Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 347 страниц)

Интерлюдия 1 Тенер Азани

– Мой господин, вестник его императорского величества ожидает в главном приёмном зале.

Сперва мне показалось, что я неправильно понял. Последний раз отец присылал вестника больше полугода назад, и тогда был официальный повод. Но сейчас? В столице тихо, из интересного разве что таинственное появление безымянного целителя, сплетники судачат о скандальной несостоявшейся свадьбе сына цензора и дурнушки Самского губернатора. Странно… Гай молчит, а значит прибывший вестник отказался даже намекнуть на цель визита. Отец запретил, или вестник поленился тратить слова на калеку-принца?

Я прячу документы в ящик стола и выхожу из кабинета. Гай следует за мной. Заставлять вестника ждать всё же нехорошо. Мы спускаемся на первый этаж, подходим к главному приёмному залу. Гай распахивает для меня двустворчатые двери, и я вхожу.

Вестник ожидает меня стоя, и это, наверное, хороший знак. Крохи былого уважения…

Нет, поспешил.

Вестник склоняется:

– Ваше высочество, – и тем самым вынуждает меня остановиться, не позволяет занять место хозяина.

– Слушаю.

– Его императорское величество передал устный приказ. Ваше высочество, вы должны незамедлительно явиться на аудиенцию. Его императорское величество ждёт вас.

– Так точно.

– Я обязан сопроводить вас, ваше высочество.

На это я не отвечаю.

Гай понятливо выходит, чтобы распорядиться по поводу экипажа.

Я прохожу к креслу во главе стола и сажусь, не обращая больше на вестника внимания.

Почему отец захотел меня увидеть? С тех пор, как я лишился магии, отец предпочитал держать меня на расстоянии. Надо перестать об этом думать, отец прежде всего император, и у него могут быть тысячи причин поступать так, но назойливые догадки никак не хотят исчезать. Отцу неприятно видеть меня таким? Отец разочарован?

– Ваше высочество, карета подана.

Я поднимаюсь, выхожу. В спину впивается буравящий взгляд вестника. С трудом удерживаюсь, чтобы не передёрнуть плечами. Ещё большего труда стоит не потянуться к магии. Иногда мне кажется, что я не полностью лишился дара, но любая попытка обратиться к силе заканчивается приступом. Впрочем, в последний год приступы случаются и сами по себе. Всё чаще, жёстче…

Сев в карету, я отстёгиваю ремешок, удерживающий тяжёлую штору, и плотная ткань скрывает от меня улицу. Или меня от улицы?

Зачем я понадобился отцу? Я давно не жду хороших новостей…

Дорога от моего дворца до императорского занимает чуть больше четверти часа. Видимо, вестник намекнул возничему, что стоит поспешить.

Карета останавливается, и снаружи раздаётся голос Гая:

– Ваше высочество, мы прибыли к главным воротам императорского дворца.

Задерживаться нельзя, я спускаюсь, и карета немедленно отходит. Во дворец я войду один, не считая сопровождающего меня вестника.

Вместе с магией ушла и привилегия пользоваться паланкином…

Я приближаюсь к воротам, и караульные отдают честь. Хоть что-то не изменилось.

За воротами меня встречает секретарь отца:

– Ваше высочество, его императорское величество примет вас в Белой беседке у пруда с лотосами.

– Благодарю.

Совпадение или отец знает, что Водяной сад мой самый любимый на территории дворца? Сад располагается между собственно дворцом и боковым залом для летних приёмов на свежем воздухе.

Стена тростника скрывает беседку. Секретарь жестом показывает, что дальше я могу идти один. Без доклада? Хм… Извилистая дорожка выводит меня к заросшему пруду, зелёные листья почти полностью скрывают водную гладь.

Я поднимаюсь по широким ступеням.

Отец один. Перед ним чайник, наполовину выпитая чашка. Для меня чашки нет. Понятно…

Я склоняюсь, прижав правую руку к груди:

– Ваше императорское величество.

Отец поднимает чашку, делает глоток. Его взгляд устремлён на лотосы. Я примерно догадываюсь, что будет дальше, и как только отец опускает опустевшую чашку на столешницу, делаю шаг вперёд, беру чайник, наливаю вторую или, судя по весу чайника, третью порцию – исполняю роль слуги. Ничего зазорного, но когда я был магом… Отец одобрительно кивает, поднимает чашку.

– Тенер, близится твоё двадцатипятилетие, – отец задумчив, и взгляд его всё ещё блуждает среди лотосов, говорит со мной, но будто и не со мной.

До дня дня рождения ещё несколько месяцев.

– Да, ваше императорское величество.

– В твоём возрасте я был уже женат.

Хм?

Жениться на девушке из семьи, обычных чиновников ниже достоинства принца, отец подобное не позволит. За новостями я внимательно слежу. Внезапных взлётов не было уже давно, поощрять браком со мной некого.

Дочь влиятельного чиновника? Так влиятельному я не интересен, ему больше выгоды принесёт союз с кем-то из его круга, я же наоборот потяну вниз.

Магии больше нет, надежды на восстановление тоже нет, карьера окончена. А ведь я мог бы… Но традиции против меня, всё снова упирается в проклятую магию, точнее, в её отсутствие. И ведь при дворе ещё не знают, что жить мне осталось не так много. Приступы всё жёстче. Сколько я продержусь? Десять лет? Пять? Или месяц?

– Ваше императорское величество, могу я узнать, кому не повезёт стать моим тестем?

Не могу представить, кого отец решил наказать.

– Почему же «не повезёт»? Повезёт…

Отец допивает чай. Я хочу наполнить чашку снова, но он жестом останавливает меня и показывает покинуть место слуги. Я отпускаю чайник, отхожу на два шага, разворачиваюсь к отцу. Теперь я стою прямо перед ним.

– Тенер, скандал с единственной дочерью Самского губернатора. Ты слышал?

– Краем уха, ваше императорское величество. Невеста упала на лестнице, такое иногда случается.

Голодная, напуганная переменами в жизни и вниманием толпы, в неудобном платье, полуслепая – удивительно, что невесты падают иногда, а не часто.

– Сын цензора не осмелился нарушить взятые его отцом обязательства и повёл девушку к алтарю.

– И они упали повторно, я слышал.

– И что ты об этом думаешь, Тенер?

Ничего.

– Двойное падение подозрительно, наталкивает на мысль, что оно было подстроено, но я склонен считать, что всё же это роковое стечение обстоятельств. Я помню, сколько усилий приложил цензор, чтобы заключить эту помолвку. У него нет причин её отменять, тем более столь скандальным способом. Губернатор к свадьбе не вернулся, а значит, подговорить дочь он точно не мог. Его младший брат не только не выиграл от скандала, но и проиграл. Про повышение он может забыть на ближайшие лет десять, если не произойдёт что-то исключительное. Нет, случившееся не выгодно ни одной из сторон.

– Это всё? – прищуривается отец.

– Падение признали дурным знаком судьбы, разрыв хотя и болезнен для обеих сторон, прошёл тем не менее мирно. Проблема исчерпана.

– Тенер…

Почему отец разочарован моим ответом?!

– Ваше императорское величество, сожалею, я не совсем понимаю, почему рядовой скандал привлёк ваше внимание.

– Самская провинция, Тенер. Три года назад ты остановил войска Ливоя и даже расширил наши территории. Ты полагаешь, с тех пор Ливой отказался от мечты получить Самск?

– Ваше императорское величество? Самский губернатор дал повод относиться к нему с подозрением? Я всегда считал его самым преданнейшим…

– Тенер, разве ты не знаешь, что подозревать надо абсолютно всех и исключений быть не может?

– Виноват, ваше императорское величество.

– Нет, Самский губернатор не давал повода, но преданность следует поощрять. Видишь ли, если бы невеста вернулась домой, всё бы на этом и закончилось. Дурной знак, позор, судьба есть судьба. Но дочь губернатора…

– Я знаю, ваше императорское величество. Девушка якобы беспрерывно молилась семь дней и ночей, но не только не умерла, но и вышла здоровой, похорошевшей, полностью изменившейся.

– Не веришь?

– Полагаю, она получала еду. Но раз слухи утверждают, что случилось чудо, значит так оно и было.

Отец сам наливает себе чай, делает большой глоток:

– И это, Тенер, возвращает нас к разговору о губернаторе. Дочь губернатора смогла очистить своё имя. Не полностью, но и того, что есть достаточно, чтобы, например, к ней посватался племянник Великого хана Ливойского, не просто посватался, а пообещал сделать её своей единственной супругой и отказаться от наложниц, лишь бы в приданое входил Самск.

Бред.

Нет, Ливой бы с радостью предложил Гадару Ламбрину такую сделку, но я уверен, что лорд Ламбрин предан короне.

Награда за преданность – это гораздо понятнее. В сложившейся ситуации я для Гадара Ламбрина лучший вариант.

– Я понял, ваше императорское величество. Благодарю, что нашли время для беседы.

– Тенер, ты недоволен невестой?

Всегда считал, что лучше жениться на умной простолюдинке, чем на дуре из знатной семьи. Кто бы мне позволил?

Разве я чем-то выдал себя?

Я прижимаю кулак к груди и склоняюсь:

– Ваше императорское величество, я готов исполнить любую вашу волю.

– Тенер, я хочу тебя видеть на завтрашнем банкете. Твоя невеста также будет, я приказал в приглашении специально упомянуть её имя.

Значит, о помолвке будет объявлено завтра, когда после скандала и половины месяца не прошло. Чиновники получат очередное подтверждение, что я при дворе никто.

Глава 13

Гусиный паштет оказывается выше всяких похвал. Я неторопливо смакую и из-под полуопущенных ресниц наблюдаю за Изи. Горничную моё пристальное внимание нервирует, и это хорошо, ей полезно понервничать. Может быть, будет доставлять меньше хлопот.

– Изи, а где же Ата?

Пора бы моей второй личной горничной появиться, и не только ей. Тётушка знает, что моя гостиная похожа на склад, вещи нужно вернуть на свои места. Где слуги?

– Когда вас не было, юная госпожа, госпожа Мираль отправила Ату помогать в прачечной.

Это объяснение? Серьёзно? Я слизываю с ложки остатки паштета и прищуриваюсь:

– И почему ты до сих пор здесь, Изи? Бегом за Атой в прачечную.

– Но госпожа Мираль…

Я отодвигаю грязную посуду, кивком показываю, что поднос можно уносить, но Изи не отпускаю, возвращаюсь в рабочий закуток и открываю ларец:

– Изи, видишь два документа в моих руках? Это контракты твой и Аты. Бегом. Если же тебе всё ещё не хватает дополнительных разъяснений, то я скажу тебе, что в глупой личной горничной я точно не нуждаюсь.

Изи приоткрывает рот, её глаза наполняются влагой непролитых слёз, она всхлипывает:

– Госпожа, вы так изменились, раньше вы относились ко мне как родной, а теперь так жестоки.

Я жестока? Я ещё даже не начинала быть жестокой.

– Изи, пожалуйся на меня Небесам.

Горничная охает и выскакивает за дверь, посуда звякает. Не разобьёт, надеюсь? Впрочем, не жалко.

Я подхожу к сундукам, провожу пальцами по лакированной крышке ближайшего. Упустила я…

Инвентаризация означает, что платья вернутся в гардероб. Оно мне надо? Столько усилий, чтобы переломить слухи и скатиться к тому, с чего начинала из-за тряпья? Заменить гардероб без веской причины мне никто не позволит, значит, действовать надо радикально, причём прямо сейчас, пока никто не опомнился.

К счастью, из памяти Нишаль удаётся выудить, в каких именно сундуках прячется одежда. Жаль тратить магию, но…

Огонь? Спалить платья нетрудно, но энергетически дешевле и зрелищнее:

– Проклятье!

Натуральная ткань под действием моих чар старится за считанные минуты. Стоит её тронуть, и начнёт расползаться в бесполезные ошмётки, но я одним проклятьем не ограничиваюсь, добавляю второе – оно покроет платья пятнами мохнатой плесени. И финальный штрих – затереть следы.

Довольная, я усаживаюсь за стол и придвигаю к себе документы, надо же прочитать условия контракта.

Изи возвращается минут через пять вместе с Атой. Девочка тотчас бросается ко мне, опускается рядом со мной прямо на пол и хватает за край храмовой робы.

– Госпожа, вы вернулись!

Я беру её за руку и внимательно рассматриваю ладонь. Кожа потрескалась местами до крови. Тётя сводила счёты? Я не помню, чтобы Ата подпевала Тиане. Мне подходит. На первое время точно, а там посмотрю – в буквальном смысле, посмотрю на ауру.

– Изи, мне нужно переодеться, – напоминаю я.

– Да, госпожа!

Ату я не отпускаю, Изи приходится самой стащить верхний сундук, поставить на пол, открыть. Шарахнувшись, Изи вскрикивает и зажимает рот ладонью. В глазах плещется искренний ужас.

– В чём дело?

Изи не отвечает, только головой мотает.

Я поднимаюсь, подхожу ближе. Какая красота… Платья выглядят так, будто их из разграбленного могильника вытащили.

– Ох, Небеса! Изи, пригласи пожалуйста, тётушку.

Изи подчиняется беспрекословно, опрометью выбегает. Я цокаю языком и возвращаюсь к документам. Самое основное надо успеть прочитать. И надо ли мне увольнять Изи? Рядом со мной она не останется – это факт. А вот выставить её или позволить тихо уйти – вопрос. С одной стороны, Нишаль она предала. С другой стороны, обязанность госпожи дать своим людям защиту. Нишаль же… не будем о грустном.

Покосившись на испуганную открывшимся зрелищем Ату, я сосредотачиваюсь на чтении и невольно морщусь. Контракт подозрительно близок к рабскому: Изи Шан поступает на работу служанкой, но круг обязанностей не очерчен даже приблизительно, фактически, я могу приказать ей пахать без перерыва на сон и еду. Увольнение по собственному желанию исключено в принципе, ни малейшего намёка на возможность расторгнуть контракт. Вернуть свободу Изи может при одном условии – я перепишу контракт на её имя. А ведь могу, если она станет не нужна, подарить другому хозяину. Рабство как оно есть. Продать? Вроде бы прямого запрета нет, но не принято.

Читаю дальше.

– Ага…

Одно существенное отличие от классического рабства всё же есть. Согласно контракту я обязана ежемесячно выплачивать жалование в размере половины серебряного слитка. И вот если я не смогу платить, тогда Изи сможет потребовать свободы.

Интересной оказывается последняя страница. Контракт заключён между домом Ламбрин и семьёй Шан, с нашей стороны подпись отца, со стороны Изи подпись её деда. И сразу же запись, что общего хозяйства контракт передаётся в мою собственность.

– Нишаль? – тётушка входит без предупреждения.

– Тётушка, я пригласила вас, чтобы вместе вознести молитву в домашнем храме. Небеса не оставляют меня, и ясно явили свою волю, – я указываю на распахнутый сундук.

– Боги!

Тётя с ужасом смотрит на уничтоженные платья, я принимаю скорбный вид.

– Небеса наказали меня.

– Изи?!

Изи падает на колени:

– Госпожа, клянусь, я не знаю, как это могло случиться. Платья и сундуки были в полном порядке.

Я подхожу ближе, подцепляю верхнее платье:

– Тётушка, взгляните, Изи при всём желании не смогла бы испортить платье так. Оно будто сгнило.

– Боги…

– Тётушка, я могу взять из общего фонда ткань? Одно платье придётся сшить, чтобы я могла выйти из дома, и несколько я приобрету готовых.

– Конечно, Нишаль, – тётушка так ошарашена, что не догадывается сказать, чтобы я использовала ткань из приданого.

– Изи, избавься от плесени.

Первый шаг сделан.

Оставив Изи разбираться с грязью, я вместе с Атой иду на склад. Хозяйство у больших семей устроено хитро. Есть общесемейный фонд, а есть личный. Вот например, дядя на службе получает жалование. Поскольку он живёт в родовом гнезде, часть жалования он передаёт на общие нужды, а часть остаётся в его личном распоряжении. Точно также отец в начале месяца передаёт деньги для семьи и для меня лично, только вот Нишаль в своей запредельной наивности просила тётушку позаботиться о деньгах.

– Хм, столько ткани…, – рулонами забиты три стеллажа, можно бы открыть свой собственный магазин ткани.

– Юная госпожа, здесь грубая ткань для пошива одежды слуг. Для господ во-он там.

Парча, шёлк, бархат…

– Даже не знаю, что выбрать, – жалуюсь я.

Ата с сомнением косится, и не зря. Это первая проверка для неё. Посоветует она мне что-то хорошее или укажет на рулон, на который я смотрю. Сочный лиловый фон, совершенно не годный для юной особы, и россыпь уродливых жёлтых цветов, напоминающих кляксы.

– Юная госпожа, персиковый шифон с морозной вышивкой по краю…

Цвет и вправду хорош, он подчеркнёт здоровый цвет лица.

– Как быстро ты сможешь сшить платье? Достаточно пошить на живую нитку, а огрехи скрыть драпировкой.

– Но госпожа, вы не можете выйти в незаконченном платье!

Минус балл.

– Белый атлас тоже возьми. И вон тот приглушённый розовый. Запомни, Ата, отныне я ношу только лёгкие светлые тона.

– Да, госпожа!

Кажется, Ата искренне рада, что её госпожа взялась за ум.

– Нишаль!

– Хм?

На склад вбегает Тиана.

– Нишаль, сестрёнка, как ты? Я хотела прислать служанку, чтобы узнать, хорошо ли ты себя чувствуешь. Я думала, ты отдыхаешь, но ты здесь. Ох, почему ты взяла этот бледный тон? Он спрячет твою красоту и выставит тебя блёклой. Вот, взгляни, – Тиа указывает на рулон, который я разглядывала до этого, лиловый с жёлтым.

– Тиана, как я могу носить столь яркую одежду после того, как опозорилась? Впрочем…, – Ата, возьми и эту ткань тоже.

Прикажу пошить из неё платье для дорогой сестрёнки и подарю по случаю, причём надо подать красиво, чтобы Тиа была вынужденна надеть подарок. Не может же она отвергнуть мои добрые намерения, верно?

– Тиа, спасибо за заботу, но я пойду, приданое надо разобрать, посмотреть, не испортилось ли ещё что-то. Ата, идём.

Время близится к полудню, а дел… Похоже, поход в магазин придётся отложить.

До вечера я занимаюсь рутиной.

Тётушка догадалась прислать помощниц, мне даже просить не пришлось. Горничные перетаскивали содержимое сундуков обратно в шкафы, а я сверялась со списком, пару раз прерывалась на примерку и перекус. Ата оказалась весьма талантливой швеёй, и к концу дня я стала обладательницей воздушного персикового чуда.

Горничные вытащили опустевшие сундуки, и гостиная наконец-то перестала напоминать склад.

– Пожалуй, на сегодня всё. Изи, я приму ванную.

– Госпожа, послать завтра за торговцем? Ехать в магазин самой так утомительно.

У неё совсем чувства самосохранения нет?

– Изи, не нужно. Я прогуляюсь.

Купить платья – это одно. Моя истинная цель – показать себя.

Глава 14

Из воспоминаний Нишаль я выудила, что в те редкие случаи, когда она выбиралась в город, она делала это в первой половине дня. Буду действовать также. Утро я посвятила изучению книг учёта. Не самое приятное занятие, но, увы, необходимое. А вот после десяти и второй чашки чая, я поднимаюсь.

Платье на мне персиковое, единственное в моём гардеробе. Причёска простая, но элегантная – волосы прихвачены лентой из той же ткани, из которой пошито платье, а заколка всего одна, я выбрала самую простенькую.

– Ата, захвати кошелёк.

– Госпожа, вы не попудрились! – тотчас встревает Иза.

Надоело.

Неужели она не поняла, что я уже нашла недостачу двадцати двух слитков серебра?

– Ата, поторопись.

– Да, госпожа.

Изи теряется, но ума промолчать ей всё же хватает. Я оставляю её в комнате, сопровождать меня будет Ата.

Про то, что перед отъездом нужно навестить тётушку, я вспоминаю чудом. Причём не просто навестить, а получить разрешение на выход из дома…

Ориентируясь на память Нишаль, я нахожу тётушкины покои, стучусь в дверь. Мне никто не отвечает, но дверь открывается, и на пороге появляется личная горничная тёти. Служанка тотчас разворачивается полубоком и докладывает о моём прибытии. Видимо, тётушка в гостиной.

– Пригласи, – раздаётся голос тёти.

Служанка отступает, и я вхожу, окидываю взглядом помещение. Гостиная превосходит мою и размером, и убранством, правая стена с пола до потолка затянута шёлком с изображениями певчих птиц, то ли вышитых, то ли нарисованных. Мебель однозначно из дорогих пород дерева. Тётушка сидит в кресле, а подле неё на низком пуфике устроилась Тиана. Обе они удивлённо смотрят на меня. Вчера я демонстрировала «голое» лицо вынужденно, а сегодня явилась в новом платье, с новой причёской и без слоя штукатурки. Тиана явно взволнованна, тётушка то ли сдержаннее, то ли мой внешний вид её не волнует.

– Доброе утро, – здороваюсь я. – Тётушка, я бы хотела отправиться купить пару платьев, после того, как все мои погибли, мне совершенно нечего надеть, – веская причина покинуть дом.

Тиа приоткрывает рот, но, сказать что-либо не решается, и правильно, потому что не её очередь высказываться.

Тётя склоняет голову к плечу:

– Доброе утро, Нишаль. Как ты себя чувствуешь? Мы могли бы пригласить торговца домой. Ты уверена, что хочешь ехать?

Приличные леди сидят дома.

– Тётушка, да, я бы хотела поехать, – отвечаю я кратко.

– Хорошо, Нишаль, я не возражаю. Ты отправляешься сейчас?

– Да, тётушка.

Тиана не выдерживает:

– Сестрёнка, ты даже не попудрилась, – почти слово в слово с Изи.

– Разве чистое лицо без капли косметики не лучшее украшение девушки? – пожимаю я плечами. – Тётушка, благодарю. Я отправляюсь.

Вежливо было бы дождаться ответа, но я не утруждаюсь, покидаю гостиную. Ещё не хватало дать Тиане шанс увязаться следом, хотя она всё ещё может попытаться меня догнать. Было бы неприятно.

Ата следует за мной.

Экипаж уже ждёт, и Ата помогает мне забраться в салон, поднимается следом и перво-наперво зашторивает окно, потому что случайным прохожим видеть дочерей влиятельных семей не положено. Ата садится против хода движения, и экипаж почти в ту же секунду трогается. Мерное цоканье подков по мостовой сливается с лёгким скрипом дерева и стуком колёс. Экипаж умиротворяюще покачивается.

Дорога по внутреннему ощущению занимает минут двадцать с хвостиком.

Ата из прицепленной на пояс сумочки достаёт муслиновую вуаль:

– Госпожа?

Точно! На улице лицо следует прикрывать, а вот в магазине я смогу снять вуаль и показаться во всей красе.

Я позволяю горничной закрепить вуаль, опираюсь на её руку и выбираюсь на мостовую.

Знакомая площадь, знакомый двухэтажный ресторан. Я присматриваюсь к прохожим и почти сразу выцепляю статную даму то ли с дочерью, то ли с внучкой. Леди заходят в ювелирный салон, и я неспешно следую за ними. Ата слегка удивляется моему выбору, но ничего не говорит.

Когда мы входим, старшая дама уже сидит в кресле, а младшая рассматривает застеклённую витрину. Прикинув, что девушка обходит зал по часовой стрелке, я начинаю с противоположного конца. На первый взгляд – чтобы не мешать другим покупательницам, на деле – в расчёте на столкновение.

Так-с, пару серёг и полноценный гарнитур мне и вправду стоит приобрести. И пару заколок для волос. Украшения, доставшиеся от Нишаль буквально кричат о дурновкусии.

Я наклоняюсь к витрине чуть ниже, чем следовало бы и краем глаза наблюдаю за приблизившейся юной леди. Меня она пока игнорирует, её взгляд скользит по украшениям и задерживается на тонкой серебристой цепочке с капелькой лунного камня. Я успеваю первой:

– Можно взглянуть поближе? – обращаюсь я к помощнице старшего продавца.

Моя «соперница» оборачивается.

– Оу, – выдыхаю я. – Леди, вы заметили кулон раньше меня. Простите, я слишком увлеклась. Любезнейшая, юная госпожа была первой.

Девушка снимает вуаль, и я следую её примеру.

– Леди, – отвечает она с улыбкой, – я не буду спорить с вами из-за кулона. Я лишь присматриваюсь. Если вам нравится. Пожалуйста, не отказывайте себе.

– Вы очень добры, леди. Позвольте представиться, – в воспоминаниях я эту девушку не нахожу, а значит, мы незнакомы. – Я Нишаль из рода Ламбрин.

– О?! Н-нишаль?

– Должно быть, вы слышали обо мне много… нелестного. Простите, я не смею вам докучать.

Девушка качает головой:

– Нет-нет, я не это имела в виду. Я Белиса из рода Джант.

– Приятно познакомиться, Белиса. Говоря откровенно, слухи правдивы, но Небеса были милостивы ко мне. После семи дней и ночей беспрерывной молитвы я смогла увидеть, насколько недостойно себя вела.

Старшая леди Джант подходит ближе, и я повторно представляюсь, про себя радуясь ещё одной слушательнице. Хотя дама не слишком рада моему обществу, в просьбе посоветовать гребень она не отказывает и помогает выбрать действительно изящное украшение. Я же слово за слово рассказываю ей о чуде прозрения…

Распрощавшись с новыми знакомыми, я покидаю ювелирный салон и оглядываю площадь в поисках следующей пары ушей, но, увы, пока больше никого не вижу. Поправив вуаль, я обхожу салон и сворачиваю в проулок к довольно крупному магазину готовых платьев.

Насколько я понимаю, лавка рассчитана на состоятельных горожанок, но от случая к случаю элита сюда тоже заглядывает. Хотя среди знатных дам принято шить на заказ, иногда возникают ситуации, как у меня – когда платье нужно ещё вчера, а мастерица едва ли управится за день.

– Госпожа, – хозяйка выходит лично поприветствовать меня.

– Доброго дня, уважаемая, – приветливо здороваюсь я.

Хозяйка оказывается толковой женщиной, слёту понимает, что мне нужно и одно за другим показывает платья. До размерного ряда тут ещё не додумались, есть только «побольше» и «поменьше», зато за счёт свободного фасона платья легко подгоняются по фигуре, и я становлюсь обладательницей платья цвета слоновой кости с белоснежной кружевной отделкой, бледно-розового шёлкового платья, по подолу которого порхают крупные бабочки, медового платья, расшитого бусинами из янтаря… Я приобретаю больше десятка нарядов.

Раскланиваясь, хозяйка провожает меня до дверей.

– Удачной торговли, уважаемая.

Кошелёк изрядно полегчал, но возвращаться я не спешу.

Я выхожу обратно на площадь и всматриваюсь в прохожих. Повезёт? Не повезёт?

– Тяжело? – оглядываюсь я на Ату.

– Всё в порядке, госпожа.

Ну да, платья пушистые, но рук оттягивать не должны.

На площади никого подходящего, но я медлю, жду.

– Госпожа?

– Да…

Незнакомая леди со служанкой выходят из лавки с тканями. Я прищуриваюсь, прикидывая, как подобраться, но ничего не выходит. Рядом с лавкой экипаж, и леди уезжает.

Ещё? Да, есть! Но почти на противоположной стороне площади.

– Прогуляемся, – командую я.