Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 132 (всего у книги 347 страниц)

Справа по берегу, по верхушке склона за поворот тянулась единственная дорога, редкие строения вдоль неё тоже казались заброшенными. Внизу, у воды тоже были люди – но их было несравнимо меньше, чем на пляже. Маленькими группками они расположились на камнях тут и там, наслаждаясь удалённостью от всеобщего шума и гама.

– Мы уже пришли? – спросила я, разглядывая щербатые серые зубцы сползающих в океан зданий.

– Нет, нам дальше. Туда, где кончается коса. – Софи указала рукой на море, где горная цепь, которую мы только что пересекли, резко срывалась в море. – Кстати, ты говорила про рай… Это в феврале здесь рай. Пожилые говорят, что когда-то так было в июле, но теперь в июле лучше сидеть дома, а уж если и ходить по улицам – то коротенькими перебежками…

Солнце выползало в центр сцены небосвода, голову ощутимо припекало, но мне было всё равно – памятуя ад в лавовых полях Пироса, я сочла бы любую жару на Земле лёгкой прогулкой под прохладным ветром…

По тропе вдоль косы мы выбрались к самому её торцу, и под ногами из зарослей резко возник отвесный скалистый берег. Пенные барашки, переливаясь под лучами солнца, кучерявились на гребнях откатывающихся, отскакивающих от острых камней лёгких волн, а впереди, на расстоянии полукилометра, из воды в небо вздымалась башня.

Основание маяка ушло глубоко под воду, и над поверхностью торчали лишь метров двадцать конструкции, которую венчала покрытая ржавыми потёками световая камера. Снизу облупившиеся стены башни постепенно заволакивались зелёной плёнкой водорослей – они нитями пробирались всё выше, пытаясь дотянуться до огороженной перилами площадки с бледным стеклянным фонарём, угасшим навсегда.

В вышине над маяком в синем небе кружила пара чаек, издавая пронзительные крики – они едва доносились до нас, увлекаемые ветром с суши, уносимые обратно в море.

– Ну что, Лиз, ты ещё не забыла, как плавать? – спросила Софи и с озорной улыбкой покосилась на меня.

– Только не говори мне, что ты собираешься прыгнуть туда. – Я опасливо смотрела на пену, клокотавшую под самыми ногами.

– Там глубоко, раньше эта скала была намного выше. – Она вытянула руку вверх, словно показывая, насколько выше была скала когда-то. – Ты только оттолкнись посильнее – и всё будет хорошо.

– Софи, может всё-таки не надо?

– Тебе нечего бояться. Смотри! – Согнув колени, она легко спружинила от травы, сгруппировалась в воздухе и рыбкой скрылась под рябью игривых волн.

Через несколько секунд голова её показалась над толщей воды, и она крикнула:

– Догоняй!

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, досчитала до трёх и сиганула следом. Несколько секунд свободного падения – и тело моё погружается в холод, уши наполняет бурление воды, а руки и ноги сами движутся, выталкивая меня наружу, на поверхность. Почувствовав рядом с собой движение чьего-то тела, я открыла глаза.

– Не бойся утонуть, море само понесёт тебя – тебе нужно лишь вдохнуть полной грудью, – увещевала Софи, придерживая меня под руку. – Если станет тяжело – просто ложись на спину. Я буду рядом.

Нашарив взглядом серо-зелёный столп впереди, я исступлённо двигала руками и ногами, степной ветер гасил набегающие волны и помогал мне, подталкивая в спину, а Софи ловким дельфином кружила вокруг меня. Движения её были быстрыми, мощными, словно она всю жизнь прожила в воде бок о бок с рыбами. Она внимательно следила за моими неловкими передвижениями, скованными ноющей раной в плече, слегка поддерживала, когда это было нужно, и вскоре громада маяка была уже совсем рядом.

Оскальзываясь, я судорожно пыталась уцепиться за покрытую мягкими зелёно-бурыми диатомовыми водорослями стену, срывая с неё морские ракушки, с лёгким плеском скрывавшиеся под водой. Ступнями я ощущала лёгкие пощипывания – любопытные мелкие рыбки пробовали биотитан мехапротезов на вкус. Никак не получалось уцепиться хоть за что-нибудь, за какую-нибудь щель среди камней, и в этот момент я ощутила крепкий хват на запястье. Софи, невесть как забравшаяся внутрь конструкции, тянула меня вверх, в узенькое окошко…

С помощью подруги я взобралась наконец внутрь, плашмя завалилась на камень в оконной нише толстой стены и перевела дыхание. В полутьме просторной цилиндрической конструкции гулял и подвывал ветер, а вода в метре под ногами была на удивление спокойной, почти застывшей.

– Ты чего? – взволнованно спросила Софи. – Надо было нырнуть, там внизу – точно такое же окошко.

– Растерялась, – ответила я, глядя в её перевёрнутое лицо, нависшее надо мной. – Пловец из меня так себе. И зачем было за тобой прыгать… Дурная голова ногам покоя не даёт.

– Пойдём наверх, там не так ветрено, – предложила Софи и скрылась из виду.

Я села и с опаской спустила ноги на стальную конструкцию винтовой лестницы, исчезавшей во тьме над головой. Покрытая толстым слоем ржавчины, она не внушала доверия, однако Софи уже смело шагала вверх, и я последовала за ней. Предательски скрипели и трещали ржавые ступени, и я, словно мантру, повторяла про себя одно и то же заклинание: «Держи меня, соломинка, держи…»

Держи – пока я ещё чувствую, что держусь. Пока не провалилась в себя.

Соломинка выдержала. Добравшись до самого верха, мы распахнули жалобно скрипнувший люк и выбрались на площадку, каменным кольцом опоясывавшую огромный стеклянный цилиндр световой камеры.

Софи шагнула вперёд, а я замерла. Не из-за высоты. От того, что внизу – сразу три мира. Справа раскинулся пляж с цветастыми зонтиками, как будто кто-то рассыпал конфетти; слева – обломки затонувшей прибрежной полосы, серые, как зубы мёртвого кита; а посередине – море, которое не выбирает, кого поглотить.

«И я тоже не выбираю. Просто оказалась на этой границе миров».

Со стороны гор на берег неумолимо надвигалась необъятная грозовая туча, предвестником которой был лихой степной ветер. Иссиня чёрные прожилки в ней зловеще вспыхивали скрытыми глубоко во чреве молниями, холодный ветер усиливался и колотил порывами в бока застывшего каменного исполина, оставшегося в полном одиночестве посреди волн.

Тело под стремительно обсыхающей кожей дрожало, а на макушку упала первая капля грядущего дождя. Соль щипала губы и резала глаза. Под тучей темнели, скрываясь в маревой мгле наступающего ливня, сизые облезлые остовы затонувшей цивилизации. В акватории пляжа справа шныряли гидроциклы, на ярких катерах экипаж сворачивал последние метры тросов, принимая на борт пассажиров-парасейлеров.

– Это моё любимое место, – сказала Софи, открывая дверцу камеры. – Мы с ребятами часто сюда плавали когда-то.

Внутри пахло пылью и старым стеклом. Мы взобрались на пластиковый подоконник возле стеклянной стенки. Софи стучала зубами от холода. А, быть может, от слов, которые ещё не сказала. Её мокрые слипшиеся локоны дрожали в такт. Я изо всех сил обняла её. Не потому, что хотела, а потому, что нужно было отдать ей тепло своего тела. Потому, что иначе мои руки сомкнутся на её горле – так велика была моя ярость от этой беспомощности. Прижала её голову к своей груди, спрятала в своих объятиях – ведь другого места для рук не осталось. Ведь если смотреть ей в глаза сейчас – я увижу в них собственное отражение: чудовище, притворившееся человеком.

Сквозь мутное стёклышко я смотрела на едва различимое белёсое пятно прогулочной яхты, ползущее вдоль горизонта. Внутри камеры темнело – туча уже скрыла Солнце и разворачивалась над нами; последние блики на россыпи огромных диодных фонарей, укоренившихся посреди небольшого помещения, гасли и растворялись.

Что-то неуловимое шевелилось в душе, необъяснимое – какая-то огромная и яркая истина, уже готовая показаться из-за плотной завесы тайны. Чувство ширилось, росло, и вдруг вырвалось наружу трепетом сердца и застывшими на глазах слезами.

Я чувствовала рядом с собою душу, которая отчаянно хотела породниться, которая билась о мою, словно птица о стекло. А я делила с ней самое простое, самое первичное и единственное, что у меня было – тепло собственного тела. В это мгновение, возле человека, который хотя бы попытался вдохнуть в меня жизнь, я вдруг осознала – эта жизнь была слишком коротка, чтобы постоянно думать о смерти. Даже несмотря на то, что я видела в глазах Софи отражение своего самого жестокого поступка – я заставила её полюбить мой призрак. Как же много времени потребовалось, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к этому пониманию…

– Ты знаешь, в чём разница между любовью и дружбой? – спросила вдруг Софи.

Я слушала, но слова не ложились. Они отскакивали, как брошенные в бочку камни, как цветы, которыми она пыталась вести осаду бункера.

– Дружба помогает жить здесь и сейчас, – ответила она на свой вопрос. – Она как плот в неспокойном океане, который не даёт потонуть, если беречь его. А любовь – это путеводная звезда, дающая силы двигаться вперёд. Она велика и непостижима, можно бесконечно стремиться к ней – и она точно приведёт куда-то.

– Разве одно возможно без другого? – спросила я.

– Не знаю. Но я знаю, что даже через две тысячи лет, – едва различимо прошептала Софи, – даже в другой галактике, на обломках мира – я буду любить тебя. Везде и всегда, до скончания времён.

«Везде – кроме того места, где я ещё могла бы быть нормальной», – подумала я. – «Всегда – кроме того времени, когда я смогу сказать «я выхожу замуж» без боли в горле».

– Пожалуйста… не надо… – Мой шёпот тонул в рокоте волн. – Ты же знаешь, что это не так. Ничто не вечно. Всё имеет свой конец… А этот туннель со светом в конце… Это не звезда. Это фонарь у входа в шахту…

– Не ломай… – Её голос был мольбой. – Я прошу тебя, хватит ломать. Давай… давай хоть что-нибудь построим. Хоть на минуту, хоть из песка… Хотя бы из слов.

– Слова… – Я сжалась в страхе потерять мгновение, упустить его, уронить в бездонную пропасть времени. – Мы все жонглируем словами, но разве способны они подарить чувства? Это дурацкое слово «всегда»… – Хаотичные воспоминания кружились голове, потери затмевали приобретения, и я никак не могла ухватить это мгновение, чтобы оставить его с собой – оставить навсегда. – Это слово, как победный клич умирающего знаменосца в проигранном сражении со временем. В том, которое я проигрываю с самого первого дня…

Софи прижалась ко мне ещё плотнее, и теперь я согревалась её жарким дыханием, силой живого тела, лучащейся сквозь кожу. Не страстью – но *лихорадкой*.

– Ты не представляешь, на что способны искренние слова, – сипло произнесла она. – Особенно в минуту, которая предназначена именно для них. Это синергия момента, звука и мысли, и она способна выйти за пределы времени…

Раскалываясь пополам оглушительным громом, над головой треснуло небо, и из разлома хлынула вода – она барабанила по куполу, ветер швырял её, хлестал брызгами по мутным от времени стенкам камеры, а мы с Софи жались друг к дружке – два острова в бушующем океане времени. Мы застыли и боялись отпустить друг друга – лишь мы одни остались в этом мире, обернувшиеся друг для друга бездонными чёрными дырами – неспособными излучать свет, лишь безжалостно притягивающими и поглощающими друг друга в вечном падении…

Глава XII. Разделяя тепло

Громовые раскаты взрывались и бежали над водой, заставляя содрогаться каждую дверь, каждый камень. За окном на хмурый опустевший берег наскакивали хрустальные волны, на песке у самой воды лежала пара перевёрнутых и укрытых брезентом лодок, а сложенные пляжные зонты покачивались под порывами ветра…

Мы вымокли до нитки во время заплыва, поэтому вода нас более не страшила – сквозь заросли добрались до оживлённой части побережья и спрятались здесь – в полупустом прибрежном кафе прямо перед тем, как дождь сменился градом. Сидя у окна, мы уплетали обед и болтали обо всём подряд, а по крыше барабанила ледяная дробь.

За историями о юношеской любви, переживаниях по пустякам, забавных курьёзах из жизни время летело незаметно, и мы успели опустошить целый чайник ягодного отвара и объесться пирожными. Софи увлечённо рассказывала об устройстве криоботов, которые, расплавляя лёд, погружались в его толщу. О том, что учёные потеряли полдюжины дорогостоящих машин, пока добирались до подлёдного океана Энцелада, о чём мечтали с позапрошлого столетия. Шутка ли – пробить пятьдесят километров плотного льда?..

Я почти не слушала её – я только следила за движениями её губ, погружённая в размышления. Меня переполняло то, что она просто находилась рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я была счастлива.

– Как в колыбели, – пробормотала я.

… – Что, извини? – Софи оборвалась себя на полуслове и, подняв брови, уставилась на меня. – Прости, я не расслышала.

– Человек настолько мал, а море настолько терпимо к человеку, что он чувствует себя в нём, как в колыбели.

– Мы все пришли из воды, – пожала плечами моя подруга. – Вода – это мать всего живого.

– Все мы появились в воде, а отец-ветер выбросил нас из её утробы на сушу.

Софи собралась было что-то ответить, но неожиданно в её зрачках мелко замерцали голубоватые отсветы.

– Кто-то звонит, – произнесла она, откинулась на стуле, и тут же её лицо озарила улыбка. – Алло… Привет, мелкий!.. Вот только вчера прилетела… Да, всё хорошо… Не одна. – Она посмотрела на меня и тут же – на часы. – Через часик, наверное… Да, давай.

Завершив разговор, она встретила мой вопросительный взгляд и пояснила:

– Брат узнал, что я приехала, и хочет пересечься. Он хороший парень, только совсем бестолковый… Ты готова ехать домой?

Я утвердительно кивнула.

– Тогда я пойду расплачу͐сь, – ответила Софи и поднялась с места. – Переждём град – и в путь…

* * *

Долговязый Игнасио Толедо полулежал, развалившись в кресле, и болтал без умолку, явно стараясь произвести на меня впечатление.

… – Ну, это у него… семейное, наверное. Дед – вояка, отец – пожарный, крутые ребята. Вот Белль в пятнадцать лет и придумал… Ну, не придумал, а основал с Фуком… систему! Фриран – это не просто беготня, а философия. Прямо как кодекс бусидо у самураев! – Он многозначительно посмотрел на Софи, затем снова на меня. – Способ существования! Адреналин, воля, мощь и грация… Романтика и эйфория!

Мы с Софи переглянулись, а Игнасио в запале продолжал:

– Занимаешься паркуром – и перестаёшь бояться. Ты преодолеваешь всё. Мы же в городе как? Нас по линиям водят, по клеточкам: тут забор, там стена, здесь тротуар. А паркур – это вырваться из всей этой разметки. Сломать рамки с их прямыми углами!

Софи деланно закивала, а я едва сдерживала улыбку.

– Эта философия живёт с людьми всё время, – сказал Игнасио, подавшись вперёд. – Недаром же с французского parkour переводится как «полоса препятствий». Кстати, в нём многое от японских ниндзя. Проникновение в здания, лазанье по стенам…

– И часто приходится падать? – спросила я.

– Регулярно! Вот, смотри!

Он задрал широкую штанину и показал огромную ссадину, а рядом – ещё одну. Покрытое татуировками тело было усеяно синяками и ушибами, свежими и не очень рубцами. То же самое было и с его руками, и лишь голова по какой-то счастливой случайности была цела. По крайней мере, визуально.

– Но падение – это не повод сдаваться, а наоборот! – продолжал он, активно жестикулируя руками. – Во время бега я сосредотачиваюсь на своей цели и говорю себе: «Я направляюсь туда. Быстро, стремительно, прямо, а не в обход. И ничто меня не остановит!» Иначе никак. Гравитация может мне помешать, но я должен с ней подружиться, если хочу преуспеть…

Взглянув на часы, он спохватился, вскочил с кресла и выпалил:

– Простите, но мне надо бежать. Чао!

С этими словами он открыл дверь балкона, одним прыжком оказался на перилах и скрылся из виду. Захрустели, затрещали влажные кусты, я выскочила наружу, перегнулась через перила и выглянула вниз – доморощенного ниндзя уже и след простыл.

– Шею вроде не свернул, – неуверенно заметила я. – Ну и братец у тебя, Софи…

– Да… Уж какой есть, братьев не выбирают. То безделье, то гульба – вот уж славная судьба.

– Это точно, – сказала я, вспомнив вдруг жизнерадостного Марка.

Если и был человек, который смог мне заменить брата, а отчасти и отца – то это был он. Однако, если у меня не осталось никого, то у Софи был и брат, и отец. Немного помедлив, я спросила:

– А ты не хочешь съездить к папе, поговорить? Я думаю, он оттаял после вчерашнего.

– Ты так думаешь?

– Конечно, – кивнула я. – Надо ценить время, которое у вас есть. Кто знает, что может случиться завтра?

– Ты права, – решительно ответила она. – Вообще-то, я и так собиралась съездить к родителям – нам ведь нужно доделать дело. Но я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мне не помешала бы моральная поддержка.

Сердце подсказывало мне, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего, но я согласилась. Софи позвонила матери, договорилась приехать на ужин, а затем вновь помогла мне сменить повязку. Расположившись в небольшой уютной кухне, мы проводили время за разговором, попивая чай и нагуливая аппетит. К тому моменту, когда нам нужно было выдвигаться, у меня уже бурлило в животе от голода, и я была мысленно благодарна часам, показавшим назначенное время…

* * *

Белый кабриолет неспешно катился по улице то на спуск, то в горку. Дорога петляла, поэтому Софи не торопилась, а я наслаждалась свежим ветерком и зеленью вдоль дороги. Что-то привлекло моё внимание, я кинула взгляд вперёд в тот самый момент, когда машина перевалила через очередной пригорок, и свет фар выхватил из полутьмы очертания какого-то животного, стоявшего посреди дороги. Софи среагировала мгновенно и ударила по тормозам, меня кинуло вперёд, и я едва успела выставить перед собой руки.

Огромный зверь прыгнул в сторону, шлёпнулся на мокрый асфальт, и только сейчас мне бросилось в глаза то, что такую тварь я раньше никогда не видела. В вечерней полутьме двумя рядами зубов белела огромная пасть, зелёный толстый хвост подёргивался, пока существо пыталось встать на четвереньки. Неужели это джангалийский рипер? Кто-то выпустил рипера на Земле?!

Мобилизовавшись и включив кинетические усилители, я одним махом оказалась снаружи и вдруг услышала, как в кустах кто-то ломающимся голосом заорал:

– Амадо, ты опять проспорил!

Что за дьявольщина…

Амадо в костюме плюшевого динозавра сумел наконец подняться и неуклюжей трусцой поскакал в сторону отбойника. Оскаленная голова рептилии болталась, свесившись набок. Я застыл в идиотской позе, биотитановые кулаки сжаты до хруста сервоприводов. Сесть в машину? Или догнать этого Амадо, сорвать с него плюшевую зубастую голову, а потом и его собственную?

Амадо тем временем перевалился через отбойник и с шуршанием скрылся в кустах.

– Ничего я не проспорил! – обиженно проблеял в зарослях голос подростка. – Я бы успел отскочить, даже если бы она не остановилась!

– Будешь ты мне байки рассказывать… Гони мою сотню! И вообще, ты время-то видел? Пошли уже в город, а то на дискотеку опоздаем…

– Да, девчонки-то нас уже, наверное, заждались…

Шорох кустов и голоса постепенно стихли, а я неторопливо вернулась к машине, плюхнулась на сиденье и хлопнула дверью. Шумно выдохнув, повернулась к Софи и спросила:

– Может, надо было ему ноги переломать? Как думаешь?

– Не связывайся, – махнула она рукой. – Когда-нибудь они себе сами и ноги переломают, и шею свернут. Воспитывать их должны родители, а не ты, но, кажется, родителям не до них, они деньги зарабатывают.

– Почему так, Софи? Чего этим детям не хватает в жизни?

Она пожала плечами и нажала на педаль. Машина тронулась и покатилась под горку, набирая скорость.

– Родительского внимания и острых ощущений, наверное, – сказала подруга. – Всё остальное у них уже есть, они никогда не испытывали нужду. В этой части Жиро́на бедняков вообще не осталось – с тех пор, как Каталонию облюбовал и обустроил Космофлот, а засухи стали частым явлением на юге и западе… В Барселоне теперь огромный финансовый центр, а вся остальная Испания давно живёт в бедности. Население едва сводит концы с концами, но зато военным и банкирам живётся хорошо. Мне всегда бросалась в глаза эта несправедливость несмотря на то, что я сама из обеспеченной семьи. Но я ничего не могла изменить, поэтому всегда хотела отсюда сбежать… Это, кстати, ещё одна причина, почему я подалась во флот…

Вечные вопросы справедливости, перед которыми большинство задающихся пасует сразу, а остальные – чуть погодя, после осознания тщетности борьбы… Я вдруг вспомнила Евгению Павловну, бездомную старушку из Москвы, до которой никому не было дела. Как сложилась её дальнейшая судьба?

– Дай человеку пистолет – и он ограбит банк, – задумчиво протянула Софи. – Дай человеку банк – и он ограбит всех…

* * *

Грузный охранник на КПП при въезде в офицерский посёлок проверил документы Софи и пропуск на машину. На меня он не обратил абсолютно никакого внимания, зато я увидела в крошечной будке второго охранника, который беззаботно спал на кушетке, и отметила про себя безалаберность местной охраны. Без лишних вопросов сторож поднял шлагбаум и впустил нас внутрь.

Кабриолет неспешно ехал по тихим и пустынным улочкам.

– Софи, почему в этом закрытом посёлке такая дырявая охрана? – спросила я. – Сюда же любой злоумышленник может проникнуть.

– Папа заранее предупредил их о нашем прибытии, – ответила Софи, будто оправдываясь. – Поэтому ограничились формальной проверкой. К тому же, я тут частая гостья, и меня знают в лицо…

Через минуту мы остановились напротив опрятного двухэтажного дома, сложенного из тёмного камня. Софи заглушила двигатель и, погружённая в собственные мысли, вызвала контакт через нейрофон.

– Мелкий, ты приедешь на ужин к родителям? – спросила она, затем нахмурилась. – Соревнования? Жаль… Ладно, смотри, аккуратнее там. Я надеюсь, меня не съедят заживо. Давай… – Тяжело вздохнув, она повернулась ко мне. – Придётся нам с тобой вдвоём отдуваться. Ну, пойдём?

Выбравшись из машины, мы прошли по мощёной дорожке меж аккуратно остриженных зелёных туй и очутились возле массивной двери. Нажатие кнопки звонка, несколько секунд напряжённого ожидания – и дверь перед нами широко распахнулась. Пожилая, но прекрасно выглядящая черноволосая женщина с добрым лицом при виде Софи тепло улыбнулась и стиснула её в жарких объятиях.

– Моя дорогая Софи! – добродушно квохтала она. – Надеюсь, ты не сердишься на отца? Виделись только вчера, а я уже так соскучилась… Вы как раз вовремя, у меня почти всё готово. А это, должно быть, Лиза? – Взгляд проницательных глаз с морщинками в уголках встретился с моим, она приветливо наклонила голову. – Добрый вечер. Очень приятно познакомиться, можете звать меня Изабелла. Надеюсь, хорошо добрались?

– Здравствуйте, рада встрече, – улыбнулась я в ответ. – Добрались хорошо, но с приключениями. Нравы здешней молодёжи оставляют желать лучшего…

– Они всего лишь дети! – Изабелла Толедо взмахнула рукой и пожала плечами. – Подрастут, наберутся ума…

Если доживут, подумала я, но вслух ничего не сказала. Тем временем мы проследовали в гостиную, где уже был накрыт шикарный стол. Окружённые блюдами с салатами, в центре ансамбля изящной посуды возвышалась пара ажурных бутылок вина. Столовые приборы на пять персон были аккуратно разложены напротив массивных дубовых стульев.

Изабелла отправилась на кухню хлопотать с горячим блюдом, а я, заглянув в уборную, убедилась, что выгляжу вполне прилично, после чего заняла предложенное мне место за столом. Софи сидела рядом со мной в напряжённом молчании, и я, поддавшись порыву, протянула под столом руку и украдкой взяла её ладонь в свою. Она вздрогнула и затравленно посмотрела на меня, в её глазах читалось желание поскорее сбежать отсюда, и я попыталась безмолвно приободрить её, легонько сжав пальцы.

Где-то наверху хлопнула дверь, на лестнице послышались тяжёлые шаги, и в комнату вошёл папа Софи. Нет, не папа – отец. Начищенные до блеска ботинки, идеально выглаженные брюки с лампасами, строгий синий китель, благородное морщинистое лицо с седыми моржовыми усами и великолепная офицерская выправка…

Мне инстинктивно захотелось вытянуться по швам и отдать честь, но я сдержалась. Я всё ещё сжимала ладошку Софи под столом, а офицер подошёл к своему месту и вперил в меня изучающий взор своих пронзительных карих глаз. Я замерла под пристальным рентгеновским взглядом, боясь пошевелиться. Секунды растянулись в вечность, и наконец офицер твёрдо поставленным голосом отчеканил:

– Генерал Северино Толедо. Здравия желаю.

– Здравствуйте, – еле слышно пискнула я.

Софи решила меня представить и нарочито жизнерадостно прочирикала:

– Папа, это Лиза, моя подруга.

Генерал Северино Толедо опустился на стул напротив нас, сцепил перед собой руки и произнёс:

– Я заметил. Но, может быть, вы хотя бы в моём доме перестанете трогать друг друга?

Смутившись, я отпустила Софи и вынула руки из-под стола, положив их перед собой. Генерал пробежал взглядом по тускло поблёскивавшему биотитану и поинтересовался:

– Боевые ранения?

– Нет, вовсе нет, – пролепетала я. – Несчастный случай, результат обморожения на Кенгено во время «Великого исхода».

– Не знал, что всем пострадавшим ставили функциональные протезы с усилителями для спецподразделений, – генерал машинально провёл рукой по усам. – И как, это помогает вам в работе?

– Да, – честно ответила я. – Они очень помогают, если не сказать больше – они не раз спасали мне жизнь.

Генерал протянул руку, взял бутылку вина, откупорил её и разлил алую жидкость в бокалы – мне и себе, демонстративно проигнорировав Софи. Затем, сверля меня взглядом, спросил:

– И кем же вы работаете, позвольте узнать?

Замявшись, я не знала, что сказать. Правду? Как она будет воспринята здесь, этими благородными людьми в приличном доме? Софи нарушила затянувшееся молчание:

– Пап, она…

– Я разговариваю не с тобой, Софи, – отрезал генерал, и его голос стал плоским и холодным, как бронелист. – Будь добра не вмешиваться. Человек сам в состоянии ответить на заданный вопрос.

В этот момент из кухни появилась хозяйка с большой кастрюлей, от которой поднимался пар, и я испустила вздох облегчения – появлялась передышка, в ходе которой я могла подумать над тем, что ответить. Водрузив кастрюлю на стол, Изабелла взяла плошку и с улыбкой заявила:

– Паэлья получилась – пальчики оближете! Сегодня без добавки я из-за стола никого не отпущу! – Затем, оглядев стол, с грустью в голосе пробормотала: – Как жаль, что Игнасио не пришёл… И опять без предупреждения – мог бы хоть позвонить… Ну да ладно…

Дымящееся блюдо заняло наши тарелки, хозяйка унесла кастрюлю, а затем вновь вернулась и присоединилась к трапезе. Я с аппетитом за обе щёки уплетала шедевр кулинарии, Софи отрешённо ковырялась в тарелке вилкой, а генерал налил себе второй бокал вина.

– Софи, девочка моя, расскажи, как вы познакомились с Лизой? – беззаботно прощебетала Изабелла. – Вы были с ней в одном рейсе?

Немного оживившись, Софи ответила:

– Да, мы выполняли важное задание. Нужно было кое-кому помочь по доставке груза…

– Как интересно! – хозяйка всплеснула руками и подалась ближе к Софи. – А что за задание? Я слышала, сейчас какие-то проблемы на окраине, с одной из планет прекратилось сообщение…

– Мам, ты же знаешь, что я не могу болтать о работе. Нужно соблюдать режим секретности, – сказала Софи и украдкой взглянула на отца, который хмуро допивал вино, отведя взгляд, уворачиваясь от её глаз.

– Да-да, прости, дорогая… Иногда так хочется допросить тебя с пристрастием – что делала, где была, каких новых людей повстречала… Но потом спохватываюсь и вспоминаю, как когда-то Северино отвечал мне точно также, как и ты. Военные тайны… – Изабелла картинно понизила голос и сделала неопределённый жест руками. – Дочка моя пошла по стопам отца… Кстати, пока тебя не было, твой друг Диего все пороги обил. Ходил, таскал цветы, всё испрашивал, где ты. А что я могу ответить? На службе она, говорю, а когда приедет – не знаю… Ты ему не звонила ещё? Вот он, наверное, обрадуется…

Тут генерал фыркнул и едва слышно пробурчал:

– По стопам отца…

– Прости, дорогой, что ты сказал?

– Знаешь, что она сделала, Изабелла? Ушла из Ассоциации Вольных Пилотов! Я столько сил положил… У неё был потенциал, она показала себя одним из лучших инженеров Космофлота, а потом взяла и растоптала всё!

– Но… Так вот почему она вчера такая расстроенная была после вашего разговора… Ну и ладно, ну что ты так реагируешь? – растерянно вопросила Изабелла Толедо. – Она найдёт себя где-нибудь ещё…

– Где?! – хрипло воскликнул генерал. – На крыше, парапете, на заборе каком-нибудь, как Игнасио? Ноги себе будет ломать? А мы будем ежемесячно находить её в больнице?! А может и чего похуже!

Домохозяйка примирительно запричитала:

– Игнасио ещё ребёнок, он перед девочками красуется…

– Ребёнок! Здоровый двадцатипятилетний конь с яйцами! Так и Софи не отстаёт. Посмотри! – Он махнул рукой в мою сторону. – Я зуб даю за то, что Софи ушла из-за неё! Скажешь, нет?! Она сбегает с корабля, и тут же они приезжают вместе, ручкаются тут под столом, переглядываются…

– Дорогой, не надо так, – попросила Изабелла. – Она же приличная девочка, посмотри, уже почти всё съела…

– Приличная! – Северино Толедо грохнул по столу крепким кулаком, коротко звякнула посуда. – Я на таких «приличных» космических пиратов с волчьим взглядом и в боевых железяках за свою жизнь успел насмотреться! У меня чутьё, и оно меня никогда не обманывает! Либо воровка, либо бандитка!

– Пап, прекрати, пожалуйста, – дрожащим голосом попросила Софи. – Она никакая не бандитка, ты не можешь знать всего!

– Всего знать не могу, но того, что знаю – вполне достаточно, Софи! И уж поверь мне, старику, твоё новое знакомство не доведёт тебя до добра!

– Почему ты всю жизнь за меня всё решаешь?! – воскликнула Софи, еле сдерживая слёзы. – Неужели ты не дашь мне права самой выбирать собственную судьбу?!

– У меня перед глазами уже есть примеры, Софи, – обречённо прохрипел генерал, понизив голос. – Примеры, когда дети выбирают собственную судьбу. Твой троюродный брат Андрес, помнишь такого? Помнишь, что с ним стало?! А Эстебан, сын тёти Долорес… Ну да, откуда же тебе знать? Прошлым летом умер от передозировки… А эти твои однокурсники, которые отравились каким-то дерьмом на вечеринке… Да что далеко ходить?! Твой родной брат того и гляди себе шею свернёт! И ты хочешь, чтобы я позволил тебе выбирать свою судьбу?!

Софи вскочила, с грохотом уронив стул на деревянный пол, и, всхлипывая, выбежала вон из гостиной. Я не знала, куда себя деть, мне было страшно неловко, и я боялась даже пошевелиться. Захотелось сжаться в точку и исчезнуть из этого мира. Генерал Толедо тем временем налил себе третий бокал, вышел из-за стола и скрылся на тёмной террасе, хлопнув дверью.