Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 347 страниц)

– И ты туда же, – вздохнула я. – Это просто голова, и её зовут Вера.

– Точно. В «Интегре» она была «правой рукой» того андроида-пророка, что решил ускорить наш конец. Считала себя орудием высшей справедлиостью. Удобная позиция для убийцы, не находишь? Они решили, что призвали в этот мир убийцу человечества, и посчитали свою миссию на том выполненной… Кстати, если ты вдруг подзабыла – это именно она грохнула Марка.

– Смутно припоминаю что-то такое, – пожала я плечами. – Но я больше не испытываю к ней ненависти. Она предлагала мне отомстить за Марка, но всё-таки мы сбежали сообща, поэтому мстить я не стану. И свободы она не получит – как минимум до тех пор, пока я не выясню всё то, что может принести пользу. Поэтому я пока что подержу её у себя. Может быть, где-нибудь удастся её включить.

– Э-эх! – махнул рукой Василий и протянул мне появившийся из-за стеллажа невзрачный рюкзак. – Вижу, тебя убеждать бесполезно. Если ты так и намерена таскать её с собой, хотя бы освободи себе руки…

Дядя Ваня прервал Василия:

– У нас, похоже, появился неожиданный союзник.

– Да ну! – удивился Василий. – Откуда у нас здесь союзники?!

Динамик некоторое время молчал, а потом сообщил:

– Из Двойного Разлома Надюша рестранслирует новый сигнал. Объект вышел из гиперпространства над полюсом полминуты назад… Телеметрия отличается от всего, что мы здесь видели…

– Это земляне, что ли? – недоверчиво пробормотал Василий.

– Стиратель. – В механическом голосе, казалось, звучала странная смесь ужаса и торжества. – Прямо над северным полюсом… Лиз… Помнишь, ты когда-то собиралась ему отомстить? В числе прочих… Теперь у тебя есть такая возможность.

Иронию скрипучий динамик не передавал, но она отчётлива чувствовалась в его словах.

– Что за Стиратель? – переспросила я.

– Я думаю, что это оружие, – проскрипел динамиком дядя Ваня. – Иначе чем оно занимается и для чего нужно?

– Хреновина, что сожгла Циконию и Кенгено, – Брови Василия сошлись на переносице. – Если сейчас эта штука спалит планету, нам тут точно нечего будет ловить. Но… Там, наверху, такой переполох обеспечен, что до «Виатора» никому не будет дела…

– Нас просто никто не заметит, – удовлетворённо констатировал старик…

* * *

Рюкзак, который мне выдали, был не очень удобным, но вместительным. Следом Вася снял с полки крохотного чуланчика серый контейнер на ремне и кинул под ноги.

– А вот это нам предстоит отсюда вынести, – сказал он.

– Что это? – спросила я.

– «Книга судьбы».

Всё это началось, кажется, в орбитальном музее над облаками, но детали тех дней не то, что ускользали – их просто не было. Лишь одна картина – далёкий шпиль над облаками, в которые была погружена парящая платформа. Не было в последующем калейдоскопе места, где я задержалась бы хоть на неделю, безостановочно следуя в неведомые дали после того, как в моей жизни появился этот предмет. Я ещё дышала, и потому итог ещё не был подведён, но всё это привело меня сюда. В глубокую задницу.

– Я, конечно, подписалась вам помочь, но ты сам её потащишь, – заявила я.

– А почему не ты? – усмехнулся он.

– Потому что я к ней на пушечный выстрел не подойду. Чего мне стоило связаться с этой дрянью… И вообще, почему бы Агапову её не забрать?

– Он приволок её вниз, а наша с тобой задача – вывезти, – сказал Василий. – У Володи сейчас есть заботы и поважнее.

– Это какие ещё?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – невозмутимо отрезал он. А затем обратился к мозгу в ёмкости: – Иван, нам пора выдвигаться. Пересаживайся…

Под койкой что-то зажужжало, будто разом ожила стая крупных комаров.

Облепленный крошечными чёрными зёрнышками, из темноты вылетела графитовая коробочка. Проследовала в воздухе через комнату и опустилась на пол перед металлической конструкцией. Коробочка раскрылась, и из неё в воздух стали подниматься многокрылые механические мухи. Небольшие, размером со спичечную головку, они роем взмывали вверх, подвластные какому-то общему импульсу. Словно стая птиц в мурмурации, облаком они перемещались то в одну сторону, то в другую, и наконец спустились к бронекуполу и облепили его со всех сторон ровным слоем. Их серебрящиеся крылья застыли, скользнули по корпусу и вновь затрепетали в едином ритме.

– Приходится с собой док-станцию таскать, – прохрипел динамик. – Не очень-то удобно…

А затем «пчёлы» с жужжанием набрали обороты.

Неуклюжее шасси щёлкнуло, и капсула с мозгом внутри отделилась и поднялась в воздух сотнями летающих механизмов. Рой дронов-мух перестраивался, удерживая в воздухе громоздкий предмет с человеческим мозгом внутри, и пускал в стороны гибкие отростки от стаи, будто плавные подобия рук. Взмыла и коробочка, а рой переливался и менял форму, коробочка по спирали двигалась вокруг капсулы, которая оставалась в воздухе, будто прикованная. Так птица задерживала голову в пространстве, ведомая внутренним гироскопом.

– Многофункциональные полиморфные дроны, – наконец пояснил динамик сквозь равномерное жужжание многих и многих микроскопических двигателей. – Комплект в большом дефиците, поэтому нам дали только один.

– В дефиците? – изумилась я. – Его здесь вообще быть не должно. Если только у них нет подземной суперфабрики.

– Всё гораздо прозаичней, – пожав плечами, сказал Василий. – Это сверху. Одна из тех полезных вещей, которые удаётся раздобыть на поверхности.

– Грабежом занимаетесь? – хмыкнула я.

– Берём ровно столько, чтобы хватило для выживания… Никто не погиб, – заверил он и усмехнулся. – Но нельзя недооценивать электромагнитный импульс. Это слабость любой цивилизации.

– Я тебе устрою – электромагнитный импульс! – вдруг захрипел динамик. – У меня в домике последний предохранитель остался!

– Ладно тебе бухтеть, Ваня. Двум смертям не быть, а одной не миновать.

– Вот же щегол, – скрежетнул дядя Ваня, не разделив такого фатализма. – Лучше бы спасибо сказал за то, что я вам транспорт обеспечиваю…

– Ты в первую очередь себе розетку обеспечиваешь. – Василий торжествовал, раскусив истинный мотив мозга в кастрюле. – А всё остальное уже вторично.

Старик ничего не ответил, но я почти слышала его недовольное сопение. Приподнявшись в воздухе и удерживая коробочку рядом с собой, он отделил от облака плеть и коснулся ручки входной двери.

– Классная штука, – мечтательно протянул Василий. – Мне бы такие пчёлы в хозяйстве пригодились… Например, на даче. Они тебе слив чистят, а ты, знай себе, в потолок поплёвываешь… Или в огороде… Что-то соскучился я по огороду и по запаху помидоров… И по мурманским белым ночам…

Василий погрузился было в мечтания, но одёрнул себя и быстро вышел наружу. В громоздком пуховике и свитере мне было на удивление легко двигаться. Сумка лежала передо мной. Немного помедлив, я присела и распахнула её, открывая свету тусклые металлические пластины. Они висели горизонтально на некотором расстоянии друг от друга, при этом не касаясь друг друга. На вид обычный золотистый металл, ничего необычного.

Подавив внезапно нахлынувшее, иррациональное желание прикоснуться, я захлопнула сумку. Пластины молчали, но их присутствие было таким же ощутимым, как тиканье часов на руке у приговорённого. Пластины были лёгкими, почти невесомыми. Мельком взглянув на «колотушку», я всё же решила её оставить, и налегке вышла в раскрытую дверь…

Снаружи высокой и широкой полусферой возвышалась пещера с разбросанными по ней конструкциями. Фонари на столбах освещали небольшие домики непонятного назначения, зоны отдыха со скамейками и столами и даже криво сбитую сцену с подмостками.

Пятеро аборигенов метрах в двадцати выжидающе смотрели на нас. Одним из них был Ши, который занимался точками «выхода». Он и его отряд последними покидали этот лагерь, не считая нас троих. В неизменных полумасках, они были обвязаны налокотниками, наколенниками и портупеями с карманами, готовые ко всему, и небрежно держали в руках подобия копий с пульсирующими энергетическими наконечниками. Связки чего-то метательного поблёскивали на плечах, будто электрические лампочки.

За их спинами виднелись хорошо освещённые, врезанные в каменную толщу стальные пластины с дверьми, за которыми наверняка скрывались такие же комнатки, как и та, которую мы только что покинули. Индивидуальные жилища по периметру пещеры с общим пространством между ними.

– А кто они вообще такие? – понизив голос, спросила я у Василия, хотя понимала, что оттуда они нас не слышат.

– Приговорённые с «Первопроходца». Те, кто остался, – прикрыв ладонью рот, таинственно ответил тот. – «Первопроходец» потерпел крушение много лет назад. Его курс изменили с Ковчега. Там якобы прознали, что на корабль проник Эмиссар, которого нельзя было пускать на планету… Те, долговязые в пиджаках, помнишь? Я ещё такого подстрелил, когда он притворился рыбаком.

– Значит, их пытались убить свои же, – пробормотала я. – Как они выжили?

– В том-то и дело, что они не знают. Но предполагают, что о них позаботился покровитель, Созерцающий. Он у них тут вроде божества… А когда они попытались вернуться, их не пустили. Не поверили, что это они, но, впрочем, и не поубивали. И даже кое-чем снабдили для выживания…

– По-моему, когда-то мне казалось, что здесь идеальное общество, – пробормотала я. – Не думала, что увижу здесь касту неприкасаемых.

– Люди тогда до смерти перепугались, – заметил Василий. – Причиной агрессии и жестокости всегда становится страх.

– Их боялись точно также, как и меня, – предположила я.

– Но вот в случае с тобой они просчитались, – проскрипел динамик на металлическом резервуаре, который покачивался в воздухе. – То, что в тебе выросло, намного сильнее любого Эмиссара и разрушительнее любого оружия…

Возможно, старик прав. Я это или уже нечто другое – не имеет значения. Есть нечеловеческие силы, доступные мне, и у меня должна быть возможность управлять этим осознанно. До сих пор это получалось лишь в экстремальных ситуациях…

Высокие незнакомцы уже собрались возле сферы в центре каверны. Казалось, они зареклись общаться с иноземцами и ждут нас лишь потому, что таков был приказ. Окружённые тишиной, они один за другим прикладывали руку к валуну и в мгновение ока исчезали.

– Когда-то давно я вывез с гибнущей планеты девчонку, – захрипел динамиком дядя Ваня, неуклюже переваливаясь через порог. – Тогда я и знать не знал, к чему всё это приведёт. А теперь кто-то из нас троих должен будет дойти до конца.

– Типун тебе на язык, – пробормотал Василий. – Пока что – до корабля. Кстати, где он?

– Через пятнадцать минут «Виатор» будет над пустырём и сможет совершить посадку, – сообщил дядя Ваня.

– Так, может, прямо к нему и прыгнем? – спросила я, покосившись на валун.

– Нам не хватит дальности, – посетовал Василий. – Впрочем, мы можем сделать пересадку.

– Как скажешь, – устало согласилась я. – Отправляемся?

– Через три минуты, – сообщил старик. – Молниеносность требует полной синхронизации событий во времени. Мы должны будем добраться до корабля за одиннадцать с половиной минут. Не больше и не меньше.

Эта операция шла с предельной скрупулёзностью. Пожалуй, это было хорошо, ведь тщательно спланированная задача имела больше шансов на успех.

Воспользовавшись паузой, я решила попрактиковаться и сосредоточилась, пытаясь поймать невидимый и неосязаемый крючок в центре головы. Он всё время был совсем рядом, но постоянно ускользал. Каковым было то самое, первое ощущение, когда субатомный мир вокруг меня наотмашь бил моего врага энергетической плетью? Как тяжёлые капсулы летели сквозь воздух и звонко падали на металлический пол…

Я сжала живую руку в кулак и прикрыла глаза, припоминая энергетический барьер и незримые тиски, которыми совсем недавно разорвала двоих верзил. По помещению прошла не волна, а вздох. Воздух сдвинулся, и тускло светящийся мох впереди начал гаснуть волной, будто на него дунули. В висках слабо кольнуло. Спустя несколько секунд мох, словно нехотя, зажёгся снова.

Я не управляла этим. Я лишь позволила этому случиться.

Василий выпучил глаза.

– Вот оно! – Электронный голос дяди Вани выдохнул, казалось, со всем возможным волнением. – Ты вспомнишь всё! Что умеешь и даже то, чего пока ещё не можешь! Главное – строить нейронные связи! Вспоминай всё, что можешь, прокручивай по нескольку раз, следуй от одного к другому! Память – это не архив, Лиз! Это инструмент. Точи его!

– И с твоими талантами у нас будут все шансы на успех, – заключил Василий.

Я зашагала вперёд к белому пористому валуну, возле которого остался только Ши. Он встретился со мной глазами – я почувствовала это сквозь сияющие жёлтые круги непроницаемых окуляров, – поднял руку, прикоснулся к поверхности и испарился без следа.

– Одна минута, – сказал дядя Ваня.

Я взвесила в руке сумку с артефактом, поправила рюкзак, перекатив в нём спящую синтетическую голову, и зашагала вперёд. Краем глаза приметила Василия и стаю бесшумных мух, несущих контейнер с мозгом внутри.

Весьма странная компания подобралась, подумалось мне, и для полной картины не хватало лишь профессора. А мне тем временем предстоял новый прыжок в неизвестность. Пожалуй, это единственное, что сейчас имело значение, потому что это была хоть какая-то цель. Хоть какое-то движение. За неимением других целей, за отсутствием нитей, связывающих меня с внешним миром, я следовала по течению времени.

Странная книга моей судьбы продолжала писаться кем-то чужим. На её страницы ложился трафарет, вызывая к жизни контуры предопределённых букв. Что ж. Теперь эти буквы мне предстояло закрасить. И закрашу я их так, как сочту нужным. Моим цветом.

Не сбавляя шаг и не дожидаясь, пока закончится минута, я с размаху хлопнула ладонью по камню…

Глава IX. Движение навстречу

Больно не было. Но при непредсказуемом перемещении в пространстве всё теряет связность. Словно проваливаешься в сон в одной реальности, и выныриваешь в другой, совершенно чужой. Каждое место – новое и незнакомое. Гиппокампу, которые связывает время и пространство, не за что зацепиться, а время перестаёт ощущаться вовсе, распадаясь в пыль…

Никогда не угадаешь, что ждёт впереди, но мне казалось, что меня уже нечем удивить…

Вокруг вспыхнул тусклый свет от браслета Василия, освещавший крошечное помещение. Кладовка. На стеллаже у стены рядком стояли разнообразные флаконы, в углу понурился робот-уборщик размером с крупную собаку, а возле самой двери стояли швабра и пластиковое ведро.

Василий ткнул дверь. Она оказалась заперта. Между нами проскользнул дядя Ваня и выпустил «щупальце» из полиморфных дронов в замочную скважину. Пошевелил отростком – и замок щёлкнул. Василий, одобрительно хмыкнув, взял с пола ведро и вышел.

Справа, под зеркалами на сизой каменной стене, из пола рядком торчали раковины. Василий уверенно устремился к ближайшей, подсунул ведро под кран и включил воду.

Сбоку вдоль стены стояли три кабинки, а из-под дверей белели керамические унитазы.

– Ты нас в сортир привёл? – не удержалась я.

– Ну а ты как думаешь? Ши предлагал зайти сразу в рубку управления, но я рассудил, что это единственное место, откуда нас точно не будут ждать.

– Что-то часто меня в сортиры заносит, – хмыкнула я. – Пару часов назад меня, можно сказать, смыли в выгребную яму. И вот я снова неподалёку.

Я осторожно подошла к зеркалу. С поверхности стекла на меня смотрел чужой человек с бесцветными глазами на прозрачном лице. Тёмные короткие волосы с обильной проседью едва доставали плеч… Что ж, вот это, значит, я? Укатали сивку крутые горки… Теперь я даже не могла вспомнить, как выглядела раньше…

– Можешь считать, что ты вернулась тем же путём, – усмехнулся Василий. – Ты же знаешь, выход из ситуации всегда находится там же, где вход… Кстати, ты вместо того, чтобы о сортирах думать, оцени точность телепортации! Как нас троих закинуло в кладовку, не в какую-нибудь стену, да ещё и в целости и сохранности!

Василий вынул полное ведро из-под крана. Подняв над головой, опрокинул воду на себя, а затем, отфыркиваясь, принялся наполнять ёмкость вновь. Я недоумевала.

– Это ещё зачем?

– Лазеры, – коротко ответил он. – Между простудой и ожогом я уверенно выбираю простуду. И тебе советую сделать то же самое.

Пожав плечами, я на всякий случай прислушалась, не идёт ли кто, скрываясь гулом механизмов за стеной, а затем приняла ведро из рук напарника и вылила на себя. Обсохшие было волосы снова отяжелели, а вода потекла под одежду. Я же, дорвавшись наконец до крана, открыла его и напилась вдоволь, а когда уже собиралась выключить воду, почувствовала что-то ладонью, по которой струями стекала жидкость.

В ощущении текущей воды постепенно проявлялись быстрые и частые толчки в руку, словно слабые разряды тока. Пульс отвечал, учащаясь и отстукивая в резонанс, а я внутренним чутьём определяла источники этих сигналов – они были далеко внизу. Вновь электрическое эхо далёких громадин отдавалось в висках…

– Не спи, замёрзнешь, – прошипел динамик рядом, и сформировавшиеся в плеть «пчёлы» с жужжанием закрутили кран, а меня выкинуло обратно в мир. – Нам пора идти.

Отплевавшись, я вытерлась и увидела, как коренастый мужчина в мокром плаще завернул за угол и приоткрыл дверь, впуская сквозняк и гул механизмов, на фоне которого жужжание «пчёл» старика сбоку от меня казалось почти комариным писком.

Толкнув дверь, Василий шагнул в проём. Гул машин окатил меня, ветер донёс терпкий запах химикатов. Перед нами открылся огромный, нерукотворный ангар, который по земле пересекали десятки серебрящихся рельсов. Понизу стелился дымок, сквозь который уже бежала, перепрыгивая рельсы, фигура Василия.

Депо сортировочной станции было огромным. Воздух, пропахший палёным реголитом и пылью, гудел от рокота машин, доносившегося из-за разрозненных полувагонов. Пути отделяли нас от многоэтажной технической постройки, рублеными линиями подпиравшей свод высоченной пещеры. Квадратные окна диспетчерского пункта были освещены, и на фоне консолей, коробов, шкафов и другого оборудования виднелись силуэты людей.

Тяжёлый воздух был прогрет выхлопами, которые поднимались из-за стальных гигантов и лениво скапливались под сводами. Пещера была продолговатой, и в дальней её стороне за бортами полувагонов светились стрелы огромных кранов-подвесов, держащих остановленные конвейеры с рудной породой.

Позади натужно гудел рой полиморфных «пчёл» – дядя Ваня пролетел мимо на высоте полуметра, пытаясь угнаться за Василием. И я устремилась вперёд, перепрыгивая через широкие рельсы. Не зная, куда бежать, я выбрала ориентиром спину Василия, которая двигалась наискосок сквозь пространство. Ветер доносил новый звук – жужжание, но это были не роботы старика. Звук шёл сверху.

Я увидела повисший над нами плоский охранный дрон, и почти сразу из него донёсся окрик, усиленный громкоговорителем:

– Не двигаться! Это охраняемая зона! Как вы сюда попали?!

Василий замер и оглянулся на меня.

– Стоять на месте, иначе стреляем на поражение! – приказал голос.

Я опустила веки. И очутилась в центре монохромного чертежа помещения, между насыпью и далёким сводом. Люди за освещёнными окнами исчезли, а вместо них двигались сгустки света, вписанные в сферу вокруг меня. Некоторые отдалялись, скрываясь за перегородками дверей. С той стороны рельсов в нашу сторону двигались тёмно-бордовые силуэты, и намерения их, очевидно, были недобрыми.

Я сжала пространство. Воздух с воем рванулся в образовавшуюся пустоту, швырнув дрон о землю. Один из преследователей, потеряв равновесие, грузно рухнул на щебёнку. Другие припустили в нашу сторону, размахивая оружием, которое они, впрочем, не спешили применять. Численное преимущество было за ними, поэтому они рассчитывали взять нас живьём.

Не тут-то было. Не дождётесь…

Невидимый кулак пронёсся над рельсами и сжал ствол в оружия в руках ближайшего бойца. Металл смялся, словно фольга, и с треском ломая прицел и патронную подачу, скручивая ствол. У следующего бойца оружие само вырвалось из рук и, изогнувшись в воздухе, отлетело в сторону. Третий просто замер, сжимая в руках бесформенный металлолом.

Объяснить природу этого воздействия на пространство я не могла, но принцип становился интуитивно понятным.

Опомнившись, по нам стали палить со стороны рубки – пока над головами. Засверкали красные сполохи, прорезая пространство, а холодный воздух наполнился заряженными частицами.

– Не стой столбом! – рявкнул Василий, грубо оттаскивая меня за насыпь. Спотыкаясь о рюкзак и нелепую сумку, я поползла к укрытию ближайшего полувагона.

Василий, прикрывая меня, высунул из-за колеса платформы энергокопьё, и вдаль полетел сгусток вибрирующего, словно над костром, воздуха. Треск статики заполнял помещение, эхом возвращаясь от далёких стен.

Луч полоснул Василия за секунду до того, как он успел укрыться. Тут же рядом оказалась и капсула с дядей Ваней, продрейфовав к нам над щебнем.

Василий разглядывал подплавленную на плече промокшую материю.

– До кожи не достало, – облегчённо сообщил он. – Не зря обливались! Если посуху попадут, мало не покажется…

– Они уже идут сюда! – затрещал дядя Ваня.

– А где дрезина твоя?! Должна быть уже здесь!

– Они вычислили взлом и остановили её! – раздосадованно воскликнул старик. – Вырубили физически, я потерял связь!

– Где?!

– Да на другом конце сортировочной!

– Приехали, – процедил Василий.

Крякнув, он принялся отстреливаться из укрытия. «Копьё» с гулкими плевками выбрасывало сгустки гравитации, а я тем временем отмечала приближение силуэтов на объёмной схеме. Надолго нас тут не хватит, а если я сейчас высунусь, то попаду под перекрёстный огонь.

Как их задержать? Чем остановить? Что вообще мне доступно? Толкать и тянуть я уже умею. Умею даже рвать людей на части, хоть что-то меня и удерживало теперь от этого… А если воздействовать на всё доступное пространство сразу?

Я почувствовала, как из гипоталамуса к центру лба тянутся незримые нити. Пространство вокруг содрогнулось и рухнуло внутрь, ко мне. По щекам поползли тёплые струйки крови, и где-то в вышине затрещал, ломаясь, гранит. Воздух завихрился, пропуская в свою плоть огромный падающий обломок…

Грохот был оглушительным. Ударная волна встряхнула полувагон, щебень взметнулся фонтаном. Люди, ещё секунду назад окружавшие нас, в панике бросились врассыпную. Свод рушился, заваливая пути градом булыжников.

– Вперёд, к туннелю! – Василий дёрнул меня за рукав.

Мы рванулись вдоль платформ к тёмному жерлу туннеля. Холодные борта вагонов мелькали, как шпалы. Я, цепляясь рюкзаком, пролезла под сцепкой – и вовремя: в трёх метрах впереди булыжник с колокольным лязгом расплющился о сталь, забрызгивая всё вокруг каменной шрапнелью.

Конец сортировочной станции был всё ближе. Сзади между вагонов мелькали преследователи, изредка постреливая в воздух и держась на почтительном расстоянии. Они брали нас в полукольцо, отрезая от станции. И от транспорта…

Выглянув из-за вагона, я увидела далёкий, доселе невидимый застывший механизм. Остаточный дымок из трубы на крыше ещё струился, а жёлто-чёрная прямоугольная морда дрезины смотрела потухшими фарами с противоположного конца станции прямо на меня. На борту её колыхалось движение, скрытое в полутени.

Отсюда до дрезины – триста метров смертельной открытой зоны. Преследователи, хоть и опасливо, уже обходили нас с флангов. Путь отрезан. И тут меня осенила безумная мысль: если мы не можем добраться до дрезины… то почему бы не притянуть её к себе?

Я мысленно простёрла руку – и сила, не ведавшая расстояний, устремилась через ангар. Невидимые тиски с хрустом впились в сцепное устройство. Металл застонал, и многотонная махина сдвинулась с места. Набирая ход и скрежеща заблокированными колёсами, она поползла в нашу сторону мимо диспетчерского пункта.

– О, кажись, поехала, – настороженно пробормотал Василий, следя одновременно и за приближающейся машиной, и за преследователями.

Выглянул из-за края платформы, он отправил копьём вдаль ещё пару «снарядов».

– Погоди, это ты что ли её сюда тащишь?! – воскликнул дядя Ваня, глядя на то, как я до крови сжимаю дрожащий кулак.

Я впивалась взглядом в чёрно-жёлтую полосатую морду, медленно растущую впереди. Не было ничего, кроме свиста в ушах и неподъёмного нагромождения металла, скрипящего недвижимыми колёсами по рельсам. От трения на насыпь отпрыгивали робкие искры, а с ускоряющейся дрезины вниз синхронно сиганули обескураженные машинисты…

Пространство плыло, и я, теряя равновесие, почувствовала, как по щекам ползут горячие струи. Нечеловеческая сила выжигала меня изнутри, вытягивая по кусочкам то, чем я была – память, мысли, саму мою суть. Я постепенно пропадала из времени, теряя и без того скудные воспоминания, обретённые недавно, а белые мухи на чёрном фоне жужжали десятком голосов, среди которых терялись выкрики Василия, вдруг оказавшегося рядом.

Уже не видя и не чувствуя тела, я тянула на себя локомотив, стараясь не «выпустить» его и одновременно пыталась считать чёрно-белую картинку с внутренней стороны век. Туман сгущался. Преследователи были рядом.

– А ну подъём, Лиз, некогда разлёживаться!

Сильные руки вздёрнули меня кверху, чёрно-белое полотно потеряло форму и скомкалось.

– Похоже, она слегка перетрудилась, – механически прожужжал динамик.

Рюкзак на спине тянул к земле, как якорь. По коже под одеждой текли ручьи испарины, а Василий заталкивал меня наверх, по лесенке на борт гиганта, воняющего горелым железом. Взобравшись следом и на ходу отстреливаясь из «копья», он заскочил в кабину.

Скрипящий голос, пропущенный через динамик, вещал над ухом:

– Какого чёрта они тут делают?! Всем же предписано отправляться в убежище! Ты можешь с ними что-нибудь сделать? Что-нибудь этакое…

Они уже почти здесь. Ещё один дрон висел под самым сводом, взяв нас на прицел камеры. Ближайший преследователь уже схватился за поручень лесенки на корме машины… Прогнать их… Прогнать!

Последним усилием воли я швырнула в них сгусток спрессованного воздуха. Преследователей отбросило, словно щепки, а свод над ними ответил глухим рокотом. Метровые осколки, срываясь, обрушились вниз, вздымая тучи пыли и заваливая путь. И в этот момент дрезина взревела двигателем, и узкий вход в туннель заполнила дрожь. Тронувшись, машина стала медленно набирать ход.

Я пыталась толкать воздух от себя, но тщетно – энергии, похоже, не оставалось. Василий же высунулся из кабины и постреливал с колена куда-то назад, не давая преследователям взобраться на машину…

Истратив последние силы, я лежала на металлическом полу, а вместе со звоном в ушах и ощущением слабости надвигалось предчувствие провала в памяти.

Я знала это с ледяной ясностью – сейчас произойдёт «сброс», остатки памяти будут съедены новой перезагрузкой, которую мозгу устроит его «попутчик»…

Сознание стало расслаиваться, распадаться на автономные модули, и каждый из них по очереди проваливался в гулкую, бездонную пустоту. И когда позади скрылся самый последний фонарь сортировочной станции, сверху на нас напрыгнули туннель и темнота…

* * *

… – Бьюсь об заклад, ты целую вечность не видела неба!

Ледяная крупа хлестнула по лицу сотней острых игл, заставляя рефлекторно зажмуриться. Что-то сковывало лицо – попытавшись освободиться от неожиданной помехи, я нащупала полумаску респиратора. Вторая рука мёртвой хваткой мехапротеза сжимала рукоять грязной походной сумки…

Грохоча колёсами и мотором, с рёвом сотрясая мир, подо мной шаталась рама мотодрезины, как палуба старого, видавшего виды броненосца. Шаря вокруг себя руками, я пыталась сообразить, где нахожусь – столь стремительным был прыжок из небытия в реальность. Из одной иллюзии, которую теперь уж и не вспомнить, в другую? Или это уже реальный мир?

Кратко вспыхнул свет в вышине, озаряя серые щербатые скалы и мглу, убегающую назад, и я перевернулась на спину. Сами собой щурились замерзающие глаза. Над частоколом антрацитовых скал висело пурпурно-чёрное небо. С виду чистое, оно мигало «кинжалами» далёких лазеров. На доли секунды вспыхивали трассирующие следы, тут и там загорались и тут же гасли крошечные взрывы – выгорать в вакууме было нечего. Что-то масштабное происходило над планетой, скрытое стенами расщелины, сквозь которую дрезина прокладывала себе путь, и собиравшейся в вихри снежной крупой.

– Ты смотри, снег! – крикнул Василий. – На Ковчеге отродясь не было снега!

– Похоже, это работа Стирателя, – отозвался дядя Ваня. – Мы с Лизой уже видели такое однажды, и ничем хорошим это не кончилось!

Небольшой дрон петлял над колеёй, неотступно следуя за кормой дрезины, словно был привязан невидимым тросом. Разрыв между мной и летящей машиной не сокращался, и я, выудив из царства рефлексов то, что делала совсем недавно, вскинула руку, чтобы прицелиться и уничтожить механизм.

– Не трогай, это свой! – протрещал динамик на лежащей рядом капсуле, заглушая рёв мотора. – Ломанул машинку в последний момент, пускай немного поработает на нас…

Я поднялась на ноги и прошла в кабину, где, покачиваясь и держась за рычаги управления, стоял незнакомец. Он всматривался вперёд, в набегающие из полутьмы массивные шпалы. Его тёмным капюшоном играл ледяной ветер, скачущий по скрипящей кабине. Машина выдавливала из грохочущего двигателя всю мощь.

– Ты кто?!

– Мы почти на месте! – вполоборота сообщил незнакомец вместо ответа.

– Что здесь происходит?!

– То же, что и всегда, – он пожал плечами. – Борьба за жизнь!

В углу в кучу были свалены два рюкзака, один из которых был раскрыт, распоротый пакет с какой-то белёсой едой, а рядом лежала голова. Как у ростовой куклы с острыми чертами лица, эта голова была смутно знакомой. Память не отзывалась, и я попыталась достроить лицо с помощью воображения, добавить брови и волосы и представить, какие у неё могли бы быть глаза, но спустя мгновение всё вокруг погрузилось во тьму, загрохотали стальные колёса, в разы усиливая звуковой напор. Двигатель взревел ещё яростнее. Лишь луч прожектора, соскочив с крыши кабины, устремился вперёд за надвигавшийся поворот, в голодную пасть туннеля.

Летящий за нами дрон обогнал дрезину, пронёсся по туннелю до показавшегося выхода и вынырнул в ледяной воздух. Следом за ним мы вновь выпали под ночное небо. Мужчина принялся копаться в плаще и спустя несколько секунд ткнул в меня каким-то предметом, на котором зловеще помаргивал красный огонёк.

– Дальше ещё один короткий перегон, и будет туннель! – сообщил он. – Когда войдём в него, взрывай вход! Надо отрезать путь на случай, если за нами погонятся! А способности свои побереги, а то, я смотрю, тебя с них нормально так плющит!

Слабо соображая, что происходит, я схватила шашку, высунулась под колючий ветер и стала ждать, когда полотно вновь нырнёт под укрытие. Взгляд всё притягивали вспышки в ночном небе, кидающие на мгновение оранжевые и красные блики на скалы.