Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

– Мы не во флоте, этот этап для меня уже позади, – со едва заметной ноткой презрения сказала она. – И вы правы – у меня сейчас дефицит опытных бойцов, поэтому приходится пускать в бой даже случайных пассажиров. Я не ошиблась, сделав ставку на вас, правда же?

В ответ Василий только хмыкнул.

В отдалении один из робких мерцающих фонариков скрылся за изгибом плоскости, а я вдруг остро и отчётливо почувствовала – ещё несколько десятков шагов, и я встречу того самого Маленького Принца, обитавшего в одной книг, которые я обожала перечитывать в детстве. «Есть такое твёрдое правило: встал поутру, умылся, привёл себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету». Этому камню явно требовалась генеральная уборка – и начать стоило бы с пылесоса…

Взобравшись на гребень большого, метров пятидесяти в диаметре, почти идеально круглого кратера, я огляделась. Не было ни Маленького Принца, ни его баобабов – лишь вдалеке, в той стороне, откуда я пришла, стояла одинокая фигурка, да виднелась за изгибом астероида покатая спина «Фидеса». Я спросила у коммуникатора:

– Ребята, вы что-нибудь нашли?

– У меня ничего, – ответил Микадо.

– Аналогично, никаких признаков жизни, – пробасил Феликс.

Я сделала несколько шагов вниз по склону кратера и вдруг почувствовала что-то необычное. Сначала я не поняла, что это, но вскоре сообразила – шагать стало тяжелее, а счётчик Гейгера трещал с удвоенной интенсивностью. Я взглянула вниз – ничего особенного на вид, просто каменное крошево… К которому притягивались магнитные ботинки. Присев на корточки, я несколько раз взмахнула рукой, разбрасывая в стороны тонкий слой грунта, и моему взору предстала гладкая угольно-чёрная поверхность. Вот так сюрприз…

– Я нашла что-то, здесь под породой какой-то металлический сплав, ровная поверхность. Приём…

– Лиза, видим картинку со шлема, – долетел взволнованный голос Дианы. – Пока ничего не делай, подожди нас. Мы сейчас подскочим поближе, ребята с инвентарём подтянутся. – И куда-то в сторону: – Софи, готовься на выход…

В отдалении прозвенел голосок Софи:

– Две минутки!

Решив лишний раз не рисковать, я вернулась на гребень кратера. В нескольких сотнях метров, степенно разворачиваясь, бесшумно приближалась махина «Фидеса». Из гладких боков судна время от времени вырывались синеватые вспышки маневровых импульсов. Василий был уже тут как тут – ковырял носком ботинка реголит, под которым чернел металл.

– Ты молодец, Лизуня, у тебя глаз-алмаз.

– Вася, это была чистая случайность. – Я развела руками. – Мне просто повезло, не более того.

– Пусть так, – кивнул он. – Но мы могли не найти здесь вообще ничего. Потоптались – да и домой, баиньки.

– Меня больше беспокоит то, что ждёт нас внутри, под этой крышкой. – Я беззвучно стукнула ногой по металлу, вакуум проглотил моё движение. – Плохое у меня предчувствие. Если я вообще могу доверять своим чувствам…

Корабль плавно приземлился рядом, грузовая рампа медленно опустилась, и к нам вышли облачённые в скафандры Софи и Норман. Они были вооружены альпинистскими крюками, страховочными тросами и газовым нагнетателем, гофрированный шланг которого скрывался во чреве корабля. Вбив колышки в твёрдый грунт прямо на гребне, Норман обвязался страховкой, потуже натянул трос и открыл клапан нагнетателя.

Словно завороженная, я наблюдала, как в абсолютной тишине мощный поток газа вырывался из сопла, разметая в разные стороны потревоженный реголит и поднимая вверх брызги колючей серой пыли – она разлеталась в стороны и рваными сизыми хлопьями удалялась в безбрежное космическое пространство. Через считанные минуты я стояла на кромке и обводила взглядом вогнутый параболоид, идеально вписанный внутрь кратера.

– Есть идеи, как попасть внутрь? – спросила я.

– Потяни, деточка, за верёвочку, дверь и откроется, – сострил Василий.

Я сделала несколько шагов, спускаясь по матово-чёрной поверхности, рассечённой начетверо двумя идеально ровными полусантиметровыми бороздками. В центре шлюза вспучивался круг, вероятно, скрывавший под собой запирающее устройство. Решив поделиться наблюдением, я включила коммуникатор:

– Судя по тому, как эта штука была ровным слоем аккуратно присыпана сверху, её закрыли снаружи. Когда в последний раз открывали – неясно, поблизости ни малейших следов. Их, впрочем, могли замести… Софи, что за материал?

– Решётка кольцевых резонаторов из помеси галинстана, углерода и ферромагнитных частиц, – сообщила Толедо. – Достаточно старая, но очень эффективная стелс-технология. Поэтому сканеры ничего не показали… Сре͐зать замок электро-лучевым инвертором – и всего делов. Пойдём, Норм, поможешь мне…

Минут через пять Софи и Норман примонтировали на робота-погрузчика промышленный сварочный модуль, и вскоре поверхность астероида едва заметно задрожала в такт тяжёлым шагам четвероногого исполина – для устойчивости его опоры вгрызались в поверхность с помощью распорных буров. Стоя рядом с этим механизмом, который, казалось, способен был работать где угодно – даже на дне преисподней, – я в очередной раз поразилась, сколь изощрённый инженерный гений вложил всю свою мощь в промышленные разработки.

– Лиза, отойди в сторонку, пожалуйста, – попросило радио голосом Софи.

Я посторонилась, а робот неторопливо проследовал к самому дну, сложил лапы и опустился на брюхо прямо перед кругом.

– Будьте готовы, – предостерегла Толедо. – Если там внизу воздух, он может полыхнуть при разгерметизации.

Из массивного сварочного устройства вырвался ярко-белый всполох, а я на всякий случай отошла ещё на несколько шагов. Через мгновение электрический луч впился в поверхность шлюза, и манипулятор робота начал медленно описывать окружность. Я прикрыла ладонью обтекатель шлема – столь ярким был луч, от которого едва спасало защитное напыление на слое прозрачного поликарбоната. Взрыва не случилось – внизу, под люком, тоже царил вакуум.

Секунды казались мне вечностью – умом понимая, что поблизости кроме нашего экипажа нет ни души, я тем не менее с масс-драйвером наизготовку напряжённо ожидала какого-то подвоха – что кто-то нападёт на нас сверху, или из реголита вдруг повыскакивают автоматические турели. Однако, ничего не происходило – добела раскалённый металл бесшумно плавился, тут же остывая на космическом холоде. Наконец, робот завершил окружность и поднялся на лапы, а вырезанный круг, покорный едва заметной гравитации астероида, неспешно исчез в образовавшейся дыре метрового диаметра.

Включив фонарик на шлеме, я аккуратно приблизилась к тёмному отверстию и заглянула внутрь. Полнейшая, могильная тьма. Рядом со мной уже стояли все пятеро, и Кардено поинтересовался:

– Кто первый? Есть желающие?

– Я пойду, – твёрдо заявила я.

Стимулятор делал своё дело, отгоняя сонливость и придавая сил, поэтому я вернулась ко вбитым в каменистую поверхность крюкам и уже привычными движениями, лишь слегка скованными скафандром, обвязалась сбруей и пристегнула страховку.

Я уселась на краю чёрной дыры, свесив ноги в бездну. Бабочки безумия щекотали крыльями внутри живота. Луч фонаря тонул в этой тьме бесследно, не находя дна. Это была не просто тьма – она смотрела на меня в ответ. Древние человеческие инстинкты будили безотчётный страх неизвестности – и тем не менее, пора было спускаться.

Глубоко вдохнув, я соскользнула в бездну.

Тут же, захлёбываясь, неистовой трелью залился счётчик Гейгера. Медленно, словно улитка, я спускалась вниз, а фонарик тем временем выхватывал из темноты стальные стены, пучки проложенных в нишах проводов и труб, какие-то металлоконструкции.

– Лиза, что там? – пробился сквозь радиопомехи чей-то искажённый голос.

– Это корабельный док, – вполголоса отозвалась я. – Здесь пусто и тихо, фон в восемь раз выше космического, порядка двадцати миллизиверт в час… Температура тридцать пять, довольно жарко.

– Маякни, когда можно будет спускаться…

Наконец, внизу показалось ровное серое дно пропасти, я преодолела последние метры и со стуком магнитных ботинок утвердилась на металле. Сканер не показывал ровным счётом ничего – ни одной живой сигнатуры, насколько сигма-эмиттер мог пробить неплохо экранированные стальные стены.

– Я на дне, тут метров тридцать высоты, – сообщила я, пару раз дёрнув трос. – Пока ничего особенного не видно, нас никто встречать не собирается. Можно спускаться, но прихватите какое-нибудь освещение – темно, как у негра подмышкой…

Сверху, в казавшемся таким далёким отверстии показался чей-то силуэт, а я отстегнула карабин и пошла вперёд. На покрытом ровным слоем пыли полу виднелись беспорядочные следы – довольно, впрочем, давнишние. В блуждающем луче фонаря угадывались хаотично разбросанные ящики и короба, вдоль стены были уложены продолговатые металлические трубы. Вскоре я упёрлась в массивную стальную дверь. Пошарив глазами, увидела сбоку кнопочный пульт управления и понажимала кнопки – без видимых результатов. Пульт был отключён, однако рядом в стену был вмурован короб, напоминающий электрический щиток. Я открыла дверцу, под которой обнаружились несколько стройных рядов переключателей, и пощёлкала тумблерами – тщетно, всё было обесточено.

Сбоку из темноты возник Василий.

– Я смотрю, в этой холостяцкой берлоге явно не хватает женской руки… Фонит – будь здоров… Сдаётся мне, что где-то в глубине этой землянки прячется неостывший ещё ядерный реактор.

– Надо бы подсветить, не видно ни черта, – заметила я.

– Сейчас подсветим, не проблема! – откликнулся в коммуникаторе Микадо.

Выжигая глаза, вырывая из мрака плывущие в воздухе бессчётные пылинки, вспыхнул мощный прожектор. Световая пушка в руках космонавта шарила лучом по стенам, вокруг металась сверкающая пыль, словно звёзды в пространстве Вселенной, а из тьмы выпрыгивали патрубки, скобы, гофрированные кабель-каналы, какие-то пристёгнутые к стенам баллоны и канистры. И везде, повсюду – реголитовая пыль, которая проникла внутрь и, словно живая, облепляла собою всё.

Толстый кабель от прожектора уходил наверх, в дыру. На другом конце площадки, в густой тени, вырисовывалась ещё одна дверь – массивная, словно от банковского хранилища. Грузовая. А под самым шлюзом по периметру чернела ровная метровая щель – туда, распахиваясь, по рейлингам должны сдвигаться створки шлюза. Одна из стен представляла собой большое, слегка изогнутое смотровое окно на уровне человеческого роста. С той стороны толстого прозрачного пластика во тьме непробудным сном спали шкафы с оборудованием, консоли управления и мониторы.

– Будем ломать стекло или войдём через дверь? – спросил Василий.

– Внутри может быть воздух, за дверьми наверняка переходные отсеки, – задумчиво сказала я, бросив взгляд на мёртвое табло над дверью. – А если разобьём стекло – велик риск разгерметизации всего комплекса.

– Или, как минимум, его части. Значит, воспользуемся дверью. – Василий принялся озираться. – Ну, так где нашего штатного инженера черти носят? Софи! Тебе нужно отдельное приглашение?!

– Не ори, Вася, ты не дома, – пробурчала Толедо в динамике. – Сейчас разберёмся…

Скатившись вниз по тросу, Софи ловко спрыгнула на металл и направилась в сторону двери, к стальной распределительной коробке. На плече её висел космопехотный инженерный ранец.

– Так, посмотрим, что тут у нас…

Расстегнув рюкзак, она принялась колдовать над проводами. Через минуту в наушнике щёлкнула статика, и по периметру помещения загорелись два десятка оранжевых ламп, зловеще подсвечивая заваленный хламом просторный ангар. Над обеими дверьми теперь помаргивали зелёные огоньки, а сенсорные панели горели ярко-красным светом.

– «Фидес», как слышно меня? – позвала я. – Мы запитали шлюз, готовимся входить, приём!

Сквозь оглушающий треск помех раздался едва различимый голос:

– Слышимость три из десяти – видимо, из-за фона. Будьте настороже…

Я подняла глаза и посмотрела вверх. Вдалеке, в круглом проёме, виднелась голова Нормана с включённым нашлемным фонариком.

– А теперь давайте посмотрим, насколько тепло нас встретят. – Софи нажала на сенсорную панель, и дверь бесшумно поднялась вверх, открывая небольшую воздушную переходную камеру.

Кардено отрапортовал:

– Я останусь здесь на случай непредвиденных обстоятельств, а вы идите.

Вчетвером мы проследовали в шлюз, дверь за нами закрылась – и тут же после тишины безвоздушного пространства оглушительно засвистели воздушные нагнетатели, наполняя камеру воздухом…

Глава II. Подарок

… Жар от раскалённых камней расползался по венам и артериям, по позвоночнику бежали электрические разряды, а умелые руки массажиста выводили репризу, подводили к концу сонату на фортепиано моего тела. Завершалось дольче мено моссо, последние аккорды отзвенели на клавишах рёбер, и я наконец позволила себе обессиленно выдохнуть.

– Ваш организм великолепно восстанавливается, – невозмутимо заметил Аллен – штатный терапевт пансионата, а по совместительству массажист. – Сегодня – завершающий сеанс, и за эти четыре недели мы с вами проделали огромный путь. Честно признаюсь – передо мной сейчас совершенно другой человек. Не тот, что когда-то прибыл к нам в полном истощении.

Скрипнул приставной стульчик, горячие камни один за другим покидали мою затисканную спину. Откуда-то снизу поддувало прохладным воздухом.

– И всё это исключительно благодаря вашим волшебным рукам, – промурлыкала я, прислушиваясь к ощущению блаженства в теле. – Где вы этому обучались?

– В мою программу вшито сто сорок две техники, – сказал Аллен, и мне почудилась гордость в его голосе. – От классического киносурианского до практически забытого шведского.

Распахнув глаза, я повернула голову и уставилась на симпатичного статного мужчину в белом халате с закатанными руками, который укладывал массажные принадлежности и разнообразные крема в саквояж. Лёгкая улыбка тронула его губы, с оттенком иронии посмотрел он на меня.

– Вы выглядите удивлённой. Тот факт, что я андроид, стал для вас новостью?

– Теперь всё понятно, – протянула я, приходя в себя после сеанса киносурианского лечебного массажа. – Только робот может быть настолько хорош в обхождении с человеком.

– Технически, я не робот, – уточнил Аллен. – Я – человекоподобный кибернетический организм, в мои функции входит уход за людьми, терапия и лечение. В том числе – прямым физическим воздействием на соматическую оболочку пациента.

– По такому, как ты в каждую больницу – и люди забыли бы о том, что значит болеть, – сказала я, отыскав в себе наконец силы для того, чтобы перевернуться на спину и сесть на койку, свесив ноги вниз.

– К сожалению, это невозможно. Правило пятидесяти процентов предписывает андроидам находиться за пределами пяти обитаемых планет. Исключением является только Цикония. – Аллен обвёл комнату широким жестом и застегнул молнию на сумке. – Правительство планеты успешно ввело поправку в местное законодательство – правило не распространяется на андроидов, так как они изначально не люди, поэтому являются в заведомо уязвимом положении. Поэтому здесь андроидов полностью уравняли в правах с людьми. Мы можем получать техническое обслуживание на поверхности Циконии и работать в профессиях, которые не связаны с риском для жизни – пилотирование аэротакси, уход за территорией, врачебный уход, организация экскурсий…

– Как им это удалось? – вопросила я, влезая в просторный белоснежный балахон. – Мне казалось, после всех тех случаев, когда андроиды сходили с ума и убивали людей, железкам в обитаемые районы путь заказан…

– Во-первых, это было давно. – Человекоподобный робот принялся загибать пальцы – совершенно натуралистично, будто обычный человек. – Последний случай гибели человека от рук андроида зарегистрирован девятнадцать лет назад. С тех пор алгоритмы сильно изменились, и кибернетические организмы не позволяют себе таких вольностей. Во-вторых, эти проявления не были безумием. Все без исключения случаи нападений на людей – это результат немотивированного насилия по отношению к андроиду. В-третьих – здесь, на Циконии, живут очень богатые люди. Они в большинстве своём не склонны к немотивированной агрессии, превыше всего ценят собственный комфорт и могут позволить себе содержать столь дорогой инструмент, как андроид. В-четвёртых, местная администрация имеет некоторые преференции, так что…

– Ты когда-нибудь бывал за пределами Циконии? – перебила я его.

– Уточните вопрос. – Аллен поднял бровь и слегка наклонил голову.

– Работал где-то ещё, кроме этого санатория?

– Я был выпущен на Циконии, на заводе в Барра-Пирай в две тысячи сто сороковом году. Ни разу не покидал планету.

– Пять лет назад? Да ты ещё совсем ребёнок, – усмехнулась я. – Впереди первый класс.

– Это был бы интересный опыт, но увы, кибернетические организмы лишены детства. – Робот улыбнулся в ответ. – Ещё один повод завидовать вам, людям.

– Не переживай, очень многие люди тоже лишены детства, так что мы с вами во многом похожи, – сказала я.

Я и подумать не могла, что Аллен окажется андроидом, а насторожиться уж точно стоило – хотя бы после того, как он совершенно проигнорировал мои биомеханические протезы, будто к нему каждый день заявлялись на реабилитацию прошитые наёмные убийцы. Мне тогда, впрочем, было не до подозрений – в тот далёкий день, когда я очнулась в койке, меня заботило только одно – как бы собрать себя воедино из мелких осколков…

Вежливый, внимательный и учтивый Аллен прибыл ко мне в комнату на второй день после того, как я пришла в себя – в тот самый день, когда Марк с чувством выполненного долга улетел, пообещав вернуться через месяц. Аллен исправно возился со мной все эти недели – ежедневно проводил для меня зарядку и дыхательную гимнастику, выполнял сеансы умопомрачительного массажа, таскал меня на многочасовые лечебные ванны, чуть ли не с ложечки кормил разнообразными восстанавливающими препаратами… Как оказалось, этот робот был также и приятным собеседником.

– Теперь, когда вы узнали, что я андроид, ваше отношение ко мне изменится? – спросил Аллен, внимательно изучая меня чёрными глазами. – Можете сказать правду, я не обижусь.

– С чего вдруг? Мне плевать, что за начинка у тебя внутри – пластик, кишки или опилки. – Я равнодушно пожала плечами. – Если бы ты сам не признался, я бы так никогда и не узнала.

– Странно. – Робот был озадачен. – Обычно в контракте оговаривается присутствие кибернетических организмов среди персонала. Также, администратор учреждения обязан проинформировать о том, на каких позициях трудятся андроиды.

Я снова пожала плечами. События месячной давности вспоминались с трудом – их собой вытеснили размеренные курортные будни, монотонно тянувшие нить моей жизни сквозь себя. Дни были одинаковыми, словно близнецы – и столь же приятными. Я снова набрала вес до нормальных значений, восстановилась после нервного истощения, а приступы психологической ломки после «сока» закончились ещё две недели назад.

– Я не читала контракт и не общалась с администратором, – честно сказала я. – Меня сюда просто привезли и оставили. И ночью заберут отсюда.

– Да, я понимаю, – покачал головой Аллен. – Четыре недели назад вы были другим человеком… Меня удивляет, как отношение людей меняется ко мне, когда они узнают, что я – не человек. Как будто что-то переключается внутри, и они видят перед собой вещь – говорящую, думающую вещь, которая должна их обслужить. Подобно всем остальным вещам.

– Как это знакомо, – протянула я. – В большинстве случаев люди точно также относятся и друг к другу.

Аллен помолчал, словно анализируя полученную информацию. Затем поднялся, вновь улыбнулся и сообщил:

– Мне комфортно находиться в компании с вами, однако меня ждут другие постояльцы.

– Да, иди, конечно, – махнула я рукой. – Ночью я улетаю. Мы ведь с тобой больше не увидимся, верно?

Он снова впал в краткий ступор – только сейчас я обратила внимание на эти едва уловимые уходы в себя. Он был прав. Удивительно, как мозг сам собой перестраивается и просеивает получаемую информацию сквозь иные фильтры, нежели секунду назад – стоит только учесть какой-то новый, даже малозначительный факт.

– В двадцать ноль-ноль я буду ждать вас у беседки на скале, за зелёным лабиринтом, – сказал Аллен, забрасывая сумку на плечо. – Приходите, если сочтёте нужным.

Он развернулся и вышел из помещения, оставив меня в некотором недоумении. Одеваясь, я раздумывала над его последними словами. Андроид пригласил меня на свидание? Это плохо укладывалось в голове, и ситуация казалась мне какой-то извращённой шуткой. Может, Аллен просто морочит мне голову? Может, он просто притворился андроидом, чтобы войти в доверие и познакомиться со мной?

Там, в беседке, у меня появится шанс вскрыть Аллену черепушку и посмотреть, что у него внутри… Нет, конечно же нет – я тут же отбросила эту дурацкую мысль. В любом случае, столь интересное событие, как свидание с роботом, мне пропускать не хотелось. Вызвав на сетчатку глаза часы, я убедилась в том, что у меня ещё полно времени, натянула нижнее бельё, наскоро заплела хвост и покинула массажную комнату…

* * *

Сложенное из двух корпусов, огромное здание с увенчанными ротондами декоративными башнями по краям было выполнено в старинном стиле барокко и являло собой отель класса ультра-люкс. Величественные колонны возвышались на добрые пять этажей, резные балюстрады и опоясывающие здание балконы номеров были увешаны полотенцами и каким-то бельём – совершенно неуместным на фоне причудливых орнаментов. Буквально каждый карниз здесь был произведением искусства, на каждом антаблементе и капители была рассказана отдельная история, а нежные аркатуры были созданы словно для самых изысканных королей… И посреди всего этого с балконов свисали чьи-то сохнущие плавки и влажные тряпки…

Я шла по уложенной камнем дорожке вдоль огромного белоснежного здания пансионата. Позади, за углом остались четыре бассейна и аквапарк, где с шумом плескались дети – швыряли друг друга в воду с мраморной кромки лягушатника и катались с водяной горки, жадно добирая последние минуты перед закрытием бассейнов на ночную очистку. Навстречу мне прошла молодая семья с ребёнком – как и многие другие, при виде моих ничем не скрытых мехапротезов они притихли и ускорили шаг. Здесь никто не знал меня – и все обходили стороной. Точно также, как я сама сторонилась людей и избегала новых знакомств.

Воздух на Циконии был самым мягким из всех, что мне доводилось пробовать – ветер всегда дул со стороны безбрежного моря, принося с собой исключительные прохладу и свежесть. В лёгких белых балетках я неслышно ступала вперёд – в сторону зелёного лабиринта размером с добрый стадион, где днём носилась детвора, а ночью среди идеально остриженных живых стен устраивали романтические прогулки влюблённые пары всех возрастов.

Здание оборвалось последней монументальной колонной, и справа на меня уставился алеющий глаз заходящего солнца, а напротив него в небе отчётливо вырисовывался сапфировый диск одной из местных лун – то ли Айяса, то ли Араса. Я всё время путала их названия, для меня они звучали чересчур одинаково. Каждый из этих спутников, впрочем, мог дать Арденуму фору в яркости – их орбиты были намного короче, и они были гораздо ближе к Циконии.

Поворот дорожки – и мимо поплыли кусты. Спуск с холма – и уходящая Глизе спряталась за здание пансионата, белой громадой возвышавшееся позади меня. Впереди, между деревьями мелькнула серая каменная беседка. Рядом с нею, на скамье под открытым безоблачным небом сидел человек и неотрывно глядел на синюю дугу вздыбленного океана. Беседка была пуста. Я приблизилась, Аллен в вечерней полутьме услышал мои кошачьи шаги и обернулся.

– Вы всё-таки решились прийти, – с улыбкой то ли сообщил, то ли спросил он, сдвигаясь и освобождая мне место на лавочке. – Вы одна из немногих, кто согласился на уединённую встречу вне пансионата, зная о том факте, что я не человек.

Судя по внешнему виду, красивый мужчина средних лет был старше меня раза в два, и тем не менее обращался ко мне на «вы». Мне хотелось подловить его, спровоцировать, поэтому я решила неизменно «тыкать». Рано или поздно самый интеллигентный человек указал бы мне на моё невежество.

– Честно сказать, мною двигало скорее любопытство, нежели что-то другое, – усмехнулась я. – По-моему, ты морочишь мне голову, Аллен, и никакой ты не андроид.

– Сегодня редкий день, – сказал он, пропустив мои слова мимо ушей. – В двадцать часов и сорок семь минут прямо над нами произойдёт сизи͐гия Айяса и Араса. Сегодня это событие накладывается на двойное полнолуние.

– Си… Чего? – Я в недоумении вскинула бровь, усаживаясь на деревянную скамью на некотором расстоянии от него.

– Сизи͐гия. Парад лун, – пояснил андроид.

– Я всегда путаю эти луны. Какая из них Айяс?

– Та, что побольше – это Айяс. Вот она, перед вами. Та, что поменьше и поярче – это Арас… Взгляните вниз, на воду.

Я поднялась со скамьи и подошла к каменным перилам площадки. Подо мной раскинулся вольный и необъятный океан, но что-то в нём изменилось – я не сразу поняла, что. А потом вдруг стало ясно – вода уходила, обнажая бордово-зелёное дно прямо под скалой. А чуть впереди, под синей толщей маячили какие-то блики и огоньки, суетились и петляли в глубине, проявляясь в постепенно сгущавшемся вечернем мраке.

Глизе уходила на другую сторону Циконии, оставляя нам с Алленом тёмно-синюю бесконечность – далёкий горизонт таял, воедино сшивая водную гладь с небосводом. Понять теперь, где вода, а где воздух, можно было лишь по продолговатому пятну круизного лайнера на подводных крыльях, шедшего мимо архипелага вдоль своего фарватера. Белоснежная махина парила над водой, словно ножом рассекая пилонами набегающие косые волны. Этот корабль следовал мимо, но я неоднократно наблюдала, как к причалу на той стороне острова подходили эти изящные машины – округлые, словно рыбы, – а из чрева их, будто разноцветные икринки, высыпа͐ли постояльцы с увесистыми чемоданами. Другие же люди, пресыщенные самым дорогим в мире отдыхом, поднимались на борт и отправлялись в путь.

Трансфер туристов был налажен и работал, словно чёткий и точный механизм. Люди приезжали на курорт и уезжали, чтобы в космопорту в паре сотен километров отсюда сесть на межпланетный корабль и отбыть домой, увозя с собой частичку этого мира – обласканное водою тело, отдохнувший от всех тревог разум и память о мягком океанском воздухе…

Аллен бесшумно возник рядом со мной и облокотился на перила. Глядя вниз – туда, где наполненная тусклыми мечущимися огоньками вода стремительно бежала прочь от скал, он произнёс:

– Когда-то давно, в тринадцатом веке, в ходе монголо-татарского нашествия на Русь один предатель указал врагу дорогу на город Китеж, что стоял на территории нынешнего Содружества, на Земле. Захватчики осадили город, но никто из защитников не вышел им навстречу – вместо этого они заперлись в многочисленных церквях города и взмолились о спасении…

Айяс по дуге неторопливо опускался вниз. Он становился всё ярче, сапфировое блюдце постепенно наливалось пурпуром, будто ватный диск пропитывался концентрированным раствором краски, а Аллен продолжал:

– На глазах у изумлённых воинов, приготовившихся было к штурму, город стал уходить под воду. Все дома, конюшни, церкви одна за другой скрывались в пучине вырастающего озера, и когда исчез крест на куполе собора, всё было кончено. Озеро Светлояр выросло на этом месте.

– Очень красивая легенда, – прошептала я, представляя себе ушедший под воду деревянный город.

На линии горизонта – там, где пару минут назад пробежал круизный лайнер, уже брезжило смазанное красноватое пятно – навстречу Айясу выходил его брат Арас.

– Многие с тех пор рассказывали о том, что видели пропавший Китеж, – сказал андроид. – Многие говорили, что тихими рассветами можно услышать колокольный перезвон и людское пение, что раздаются из-под водной толщи. Кое-кому, говорят, довелось в нём побывать, но, чтобы попасть в этот город, нужно быть чистыми душой и сердцем… А вы хотели бы там побывать?

– Это не про меня, – пробормотала я. – Я внутри черна, как смоль.

Видение города перед глазами истаивало, растворялось, а из-за океанского окоёма тем временем выскочила и поползла вверх небольшая пунцовая монета, оставляя блиставшую дорожку света на воде. Океан стремительно уходил – под нами теперь искрились огоньками неведомых рыб и кораллов десятки метров дна. Неосторожные живцы и мальки, не успевшие уплыть на глубину, отчаянно барахтались на разноцветном песке, огоньки подскакивали и опадали, трепыхались в тщетных поисках сбежавшей воды…

– Вы в этом уверены? – спросил Аллен. – Дело в том, что некоторые минералы обладают плеохроизмом. Они способны менять окрас в зависимости от того, под каким углом на них падает свет. Это очень похоже на то, как ведёт себя человеческая душа – она по-разному реагирует на разные входящие сигналы. Становится черствее, если её ранить. Открывается нежностью, если её приласкать…

Внизу всё постепенно замирало, искорки застывали и тускнели среди оцепеневших в ожидании прилива кораллов – какое-то время им предстояло прожить на суше, в чуждой для них среде, чтобы потом встретить прилив и с новыми силами перезапустить броуновское движение морской жизни. Горизонт тем временем всё сильнее изгибался, словно огромная линза – дуэт сходящихся навстречу лун вспучивал безбрежный океан, оттаскивая его от берегов, вытягивая его наружу, прочь с этой планеты, по водам его наводя на нас два световых меча – один алый, другой аметистовый.

Издалека казалось, будто на горизонте застыл девятый вал, готовый обрушиться на беседку, на пансионат, на весь наш остров со всей своей нечеловеческой мощью. Где-то там, далеко за горизонтом, под воду уходили целые острова, архипелаги скрывались в толще вместе со всеми своими обитателями и растениями, которые за миллионы лет приспособились к такому порядку вещей. Морская и наземная жизнь менялись местами, чтобы почувствовать, каково это – находиться не в своей тарелке.

– Теперь я понимаю, почему все здесь живут на высоких скалах, – завороженно произнесла я.

– Да, здесь, наверху мы в безопасности, – сказал Аллен. – Даже во время приливов вода никогда не достигает территории пансионата – только роботизированный причал снимается с места и занимает новую позицию, обеспечивая бесперебойное судоходство.

Я вдруг вспомнила о том, что буквально через несколько часов за мной должен будет приехать Марк. Неужели мне придётся покинуть это райское место и снова вернуться в привычное жизненное русло перекати-поля?

– Я бы хотела остаться тут навсегда, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Любоваться этим небом, морской жизнью… Видеть эту красоту вечных вод.