Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 347 страниц)

"А что является правдой о нас?"

"А вот это, друг мой, в конечном итоге каждый должен выбрать для себя сам. И иметь смелость столкнуться со всеми последствиями этого выбора. В том числе и с необходимостью смотреть в глаза своему отражению."

13

*

Как и следовало ожидать, Ли разбудили рано. По ощущениям, почти сразу после того, как она уснула.

Если честно, оторвать голову от ложемента было тяжело настолько, что она пару мгновений на полном серьёзе мечтала прикинуться мёртвой. Однако, связаться с ней пытался Тана, у которого не было привычки дёргать начальство по мелочам.

“Радуй, – попросила она. – Что за катастрофа у нас произошла на этот раз?”

“Новость о погибших вчера агентах во всех таблоидах. Всё представлено так, как будто ари Танатос потерял контроль над своими способностями и убил их. Первым новость опубликовал Джейди Бэслефф в своём инфоблоге. Упор делается на то, что моды не похожи на людей, на их опасность для общества. В инфопространство со всех сторон летят истории о военных преступлениях боевых модов, с видео и свидетельствами подозрительно красноречивых очевидцев.”

Сказочно. Просто, мать его, сказочно!

“Это всё?”

“Нет. Параллельно сразу нескольким мелким журналистам слили видео с тестовым испытанием проекта “Боги новой эры”, где “объект Танатос” убивает техников.”

Эта новость разбудила её качественнее, чем любой энергетик. Ли буквально подскочила из положения лёжа.

“Святое дерьмо! Где они его взяли?!

Информация пришла двум из наших репортёров, и они согласились её придержать. Но они не единственные. Мы не сможем заблокировать всех.”

Она жёстко потёрла лицо, стараясь собраться.

“Известно местоположение Джейди? И что насчёт моего старого доброго однополчанина?”

“И то, и другое по нулям. Но знаете что интересно?”

“Нет, но уже предвкушаю, учитывая динамику сегодняшнего утра. Радуй!”

“Юноша не появился на лично, не записал голообращение, хотя обычно самостоятельно преподносит своим читателям самые важные новости. И, если позволите, мелодика текста…”

“Я поняла, можешь не продолжать. Но информация была загружена с вирта Джейди?”

“Да, определённо.”

“Чудесный день! Давно не припомню такого же чудесного дня. Что же, давай теперь разгребать последствия. И Тана…”

“Миледи?”

“Позови ари Танатоса ко мне в кабинет. Полагаю, если мы решим эту проблему, то мы решим её вместе.”

*

Она отодвинула в сторону все сомнения и неловкости. Она вполне привычно сказала себе: “Надо работать”.

Это был знакомый, нормальный расклад, всё как всегда. Вечер, полный откровений, опустошающих рыданий и неуместных эмоций, по идее должен был помешать концентрации, но этого не случилось. То ли Танатос был отличным лекарем, то ли ей это на самом деле было необходимо… То ли и то, и другое справедливо. Но факт остаётся фактом: её разум оставался ясен, как давно не случалось, и привычная усталость внутри… она не исчезла совсем, но как будто стала немного меньше.

Дожидаясь Танатоса, она просматривала отчёты своих подчинённых, у которых выдалась бессонная ночь. Факты и связи, опросы и впечатления – всё это сложилось у неё в картину. Пока ещё не однозначную, но уже вполне себе оформившуюся.

“Должен спросить, миледи: у нас всё под контролем?”

А вот и Агенор, как по расписанию.

“Некоторые осложнения, мой принц.”

“О да, я заметил. Как по мне, некоторые осложнения – это поразительно мягкое определение. Тем не менее, мы ожидали чего-то подобного, не так ли? Потому я и должен уточнить: вы знаете, что будете делать?”

Она даже слегка улыбнулась. Право, ещё вчера ей было бы в разы сложнее ответить на этот вопрос.

“Да, – она повернулась и кивнула появившемуся в дверях Танатосу, – я знаю, что буду делать. На самом деле, точно знаю. Наши противники, кто бы они ни были, разыграли не ту карту.”

“Даже так?”

“Именно. В этом я уверена на все сто. Но у нас остаётся ещё одна проблема, и вот тут, боюсь, мне нужны ваши личные распоряжения.”

“Джейди.”

“Именно. Мой принц, я даже не буду врать, что понимаю ваши родительские чувства: у меня нет детей и не думаю, что когда-либо будут. Но в данной ситуации…”

“Понимаю. Даю вам карт-бланш и доверяю вашему решению, какое бы оно ни было. Без ограничений в вопросах применяемых методов.”

Ли изумлённо моргнула. Она чего-то недопоняла, или ей только что дали индульгенцию на убийство? Не то чтобы в этом было нечто принципиально новое, но вот тот факт, что объект – Джейди…

“Я не уверена, верно ли я вас поняла.”

“Совершенно верно. В этот раз Джейди переступил черту, миледи. Раньше он играл в так называемую “честную журналистику”, которая, как мы знаем, реальна примерно в той же степени, что розовые крылатые единороги. Но я порой закрывал на это глаза, потому что детям надо как-то развлекаться, пока есть возможность. Тем не менее, сговор с нашими противниками, которые не гнушаются убийства агентов и полномасштабных информационных войн – это уже качественно совершенно другой уровень прекрасного.”

Тонкий момент. Возможно, она ещё и ошибается. Но…

“Я не хочу обнадёживать вас раньше времени, но не исключаю, что уровень вовлечения Джейди не настолько серьёзен, как казалось на первый взгляд. Пока что основным фигурантом, известным нам, является лорд Эндрю Вайс…”

“Что само по себе удручает. Я доверял Эндрю ещё со времён “незабудок”. И вы, насколько я могу судить, тоже верили ему, за что едва не поплатились жизнью. Но это всего лишь очередное подтверждение правила: в нашей работе доверие – непозволительная роскошь.”

“Верно. Тем не менее, для нас важно, что последние полгода Джейди считался любимчиком лорда Эндрю…”

“Да. И я лично попросил Эндрю присмотреть за ним. Полагал, что это пойдёт мальчишке на пользу.”

“Вы ошиблись.”

“Ошибся. Вопреки общепринятому мнению ошибаюсь даже я. Только никому не говорите.”

“Не скажу, – хмыкнула она. – Мой принц… я постараюсь вытащить Джейди. Никаких гарантий, но я сделаю всё возможное.”

“Не сомневаюсь. Иногда ваша привычка заботиться о сопутствующих жертвах больше необходимого меня раздражает, но прямо сейчас это то, на что я могу положиться.”

“Надеюсь. Но, мой принц, мне нужен от вас ещё один беспрецедентный карт-бланш. И надеюсь, вы выслушаете меня и хорошо подумаете, прежде чем отказаться.”

Она его не видела, но знала точно: он подобрался, как огромный кот.

“Интригует… Какого рода карт-бланш?”

“Я прошу у вас разрешения обнародовать полную информацию по причастности королевской семьи и чиновников старой Гвады к проекту “боги новой эры”.

Агенор молчал.

Она поймала пристальный взгляд Танатоса и отошла к окну: в её глазах сейчас можно было слишком много прочесть такого, что пока что она показать не была готова.

“Так вот как вы решили разыграть эту карту, – подал голос Агенор. – Любопытно… Вы действительно считаете, что это необходимо? Полетит дерьмо, и прямиком на белые плащи; полетят головы, причём не только наших противников. Этот скандал, разразись он, может много чего за собой повлечь.”

Она усмехнулась.

“Белые плащи, говорите? Бросьте. Давайте начистоту: после этой войны ни у кого этих самых плащей не осталось. Они уже перемазаны кровью, грязью, мозгами и прочими интересностями. Ещё горка дерьма поверх не сыграет вообще никакой роли.”

“Но может стать тем камнем, что вызывает лавину.”

Она сжала руки в кулаки, неотрывно глядя на яблоневые бонсаи.

А ведь я должна вам это, ребята. И теперь понимаю, что уже давным-давно должна.

Ли не знала, смогла ли бы ступить на эту дорогу ещё вчера. Но теперь всё изменилось, и она внезапно поняла: другой дороги, в общем-то, и нет.

“Другой дороги нет, – озвучила она Агенору. – Я имею в виду, адекватной дороги, которая не заведёт нас под радостные фанфары в очередной тупик. То, что я сейчас скажу, возможно, прозвучит странно, но на этом стоит вся психология: выздоровление невозможно без принятия. Отрицание не помогает.”

“Допустим. Но концепция, применимая к личности, едва ли может использоваться в масштабах государства…”

“А мне кажется, вполне может. Мой принц… Вчера с трибун я много чего говорила о честности и открытости, о признании собственной вины, о важности правды…”

“Верно. Такие разговоры – это вполне привычная часть политики. Много кто много чего говорит с трибун, мы с вами не исключение. Но это не значит, что подобные заявления следует воспринимать буквально. Людям вредно знать всё, информацию всегда нужно дозировать. Честность и открытость ещё никому не шли на пользу…”

“Вы уверены? Потому что история, в конечном итоге, говорит нам нечто иное. Она показывает, что вопросы, которые замалчивались, не исчезают от тишины. Игнорирование проблемы никогда эту самую проблему не решает. И в конечном итоге непризнанные вины, несделанные выводы, неосвещённые углы оборачиваются проблемой. Чем больше искажается история, чем больше на страницах её остаётся тёмных пятен, тем больше грязи она потом порождает. Это правило незакрытых дверей.”

“Историю пишут победители. Её слагает власть.”

“Глупости. Власть пишет трактовку, а не историю. Это разные вещи. Власть меняется, режимы падают и вновь возникают, а правда всё равно просачивается в щели, когда за неё берутся не пиарщики, а подлинные учёные. Спустя много лет, когда империи падают в пепел и обращаются в пыль, люди получают возможность посмотреть на ситуацию с исторической перспективы. Разумеется, да, в моменте, в котором мы с вами живём, нам очень сложно бывает эти самые перспективы рассмотреть за грохотом орудий, криками ярмарочных зазывал и ложью с трибун. Но скажите мне честно: часто ли бывало такое, чтобы искажённая, покорёженная трактовка приводила к чему-то хорошему? Знаете ли вы хоть один исторический пример того, чтобы непризнанная, игнорируемая неприятная правда не вылезла потом огромными проблемами?”

Он ещё немного помолчал.

“Допустим, это во многом правда. Но что именно вы собираетесь рассказать людям в данном случае?”

“В данном случае… Люди должны понимать, почему мы выбираем сотрудничество с ари Фобосом, видеть то, что видим мы. В частности, те вещи, которые не замечали – не желали замечать – они сами. Вещи, которые в конечном итоге привели Гваду в такое вот положение. Наш снобизм, наше равнодушие к тому, что происходит вне границ, привычка использовать более бедные планеты в качестве плацдарма для грязных дел, привычка загребать жар чужими руками… Мы заплатили огромную цену за это. Непомерную, если хотите, цену. И я не ищу оправданий для Эласто и его своры, но правда неизменна: мы отводили глаза. Мы не желали на многое смотреть. И осознать преступления против модов…”

“Они не видят в модах людей, миледи.”

“Мы заставим их увидеть. В этом-то и суть. Единственный способ погасить этот огонь – добиться того, чтобы в модах они тоже увидели жертв. Жертв собственного равнодушия.”

Он хмыкнул.

“Кажется, миледи, у вас была по-настоящему интересная ночь. Я даже немного жалею, что не имел возможности понаблюдать: ваш бог слишком скрытен. Но эффект налицо. Ещё не определился, нравится мне результат или нет, но он определённо впечатляет.”

Не то чтобы в этом было для неё неожиданностью. У леди Авалон не было ничего личного, и Агенор мог увидеть её в любой момент, это не секрет. Но у Ли, возможно, личное было. И…

“Неужели вам действительно так интересно заглядывать в чужие спальни?”

“Спальни? А вот тут уже зависит от того, что именно я могу там увидеть. И услышать. И вот если интимные подробности меня интересуют чуть менее чем никак, то вот нечто иное… Но, как я уже сказал, я знать не знаю, что за разговор произошёл между вами вчера. Могу только догадываться. Но интересно мне вот что: вы действительно считаете, что он пошёл вам на пользу? Вы уверены в решениях, которые принимаете?”

“Да.”

“Что же… Знаете, миледи, я не доверяю никому. Даже себе. Особенно себе, но это уже совсем другая история…”

“Не то чтобы новость.”

“Верно. Но в этом случае я склонен дать вам карт-бланш. И принять последствия. Кому другому я бы угрожающе намекнул, что он ставит на баланс всю свою карьеру, свободу и жизнь…”

“Меня это мало волнует.”

“Знаю. Потому напомню только, что судьба Гвады зависит от вас.”

“Мне начинает казаться, что это моё перманентное агрегатное состояние.”

Смешок.

“Иногда утомляет, верно?.. Хорошо, моя леди, вы меня убедили. Искренне надеюсь, что вы сыграете красиво и вытянете верную карту. Потому что если нет, то мы все найдём себя в довольно сложной ситуации.”

“Понимаю. Благодарю вас,” – и, видит космос, она действительно была благодарна.

Взглянув напоследок на яблони, она повернулась и снова встретилась взглядом с Танатосом.

– Я так понимаю, прекрасный принц оказался к нам благосклонен? – в голосе бога смерти звучала ясно ощутимая ирония.

– Уверен, что не читаешь мысли?

– Если только твои.

– Я приму это как комплимент. Ари Танатос… Ты уже знаешь о той проблеме, что у нас тут возникла?

– Да, меня, как и тебя, порадовали с самого утра.

– Отлично! Тогда, думаю, ты не откажешься поработать со мной месте, чтобы её устранить.

Он склонил голову набок.

– Неужели ты даже не закроешь меня наверху в компании робогорничной, чтобы не подсмотрел гвадские страшные тайны?

Она только отмахнулась.

– Вчерашний день, как по мне, наглядно продемонстрировал, что запирать тебя в комнате – занятие довольно-таки бессмысленное. Всё равно выберешься, если захочешь. А потом пойдёшь по своей привычной схеме кутежа: прыжки с небоскрёбов, проникновение в жилища других госслужащих, взломы охранной системы… Знаешь, хорошенько об этом поразмыслив, я пришла к однозначному выводу: спускать с тебя глаз никак нельзя. Вот я, собственно, и не спущу… И теперь, если мой ответ тебя удовлетворил, повторяю вопрос. Ты согласишься поработать над этим со мной?

Его глаза засияли, как будто она предложила ему нечто очень приятное, а не очередной сет политических интриг.

– Да, – сказал он медленно, – я с удовольствием поработаю с тобой.

– Вот и хорошо, – хмыкнула Ли. – Значит, слушай. Во-первых, мне нужно подлинное, с проверяемой историей видео о тех издевательствах, которым подвергались моды на Олимпе. Желательно дети или подростки – банальность, но всегда работает. При этом материал должен быть из категории таких, которые всё же можно в том или ином виде показывать широкой публике.

– Я вижу в этом противоречие. Даже после войны гвадская публика едва ли будет готова к картинам упомянутых тобой издевательств. Это обычно довольно кровавое, натуралистичное и грязное зрелище. Оно явно не для общего пользования.

Ну да, разница трактовок.

Но она внезапно задалась вопросом: а какие видео он мог бы предоставить лично? Что успел повидать он сам? Ведь он был ребёнком. Родился тринадцатилетним, как все боги. В досье Танатоса есть много шокирующих фактов… Но она впервые задумалась о том, чего там нет.

Отбросив эту мысль на время, она заходила взад-вперёд по кабинету, выстраивая план будущей информационной кампании так, как в других обстоятельствах планировала бы сражение.

– Я имела в виду не кровавые зрелища и прочее. Ты прав, такое не демонстрируют. Но записи должны подразумевать, дать понять, что ужасное происходит за кадром, отослать к запечатанным глубоко в разуме картинам из истории Земли Изначальной. Найдутся, возможно, картины того, как маленьких модов, даже не знаю… нумеруют, или там в загонах держат, или укладывают на лабораторный стол. Ничего кровавого, ничего ужасного по сути. Достань нечто, ужасное по смыслу. Наглядную демонстрацию дегуманизации, отношение к живым детям, как к вещам. При этом зрителям должно быть очевидно, что моды разумны, что у них есть чувства. Сможешь найти несколько образцов?

Он нахмурился.

– Я постараюсь. Но… Ты уверена?

– Да. Далее, мне нужны истории модов и клонов, которые выступали против Эласто и пытались защитить гвадцев. Я знаю, такие есть. Кто-то на том же Танатосе сдал нам коды, и здорово сомневаюсь, что это был диро или гражданин…

– Бывало. На самом деле, случаев даже немало, учитывая обстоятельства. Но я едва ли смогу найти кого-то, кто остался бы при этом в живых. Могу постараться, но это почти аксиома: для мода или клона цена за открыто брошенный системе вызов при Эласто оставалась одна – смерть. Ты это и без меня знаешь, я думаю.

– Знаю. Но мне нужны имена, изображения, истории. Мы никогда о них не говорим, вы тоже. А можеет, стоило бы? Раз уж пришло время говорить.

– Может, и стоило бы, – повторил Танатос задумчиво. – И я даже знаю, с чьей истории мы начнём. Ты права, те боевые моды, что отдали коды от моего флагмана вам, достойны того, чтобы их вспомнить. Особенно их лидер.

– Вот и хорошо, – Танатос шёл на контакт очень легко, потому она решила сразу проталкивать самую сложную из своих идей. – А ещё, боюсь, нам с тобой придётся внести изменения в сегодняшний график визитов.

– И это потому что?..

– Это потому что нам надо заскочить в больницу при Брайдине, отделение для жертв войны. Я в любом случае планировала в ходе обсуждения условий договора потребовать у тебя услуги ваших медиков на этих направлениях. Мы это подчеркнём, и ещё… Я хочу, чтобы ты показал миру свои целительские способности.

Он медленно моргнул.

– А больше им ничего не показать?

– И показал бы, если бы это помогло пиар-компании, – отмахнулась она. – Но у меня есть все причины полагать, что перечисленного мной выше будет достаточно. Так что…

– Я не хочу демонстрировать свои целительские способности.

– Почему? Могу тебе напомнить, что мир уже имел сомнительное счастье лицезреть одну из сторон твоих способностей, весьма неприглядную, надо сказать.

– Да. Но целительство – это…

Она прищурилась, пристально рассматривая его.

Когда-то давно она тоже умела читать его мысли – не идеально, но достаточно хорошо, чтобы обладать над ним немалой властью. Конечно, прошло уже много времени, они выросли, изменились, они больше уже не те… и, как ни странно, совершенно волшебным образом те же самые.

Пора уже это, наконец, признать.

– Тебе не нравится афишировать это, потому что ты считаешь это чем-то личным? Более личным, чем убийства по приказу Эласто?

Он ухмыльнулся.

– И кто теперь читает мысли, дорогая?.. Видишь ли, исцелять меня никто не учил, если не считать незначительных моментов в рамках работы с пленниками. Медицина альдо такова, что мои услуги едва ли были востребованы… Да они и проверять не хотели, насколько я хорош на этом поприще. Заявленные цели были другими, вот и всё.

– Понимаю, – она, пожалуй, действительно получше прочих могла понять подобные вещи. – То есть, ты учился исцелять сам?

– Да. Впервые опробовал этот навык на Амано, незадолго до нашей с тобой первой встречи на “Последнем шансе”. Оглядываясь назад, название звучит довольно иронично, не так ли?.. Так вот, я впервые опробовал свой навык на Амано, и момент, когда я смог это сделать, был чем-то сродни того, как в книгах принято описывать откровение. Мои способности могут работать совсем не так, как они того хотят; я способен делать что-то другое; я способен быть чем-то другим. Можешь вообразить, как это было увлекательно?

Ли подавила улыбку, рассматривая его.

Странно, почему она вообще считала, что они так уж сильно изменились? То есть… Она – может быть. Он? Всё тот же мальчишка, с которым она пила чай на виртуальной веранде в виртуальном мире. Может, он выглядел совсем иначе, но да ладно – какая в их мире вообще разница, кто и как выглядит? Даже в реальности. Но она узнавала эту склонённую набок голову, этот блеск в оранжевых глазах, эту тень нежности, с которой он смотрел на неё. Следовало признать: он практически не изменился. Возможно, повзрослел, стал серьёзнее и как будто бы хитрее, опаснее, но под всем этим внешним лоском… Интересно, видит ли он то же самое, глядя на неё сейчас?

– Готов предложить какую-нибудь маленькую и уютную государственную тайну за твои мысли, – хмыкнул он. – Мне действительно безумно интересно, о чём ты думаешь, глядя на меня с таким выражением лица.

– Каким таким, позволь узнать?

– Как будто мы снова на нашей планете.

Она хмыкнула.

Её уже почти перестала пугать степень того, как же сильно они вляпались.

– Я бы на твоём месте так легко не разбрасывалась государственными тайнами.

– Да тут уж смотря какими. Есть такие, которыми я вполне имею право поторговать, мне на это дали полный карт-бланш. Так почему бы не воспользоваться этим в личных целях? Тайны на тайны – не самый плохой обмен, тебе так не кажется?

Она медленно покачала головой.

– Знаешь, мы зря это начали. Это не кончится ничем хорошим.

– Договор между Альдо и Гвадой? Не знаю, что тебе и ответить. Наши аналитики прогнали возможность в разных вариациях, и я должен тебе сказать, что у нас всё ещё есть шансы на хороший итог. Или ты имеешь в виду предстоящую информационную кампанию? Тут у меня чуть больше сомнений, но не могу не признать, что…

– Хватит. Ты знаешь, о чём я. Это не кончится хорошо, понимаешь? Люди на нашем уровне и нашего положения не могут и не должны…

– Люди нашего положения могут больше, чем кажется. И на самом деле мало что мало кому должны.

– Ты утрируешь…

– Ты тоже. Ли, между нами вечно будет что-то стоять, таков уж контекст. Но, если хочешь, меня уже тошнит от этих самых контекстов. Я посмеялся над тобой однажды, когда ты сказала, что свобода и право выбора существуют. Но они существуют. И нам с тобой работать вместе ещё долго…

– Почему это?

– Хотя бы потому, что мой брат назначил именно меня ответственным за гвадское направление. И, как ты догадываешься, я предпочту работать именно с тобой.

Она изумлённо заморгала.

Всё запутывалось с невозможной скоростью, заплеталось мёртвой петлёй, из которой не выйти. Ей казалось, что она падает.

Или всё же взлетает?

– Слишком много личного, Танатос. Это может быть ошибкой. Это почти наверняка ошибка…

– Как там обычно говорят по этому поводу люди? Не попробуешь – не узнаешь, милая. Я лично настроен попробовать. А ты? Подумай внимательно, это пойдёт на благо Гвады.

Скотина, чтоб тебя!

Она вздохнула.

Она посмотрела на яблони, роняющие на взлётное покрытие лепестки.

– Я склонна попробовать, – ответила она сухо. – Но не ради блага Гвады. Просто, что бы ты ни думал, я тоже… я любила того бога смерти, хотя и знала его только в вирте. Все последние годы я пыталась убедить себя, что это ничего не значило. Но знаешь что? Оно значило. Так что будь что будет. Но я сразу предупреждаю тебя: будет трудно. Очень.

Его глаза почему-то стали действительно огромными.

– Со мной тоже. Но…

– Вот и договорились, – обрубила она решительно. – А теперь – ты уже достал мне те видео?..