю, играли с кистепёрками, ничуть их не пугаясь… Хрийз понимала, что поступает глупо, но ничего с собой поделать не могла. Вот и сейчас она гуляла лишь по верхнему ярусу, среди кадок с карликовыми деревьями и цветами. Спускаться вниз, к бассейну, не собиралась. Зачем? И здесь хорошо…

Внизу Хрийз вдруг заметила Пальша Црная и Здебору. Наверное, они тоже плавали в бассейне, а потом им надоело, и они решили посидеть на одной из лавочек возле деревьев. Вот ведь пара! Что между ними может быть общего? Разве что дети, которым должно было придти в этот мир по весне… Люди говорили, что Здебора вроде как ждет тройню. Троих девочек. При этом прибавляли неизменное неодобрение, мол, можно было бы жить и скромнее!

Зачатие происходило благодаря соединенной энергии раслинов супругов при условии должного запаса магических сил у обоих; рождение девочки сопровождалось значительными затратами магии, десятикратно превышающими энегию, потребную для рождения мальчика. Богатство семьи измерялось в том числе рожденными у этой семьи детьми; тройня из девочек смотрелась на этом фоне своеобразным вызовом. Мол, магии у нас дополна, лопатой гребем, не то, что некоторые. Хрийз очень не любила слушать такие пересуды. Была возможность, зачали тройню, ну и все, пусть рожают и нянчат, их проблемы.

Слух, отточенный за время слепоты, донёс разговор.

– Не ссорься с моей старшей, счаюр, – сказал старый Црнай.

– Я не ссорюсь с ней, ша доми…

– Я вижу.

Молчание, заполненное голосами отдыхающих в бассейне людей…

– Сихар подарила мне замечательных сыновей, ты – собираешься порадовать дочками. И вот, вы обе – как безмозглые юницы, не умеющие договориться…

– Я… – Здебора умолкла, отчаявшись объяснить.

Ей очень не хотелось объяснять, поняла Хрийз, сочувствуя молодой женщине. А объяснять всё-таки придётся…

– Я обязана закончить работу, – досказала всё-таки Здебора. – Сихар возражает. Но это она так решила. Она думает, можно все бросить, не завершая. Еще думает, незавершенное дело меня сильнее привяжет. Глупость она думает, ша доми, так ей и скажи!

– М-магия, – с отвращением сказал Црнай. – Спору нет, штука полезная, когда надо бить врага. Но в обычной жизни лучше бы её вовсе не было!

– В обычной жизни без магии я бы вовсе не родилась, – мягко напомнила Здебора.

Повисло молчание. Отсюда, с высоты, хорошо было видно эту странную пару. Здебора положила голову мужу на плечо, а он гладил ее по волосам.

Оранжевые пальцы перебирали серебристо-филолетовые, почти белые пряди с нежностью, которой обычно не ждешь от таких людей, как старый Црнай. Хрийз стояла чуть дыша, с рудом унимая мерзотное щекотание в носу. Чихни, и ведь не поверят, что она здесь случайно!

– Ты точно отложить не можешь или Будимировича боишься? – вдруг спросил Црнай, и, когда Здебора замялась с ответом, спросил свирепо – Может, напомнить ему, кто для него Сиреневый Берег отстоял?

– Что ты! – испугалась она. – Не надо! Не в страхе дело.

– А в чем же еще?

– В незавершенном творении, – тихо объяснила она. – Я должна довершить резку. Оформить кусочек дерева в цельную вещь, довести до совершенства, согласно заказу. Нельзя затягивать… Нельзя.

– Сихар говорит…

– Не слушай ее. Вязальщица поняла бы, а старшая наша – целитель, ей трудно понять эту связь, трудно даже просто увидеть ее.

– Может быть, никакой связи нет, и ты просто морочишь мне голову! – сердито буркнул Црнай. – Веревки из меня вьешь. Пользуешься тем, что отказать не могу.

– Помешать не можешь, ша доми, – грустно ответила Здебора. – Прости.

– Если бы я мог, – с тоской выговорил он. – Если бы знал… если бы…

– Не надо, – тихо сказала она. – Я сама согласилась… и не жалею. то уж теперь лунные волны ловить; судьба. Лучше расскажи о Браниславне младшей, ша доми. Ты ведь знал её…

– Знал, – неохотно отозвался Црнай, знание явно было неприятно ему.

– Вот и расскажи. Какая она была? Смелая? Сильная? Красивая?

– Бешеная она была, – с чувством выговорил старый моревич. – Безжалостная, в первую голову к себе. Себя не щадила и на других не оглядывалась. Оно, конечно, боец из неё получился отменный. Четыре Хрустальных Молота, четыре высших награды Империи, всё такое. Вот только не женское это дело, война. Совсем не женское! Я как-то отозвал девчонку в сторону и спросил, что она дальше о себе думает. Ты, может, одна из всего рода осталась. На тебе долг. Как рожать с этакой лютостью в душе?

– А она? – спросила Здебора.

Пальш только досадливо крякнул:

– Рта раскрыть не успела. Вылез этот дуралей тБови и заявил, что они как-нибудь сами разберутся. Очень сильно он её любил, себя забывал… дурачок. Жалко было смотреть, да что сделаешь.

– Почему жалко?

– Потому, са од моар, что княжне было всё равно. Не то, чтобы именно его не любила. Она вообще никого не любила. Не умела. Но любовь парня учитывала. Как и мою жалость. Она учитывала всё! В Долине Звенящих Ручьев… – он помолчал, потом сказал. – Нет, не расскажу, ни к чему оно, теперь-то. Но именно Звенящих Ручьях я окончательно понял, кто такая княжна Браниславна и что она такое. Злое, несчастное, исковерканное войной существо. Говорят, не то отравили её, не то дали знать о себе старые травмы… А я так тебе скажу: это её собственные страх, боль и ярость против неё же обернулись. Душу ей выжгли, и душа отошла. Пора бы уже Будимировичу перестать умом скорбеть, предать тело честному погребению да обряд поминовения справить, как положено. И жениться уже наконец на какой– нибудь девице знатной, род поднимать. У него ведь даже бастарда нет, нехорошо. Как и у этого тБови, будь неладен. Что эти двое себе думают, Острова и Сиреневый Берег под соседей подложить? У тех сыновей младших непристроенных дополна… еще и передерутся. На радость Потерянным Землям. И за что воевали, спрашивается?..

Хрийз подняла голову, стала смотреть на купол, на который сквозь пелену лёгкой метели падали косые, зеленовато-жёлтые лучи неяркого зимнего солнце. Отчего-то до слёз было жалко княжну. То ли из-за детства её, сожранного давней войной, то ли из-за Пальша Црная, не умевшего найти для своего бойца доброго слова. Наверное, будь княжна мальчишкой, говорили бы иначе… Но мальчишка не пролежал бы в коме двадцать лет. Не выдержал бы! Хрийз не знала, откуда взялась такая уверенность. Она просто знала.

И была права, хотя, конечно же, о своей правоте не задумывалась. В любом мире женщинам дано больше сил, чем мужчинам. Женщина служит любви и жизни, в этом её суть, источник её силы. И если по какой-либо причине она переступает в себе запрет на убийство, то становится на страшный путь разрушения и смерти. Ломая себя, кромсая душу, растаптывая в себе всё, что ещё могло бы сохранить в ней человека. Не приведи судьба встретить на своём пути такую!

Не говоря уже о том, чтобы полюбить

Солнце низко висело над застывшим морем, касаясь краешком диска далёких островов. Набережная изгибалась подковой, выбрасывая надо льдом прямые иглы причалов. И как же здорово было не просто чувствовать на щеках острые иголочки мороза, а видеть цветные тонкие снежинки, танцующие в солнечном луче. Не просто ставить сапожок на дорожку и слышать хруст и скрип под подошвой, а видеть собственный свой след, остающийся на снегу. Ощутить сквозь перчатку стылый холод гранитного парапета и увидеть серый в крапинку старый камень, отшлифованный до зеркальной гладкости…

Хрийз с удовольствием всматривалась в детали окружающего мира, любовалась оттенками, в каждом встречном предмете подмечала ту или иную особенность; ничего подобного за ней раньше не водилось. Зрение – великий дар! Девушка осознала это в полной мере. Куда-то на десятый план отошли все беды и горести, тоска, неумение прижиться в новом мире, собственная неприкаянность и страх перед будущим. Хрийз – видела. Всё остальное не имело значения.

Сегодня наконец-то выписали из больницы. С предписанием приступить к работе послезавтра. Окровенно говоря, Хрийз очень боялась, что работу потеряет. Столько болеть! Но обошлось, слава богу. А то куда тогда идти, обратно в Службу Уборки проститься?..

Дома, – если только можно было назвать домом ту маленькую служебную квартирку, которую девушке предоставили на время работы, – ждал сюрприз.

Возле дверей стояли большие короба, окованные серой сталью. Всего их было восемь. Массивные, тяжёлые. Хрийз попыталась открыть один, ничего не вышло. Стальные уголки вспыхнули на миг слабым сиянием и угасли. Магия! Короба были надёжно запечатаны от постороннего любопытства. Но что они здесь потеряли, если их нельзя открыть? Отправитель ошибся адресом?