Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 347 страниц)

Шаги. Эрм поднял голову: наконец-то. Но увидел всего лишь Двахмира… Одного. Он остановился напротив решётки, стоял, смотрел.

– Народ превыше всего? – спросил у него Эрм, чуть усмехаясь.

– Народ надо всем, – привычной фразой отозвался тот.

На воротнике его куртки висела палочка «резерва», и Эрм вдруг очень остро ощутил заключённую в нём душу. Пошло взаимное узнавание, – ласковое море другого мира, детский смех, родовое поместье на побережье… В груди ворохнулся ком тяжёлой злобы: Двахмир, чтоб его живьём черви сожрали, раздобыл где-то «резерв», созданный в смертный час маленькой сестры Эрма!

Он правильно понял взгляд пленника, погладил артефакт, усмехнулся. Спросил:

– Ты убил Рахсима?

– Я, – не стал отпираться Эрм.

– А Таволу?

– А Таволу не я. Но я, так сказать, поспособствовал. Что, херовато без них, верно?

– Справимся, не переживай.

Эрм чуть усмехнулся. Сказал:

– Кто бы сомневался.

Помолчали. Тишина давила. Обострёнными до предела чувствами Эрм воспринимал магический фон, исковерканный и искажённый Опорой, и с потрясением думал, как же он жил раньше. Жил, не замечая разлитого вокруг ужаса. Жил, считая этот ужас привычным распорядком вещей…

– Подставить братца твоего было не просто, – сообщил вдруг Двахмир. – Но я справился. Год почти ухлопал на это, веришь?

Эрм стиснул зубы. И почему не удивлён? Давно следовало догадаться, чьих рук дело.

– Мне даже награду дали, – хохотнул Двахмир. – Представляешь? За отвагу!

Упивается. Да уж. Вспомнился Канч сТруви, спасавший живых, вспомнилась младшая его, Фиалка, ставшая тварью ради будущего своего народа. И кто же здесь тварь, если так разобраться?

– Лива брата в тебе видела, доверяла тебе, – горько сказал Эрм, чувствуя, как ворочается в груди обжигающая лава. – И когда ты пришёл к ней… Ты же ей кукол из дерева вытачивал, на руках носил. И всё затем, чтобы пытать доверием в подножии своей Опоры. «Резервы» ведь никто не идентифицирует; в такие случайности я не верю. Значит, ты сам, – он снова вспомнил Канча сТруви и спросил его словами – Не тошнило?

– Ты ведь первый нарушил нашу клятву! – огрызнулся Двахмир. – Забыл?

… Морской берег и двое детей, торжественно обменявшихся кровью по древнему обычаю. Короткая клятва на два голоса, звенящих от осознания важности происходящего. Побратимство – на века…

Эрм качнул головой, прогоняя призрак былого.

– Я тебя отпустил, – сказал он. – Вопреки всем обычаям и законам, рискуя собственной шеей. И я не разорял Двахмиродолу. Не убивал твоего деда, не брал силой твою мать и не истязал твоих младших в Опоре. И не говори мне сейчас о клятве, брат. Первым похерил её именно ты.

– Отпустил он, – Двахмир едва сдержался, чтобы не плюнуть. – А ведь всего этого могло бы и не быть. Всего-то навсего надо было твоей поганой мамочке…

– Не смей про маму, – глухо выговорил Эрм.

– А то что? – зло прищурился Двахмир. – Снова вызовешь? Да как бы тебе теперь не с руки! А про маму твою, – предпоследнее слово он выплюнул с ненавистью, – могу повторить всё то же самое, что сказал тогда! Грязная, мерзкая, сволочная…

– Заткнись, – тихо бросил Эрм. – Закрой рот.

Двахмир не видел, какой вулкан грохочет в душе пойманного. Как все дети Истинного Народа, он жил взаймы, черпая силу в артефактах Опоры, не знал иного, и потому многое было сокрыто от него. Но тихий голос бывшего друга словно сдвинул с места даже не стены, а сам фундамент башни, на котором держалась Опора Поющего Острова, и ощущение возникло неприятнейшее. Ощущение собственной жалкой беспомощности перед свирепой стихией, готовой разразиться страшным, сметающим всё на своём пути ураганом, против которого не было и не могло быть защиты…

Он присел на корточки, чтобы смотреть в лицо пленнику. Повторил тихо:

– А ведь всего-то навсего надо было вам отдать мне Рамову. Что, трудно было? Ведь я же просил!

– Как просил… Привёл ей на замену десятерых. Их матери наверняка ведь тоже просили тебя, не так ли? Оставь, не трогай, пощади. Ты их послушал? Нет. И ещё ждал после этого, что услышат тебя…

Мать Плойза пришла тогда в Тахмиродолу, разговаривала с хозяйкой. Её беспокоила связь сына с низинной девушкой соседей, ставшая чересчур глубокой на её взгляд. Судьба несчастной была решена в два счёта задолго до собственно просьбы младшего Двахмира…

– Это другое…

– Что – другое? Что? – Эрм по-прежнему говорил тихо, но каждое его слово било в уши со страшной силой. – Пнуть слабого. Отобрать у слабого. Обречь на муки того, кто слабее. Вот она, вся наша сила, и вот оно, всё наше благородство. А местные живут иначе, знаешь ли. У них нет Опор, подобных нашим. Они берегут и спасают тех, кого жрём мы. Даже ценой собственной жизни. Знаешь, если они все погибнут в боях или в наших Опорах, смерть не умалит их величия. А ты что оставишь после себя, какую память? Что, скажешь, не плодил бастардов с низинными? Плодил, по глазам вижу. Полукровки дают в Опоре больше Силы, это всем известно. Но они – твои дети, и пусть твоя гнилая совесть не шепчет тебе жалкие оправдания про низкую кровь. Низкой крови в них половина, а вторая половина – твоя. Сколько сыновей ты отправил в утиль за последний год? Дочерей? Ты вообще их считал?

– Да пошёл ты, – Двахмир резко поднялся. – Будешь ещё лечить… тоже мне, «друг». Сам-то святее Небес Обетованных, как я погляжу. Предатель и перебежчик. Аж светишься.

– Неприятно? – усмехнулся Эрм и добавил злобно – Жрать, чтобы жить и жить, чтобы жрать, – вот она, сущность Истинного мать его за ногу Народа, провалиться бы вам всем в хаос без возврата!

Основание башни вновь поколебала подземная судорога, сильнее предыдущей. Устоять на ногах оказалось непросто. Сгустилось и затвердело в воздухе стойкое предвестие надвигающейся беды…Двахмир выругался, ему стало очень не по себе.

– Хочешь, отпущу ещё раз? – предложил Эрм.

Двахмир сунул пальцы больших рук за ремень, сказал скептически:

– Ну?

– Собери всех, кого хочешь и кого сможешь, – сказал Эрм, подаваясь к решётке. – И валите с острова.

– Однако! – тот поднял бровь в изумлении. – Не много ли на себя берёшь?

– В самый раз, – усмехнулся Эрм. – Можешь прочесть меня. Я не стану закрываться, читай. Так будет быстрее любых словесных объяснений.

Он прикрыл глаза, позволяя чужой воле заглянуть в его память и чувства. Далёким эхом отозвался счастливый смех на берегу тёплого моря: для магического проникновения в сознание пленника Двахмир снял часть энергии с «резерва»…

– Как? – спросил он наконец с удивлением и растерянностью. – Ты так уверен… Эта уверенность у тебя не пустом месте, я знаю, чувствую, вижу! Но как?! При тебе нет артефакта, сам ты с «лозой». Ты откроешь портал своим дружкам? Я прикажу готовиться к обороне!

– Не теряй времени, – посоветовал Эрм. – Вали отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Не будь дураком хотя бы сейчас.

Тот не верил, по глазам было видно. Прикидывал, как отвести беду, и не верил, не верил, не верил, что беда реальна, что она уже здесь!

– Я тебе когда-нибудь врал, Плойсереллениз? – спросил Эрм.

Двахмир покачал головой. Как бы ни шептала в уши ненависть, с памятью справиться не смогла даже она.

– Ладно, был ты тогда дурной сопляк с ветром в голове. Отпустил. Себе на беду. А сейчас что у тебя взыграло?

– Сам не знаю, – сказал Эрм и предположил – Праздную слабака и труса? Желаю злобно поглумиться? Ветер вымел из головы последние мозги? Или, может, глупая детская клятва мешает. Сам уж там реши, что именно я сейчас делаю.

Двахмир молча смотрел на него. Трудно было сказать, о чём он думает, лицо у него было не выразительнее каменной стены за спиной.

– Ладно, – повторил он. – Допустим, уйду я с острова и буду тебе снова должен, если ты своего добьёшься. А что попросишь взамен? Надо думать, вот это? – он коснулся ладонью в перчатке артефакта.

Эрм отвёл взгляд от тюрьмы своей сестры не сразу. Она мертва, сказал он себе. Мертва давно и безнадёжно. Спасать надо живых, пока они ещё живы…

– Нет, – выговорил Эрм, опуская голову, сил сдерживаться уже не оставалось нисколько. – Со мной была девочка. Девушка по имени Сихар. Возьми её с собой.

– Твоя подружка? – глаза Двахмира зло сузились.

– Нет, – устало сказал Эрм. – Но ты её возьми. Пожалуйста. И не вздумай вывозить Хедарма!

– Облезет, – коротко сказал Двахмир про Хедарма.

И ушёл.

* * *

Хедарм явился нескоро. Но пришёл. Эрм узнал его по шагам, а потом и увидел. Высокий худой мужчина с рыбьим взглядом размашисто шагал по коридору, звонко, по-военному, впечатывая каблуки в каменный пол. Эрм счастливо вздохнул. И почти услышал, как с переполненного паром высокого давления котла со свистом сбрасывает крышку…

Всё смешалось в чудовищном калейдоскопе. Высвобожденная в подножии Опоры мощь обрушила и перемолола в щебень саму Опору и всё вокруг. Изрядный запас артефактов, хранящихся в башне, сдетонировал практически одновременно. Магический выплеск оказался настолько мощен, что пробил Грань и хаос изначальный хлынул в прореху из междумирья, пожирая всё на своём пути. Поющий Остров вместе со своей Опорой, с военным флотом и гарнизоном, с семьями военных и прислугой, с мастерскими, ремонтными доками, складами и дворцами перестал быть.

Последнее, что запомнил Эрм – громадную волну, занявшую собой полнеба. Волна неслась со страшной скоростью, синевато-зелёная, вся в яростной пене, и сквозь её толщу просвечивал бледный пятак закатного солнца. Это было невероятно, смертельно красиво: гигантская волна и солнце за нею… А потом был удар.

И всё.

* * *

Он очнулся на камнях, искренне не понимая, почему ещё жив. Его долго выворачивало в спазмах: наружу выходила горькая, с металлическим привкусом, морская вода. Отпустило не сразу, прежде прошла целая вечность, не меньше, и он без сил повалился обратно на камни, желая одного: умереть честной смертью. Где, прах их забери, эти окаянные твари, неумершие? Не дозовёшься, когда нужны!

Никто из неумерших не появлялся. В голове постепенно прояснялось. С огромным трудом он перевернулся на живот, приподнялся на четвереньки. Каждое движение казнило болью.

То, что он принял за камни, вдруг шевельнулось. Эрм тупо смотрел, потом осознал, что видит ботинки. Армейские ботинки с высокой шнуровкой и гербом Двахмиродола на боках.

– Живой, – сказал над ним чуть удивлённый голос.

Потом, вспоминая, Эрм понял, что удивление было очень уж старательным. Жизнь за жизнь… Бывший побратим не разменивался по мелочам. Без него выжить не удалось бы. А уж как Двахмир нашёл среди беснующего хаоса одного-единственного человека, как вытащил его и не погиб тоже, мог рассказать только он сам…

Эрм перекатился назад, сел на пятки. Разбитая губа лопнула, когда заговорил, и во рту вновь возник всё тот же железный кровяной привкус:

– Добьёшь?

– Ещё пачкаться, – фыркнул Двахмир, и толкнул к нему заплаканную Сихар. – Держи свою красотку…

Сихар обхватила его искалеченными руками, ткнулась лбом в плечо и замерла, тяжело дыша. Она молчала и даже не плакала, но по дрожи, сотрясавшей хрупкое тело, Эрм понял, что девочка в шоке и придёт в себя ещё очень не скоро. Её пытали, это же ясно. А может быть, готовили к службе в Опоре… Но «стрелы» рядом с её сердцем не чувствовалось. То ли Двахмир вынул, то ли не успели ещё воткнуть…

– Как же ты это сделал? – спросил Двахмир. – Можешь объяснить? Теперь-то.

– Всё просто, – просипел Эрм, заново привыкая к собственному голосу. – Вырасти Опору в своей душе, друг. Из собственных ненависти, любви и боли. И тогда для тебя перестанет существовать невозможное. И тогда, – Эрм понизил голос, перейдя на почти шёпот, – тебе не придётся зависеть от осколков души моей несчастной сестры.

Мгновение Двахмир смотрел на него сверху вниз. Затем выхватил с воротничка чёрную палочку «резерва», кинул Эрму – тот едва успел поймать артефакт в воздухе, – и ушёл порталом небо его знает куда.

– Пошли, – сказал Эрм Сихар, с трудом поднимаясь на ноги. – Пошли, надо уйти с открытого места…

Сихар в кои-то веки не стала спорить.

ГЛАВА 5. РАССВЕТ

Шёл снег, мягкий, мокрый, периодически срывавшийся на дождь. Гибель Поющего Острова расквасила побережье не нормальной в это время года оттепелью. Найти сухое место в редком лесу оказалось непросто. Но двое нашли его, под корнями гигантской сосны. Оползень выбил из-под дерева опору, но оно не сдавалось, цепляясь изо всех сил за ненадёжный песчаный склон. Корни, оказавшиеся на воздухе, одеревенели, образовав причудливый шатёр. Внутри, под крышей гигантского ствола, было сухо и относительно тепло.

Эрм развёл небольшой костерок, позаботившись о том, чтобы ни одна случайная искра не обидела приютившее дерево. Еды не было и не предвиделось, но согреть воду, набрав рыхлого влажного снега снаружи, удалось. Эрм промыл раны Сихар и теперь лечил её, сращивая сломанные и грубо вправленные обратно косточки на кистях и пальцах, убирал некротические пятна из ауры. Как умел, как запомнил из уроков доктора сТруви.

– Сейчас намного больнее, чем тогда, – сообщила Сихар, бледно улыбаясь.

Магическое исцеление всегда идёт через кризис и боль. Чтобы избавиться от множественных переломов в краткие сроки необходимо было перетерпеть изрядные муки, вполне сопоставимые с теми, какие преподносили маги Опоры, добывая Силу из попавших к ним в лапы несчастных. Но с искалеченными руками в лесу делать нечего. Сихар терпела, стиснув зубы.

Эрм пользовался магией легко, без тех судорожных усилий, какие требуются при работе с «резервом». Потому что тратил – своё. Не украденное, не отнятое у другого, – своё. Канч сТруви говорил, что по законам тонкого мира чем больше ты отдал магии, тем больше получишь силы в обмен. Эрм отдал невероятно много на Поющем Острове. И теперь Сила прибывала снова.

Страшно было думать о том, каким по мощи станет следующий выброс! С этим надо было что-то делать, но проблемы следовало решать по мере их возникновения. Сейчас в полный рост вставала проблема выживания. Как выбраться с побережья к горам, не нарвавшись на охотников? Как не окочуриться зимой без нормальной одежды, продовольствия и воды? Та ещё задача…

– Расскажи что-нибудь, – попросила Сихар, чтобы отвлечься от боли. – Расскажи про этого Двахмира. Кто он?

– Побратим и бывший друг, – нехотя объяснил Эрм. – Мы выросли вместе…

– Странно сказал, – заметила Сихар, не дождавшись продолжения. – Друг – бывший, а вот побратим…

– Побратимство, проведённое по древнему обряду, разбить невозможно. Не уверен, что я правильно подобрал слово на вашем языке… Но оно наиболее близко к нашему «радмаарев». Те, над кем был проведён «радмааревашасн», связаны друг с другом узами крови до конца времён. Они могут рассориться, могут враждовать, могут ненавидеть друг друга впоследствии. Но привязка остаётся, она навсегда.

– Поэтому он тебя не убил? – допытывалась Сихар.

– Наверное, да… – скупо ответил Эрм, ему не нравился разговор.

– Поэтому и ты его не убил? Ты же рассказывал, он замучил твою сестру в Опоре… Это её душу он вернул тебе вместе с артефактом «резерва»?

– Да, – ответил Эрм на оба вопроса, подумал немного и добавил – Плойз Двахмир такая же жертва нашей жизни, как и моя бедная Лива. Но он из тех, кто способен осознать… Он мне нужен, Сихар. Нам нужны союзники.

– Ты хорошо ему сказал про Опору в душе, – задумчиво сказала Сихар. – Он прислушался…

– Хотелось бы верить, – отозвался Эрм, осматривая восстановленные пальцы Сихар. – Ну, вот и всё. С выздоровлением.

Сихар шевелила пальцами, заново привыкая к ним. Пальцы целителя, хирурга. Юной девушки, почти ребёнка. И параллельно вспомнилась другая девочка, с аурой цвета вечерних фиалок и с цветочным именем, ставшая тварью по собственной воле, Фиалка Ветрова. Ещё одна жертва войны. В груди вспыхнул хорошо знакомый уголёк яростной злости…

– Спасибо, – поблагодарила девушка. – Я уже думала… не переживу.

Внезапное исчезновение ставшей уже привычной боли воспринимается как счастье, Эрм знал это по себе. Поэтому кивнул на слова Сихар, мол, услышал и понимаю.

– Прости, – тихо выговорила она. – Прости, пожалуйста. Я… очень плохо о тебе думала.

– Ничего, – отозвался он. – Теперь же ты думаешь иначе.

– Да, – согласилась Сихар виновато. – Теперь иначе.

Он кивнул. Говорить не хотелось. Хотелось уменьшиться до размеров маленькой горошинки, закатиться в щель и там лежать тихо-тихо. Но одновременно с мыслями о горошине хотелось стать огнём, всепожирающей раскалённой лавиной, обрушиться на Оплот Истинного Народа и выжечь все его Опоры сразу, одновременно по всем мирам, сколько их существует в природе. Эрм понимал, что замахнулся на совершенно не преодолимый силами одного-единственного человека масштаб. Но это была мечта, питавшая подожжённую неугасимым пламенем душу.

Когда-нибудь так и будет.

Когда-нибудь.

* * *

День занялся ветреным и холодным. Тусклое негреющее солнце неспешно ползло вдоль горизонта над морем, поджигая нижние края рваных облаков зеленоватым золотом. Вчерашний снегодождь подмёрз, почву схватило ледяной коркой. Поскользнуться и с гарантией свернуть себе шею? Да на раз-два!

От Поющего Острова не осталось ничего. Только ровная морская гладь со взломанным, ещё не успевшим схватиться заново льдом. Магический фон разгладился, прореха в Грани затянулась сама собой. Прорвавшийся сквозь неё хаос изначальный, отсечённый от междумирья, сожрал всё, до чего смог дотянуться, и благополучно помер, бесследно развеявшись в живом пространстве мира. Даже шрама не осталось!

Вспомнилось, как бежали осенью куда глаза глядят, не зная местности, совершенно не представляя себе, куда идут и зачем. Очень похоже, только добавились мороз и ветер, а в голове всё-таки худо-бедно, но карта окрестностей проявилась.

– Надо портал провесить, – стуча зубами, сообщила Сихар. – Околеем же!

– Я не умею создавать порталы, – отозвался Эрм.

«Резерв» с душой сестры он держал на груди под одеждой. Эрм слышал, что опытные маги по «резерву», использованному для мгновенного перехода, способны снять координаты обеих точек, входа и выхода. Выход сгинул вместе с Поющим Островом, а вот вход… Но Эрм знал, что скорее замёрзнет насмерть прежде, чем нагрузит заточенную в чёрную палочку артефакта душу. «Резерв» был опустошён практически полностью, подлежал замене. Силы в нём оставалось ещё на два-три воздействия, не больше. А иначе с чего бы проклятый Двахмир так легко с ним расстался?! Отдавать полный «резерв» кому бы то ни было – на это дураков не существовало в природе.

– Я… попробую сама, – сказала Сихар. – Меня сПай научил. Говорил, пригодится. Как раз на такой случай… Поделись со мной Силой, сама я поток не удержу.

– Да, конечно. Как?

– Дай руку…

Он вложил пальцы в узкую ледяную ладошку Сихар. И перед ними тотчас же соткалась хрустальная арка портала. От неё веяло упругой мощью стихии жизни и ледяным дождём, идущим в душе Сихар с той самой поры, когда она потеряла семью, а по краям клокотал огонь, отданный Эрмом. Два шага, короткий миг жаркого безвременья, и новая реальность, ударившая в лицо пронзительным ветром с сухим, режущим, словно осколки стекла, снегом. Сихар осела на снег: переход отнял у неё слишком много сил. Эрм едва успел подхватить её. Опустил бережно… и в тот же миг в ухо ему прилетело.

Очнулся с вывернутыми руками и дикой болью в голове. Увидел перед собой злющего Црная… Традиция новая родилась: каждая новая встреча с бойцами Пальша Црная оканчивается мордобоем.

– Попался, ублюдок, – сообщил моревич, нехорошо улыбаясь. – Вот и славно.

Насколько Эрм смог понять, место было не то, откуда их с Сихар забрали люди Двахмира. И оценил дальновидность Црная: тот учил девчонку открывать порталы с точкой выхода, привязанной к нему самому. Логично. Не сказать, чтобы правильно, ведь сам Црнай не сидел на месте и мог ввязаться в какую-нибудь драку, где ему не повезёт. Но…

Но у него в руках оказался «резерв»! Црнай, видно, почуял его и вытащил. Это первое дело, обезвредить врага, лишив того источников с магической Силой… Холодный ужас выстудил тело: Эрм забыл рассказать о словах Ненаша, забыл! Пальш Црнай не знал, что держит в руках не ядовитую гадину, а сокровище.

– Отдай! – с хриплой ненавистью крикнул Эрм, почти увидев, как ломается «резерв» в пальцах воина, как истекает из него душа, слишком слабая для нового рождения, и как теряется она уже безвозвратно, размываясь в снежной круговерти роем невесомых снежинок.

– Отдай ему, сПай, – гневно приказала Сихар. – Сейчас же!

– С ума сошла? – Црнай не обернулся на её голос.

И тогда Сихар протолкалась вперёд, встала перед ним, уперев кулачки в бока и потребовала снова:

– Отдай сейчас же. И отпустите вы его! – приказала она бойцам, державшим Эрма. – Немедленно!

Его отпустили. Сихар передала ему «резерв», и Эрм бережно спрятал его под одежду, на прежнее место: напротив сердца.

– Объяснись, – потребовал Црнай.

– Сколько ты ещё будешь морозить меня на собачьем ветру? – гневно спросила Сихар. – Я замёрзла! И есть хочу!

Црнай посмотрел на Эрма, а тот лишь ухмыльнулся в ответ: узнаёшь свою подружку? Забирай себе обратно, с меня довольно…

В пещерах ничего не изменилось за прошедшие пару дней. Всё так же стояла неподвижно чёрная, насыщенная древней магией вода. Так же мерцали, переливаясь, висячие мхи по стенам. Разве что прибавилось людей: пала ещё одна малая долина, укрытая среди скал…

Новости о Поющем Острове встретили ликующе. Это была первая серьёзная победа за последние полгода. До сих пор защитники Третьего мира только теряли. К Эрму подходили выразить восхищение его героизмом и смелостью, извиниться за дурные мысли в его адрес, когда он так внезапно подставился врагу. Эрм молчал и смотрел угрюмо. Длинные речи усыхали, не успевая сойти с губ в холодноватый пещерный воздух: «Ну ты это… я не это… ну, в общем… герой… молодец… извини».

В конце концов, его оставили в покое, чему он был только рад. Сидел, грел в руках «резерв», не зная, как наполнить его. Вот так, Силы в избытке, а отдать её тому, кто нуждается в ней больше всего на свете, – никакой возможности. «Резервы» срабатывали только в одном направлении. Принять в себя энергию извне они не могли. Когда какой-либо истощался, его просто переламывали и выбрасывали… Впрочем, практически все артефакты Опоры во всём своём многообразии, работали только на отдачу. Другого, если вдуматься, и быть не могло.

Пришёл Црнай, присел рядом.

– Если скажешь сейчас, что я – молодец и хороший парень, а тебе стыдно за дурные мысли в мой адрес, дам в рыло, – честно предупредил его Эрм.

Црнай усмехнулся. Он по-прежнему валял желтоголового как хотел в учебных поединках, и этого грозного предупреждения насчёт рыла не забоялся ничуть.

– На какого лысого демона ты играешься с этой дрянью? – спросил Црнай, кивая на «резерв». – Или я не учил тебя обходиться своими силами?

– Здесь моя сестра, – просто ответил Эрм.

И пересказал слова Ненаша. Потом подумал, и немного рассказал о сестре.

– Примерно как-то вот так, друг, – завершил он рассказ, впервые назвав местного недочеловека другом…

– Я не устаю ужасаться деяниям вашего народа, – медленно выговорил Црнай. – Каждый раз, когда мне кажется, что всё, вот это – край, вы удивляете меня новой пропастью. Ты говорил, Нагурн обещал придумать, как научиться отпускать эти несчастные души? Впредь мы будем собирать эту пакость, хранить и при первой же возможности передавать неумершим. А может, неумершие научат нас справляться самостоятельно, как знать!

– Смотри, чтобы не отследили вас по ним, – предупредил Эрм. – С Опоры такие штуки видно далеко. Они что костры в тёмную степную ночь для стоящего на высокой башне.

– Понял, – кивнул Црнай. – Что-нибудь придумаем…

– Хорошо бы, – выразил надежду Эрм, пряча «резерв» под одежду. – Хорошо бы…

Практически все в отряде были моревичами, и сейчас ушли под воду, на воздухе остались только двое, сам Эрм и Црнай. Тишина стояла вокруг них полная, со звонким эхом далёкой капели.

– Слушай, приятель, – сказал вдруг Црнай немного смущённо, – а вот скажи мне… Что у тебя с Сихар?

– То есть? – не понял Эрм.

– Ну… Вы вместе?

– Нет.

– Это хорошо, – удовлетворённо выговорил Црнай.

– Она тебе нравится? – серьёзно спросил Эрм.

– Я, скажем так, имею в виду, – сообщил тот. – И всякому, кто нехорошо на неё посмотрит, – во, – он свирепо сжал огромный кулак. – Потому и тебя едва в землю не врыл. Схватили-то вас обоих, а потом ты велел убрать «эту дуру». Я уж не знал, что думать…

Причина «тёплой» встречи стала понятна. Црнай всё слышал тогда. Как при том сам не попался, другой вопрос…

– Что же ты не ринулся спасать её? – с усмешкой спросил Эрм.

– Не успел, – пояснил Црнай. – Вы первыми в портал ушли. Хорошо, что всё окончилось хорошо, но… твою-то мать, я б тебя из-под земли достал, желтоголовый.

– Верю, – кивнул Эрм. – А она знает?

– Узнает, – пообещал Црнай.

Они ещё поговорили немного. Обсудили планы на дальнейшую жизнь, прикинули возможности, проблемы, запасы. Потом Црнай нырнул в воду, и тёмная поверхность сомкнулась за ним.

Через несколько дней выдалась передышка. Отряд задержался в небольшой долинке с термальными источниками. Горячие озера прогревали воздух до температур поздней весны, по их берегам цвели вечнозелёные травы, источая горьковатый терпкий аромат. Небольшой, шагов на сто в поперечнике, тёплый оазис в сердцевине лютой зимы. Солнца не было, в это время года оно не поднималось не то, что из-за скал, даже над горизонтом. День отличался от ночи только тем, что далеко-далеко, за окоёмом, наливался светлой солнечной зеленью краешек небосвода, держался пару-тройку часов и угасал, не в силах возродиться полноценной утренней зарёй.

Пришла Сихар, села рядом. Протянула мясо со специями, завёрнутое в лепёшку. Сказала:

– Ешь…

Он поблагодарил кивком. Есть не хотелось, но не обижать же девчонку. Съел, не ощущая вкуса, отряхнул руки. Звёздное небо равнодушно смотрело на них глазами двух лун, маленькой красной и большой белой…

Сегодня утром Сихар попыталась смирить выброс, накрывший Эрма в самый неподходящий момент. Получилось у неё скверно. Она думала забрать излишки в специальные артефакты, остальное рассеять, но Силы выплеснулось едва ли не больше, чем на проклятом Поющем острове. Значительная часть всё же была поглощена, но и остатков хватило устроить в чёрных озёрах кипящий котёл. Црнай бешено ругался, предлагая впредь проводить такие эксперименты на базах Истинного Народа, желательно, военных. Эрм молчал. Не мог держать себя совсем, и после каждого выброса дурных сил только прибывало.

– Ищи неумершего, – подал кто-то из бойцов дельный совет. – Помочь тебе сможет только кто-то из них. Будет забирать излишки, им-то с их вечным голодом всегда мало, а потом потоки стабилизируются. Может быть.

Все понимали, что долго так продолжаться не может. Или Эрм усмирит свой огонь – как угодно, хоть бы и повесившись на первом попавшемся суку! Или выжжет всё живое в окрестностях вместе с самими окрестностями.

Его не гнали. Он решил уйти сам…

И теперь сидел на тёплом камне возле горячего воздуха, отчётливо понимая, что эта ночь с отрядом – последняя. Встретит ли он когда-нибудь ещё этих людей, он не знал. Не знал никто. Шла война, а на войне, как известно, убивают. Любого могут убить. Любого…

– Уходишь, – Сихар не спрашивала, и потому Эрм промолчал.

Она вздохнула, подняла к нему лицо. Сказала отчаянно:

– Может, поцелуешь на прощание?

Вот это новости. И что с ними теперь делать? Он не думал о Сихар как о женщине не потому, что та была недочеловеком и амфибией, в конце-концов, война стёрла все границы, а они уже столько раз выручали друг друга и штопали друг на друге раны, как магически, так и суровой медицинской нитью. Эрм просто в принципе не рассматривал подобные отношения, раз и навсегда для себя решив, что женился на войне, а война измен не любит.

– Подожди, – заторопилась Сихар, расценив его молчание по своему, – я всё понимаю, война и прочее, так ведь именно поэтому! Ты уйдёшь… и я никогда тебя больше не увижу… а потом тебя убьют, и я… я хочу, чтобы у меня остался от тебя хотя бы что-то. Сын или дочь, неважно.

Он знал, как здесь рождались дети в межвидовых браках. В дело вступал особый подвид магии, и ребёнок формировался по образу матери, но считался сыном своего отца и частенько наследовал какие-то внешние, второстепенные для биологического вида, черты или характер.

– Что же ты молчишь? – горько спросила Сихар. – Я тебя обидела? Задела? Извини! Я… я пойду тогда.

– Сядь, – тихо сказал ей Эрм. – И слушай…

Она села обратно, сложила руки на коленях. Смотрела на него с надеждой, отчаянием и страхом.

– Дети – это прекрасно, – сказал он. – Но они делают нас уязвимыми. Ты же видишь, против чего мы сражаемся. И если ребёнок, мой и твой, угодит в жернова Опоры… Понимаешь?

– Отказываешь, – кивнула Сихар, подняла голову к небу, вмаргивая слёзы и надеясь, что он не заметит.

Он не замечал.

– Не прими в обиду, – сказал Эрм, – ты красива и желанна. При других обстоятельствах, в мирной жизни, я бы не отказывался…

В мирной жизни он никогда не увидел бы ни Сихар, ни Третьего мира, но дело было не в том. Фиалка Ветрова грустно кивнула его собственным мыслям. Вот если бы к нему пришла она…

– Я пойду до конца, – сказал Эрм. – И не могу позволить себе такой слабости. Ни одной слабости и ни одной уязвимости я позволить себе не могу. Рядом со мной ты не будешь в безопасности. Ни ты, ни ребёнок, которого у меня просишь. Я не смогу защитить даже себя!

– Так не ходи! – воскликнула Сихар. – И без тебя у нас немало славных воинов…

– Да, немало, я знаю, – согласился он и добавил – Но без меня им не справиться. Я знаю, что делаю и знаю, что говорю; ты видела, что сталось с Поющим Островом; я не хвастаюсь почём зря. Просто надо спасать не одну жизнь и не один мир. Все миры, угодившие под пяту Истинного Народа надо спасать! И сам Народ – тоже.

– Сгинул бы этот твой Народ в бездне, – в сердцах сказала Сихар. – Я бы не заплакала!

Эрм несогласно промолчал. Не спорить же с девчонкой, натерпевшейся от его соплеменников?

– Найди того, кто сможет тебя защитить, – сказал он наконец. – Я – не смогу.

– сПая сватаешь? – усмехнулась она, поднимая на него глаза.

Он пожал плечами: решай, мол, сама. Сихар встала.

– Сиди тихо, – свирепо велела она.

Подошла, обняла за шею и яростно поцеловала. Отстранилась, уже не пряча слёз, бегущих по щекам. Отёрла лицо ладонями. И ушла, неестественно прямо держа спину.

* * *

Фронт упёрся в Чернозёрные горы. Отчаянные попытки обеих сторон переломить ситуацию не приводили к сколько-нибудь значимому успеху. Дармицкое княжество держало оборону и принимало у себя беженцев, в основном, это были женщины с малышми и дети постарше, и раненых.