Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 347 страниц)

Император прыгал с «мы» на «я» и обратно, а Тенер скачет между «вы» и «ты».

– Доброе утро, ваше высочество. Вы угадали, клетка из четырёх стен портит настроение.

Лодка на воде королевская. По центру накрыт стол, фрукты, лёгкие закуски на шпажках – почти как на банкете. На миниатюрных диванчиках лежат подушки. А самое великолепное – натянутый от жаркого солнца плотный тент.

Тенер первым перешагивает через борт. Широкая лодка устойчива, да и озеро не река, почти не качает.

Шини подаёт мне руку, помогает забраться следом. Принц ещё не муж, только жених, прикасаться ко мне не может. И лодка по этой же причине открытая – всем должно быть видно, что ничем предосудительным мы с его высочеством не занимаемся.

Тенер занимает место против хода движения, мне уступает диванчик лицом по ходу. Я отмечаю, что слуги на вёслах сидят достаточно далеко, чтобы не слышать тихий разговор. Не могу сказать, что разбираюсь в кораблестроении, но даже мне понятно, что вёсла установлены странно, с явным расчётом на неспешное движение по спокойной воде и удобство бесеждующих господ. Я кивком отсылаю Шини подальше. Тенер удовлетворённо улыбается. Доволен моими действиями? Ну-ну.

– Нишаль, я принёс для тебя кое-что необычное

– Заинтриговали, ваше высочество.

На самом деле нет, мне слегка любопытно, не больше.

Тенер протягивает мне круглый древесный лист, мясистый, тёмно-зелёный, покрытый сизым пушком.

Хм?

Глава 25

Я протягиваю руку, Тенер опускает лист мне на ладонь. Пушок кажется бархатистым, касаться приятно. Но к чему этот лист? Растение ни мне, ни Нишаль незнакомо. Спросить я не успеваю.

Из ровных краёв листа вылетают длинные шипы. Тенер сдёргивает лист за черенок и прячет обратно в ларец, захлопывает крышку.

– Расскажете, что это было, ваше высочество?

Очень не люблю, когда я чего-то не понимаю, а сейчас я не понимаю.

– Проверка, Нишаль. Ты же предлагала мне разгадать твою загадку.

– Могу я узнать, в чём смысл?

– Вообще-то это тайна…, – Тенер понижает голос.

– Вы не должны мне её открывать, но непременно откроете, чтобы поразить меня в самое сердце.

Тенер хмыкает:

– Примерно так, – налёт таинственности исчезает без следа. – Без подробностей. Это действительно тайна императорской семьи. Когда-то ваш отец был награждён, и мне точно известно, что вы пробовали плод дерева, с которого я снял лист. Если бы вы оказались двойником настоящей Нишаль, то лист бы не отреагировал на вас.

Ого-о-о…

Раса людей – раса пограничная, чтобы стать магом надо долго и упорно тренироваться, развивая свою энергетическую структуру. Те же демоны или феи пользуются магией от рождения, хотя и им, чтобы достичь высот, нужно учиться.

Растения относятся к низшей форме жизни, они неразумны. Но тем не менее существуют магические виды. Похоже, принц проверял меня одним из таких.

– Двойник, говорите? Тенер, мне определённо нравится ход твоих мыслей.

Ты такой умный, Тенер. Но вслух я тебе этого не скажу.

И ведь в угадал, шельмец.

Насколько я понимаю, ментальная магия, как, впрочем, и магия всех других направлений, тут не слишком развита. Нет, не так. Уровень развития магии определяется объёмом доступной энергии. Для технологий верно то же самое. Нельзя запустить ракету в космос, если у тебя есть только ведро угля в качестве топлива. Если у тебя только ведро угля, то ты даже построить ракету не сможешь, так что это не недоработка магов, это внешние рамки. А раз ментальная магия не развита, то думать в этом направлении Тенер вряд ли станет. Или даже станет, но придёт к логичному выводу, что внедрить человеку новые установки невозможно.

Чем дольше я думаю, тем счастливее улыбаюсь.

– Нишаль, не будь столь самодовольна. Я обязательно разгадаю твою тайну. Слово принца.

– Тенер, я жду с нетерпением.

Я поднимаю шпажку и отправляю закуску в рот.

Раунд не засчитывается по техническим причинам – моей личной заслуги в прохождении проверки нет. В глазах принца разгорается охотничий азарт, да и в моих, полагаю, тоже. Сейчас я не скрываю свой характер, не притворяюсь ромашкой.

Кстати, о его глазах. Через стол мне очень хорошо видно и проступившие красные сосуды и мутную радужку. Цвет словно разрушен. У императора, у второго принца, которого я мельком видела, глаза здоровые и выдают примесь нечеловеческой крови.

Проблемы с магией отразились на глазах. Но какие проблемы? Гадать можно бесконечно. Чтобы понять, надо перейти на магическое зрение, а оно, увы, со спецэффектами, которых не скрыть. Выдавать принцу, что я маг, я пока точно не собираюсь, придержу козырь. Мало ли как обернётся? Вдруг мне защищаться придётся?

– Нишаль?

– Тенер, расскажи мне о расстановке политических сил?

– Ты хочешь спросить, кому император планирует передать трон? – Тенер ещё мгновение назад расслабленно-благодушный вновь каменеет.

Я качаю головой:

– Тенер, нет. Я бы стала задавать столь грубый вопрос, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал твёрдо и убедительно.

Я действительно не стала бы задавать столь грубый вопрос.

Получается, кто из принцев заменит Тенера, ещё не определено даже внутри императорской семьи? Столь громкое событие, наверное, не прошло бы мимо Нишаль. Или император принял решение, но не озвучил даже самым доверенным лицам?

– Тогда что вы имели в виду, леди Нишаль?

– Прежде я никогда не интересовалась политикой, но теперь, как ваша невеста, я обязана представлять хотя бы в общих чертах, какие при дворе действуют силы, кто разделяет ваши взгляды, кто ваши политические противники. Я не верю, что государственные дела вам безразличны.

– Я редко бываю при дворе, Нишаль.

О, оттаивает.

Система, как же с ним сложно. А ведь Тенер не без причины так остро реагирует. Похоже, когда он лишился магии, от самых близких он получил не поддержку, а удары. И какой высоты стены внутри семьи, если Тенер родного отца называет императором? У Тенера это очень естественно получается, скорее всего, в мыслях он тоже вместо «папа» говорит «его величество».

– Ага, – соглашаюсь я.

Тенер ненадолго задумывается.

– Нишаль, сейчас двор относительно мирный. Как ты уже знаешь, наследник ещё не определён, и чиновники не спешат примкнуть к Райену или Нарену, выжидают.

Откровений не будет. Собственно, у Тенера нет причин для откровенности, однако я всё же ожидала более развёрнутый ответ. Зато я наконец выяснила, что сыновей у императора, считая Тенера, трое.

Они не соперничают за власть? Открыто – нет, Тенер сказал. А за кулисами? Ну… Далеко не все хотят взвалить на себя ответственность за страну, очень может быть, что принцы борются, только по принципу «горячей картошки» – лови и обжигайся, а мне такого счастья не надо.

Тенер не даёт мне заскучать, интересуется делами дома, уточняет, не нужно ли помочь в чём-то ещё. Я охотно рассказываю, но от помощи мягко отказываюсь – пока не нужно, да и на шею залезать не в моих правилах, всё хорошо в меру.

Вода за бортом тихо плещется в такт работе грабцов. Лодка выходит к самой середине озера.

– Нишаль, попробуй, – предлагает Тенер и первым подаёт пример.

Слуга по его знаку выносит миску с серовато-розовыми влажными комочками. На боку миски закреплён сплющенный половник. Тенер зачерпывает небольшую порцию комочков, опускает в воду.

Я глазом моргнуть не успеваю, на угощение налетает стайка упитанных рыбёшек, каждая размером с мою ладонь, не меньше. Бронзовая чешуя поблёскивает в солнечных лучах. Тенер передаёт половник мне, и я с удовольствием опускаю в воду следующую порцию, но у самой поверхности. Рыбкам приходится подойти к самой поверхности, а одна даже выпрыгивает на воздух и с брызгами падает обратно. Я, не глядя, протягиваю половник Тенеру, лишь в последний момент перевожу взгляд с водной глади на принца.

Тенер озадачен? Неужели он думал, что я буду развлекаться сама, а ему лишь позволять меня развлекать? Вообще, он о себе умеет думать?

– Вместе веселее, – поясняю я, хотя утверждение по меньшей мере спорное.

Неуверенно, словно и вправду сомневаясь, что я предлагаю кормить рыбок вместе, Тенер берёт половник. На его губах расцветает улыбка. Какой-то миг, и Тенер прячет эмоции под ложной невозмутимостью. Я начинаю понимать, что кормить рыб Тенеру по-настоящему нравится. Надо запомнить. Интересно, только рыб или птиц, например, тоже?

Время пролетает незаметно.

Слуга накрывает обед – запечённое мясо с овощами. Я отмечаю, что вина слуги не поставили. Тенер не любитель? Хорошо. Вредные привычки я не одобряю.

Отсутствовать дома слишком долго неприлично, лодка мягко причаливает к берегу. Шини помогает мне перебраться на сушу. Тенер провожает меня до кареты.

– Спасибо за чудесную прогулку, – улыбаюсь я.

Тенер хмыкает, не отвечает.

И кто кого зацепил теперь?

Жизненный опыт мне подсказывает, что Тенер недолюбленный ребёнок, и стоит подарить ему хоть немного заботы, как он станет, что называется, есть с рук. Нет, я не собираюсь манипулировать им намеренно, оно само получается. Впрочем, я Тенера не обманываю. Пока он на моей стороне, я буду его надёжным другом.

Карета трогается.

Я сдвигаю край шторы так, чтобы видеть в узкую щель полоску улицы. За окном проносится обычная городская суета.

– Хочешь стать моей второй личной горничной, Шини? – прямо спрашиваю я.

– Госпожа, я ведь уже не девочка. После фестиваля Света госпожа Мираль поручила бы мне новую работу. А какую, кто знает? Старшей прачке помощницы не хватает, на кухне посудомойка нужна. Быть горничной при госпоже очень большая удача.

– Я подумаю, как забрать твой контракт.

– Спасибо, госпожа! – Шини подпрыгивает на сиденье, смущённо ойкает и затихает.

Остаток дороги проходит в тишине. Шини не смеет заговаривать первой, а я молчу, смотрю на мелькающие в щёлке лавочки, рестораны, стоянки рикш. Карета сворачивает в жилой район и вскоре останавливается перед домом Ламбрин.

Шини, дождавшись моего кивка, открывает дверцу, выходит первой и подаёт мне руку. Дверь дома распахивается, на улицу выскакивает Ата.

– Госпожа!

Я оставляла её с господином Енцем.

– Что-то случилось, Ата?

– Юная госпожа! Господин вернулся!

Позабыв, про грацию и приличия я буквально выпрыгиваю из кареты.

– Что ты сказала?!

– Госпожа, ваш отец приехал.

Глава 26

Отец?!

Но я не ждала его так быстро!

– Юная госпожа, ваш отец, как только узнал, что с вами случилось несчастье, а свадьба была сорвана, в тот же день передал дела своему помощнику, бросил всё и помчался в столицу верхом.

Верхом гораздо быстрее, чем с комфортом в экипаже, да? Естественно, да.

– Отец!

Я бросаюсь в дом, потому что именно так должна отреагировать раскаявшаяся в своих ошибках любящая дочь. Буду… притворяться. К отцу Нишаль у меня сложное отношение. С одной стороны, он оставил Нишаль. Возможно, из лучших побуждений. Но он так и не понял, что люди, которым он доверил малышку, непоправимо ей навредили. С другой стороны, он никогда не жалел на Нишаль денег, принимал свою дочь такой, какая она была и не пытался давить. Ему не нравились её украшения, обилие косметики, но он только вздыхал и терпел. И терпел её прохладное отношение, граничащее с грубостью. Тётя и Тиана на пару исподволь приучали Нишаль к мысли, что они, а не отец, её настоящая семья. Однажды, Нишаль было около десяти, отец хотел забрать её с собой, но Нишаль закатила уродливую истерику с криками, проклятиями, швырянием всего подряд и отказалась уезжать от тёти. Ещё и крикнула в запале, что тётушка ей как родная мать стала. Отец тогда побледнел, выбежал и в тот же день уехал обратно в Самск. Но прислал Нишаль подарки.

Дурак.

Почему умные люди в отношении близких оказываются недалёкими слепцами? Загадка…

Я рассчитывала встретить отца, чтобы первой рассказать о переменах, но пока Тенер развлекал меня на лодке, дядя вполне мог скормить отцу свою версию. Исправлять обычно труднее.

Обернувшись к Ате, уточняю:

– Господин Енц…?

– Продолжает изучать учётные книги. Ваш отец уже знает.

Угу.

Покои отца я нахожу, ориентируясь на память Нишаль.

Как себя повести?

Я сама стучусь в дверь.

– Да?

Это отец? Полагаю. Приятный голос.

– Ждите снаружи, – шёпотом приказываю я служанкам, распахиваю дверь, замираю на пороге. – Отец?!

Представительный мужчина делает шаг мне навстречу и неловко замирает. Высокий, крепкий. С первого взгляда видно, что он не забывает тренироваться с мечом – на ладонях характерные мозоли, да и в целом фигура не заплывшего крючкотвора, с утра до вечера просиживающего за кипами бумаг. Цвет волос как у Нишаль. Глаза ей тоже его достались.

– Нишаль?

А ведь он дочь без толстого слоя дурного макияжа и не видел.

Я напрягаюсь. Вдруг не признает?

– Отец, – повторяю я.

– Ты стала такой же красавицей, как Надира.

Мама Нишаль? Имя «Надира» он произнёс с звенящей любовью и горечью.

– Отец!

Разделяющие нас метры я пробегаю. Хлопает дверь – Ата или Шини сообразили закрыть. Слёзы катятся по щекам, вызвать нужную реакцию тела не составляет труда. Я пытаюсь опуститься на пол, но отец не позволяет, подхватывает меня, обнимает, прижимает к себе. Я хватаю его за руки, утыкаюсь в плечо и тихо плачу, между всхлипами рассказываю, какая я была глупая, как мне жаль, что я причинила столько боли, что я люблю, скучаю.

Отец сглатывает и называет меня детским прозвищем:

– Ни-ни.

Признал!

Я продолжаю взахлёб рассказывать, как тётя настраивала меня против учёбы, как Тиана хвалила за толстый слой пудры на лице, как мне подбирали вульгарные украшения и уверяли, что мне идёт. Рассказываю, как плохо мне было, когда я прозрела и осознала предательство.

Плакать тоже надо правильно. Чуть перестараешься, и сочувствие сменяется раздражением, поэтому я позволяю отцу себя успокоить, всхлипываю в последний раз, повторяю, что сожалею об ошибках и люблю, замолкаю. Отец по-прежнему обнимает меня, успокаивающе гладит по спине.

Интересно, смогла бы Нишаль с ним помириться? В каком-то смысле я сейчас делаю то, что должна была сделать она. Из того, что я о ней знаю, вряд ли бы она сообразила извиниться, скорее бы винила отца за то, что он её не защитил. Для неё в любом случае поздно – свадьбу бы она сорвала и с Каланом не справилась, так что всё правильно получилось, у неё есть шанс прожить новую жизнь счастливо.

– Прости, – выдыхаю я, в притворном смущении пытаюсь спрятать лицо.

– Девочка моя, я теперь с тобой, всё хорошо. Больше тебя никто не обидит. Прости, я…

– Исполнение долга перед его императорским величеством это важно. Отец, я понимаю. Вы приезжали и видели, что я счастлива и всем довольна. Я и была счастлива, пока не узнала, что всё кругом ложь.

Я вздыхаю и начинаю рассказывать, как тётушка баловала меня, ни в чём не отказывала, приводила учителей, которые за деньги легко соглашались… не учить, как позволяла мне пропускать уроки или как привела ко мне невероятно занудную мастерицу, которая начала урок вышивания так, что сходу отбила всякое желание браться за иголку.

Про Тиану и Калана я умалчиваю, доказательств у меня нет, хватит и пары случайных намёков. Я рассказываю про попытку Тианы соблазнить Тенера, Тенер, уверена, подтвердит. А про Калана отец додумает сам, голова-то есть на плечах.

– Вот как. Убью.

Отличный отец! Определённо, мы поладим.

– Кого? – с улыбкой спрашиваю я.

– Тасина. Он должен был следить за своей женой и дочерью.

Дядя о происходящем знал и позволял. Зачем давать жене деньги, когда жена прекрасно доит племянницу? Добрых чувств я к дядя не испытываю.

– Если убьёшь, то у тебя потом проблемы будут, – у нас ведь нет пруда с лотосами и Тенер из-за куста не следит, чтобы потом подчистить все хвосты.

Отец зло щурится.

– Я попросила его высочество помочь мне разобрать учётные книги, – перевожу я разговор в более мирное русло. – Хотя тётя могла свободно принимать решения о тратах, она не могла распоряжаться деньгами общего фонда как своими собственными.

Отец морщится:

– Нишаль, ты скоро выйдешь замуж.

Да, это проблема. У отца нет наследника, и в конечном счёте дом перейдёт дяде. Но даже сейчас, сразу после моей свадьбы с Тенером, контроль над финансами рода вернётся к тёте, ведь других женщин в семье нет, Тиана не в счёт.

– Тебе нужен наследник, пап, – осторожно прощупываю я почву.

– Какая ты разумная, – улыбается отец, но в глазах грусть. – Нишаль, не будем о несбыточном. Я дал слово Надире, что, кроме неё, других женщин у меня никогда не будет. Я знаю, Надира бы поняла. Она бы не просто поняла, она бы благословила меня на второй брак, но я дал слово.

Вау! Вот это мужчина… Если бы Надира, как я, была в Системе, он бы пошёл за ней, разделил бы с ней вечность, уверена.

– А если усыновить сироту? Или, например, если бы наследником мог стать внук, а не сын?

О детях в этой жизни я не задумывалась. Тенер, мне кажется, будет хорошим отцом. Так почему бы и нет? Расставаться с детьми мне, как ни странно, легче, чем с условными ровесниками. Родители уходят, а дети продолжают жить – это естественный ход вещей в природе. И дочку, и внучку я выучила всему, чему могла, и выпустила их во взрослую жизнь. Счастливого им полёта. А вот мужья, друзья, соратники… Может, моя беда в том, что я подсознательно жду романтичного «долго и счастливо вместе навсегда», но они уходят, а я лишь меняю оболочки и с каждым из них прощаюсь навсегда.

Хватит! Ещё разреветься не хватало. Я сосредотачиваюсь на том, что происходит здесь и сейчас.

Отец сидит рядом, обнимает. Разговаривает со мной как с равной.

– Можно усыновить, но как-то это неправильно, не находишь? Взять ребёнка, чтобы использовать в семейных разборках.

– Пап, так, как ты говоришь, конечно, неправильно. Я немного не о том. Я видела рикш. Разве они от хорошей жизни в повозки впрягаются? Для ребёнка из бедной семьи усыновление станет началом новой, благополучной жизни. Я уверена, что постепенно ты забудешь, что кровного родства нет.

– Может быть, но я не хочу так, к тому же, не забывай, Тасин сможет оспорить наследство через суд, у него, как у Ламбрина по крови, будет преимущество. Да и не хотелось бы, чтобы однажды с мальчиком произошёл несчастный случай. Я больше не питаю иллюзий.

– Внук?

– Или внучка. Полагаю, император не откажет и позволит дать ей двойную фамилию, и тогда останется найти ей мужа, который согласится перейти в наш род.

– Во-от, – улыбаюсь я. – Кстати, папа, насколько я успела понять, тётя растрачивала общий фонд на дорогие ткани, украшения, закупила хрусталь.

– И?

– Я выхожу замуж в императорскую семью. Я не могу войти в дом его высочества с пустыми руками. Так почему бы не забрать прикарманенную роскошь в качестве моего приданого? Господин Енц всё до последней головки подсчитает.

– Хорошо, сделаем, как ты скажешь, Нишаль.

Я обнимаю отца, прижимаюсь крепче и ловлю себя на том, что делаю это не из расчёта, а совершенно искренне.

Глава 27

Дни бегут, похожие и в то же время совершенно не похожие друг на друга.

Дома ложный мир. Дядюшка против отца всё равно что котёнок против матёрого льва, даже пикнуть боится. Да и зачем огрызаться, когда достаточно подождать? Однажды лев состарится. Тётушка заперлась у себя, Тиана и вовсе носа из своих комнат не показывает. Господин Енц завершает подсчёты, он дотошно поднял учётные книги больше, чем за десять лет. Если совсем точно, то за точку отсчёта он выбрал печальную, но героическую гибель Надиры, именно тогда отец оставил Нишаль в спокойной столице и не повёз в Самск, прежде всего боясь, что город захлестнёт война.

Каждый день мы с папой куда-нибудь выбираемся: в город на поиски лучшей кондитерской, за город в храм, знаменитый своими садами, в чайную с отдельными кабинетами, полукругом нависающими над сценой, с которой выступают музыканты, певцы и, реже, танцоры.

Тенер больше не приглашал меня на свидание, и заработал в моих глаза ещё один жирный плюс. Папе придётся вернуться в Самск, каждая минута с ним дорога. С Тенером у нас впереди целая жизнь.

Его высочество появился лишь один раз. На следующий после приезда день отец посетил дворец, чтобы отчитаться перед императором, а ещё через день прибыл Тенер. Ненадолго, выразил отцу почтение, как зять будущему тестю, передал для меня коробку с подарками и попрощался. В коробке оказались свежие экзотические фрукты. Отец, в отличии от меня, разбирающийся в ценах, удивлённо цыкнул.

Один раз ночью я сбегаю. А как иначе встретиться с господином Пландиком? Папа бы вряд ли сумел оценить «смелые» альбомы моего авторства, да и интерес к книгам о магии будет непросто объяснить.

Той же ночью, но уже не в образе художника, а под личиной Странника я навещаю министра юстиции. Хотела проведать пациента, но выяснилось, что министр отправил сына в один из храмов, как я и советовала, с повышенным магическим фоном.

По вечерам я читаю…

Время до фестиваля Света пролетает незаметно, о нём напоминает вестник, доставивший именные приглашения во дворец – на отца и на меня.

На дядю – нет.

– Пропустить не получится? – верчу я карточку в руках и выразительно морщу нос.

– Нишаль, ты же сама знаешь, – смеётся папа.

– Угу, знаю.

Моё нежелание идти его забавляет, а вот я серьёзна. Хорошо помню, чем закончился банкет императрицы, и вряд ли в этот раз удастся избежать проблем.

Словно отвечая на мои мысли, входит Ата, держа в руках плотный конверт.

– Господин, юная госпожа, письмо от его высочества старшего принца юной госпоже.

Ох, Ата… Вроде бы неглупая, но зачем же про письмо при отце говорить? Мне теперь придётся показать, так принято. Или слуга, доставивший конверт, намекнул, что в письме нет ничего особенного?

– Для Нишаль? – удивляется папа.

Невестам пишут редко, если есть дело, то обращаются к отцу или главе семьи.

– Тенер хорошо ко мне относится.

– Кхм, – мою манеру называть принца по имени папа не одобряет, но своё мнение не навязывает. – Да, его высочество во всех отношениях достойный мужчина, ему я доверию тебя со спокойным сердцем.

Отец был против брака Нишаль с Каланом, но Нишаль, наслушавшись Тиану, просила…

Я вскрываю конверт и, не читая, передаю письмо отцу. А что делать? Шокировать отца вопиющим нарушением традиций пока рано, а о тайне личной переписки тут, увы, не слышали, причём не только в отношении дочерей и жён, но и в отношении сыновей. Хочешь сохранить письмо в секрете – прочти и скорми его огню, только так.

Отец пробегает текст глазами, хмурится. Я ничего не спрашиваю, дожидаюсь, пока отец сам отдаст мне бумагу.

Приветствие и дежурный комплимент я пропускаю. «Нишаль, на банкете её императорского величества вы стали стали признанной красавицей. Многие говорят, что вы затмили первую красавицу юную леди Иолиль из рода Гайр. Отец леди Иолиль уважаемый генерал, безупречно управляющий самой крупной из наших армий. Три дня назад была заключена помолвка между моим младшим братом Нареном и леди Иолиль. Вероятно, во время фестиваля леди приложит немало усилий, чтобы подчеркнуть своё превосходство над вами. Я буду рядом, чтобы поддержать вас, но будьте осторожны».

– Иолиль Гайр, значит, – вздыхаю я, отложив письмо. – Не живётся девушке спокойно.

– Нишаль…

– Папа, не о чем волноваться. Почему нас должно беспокоить, что первая красавица хочет в очередной раз выставить себя напоказ?

Я помню её по банкету, помню, как она влезла со своей песней. Если бы не поддержка императрицы, девочка бы, будем честны, опозорилась. Тогда я не поняла, почему её величество была так добра, теперь понятнее – примерно по той же причине, по которой император поддержал меня. Влиятельная семья привязывается к императорской через брак детей.

– Юная госпожа, – вклинивается Ата, – я слышала, юная леди Иолиль Гайр талантливая иллюзионистка.

Да, на фестивале принято показывать таланты.

– Думаешь, она захочет, чтобы я тоже выступила?

Ну-ну.

– Нишаль, его высочество прав. Если не юная леди Иолиль, то кто-то другой наверняка попытается выставить тебя в дурном свете.

– Пап, ты имеешь в виду Калана?

Один раз он уже попытался. Может, не лично он, а его сестра или вообще вдохновителем был глава семьи Дар.

– Да, Нишаль.

– Папа, я успею взять пару уроков искусства иллюзий до банкета.

– Пару уроков?

– Почему нет? Я хотя бы увижу, что могут мастера.

Отец, как всегда, соглашается:

– Если хочешь, то я приглашу.

– Спасибо, папа!

Взрослые девочки ведут себя по-взрослому, но папе безумно нравится, когда я радостно бросаюсь ему на шею и обнимаю, он «добирает» то, чего был лишён в детстве Нишаль. А я… мне не трудно сделать приятное, да и в радость, тем более в мыслях я всё чаще называю его не Гадаром, не отцом, а папой.

Я меняю тему и задаю неприятный вопрос:

– Пап, а как долго ты сможешь остаться в столице после фестиваля?

– До конца фестиваля, дочка. Я точно не знаю, но предполагаю, что император назначит твою с его высочеством свадьбу на последний день фестиваля. Мы сможем увидеться на следующий день, и я уеду.

Если свадьбы в последний день фестиваля не будет, то тоже уедет. Понятно…

– А вдруг свадьба будет не так скоро? Тогда я смогу поехать с тобой?

– Нишаль…, – папа улыбается, но с горечью.

Я замолкаю. Ответ понятен – независимо от сроков в Самск отец меня не возьмёт. Нет, если попросить…

– Там действительно всё настолько серьёзно, что ты не можешь выбираться в столицу почаще?

– Раньше так и было, теперь я могу ненадолго оставлять Самск, но…

Слов не требуется. Раньше Нишаль изображала ледяную глыбу, воротила нос. Отец старался не докучать ей и не расстраиваться лишний раз. Тц, почему мне за неё так стыдно, а?

Тьфу!