Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 347 страниц)

2

Анжелика медленно кивнула и, откинувшись на спинку кресла, принялась крутить в руке бокал.

Хотела бы она знать ответ. Ох, как бы она хотела знать ответы…

Её всегда окружало много вопросов. На самом деле, конечно, ничего нового в этом не было никогда: врачи и учёные, работающие в смежных с инновациями сферах, постоянно сталкиваются с сопротивлением более консервативных, подверженных предубеждениям или страхам слоёв населения. Например, мать Анжелики ещё застала время, когда люди вполне серьёзно верили, что ГМО-культуры чем-то отличаются от прочих культур. И невообразимо вредны для организма. Или, что уж далеко ходить и копаться в истории, если люди за столетия не то чтобы сильно в этом смысле поменялись? Взять хоть движение “за чистоту”, особенно популярное в ЗС и запрещающее своим адептам все генетические модификации, в том числе – лечебные. По мнению “чистых”, человек должен жить ту жизнь, что дана ему судьбой/богом в вариациях именований/зелёными человечками/нужное подчеркнуть. Адепты движения не сходились тут во мнениях по поводу того, кто там чего человекам дарует. Едины они, однако, в идее, что вмешиваться в этот дар ну никак нельзя.

И вроде бы каждый человек имеет право страдать ерундой по-своему, но порой это оборачивалось самым настоящим противостоянием с медиками. Особенно в вопросах детей. Адепты “чистоты” скрывали беременность, выковыривали медицинские чипы, игнорировали вызовы в медцентры… Анжелике было не понять, в чём тут удовольствие – самостоятельно отнять у своего ребёнка шанс прожить подольше или обречь его всю жизнь страдать от генетического заболевания.

Но люди странные. Все, без исключения. И они имеют право выбирать, во что верить. Только вот где именно должна пролегать граница между вмешательством и невмешательством, верой и научным подходом, уважением к личным границам и обоснованным вмешательством… или вот травмирующей правдой и молчанием – это вечный гамлетовский вопрос в стиле модерн. Тот самый, на который учёным и медикам приходится отвечать постоянно.

И с каждым разом, вопреки логике, ответ не становится намного проще.

Но с тех самых пор, как один человек взял остро заточенный камень и разрезал другого, чтобы облегчить его боль, начались вопросы. Это закономерно. И чем дальше заходит наука, тем сложнее и многоуровневее эти вопросы становятся.

И те же "чистые" – типичный пример того, что бывает, когда ответы подменяются слепой верой в собственную правоту и страхом перед новизной; “Новый Олимп”, с другой стороны – типичный пример того, что может случиться, если не ставить вопросы вовсе... или игнорировать необходимость отвечать.

Однажды, множество световых и обычных лет назад, доктор психологии и специалист по наследственным психозам Анжелика Виденко обожала своего друга, коллегу и наставника, Себастьяна Альдано. Когда-то она верила, что они вместе строят великое будущее… И, оглядываясь назад, она определённо задавала тогда недостаточно вопросов по поводу этого самого будущего.

Но прошлое не исправить, даже если квантовые физики допускают в будущем возможность создания кораблей, достаточно быстрых для пересечения пространственно-временного континуума. А вот настоящее можно…

Анжелика внимательно посмотрела на Эрос, отмечая едва заметные признаки стресса, невидимые окружающим. Боги умели контролировать себя хорошо, кто бы спорил, но со временем их тоже учишься читать. Не зрачки, пульс и прочие физические показатели, но – наклон головы, нервный оттенок в улыбке, тон голоса… Анжелика в который раз порадовалась слепоте и непрофессионализму психологов, которые работали на Новом Олимпе под руководством спятившей суки Джинджер: если бы хоть кто-то из них поднял голову от своих приборчиков и догадался заглянуть своим “проектам” в глаза, восстание оказалось бы под угрозой.

Но они не смотрели, к счастью и несчастью одновременно. А доктор Джинджер… Анжелика вспомнила, как вонзила этой мрази в шею скальпель, и кивнула своим мыслям. Возможно, слишком простая смерть для кого-то вроде Доктора Ложь – но, по крайней мере, та дрянь больше никогда не откроет свой поганый рот…

Но это снова – прошлое. А Эрос сидела перед ней прямо сейчас, в настоящем, и нуждалась в помощи. Причём не только в ответе на вопрос.

Боги сколько угодно могли притворяться бесчувственными. Но вот ведь шутка: они не были. И Анжелика читала в том, как Эрос прикасалась к черепу, как смотрела, как действовала, стресс и неуверенность.

Жертвой здесь был не только Нико.

Как факт, по близким такие вещи бьют порой даже сильнее.

– А что думаешь по этому поводу ты? – уточнила Анжелика мягко, старательно избегая отработанно-профессиональных интонаций – те Эрос считает мгновенно.

– Какого хрена? Это твоя работа – правильно отвечать на такие вопросы! Вот и выполни её, будь добра.

– Моя работа в данном случае – помогать другим находить свои собственные ответы. Потому что “правильного” не существует. Так что расскажи мне, что думаешь по этому поводу ты, Эрос.

А вот теперь она зашипела, как рассерженная кошка.

Хорошо. Злость в данном случае намного лучше равнодушия.

– Ты издеваешься? Просто скажи мне, что делать! Ты у нас врач, который лечит мозги!

– А ты – семья Нико. И финальное решение, боюсь, принимать всё же тебе.

Эрос вся ощетинилась. Анжелика буквально почувствовала висящее в воздухе напряжение, но только ласково улыбнулась.

Ну же, милая. Ты ведь, как бы ни старались в тебе это сломать, всё же умная и сильная девочка.

– Ты ещё скажи, что мы почти что женаты! Мы никакая не семья, основательница.

Анжелика кивнула: Эрос всегда называла её именно так, когда была зла.

– Знаешь, проходила я как-то практику в больнице неотложной помощи. Было это ещё в бытность свою студенткой, – сказала она. – Первичное лечение травм головы, нарушений работы мозга, снятие острого психотического состояния или делирия, первичная оценка психологического состояния… Работы было много и разной, можешь поверить. Порой очень неоднозначной, потому что нарушения работы человеческого мозга – это всегда сложный предмет, а уж в эпоху до изобретения медкапсул… Сама понимаешь. Так вот, был у нас старый, много чего повидавший врач. Он научил меня многим вещам. Он говорил: в документах у пациента может значиться много чего, но настоящая семья – тот, кому первым позвонят, если пациент умрёт. И вот с этой точки зрения, извини, но главное, что есть у Нико – всё же ты. Кат и Родас, смею верить, будут вторыми.

Эрос поморщилась, но возражать не стала.

Уже прогресс.

– Итак, расскажи мне: что по этому поводу думаешь ты?

И тут Эрос всё же начала открываться.

– Что я могу думать? – спросила она, всё больше распаляясь. – Я не знаю, понятно? Я не знаю… Не так. Я не могу. Не могу. Я – тряпка, слабая никчемная кукла для секса, которая не умеет принимать таких решений. Довольна? Ждала, пока я это признаю? Я это признаю. А теперь скажи мне уже, что делать. Прошу!

Это была почти что мольба… Плохо. Очень плохо.

Но с этим, в отличие от отрицания, хотя бы можно было работать.

– Мне жаль, Эрос, но я действительно не знаю ответа. И сожалею, что ты думаешь, будто я чего-то подобного от тебя ждала. Ты не слабая, не никчемная и не кукла. И всё же… чего именно ты не можешь?

Она уставилась на Анжелику с уже вполне разгоревшейся злостью.

– Чего именно не могу? А сама не догадываешься? Да ничего не могу!

Она выломала крепление кресла и раздражённо фыркнула. Но, очевидно, выплеск неконтролируемой силы немного остудил эмоциональное напряжение, потому что дальше Эрос заговорила уже чуть спокойнее.

– Я не могу сделать с этим ничего. Я не могу вернуться назад во времени и спасти мальчишку. Я не могу даже убить тех, кто сделал с ним это. Не могу. Но я думаю, что Эласто, возможно, был прав.

– Даже сломанные часы правы раз в сутки. Менее сломанными, впрочем, они от этого не становятся. Но, если не секрет, по поводу чего был Эласто в данном случае прав? Просто так, ради информации.

Эрос скривилась и указала на череп.

– Он ведь не секс-модификант, – сказала она, помедлив. – С ним не должно было этого случиться; он не должен был так умереть. Это неправильно. Его не для того создали.

Ох, Эрос…

– Никто не должен так умирать, Эрос. Никто не может быть для такого создан.

– Никто. Но нас хотя бы для этого придумали, хорошо? А он… он был… настоящим. Он был… нормальным. Ему мать готовила новогодние коктейли с крышками из печенья. Ну знаешь, и всякое такое. С ним не должно было что-то такое случиться. Это несправедливо!

Эрос замолчала и резко отвернулась.

Анжелика сделала вид, что её нечто очень заинтересовало на дне бокала.

В её жизни было много болезненных разговоров, но этот, определённо, войдёт в двадцатку самых.

– Насилие не бывает справедливым, – тихо сказала Анжелика. – Тем более такая ужасная его форма. Происходит оно с модом или обычным ребёнком, это не меняет ужасной сути. Это всегда несправедливо; это невозможно изменить.

– Ну да, – хмыкнула Эрос. – Я не могу спасти того мальчика. И я не могу защитить Нико, никак. Я думала об этом, столько думала, но верный ответ не приходит. С одной стороны, если я скрою это от него сейчас, то всегда остаётся вероятность, что информация всплывёт позже, что её используют против него. Я не могу этого допустить. Но… его память о матери и детстве, его вера, его знания о прошлом – это фундамент. То самое, что делает его очень настоящим, человечным, живым. Как я могу своими руками забрать это у него? Как я могу позволить ему узнать, что всё, что он любил – просто ложь? Как я могу сделать это с ним?!

Проклятье.

– Какое бы решение ты ни приняла, это сделаешь с ним не ты.

– Я не позволю кому-то другому рассказать ему об этом. Если рассказывать, то это должна сделать я.

– Решение, достойное уважения. Но даже при этом раскладе, виновна не ты. Виновны те, кто ставил над ним эксперименты.

– Возможно. Но ты сама сказала: именно мне в итоге решать, причинять ли ему эту боль. Мне думать, оставлять ли за спиной бомбу замедленного действия – или рушить моего Нико до основания. И что я должна делать?

Мой Нико, да?

– А что говорит Родас?

– Что Нико теперь – мой техник. И решать должна только я.

Ну что же…

– Я тебе уже сказала: я не знаю верного ответа на этот вопрос, Эрос. Его, боюсь, просто не существует.

– Ты издеваешься?

– Нет. Всё, что я могу здесь сказать – у любого решения будут серьёзные последствия. И тебе придётся смотреть им в лицо. Говоря же о раскладе… С одной стороны, при прочих равных знать правду в большинстве случаев предпочтительней. Иллюзии и ложь не бывают фундаментом для здоровой психики. Человек, который сталкивается с ужасной правдой, страдает, это правда. Но после обычно следует выздоровление.

– Обычно. То есть, не всегда?

Она и хотела бы солгать, но смысла в этом не видела.

– Человеческая психика – сложный предмет, и гарантий тут не может давать даже современная медицина. Особенно если мы говорим о Коле… о Никки, который ещё не вполне оправился после пси-программирования. Опять же, как ты сама справедливо заметила, первые шесть-десять лет жизни – основополагающие в будущем развитии человека. И прецедентов полной деконструкции воспоминаний об этом периоде я не знаю. И даже вообразить не могу их возможные последствия.

– Какую вероятность ты бы дала на “за” и “против”?

– Тут не помешает предварительная оценка психического состояния и тесты, но навскидку? Тридцать процентов на то, что могут возникнуть психопатологии и диссоциативные состояния разной степени сложности, с которыми не удастся полноценно справиться. Семьдесят процентов, соответственно, на полное психологическое восстановление и принятие. Когда ему удастся пройти через это, вы можете спокойно и свободно жить дальше.

Эрос медленно кивнула.

– Хорошо. И что ты, в таком случае, скажешь о второй вероятности? Что тайны – это всегда плохо?

Анжелика медленно покачала головой.

“Мы с вами похожи. Мы оба сделаем всё, всё на свете, ради своих идей. Именно потому, возможно, меня так тянет к вам. Именно потому я позвал сюда именно вас,” – голос Эласто звучал из прошлого, оставляя на языке вязкий привкус.

Даже Фобос не знал всего, что случилось на Новом Олимпе во время восстания.

И некоторые моменты ему не следовало знать.

Есть на этом свете вещи…

– Есть на этом свете вещи, которые человек не может рассказать тому, кого любит, – сказала Анжелика. – Потому что просто не может причинить ему боль. Это тёмные секреты, цена которых очень высока. Они могут всплывать в будущем, если похоронены недостаточно глубоко. С ними тяжело жить. Но, если ты сможешь похоронить этот секрет достаточно глубоко, если сумеешь уничтожить все улики и оградить Нико от этого знания – тогда, возможно, эта ложь действительно обернётся на благо. И есть вероятность, что никто не отнимет у него любви матери, детства, веры. Но ты должна понимать две вещи: во-первых, тебе самой придётся с этим жить, что непросто; во-вторых… Он вполне может возненавидеть тебя, если всё же узнает.

Эрос молчала долго.

Потом она встала, взяла череп, повертела в руках и швырнула в утилизатор.

– Всегда был только один Коля Самойлов, – сказала она. – Так будет и впредь.

Они обе молча дождались, пока индикатор утилизатора загорелся зелёным, оповещая о полном расщеплении объекта.

– Уверена? – уточнила Анжелика.

– Да. Пусть ненавидит, если надо. Но, пока у меня есть шанс не причинять ему эту боль… я не стану. И ты в своё время сделала так же, верно?

Анжелика вздрогнула.

Как она могла забыть, что Эрос, при всём своём, действительно очень наблюдательна и умна?

– Эй, не надо отвечать, – прищурилась Эрос лукаво. – Я догадываюсь. Я всё понимаю. Некоторые тайны должны замолчать навсегда, верно? Некоторым скелетам место не в шкафу, а в утилизаторе... Как всегда, приятно было поболтать, мать нации. Вечера!

– Вечера.

Анжелике потребовалось некоторое время, чтобы восстановить равновесие. Только убедившись, что ничего лишнего не читается на её лице, она отправилась в кабинет к Фобосу.

– Моя первая леди, – он улыбнулся тепло, чуть лукаво и влюблённо – так, как улыбался ей одной. – Как проходит твой день?

– Неплохо, – хмыкнула она, обнимая его, – хотя птичка принесла на хвосте не самые лучшие новости.

– М… И кому же мне вырвать крылышки за то, что расстроил тебя?

– Никому. Скажи лучше, ты уже слышал про технологии переноса?

– Да, мне только недавно принесли отчёт. Кстати, тебе рассказали, кто был спонсором?

– Кто?

– Угадай.

– Сегодня определённо слишком много игры в угадайку.

– Брось, это же очевидно! Кто у нас тут помешан на бессмертии?

Анжелика тихо простонала.

– Только не говори, что королевская семья Гвады!

– Возьми с полки приз.

Она тихо выругалась и подошла к панорамному окну, глядя на Альдану с высоты верхних этажей. Это когда-нибудь закончится? Впрочем, ответ очевиден.

– Ошеломительно, – пробормотала она. – И ведь это приводит нас к самому неприятному вопросу на повестке дня.

– Кого ещё они успели “обессмертить”?

– Именно.

Алиса Ченышова
Бог смерти не любит яблоки

Пролог

через месяц после возвращения ари Родаса и окончательного подписания мирного договора между участниками сражения за Альдазар

– Леди Авалон, всё уже готово для встречи.

– Правда? – она окинула секретаря холодным взглядом. Девчонка сглотнула.

Леди Авалон мысленно усмехнулась. Ох, детка, как же хорошо будет, если моя рожа действительно окажется самым страшным, что ты видела в своей жизни! Ради этого, помимо всего прочего, мы все и работаем здесь.

Впрочем, можно понять реакцию. В сочетании с неподвижным, покрытым шрамами лицом этот приём всегда работает безотказно. Очевидная причина игнорировать многочисленные предложения в духе "Миледи, почему бы вам не восстановить внешность": в её ситуации шрамы – это всего лишь один из дополнительных козырей. Да и прошло то время, когда она хотела очаровывать или казаться милой. Теперь всё иначе, и, спасибо дурацкой шутке судьбы, леди Авалон стала чуть ли не лицом прошедшей войны – уродливым, как ему по всем признакам и положено.

Что уж, выполняя распоряжение пиар-отдела, ей пришлось даже отрабатывать перед зеркалом некоторые выражения и взгляды. И, как ни странно, после битвы за систему Гэлло и знаменитого сражения за сектор десять это было едва ли не самое трудное боевое задание в её жизни. Она никогда на самом деле не умела быть публичной персоной. Но судьба порой не спрашивает, верно?

И вот... да здравствует леди Авалон. Дешёвое лицедейство? О да, ещё какое, если честно. Но, если присмотреться к этому всему внимательно, то вся политика – это дешёвое лицедейство. И если она, так называемая “леди Авалон”, героиня самой идиотской войны в истории галактики, может приносить своим соотечественникам пользу… Значит, вполне вероятно, оно того стоит.

– Всё действительно в порядке, миледи, – проговорила секретарь, – я проверила несколько раз, как вы и просили.

– Хорошо, – она привычно нырнула в вирт и пробежалась по файлам и проекциям комнат, проверяя маркировки готовности. – Какая-нибудь новая информация о составе альданской делегации? До встречи остался час, и нам неплохо было бы всё же знать, кто нынче почтит нас своим присутствием.

– Да, миледи. Информация поступила только что, вам уже отправили на вирт с пометкой срочно, но…

– Но у меня в вирте сейчас семьдесят сообщений с такой пометкой. Я их все просмотрю, но озвучь главное: кто-то из “богов новой эры” приезжает? Или нам опять подсовывают очередного белого воротничка, который не решает ровным счётом ничего?

– Нет, леди. Похоже, на этот раз боги снизойдут до нас.

Она прикрыла глаза, стараясь подавить накатившее облегчение. Наконец-то! Ари Фобос прислал одного из своих сиблингов, а это в наше время значит много. И, если раньше имена лок-генералов вызывали у её соотечественников только ужас, то теперь, после восстания богов и свержения скотины Эласто, имена этих существ внезапно стали синонимом надежды. Призрачной, несмелой, но всё же такой, за которую стоит ухватиться…

– Кто? Ари Долос, я так полагаю? – это была самая очевидная кандидатура, на визит которой Гвада рассчитывали с самого начала. Собственно, именно эта кандидатура была предварительно утверждена обеими сторонами.

– Нет, леди. Это будет ари Танатос.

Твою. Мать.

Она быстро встала и отвернулась к окну, чтобы девчонка больше не видела её лица.

Судьба, ты просто… У тебя отвратное чувство юмора, знаешь?

– Полагаю, это хорошая новость. Ведь так? – протянула она осторожно. – Ари Танатос является прямым представителем Канцлера. Его решения равнозначны…

– Достаточно, – попросила леди Авалон. – И ты права, это хорошая новость. Просто несколько неожиданная.

– О, – оживилась секретарь, – миледи, я уже взяла на себя смелость распорядиться по этому поводу и приготовить всё, что соответствовало бы вкусу ари Танатоса.

– Хорошая работа, – ей было жизненно необходимо было провести пару минут в одиночестве. – Можешь идти сейчас, я тоже должна приготовиться.

– Прошу простить, миледи…

– Что-то ещё?

– Ваши яблони.

– А что с ними не так?

Она перевела взгляд на бонсаи-яблони, благо с самого начала позаботилась, чтобы вид на них всегда открывался из её окна. По одной на каждого…

– Возможно, их придётся убрать. Видите ли…

– Да-да?

– Мне сообщили, что ари Танатос ненавидит цветущие яблони. Это, насколько я поняла, весьма серьёзно.

Она усмехнулась.

Судьба, судьба…

– Этот бог смерти не любит яблоки? А как же классика?

– Прошу простить, миледи? – переспросила секретарь растерянно.

– Забудь, просто старая шутка. Можешь идти.

– А яблони…

– Они останутся.

– Но…

– Ты можешь идти.

– Слушаюсь.

Лкди Авалон дождалась, пока дверь с шипением закрылась за секретарём, и устало прижалась лбом к холодному стеклу.

– Сколько ещё раз это повторится? – спросила она тихо. – Сколько раз мы столкнёмся с тобой ещё раз?

Разумеется, ей никто не ответил.

И только с яблони имени старпома Джексона внезапно посыпались, будто от порыва ветра, лепестки.

Цветы и плоды. Гл. 1

за 3 года до “О-13”

*

– Ты глянь, как цветёт! С ума сойти можно. Умом понимаю, что яблочки-то гибридные, но всё равно – как будто снова дома. Что скажете, кэп?

– Тебе цензурный вариант? Или то, что я на самом деле думаю?

Лиана Брифф, капитан военно-космического флота Федерации Гвада, хмуро посмотрела на бесконечные яблоневые плантации, тянущиеся отсюда и до горизонта.

Она выросла на полностью урбанизированной Гваде-3, потому всякая растительность вызывала у неё сомнения и нервную почесуху. Куда увереннее Ли чувствовала себя, болтаясь посреди космоса в полудырявом корыте. Или в знакомых, привычных высокотехнологичных декорациях. Или в вирт-пространстве. Или на плацу. Или в бою. Или вообще где, мать его, угодно, но не здесь, на холмисто-пасторальной аграрной планетке под поэтическим названием М-254-а. Вот уж не думала она, что, облетев всю галактику, в конечном итоге сдохнет в подобном местечке…

Зато старпом Джексон, кажется, был в полном восторге. Он отключил шлем, благо искусственная атмосфера позволяла, и подставил своё отчаянно некрасивое лицо ветру, как будто никак не мог надышаться. В другое время и кому другому Ли вставила бы профилактических люлей за пренебрежение техникой безопасности, но…

Не здесь. Не сейчас. Не после всего, что случилось.

Не теперь, зная, что им ещё предстоит сделать.

– Скучная ты, кэп. А мне вот таки дом напоминает… Я знаешь в какой планетарной жопе родился? У, словами не передать. Даже теми самыми, нецензурными.

– И там тоже были яблони? – она спросила, просто чтобы не молчать. Молчание как-то не слишком хорошо работало. Кэп Еременко, тот самый, чьё место она теперь занимает, говорил: “Когда все молчат – это паршивый знак. Ребятам надо выпускать нервное напряжение. Хуже нет, чем когда все замолкают.” Она помнила момент, когда сам он замолчал.

И правда, паршиво, когда молчат.

– А то, – старпом улыбнулся широко и бесшабашно, как мальчишка, – у меня родители – фермеры. Пока молодой был, всем сердцем это ненавидел. А теперь вот смотрю и радуюсь… Отличные декорации, кэп. И кстати, об этом: из штаба ещё вестей нет?

– Нет, – ответила она сухо, – видимо, они ещё не готовы.

Старпом цокнул языком.

– Проспим, кэп, ой проспим. Проморгаем, потеряем даже мизерный шанс. Чего они там ждут, спрашивается? Почему не телятся?

Ли только поморщилась. Видит Космос, на эти вопросы у неё самой не было ответов. Иногда ей вообще страстно хотелось встряхнуть генералов, совет Гвады, лично Королеву и спросить: “Чего? Чего вы ждёте? Как довели до такого?!”

Но тут проблема: вышестоящие не отвечают на дурацкие вопросы, не отчитываются перед простыми солдатами (пропагандистская ерунда не в счёт). А ещё до них не докричаться, как ни голоси.

Работа Королевы – принимать дурацкие решения. Работа Ли и её ребят – платить за них жизнью.

– Что вы тут? Чилите? – Мишка, их робототехник, подошёл развязной походкой и небрежно опёрся на хромированное крыло одного из вездеходов. Он выглядел, как обычно, нахальным придурком. Только синеватая бледность намекала, что ещё сутки назад его собирали по кусочкам в медкапсуле. Собрали успешно; пока.

– На яблони смотрим, – зевнул Джексон, – ностальгируем.

– А чего на них смотреть, на мутантов этих? – хохотнул Миша. – Круглый год плодоносят, постоянно цветут, никакой хворью не убиваются… Почти как лок-генералы. Они тоже нихрена не люди, так? Их вообще ничем не возьмёшь.

Он сказал это с намёком, с подковыркой, старательно не глядя на остальных, зато с пристальным любопытством рассматривая яблони.

Лиана нахмурилась.

Как капитан, она должна была пресекать такие разговоры. Она должна твердить, что альды – просто люди. Если чья-нибудь гарнитура запишет обратное, если кто-нибудь стукнет, то ничего хорошего ей не светит. Может и до трибунала дойти, если совсем уж честно…

Вот только им не пережить ближайшую неделю с вероятностью в девяносто процентов. И здесь, у черты – все ли правила устава так уж обязательны к исполнению?

– Лок-генералов создавали специально для войны, – спокойно ответила она. – И надо отдать должное альдам: когда дело доходит до монстров из пробирки, они хороши в этом. Но я уверена, лок-генералы так же смертны, как мы с вами. Просто для того, чтобы их вынести, надо приложить чуть больше усилий.

– Да уж, – нервно хохотнул Миха. – Это ведь был сам Танатос, на ведущем ударнике… Уверен, это был он. Вы видели, как он летает?

– Видела. И мне показалось…

…что я знаю его…

– …что это очень удачное сочетание скорости реакции робота с человеческим разумом. Но он не бессмертный. И не бог, какими претенциозными бы ни были у этих мутантов имена.

– Точно. Танатос… Это вообще бог чего? Эй, головастик, просыпайся!

Миро, их ас, который всё это время беззастенчиво дрых на мульче, приоткрыл один глаз и сдул с лица яблоневый лепесток.

– Так звали бога смерти у одной древней расы. Ещё на Земле Изначальной, – зевнул он. – То ли эллины, то ли ромы… Кто-то из античности, в общем.

– Бог смерти, – хохотнул старпом, – а что, ему к лицу.

Бог смерти.

Бывают ли такие совпадения?

– А вы не видите в этом иронию? – уточнил Миха. – Ну, вся эта ерунда с яблонями? Вроде как неправильно прятаться от бога смерти, пусть и генномодифицированного, в яблоневом саду.

– О чём ты?

– Ну, боги смерти любят яблоки. И всё такое.

Ли поморщилась.

– Богов не существует. Именно потому тезис о том, что они что-то там любят…

– Да брось, кэп! Классику надо читать! Или смотреть. Золотой фонд графической новеллы и старинная двухмерная мультипликация – это просто нечто! Тебе стоит ознакомиться хотя бы с шедеврами.

– Я читаю книги по тактике и стратегии, – неловко ответила Ли. Даже на её вкус, получилось чопорно и раздражённо. Ребята сучиться не станут, но вообще…

Нелепый из неё капитан. Откровенно неуместный, если честно. Опыта маловато, в офицерских нашивках она пролетала только полтора года – хотя на войне каждый год идёт за десять. Но всё же она не чаяла становиться капитаном. Только вот кто бы у неё спрашивал? Все остальные кандидатуры, кроме старпома Джексона, погибли в бою за их флагман, “Славу Королевы”. Сам же Джекс за свои почтенные сорок плюс, во-первых, так и не удосужился получить военное образование, во-вторых – схлопотал целый букет выговоров за неподчинение. Дело было по мелочи и при особенно придурочном командире, так что до трибунала не дошло. Но с таким послужным списком капитаном не ставят, даже на откровенно самоубийственные миссии вроде их текущей. Так и вышло, что спешно повысили Ли. Белочкам на смех – капитан…

– С яблоками и мифологией всё не так уж просто, я вам скажу, – подал голос Миро, – у этих плодов вообще очень глубокое символическое значение, так уж пошло с Земли Изначальной. Тут тебе и яблоко раздора, и плод познания добра и зла, и искушение…

– Парень, ты снова умничаешь, – заметил Джекс. – Не надо так.

– Виноват, – фыркнул Миро. Как и многие из них, до войны он работал в совершенно другой сфере – писал исторические обучающие вирт-программы. Полёты были его увлечением, любимым спортом, в котором он был по-настоящему хорош, но никогда не воспринимал всерьёз… Но так уж вышло, что война всегда по-другому расставляет приоритеты.

Все они могли прожить другую жизнь, на самом деле. Долгую, возможно.

Но вот они все здесь.

– Отдохните, парни, – сказала Ли, – пока есть возможность.

– С удовольствием, кэп. Ты с нами?

– Нет, развлекайтесь. Я в штаб, ещё раз полюбуюсь на карты.

– Спорим, там без изменений? – хохотнул старпом.

– В нашем случае отсутствие новостей – уже хорошие новости, – сказала Ли, – хочу удостовериться и ещё раз всё обмозговать. Отдыхайте.

Она оставила их, вошла в штаб, роль которого исполнял вышедший из строя грузовой корабль, и устало прикрыла глаза. Сканеры показывали, что альданский флагман “Танатос” продолжает курсировать по сектору, и туча разведывательных роботов разлетается от него в разные стороны.

Пока – с нулевым результатом. Пока… Это чудо инженерии альдов висит над их головами, и теперь, после разгрома гвадского флагмана, уничтожение разлетевшихся в разные стороны кораблей-недобитков – вопрос времени.

Если только не использовать отвлекающий маневр…

Ли устало прикрыла глаза.

Последние сутки у неё на руках было три десятка измученных, раненых людей, медтехник, работающая на стимуляторах и честном слове, десять кораблей, два из которых годились разве что в качестве штабных помещений, и чудом сохранившая свою функциональность маскировочная установка. Предполагалось, что всю эту грозную рать она должна будет мужественно повести в атаку на один из самых современных, технически оснащённых и опасных кораблей, которым руководит кошмарный альданский мутант.

И сделает ведь. Потому что долг есть долг. Потому что если есть шанс вывести из этого котла хоть кого-то, им надо воспользоваться. Всё разумно. У Ли не было сомнений… на этот счёт, по крайней мере.

Но было нечто, что не отпускало её с момента сражения за “Славу Королевы”, нечто, что зудело на краю сознания, не давало покоя, как заноза.

Чёрный ведущий корабль класса “Удар” на острие альданской атаки, изящный и смертоносный; подсвечен красным на внутреннем вирт-экране как “Личный ударник лок-генерала Танатоса”. Ли пилотировала одну из стрекоз, крыло которых бросили навстречу противнику. Она одна осталась жива – и могла поклясться, что лок-генерал Танатос в последний момент ушёл с линии атаки, отпустил её.

А ещё она была почти уверена, что узнаёт этот стиль полёта…

Я знаю его.

Она отгоняла эту мысль, но та возвращалась со слепым упорством. Память не собиралась уходить. Хуже того: чем больше Ли думала об этом, тем более убеждалась в своей правоте.

В конечном итоге, не выдержав, она устроилась в своём импровизированном капитанском кресле, нырнула в вирт-пространство и загрузила бережно хранимые, помогающие не спятить в военном аду данные.

Папка “Бог смерти”.

Воспроизвести.

Снова.