Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 148 (всего у книги 347 страниц)

– Мы готовы, «Ястреб», – сообщил в переговорник Макаров. – Трогай.

– Отстыковка на счёт три, – раздался голос пилота в наушнике.

Что-то басовито загудело – под челноком открывался высадочный люк, а гигантский кронштейн опускал шаттл вниз, в горячее небо Пироса, готовясь разжаться и отправить летающую машину в свободное падение.

– Триста… Тридцать… Три!

Мир вокруг ухнул вверх, а ремни впились в плечи. Десантный челнок затрясся в конвульсиях, и наш глайдер в его брюхе – вместе с ним.

Я огляделась. Коньков притих и вжался в сиденье. Лейтенант Скворцова сидела с закрытыми глазами, а Аркадий с полным вселенского спокойствия лицом глядел в потолок и что-то расслабленно жевал.

Дрожь нарастала, всё кренилось, раскачивалось и громыхало, далеко снаружи гулко потрескивало – челнок нагревался, пробивая себе путь сквозь плотную атмосферу. Изрядно тряхнуло, снаружи взревели реактивные двигатели, и меня вдавило в кресло. Оглушительно хлопнул воздух вокруг челнока, отдаваясь гулом в заложенных ушах – верный признак перехода на сверхзвук. Голова гудела и становилась легче и легче, перед глазами скакали белые блохи…

– Расчётное время прибытия – четыре минуты, – сквозь помехи вещал в коммуникаторе пилот. – Маскировочное поле в норме, над точкой чисто, на земле с цветами никто не встречает. «Стриж», готовьтесь к сбросу.

– Принято, «Ястреб», – отозвался майор. – Даю координаты точек эвакуации. Основная и две резервные. Ровно через трое суток, засекай время… Ребята, на всякий случай дублирую точки вам на браслеты…

За узким обтекателем глайдера чернела рампа челнока, едва подсвеченная бордовыми лампами по углам отсека. Машина летела вперёд и вниз, из глубин живота что-то подкатывало к горлу, а я покрепче вцепилась в страховочные поручни. Постепенно переползая с Архипа на соседнем сиденье, меня накрывал липкий страх – деваться из этой тесной коробчонки было некуда, и казалось, что мы сейчас просто рухнем оземь. Всё произойдёт мгновенно. Хрясь – и всё… Когда-то у меня уже случались подобные приступы – и каждый раз был словно впервые…

Вираж, крен, резкий толчок – и тряска стихла, сменившись размеренным покачиванием. К гулу реактивных двигателей челнока примешалось деликатное пение антигравов.

– «Стриж», минута до цели, – сообщил наушник. – Дальше пойдёте своим ходом.

– Выгружай нас, – скомандовал Макаров. – С этого момента используем только позывные. Имена и фамилии – забыть. Передатчики, браслеты и щиты – не снимать. С оружием – не расставаться.

Я рефлекторно поправила миниатюрный наушник радиоустройства и похлопала ладонью по кобуре.

– Так точно, Оникс, – лениво отозвался Бурят.

– Как вы там, ребята, держитесь? Тебя не укачало, Фурия?

Я не успела ответить – через секунду в десантный отсек ворвался свет и ветер, подхватил глайдер и рывком выдернул его из тёмного нутра на волю. Кто-то радостно закричал и заулюлюкал, а сквозь окошки в салон боевой машины хлынули солнечные зайчики.

Планер задрал нос, за обтекателем парой фиолетовых факелов мелькнула отдаляющаяся корма десантного корабля. Несколько секунд свободного падения, новый удар перегрузки, распирающей голову – и воцарилась спокойная тишина, нарушаемая лишь воем антигравов, плавно несущих машину по дуге вниз, к земле…

Соскальзывающая к горизонту Мю Льва окутывала глайдер потоками оранжево-красного тепла, раскладывала по лоскутной поверхности под нами бордовое одеяло последних предсумеречных лучей. На горизонте, подёрнутом дымкой, угадывались далёкие холмы – наверное, где-то там, окутанная смогом заводов, гигантским спрутом распласталась по земле Ла Кахета, протягивая в стороны щупальца пригородов, а ещё дальше, за тысячу километров отсюда, среди пожухлой травы и низкорослых деревьев пряталась старая-добрая Олинала с одиноким серым шпилем огромной неуместной гостиницы. Вдоль тротуаров бродили праздные пешеходы, сверкали жемчугом лучезарные улыбки, по горячему асфальту шуршали автомобильные шины, отрывистые гудки на перекрёстках подгоняли зазевавшихся на зелёном сигнале водителей…

Так было раньше, но я прекрасно понимала, что всё сильно изменилось…

– Мир вечного лета, – протянул бледный Умник, расстёгивая ворот спецовки. – Мне от одного вида уже жарко.

– Ты здесь не выживешь, – бросила Молния, не отвлекаясь от приборов, – но если попросишь вежливо, я облегчу твоё существование и поделюсь кремом для загара…

Лоскуты под нами всё увеличивались в размерах, растягивались, вырастая в зернистые полотна полей, тут и там рассечённые взъерошенными холмами, разрезанные узкими ручейками и нестройными шеренгами куцых деревьев. Пара крохотных коробочек и бежевый цилиндр, отбрасывая длинные закатные тени на окраину одного из таких лоскутов, превращались в двухэтажный дом и окружённый деревянным забором амбар с торчащим в стороне зерновым элеватором…

В груди защемило – пейзаж за окном казался до боли. Знакомое чувство, когда свет и тень складываются в картинку, которая будит глухую память. Включает алгоритм дежавю на периферии зрения. Стоило замереть, прислушаться к внутренним ощущениям и ухватиться за это чувство – и перед глазами начнут вырастать картинки из прошлого. Приятные моменты – и только они, потому что плохие сложнее вспомнить. Для плохих нужна наживка, а хорошие всплывают на поверхности памяти сами. Бабочка в сачке, яркая вспышка света на выходе из тёмного кинотеатра, откушенный ломоть арбуза в руках…

Глайдер опустился на брюхо прямо напротив покосившихся ворот бревенчатого амбара, и майор скомандовал:

– Бурят, Умник, проверьте дом на всякий случай – нам сюрпризы не нужны.

– Так точно!

Надвинув тактические маски на лицо, бойцы в мгновение ока скрылись снаружи.

– Фурия – со мной, поможешь загнать машину под крышу.

С этими словами Оникс распахнул дверь и спрыгнул на землю. В нос ударил парной воздух, наполненный ароматами сухого сена, коровьего навоза и освежающего вечернего ветра. Пахну͐ло слабым, едва ощутимым неприятно-сладковатым душком. Я поднялась с места – и меня чуть не пригнуло к полу. Тяжесть повисла на плечах и пояснице, будто под свинцовым жилетом. Как же я отвыкла от привычной гравитации…

Исподволь позавидовав напарникам, закованным в экзоскелеты, я выбралась наружу, на подсохшую почву, некогда перемешанную многочисленными копытами, а теперь пораставшую мелкой травкой, и огляделась. Вокруг было совершенно пусто – ни единого человека, ни одной коровы или лошади. Лёгкий ветерок трепал порядком подросший сорняк, захвативший пшеничное поле за дощатым забором.

А в стороне, в самом углу загона лежала туша, и я сразу же поняла, откуда этот сладковатый запах тления. Клеть покатых рёбер обнажала потемневшие и порядком заветрившиеся внутренности, над которыми суетилось облако мух.

– Бедное животное, – тихо произнёс майор. – Хоронить его, похоже, никто не собирается.

– Наверное, хозяева сбежали, побросав всё, – пробормотала я. – А скотину загрызли степные койоты. Они боятся людей, но часто беспредельничают в их отсутствие.

– Ладно, пойдём, – раздался раздражённый голос Макарова. – Не на что тут смотреть…

Он уже стоял возле деревянных ворот с карабином на плече. Очутившись рядом с ним, я ухватилась за створ, в четыре руки мы сдвинули его с места и покатили по рейлингу в сторону. Потревоженные опилки взметнулись и заплясали над сгнившим соломенным настилом – в амбаре было совершенно пусто, пахло пылью и гнилым сеном. Я откатила второй створ, майор обвёл окрестности опущенным на глаза визором и взобрался за штурвал глайдера. Через несколько секунд машина аккуратно вплыла в полутьму сарая.

– В доме ни души, всё чисто, – сообщил Бурят в коммуникаторе. – Можете заходить.

– Принято, будьте начеку… Фурия, кормовая дверца, разгружай припасы. – Оникс стоял рядом со мной и вещал в коммуникатор, голос его двоился, рождая эхо. – Сочини что-нибудь на ужин. Мы с Молнией пока расставим сети… «Ястреб», ждём от тебя сигнал о готовности дронов.

– Два из семи сброшены, через полчаса закончу, – едва различимо сквозь помехи прогудел пилот челнока.

Встретив нетерпеливый взгляд майора, я направилась к задней части глайдера…

* * *

… Саморазогревающийся армейский паёк уютно расположился в желудке. Я слизала с пластиковой ложки остатки пюре и вытянула ноги. В гостиной, едва освещённой переносной лампой, было просторно, шторы были занавешены, а по ту сторону окна вальяжно развалилась тёплая ночь. Экзоскелеты серебристыми горками были аккуратно сложены в углу, периметр дома надёжно охраняли несколько детекторов движения, спрятанных в высокой траве, а мы коротали время перед отбоем. Последние полчаса Умник убаюкивающе вещал:

… – Если есть существа, подобные Созерцающему, значит наш, человеческий эволюционный путь далёк от завершения. Мы – всего лишь ещё одно звено в бесконечной цепи превращений.

– Пока все вокруг будут превращаться в высших существ, ты, умник, так и будешь болтать, – съязвила Агата. – Всю свою эволюцию проболтаешь.

– За мою эволюцию не волнуйся, – ухмыльнулся Коньков. – Сыновья позаботятся о том, чтобы моя эволюция продолжалась. А вот за свою тебе стоило бы посуетиться и найти себе наконец нормального мужика… Но вот, что по-настоящему меня волнует. Люди веками гнобят друг друга по любому поводу. – Глядя на меня, он стал загибать бледные сухощавые пальцы. – Из-за цвета кожи, из-за религии или даже просто потому, что ты русский… Я читал историю Земли, и все последние века в северном полушарии только и нападали на русских – душили экономически, обкладывали базами, натравливали приграничные карликовые государства…

– Дело не столько в том, что русский – это русский, – сказал майор. – А в том, что, по мнению англосаксонских варваров, русские заняли слишком много места. Слишком много ресурсов получили в своё единоличное распоряжение.

– Просто русские с виду такие же, как и они, но другие внутри, – протянул Бурят. – Им не простили того, что они всегда предлагали миру альтернативу порабощению.

– Всё верно, – согласился Умник. – Но варвары-проходимцы по своей узколобости не учли одного – сила действия равна силе противодействия. И гораздо эффективнее дать что-то взамен, чем пытаться отобрать чужое силой. В Европе многие это понимали, только в мире тотальной лжи голоса разума почти невозможно различить.

– Неудивительно, что Россия в конечном итоге растворилась в Содружестве, как кусок рафинада в воде. – Макаров развёл руками. – А что такое Содружество по факту? Большой Китай. Китайцы мягко постелили…

– Китай – не самый плохой вариант, – заметила я. – Могло быть и хуже. Вымирающие русские выбрали из двух зол меньшее. Всегда, когда они поворачивались лицом на запад, под сладкие речи приходили «цивилизованные белые люди» и по своему обыкновению устраивали геноцид. Впрочем, это в итоге сыграло с ними злую шутку. Кое-где белому европейцу даже на улицу выходить опасно – обнесут, изобьют, а потом ещё и засудят новые смуглые хозяева. История – штука медленная, но справедливая…

– А мы? – Архип обвёл окружающих взглядом. – Мы мало того, что потомки русских, так мы вообще другие – выросли в другом мире с другими законами. Вы, люди, нас за один наш рост поставите к стенке…

Последняя реплика была адресована мне.

– Отставить базар, Умник, – жёстко скомандовал майор. – Она тут ни при чём, и не так уж она от нас отличается. – Он повернулся ко мне. – Фурия, а за что тебя, собственно, к нам прикомандировали? Шепчутся, ты куда-то не туда сходила.

– Прогулялась на свежем воздухе без спросу, – неопределённо ответила я и подняла глаза – все внимательно смотрели на меня. – В общем, я была в подземных туннелях недалеко от «кипятильника». И видела этого вашего Созерцающего воочию. Довольно интеллигентное существо.

– Что вы делали? – Архип подался вперёд и жадно впился в меня глазами. – Разговаривали? О чём?

– Скорее… Я бы назвала это… – Я пыталась подобрать подходящее слово. – Обменом опытом. Он показал мне, что он такое. Та форма, что мы видим – всего лишь оболочка, которую он надевает для нас, людей. Чтобы нам было проще его воспринимать. Сам он существует под… или над пространством и представляет из себя коллективный разум. Скорее всего. И там, за нашим пространством он путешествует между мирами, изучает их. Я бы даже сказала – коллекционирует.

Царила звенящая тишина – затаив дыхание, все слушали меня.

– Я видела… картины. Миры. Даже сейчас я не смогу передать их словами, я просто неспособна понять их огромность, – говорила я почти шёпотом. – Там было так много всего… Понимаете, я иногда думаю – что мы такое по сравнению с коллективным разумом, который ходит от планеты к планете и расставляет тут и там свои ве͐шки… из чистого, вечного любопытства. Он покрыл собой, вобрал в себя сотни и сотни самых разных миров, увидел дюжины разумных видов, но ещё даже не охватил и сотой доли нашей галактики…

Закрыв глаза, я вызывала в памяти те мелькающие картинки, пересекающиеся потоки мыслеобразов, за которые просто невозможно было ухватиться – можно было лишь проваливаться в их бесконечность.

– Это пугает меня, – вдруг сказала Агата. – Я смертна, мой век короток – и вся эта огромность пугает меня.

– А меня пугает другое, – прохрипел Бурят, и все, как по команде, вопросительно уставились на него. – Знаете, что у меня на уме? Слишком тут пусто. В доме – никого, кругом – ни души. Ворота загона распахнуты настежь. Кто-то же открыл их и выпустил скот. Зачем?

– Забрали с собой скотину и ушли, очевидно, – пожал плечами Умник. – А может быть, продали соседям и опять же ушли. Двести тысяч беженцев из Ла Кахеты – это не шутки. Увидев такую ораву, которая прёт через твои посевы, ты сам поневоле соберёшь вещи и дашь дёру вместе с ними.

– Дом, жители которого подались в беженцы, выглядит не так, – возразил Аркадий и обвёл помещение широким жестом. – Все вещи на месте, еды полно – пусть и протухшей уже. Консервы нетронуты. А наверху, в тумбочке даже кошелёк с деньгами остался, а уж деньги-то люди взяли бы в первую очередь. Дом не выглядит давно заброшенным.

– Здесь всё давно уже покрылось пылью, – пробормотала Молния. – Никого тут не было уже по меньшей мере несколько недель.

– Значит, он просто оставлен, – констатировал Умник.

– Ладно, ребята, пора на боковую, а то не выспимся, – сказал майор. – Бурят, дуй наверх, на дежурство. Через три часа я, потом Умник. Дамы сегодня отдыхают.

Макаров щёлкнул выключателем, и лампа потухла. В темноте зашуршала материя, бойцы поудобнее укладывались в спальных мешках. Едва слышно запищало, мелькнул зелёный огонёк – Аркадий, включив прибор ночного видения, прошагал через гостиную и, скрипя ступенями, отправился на второй этаж…

* * *

… Хлопнул выстрел, врываясь в сон. Я вздрогнула и открыла глаза в кромешной тьме. Тут же раздалось злобное шипение Молнии:

– Умник, ты что, долбоёб?!

– Такая куропатка была… шикарная, —раздосадованно протянул Архип в переговорнике. – Чуть раньше надо было, не попал на взлёте… Неужели тебе не хочется настоящего мяса?

– Идиот, – пробурчал у меня под боком Бурят, и вновь воцарилась тишина.

В предутренней темени я закрыла глаза в надежде досмотреть до побудки прерванный сон и вновь погрузилась в дрёму…

Глава VIII. Гостеприимство

… Сквозь скомканное полупрозрачное сновидение в сознание протиснулся голос Молнии, сквозивший плохо скрываемым волнением:

– Оникс, к нам гости. На периметре со стороны поля движение, пеший, триста метров. Идёт прямо к ферме.

– Ага… Вижу, – отозвался в коммуникаторе Коньков. – Чапает сквозь сорняк. Безоружный. Фермер, что ли… Или рабочий. С балкона не разобрать.

Выбравшись из спальника, я сидела на полу и яростно растирала забитые песком глаза.

– Надо его выпроводить, он может нас скомпрометировать. – Агата напряжённо всматривалась в экран массивного лэптопа цвета хаки. – Бурят, займёшься?

– Никак нет, я километром севернее, за ручьём, – прошелестел Бурят. – Он до вас дойдёт быстрее, чем я вернусь из дозора.

Голос Оникса ворвался в эфир:

– Если это не хозяин – проводите его до ворот, он не должен совать нос в наши дела. В противном случае, готовимся к передислокации.

– Принято. Сами встретим. – Молния кинула в меня быстрый взгляд и впервые с момента сброса обратилась ко мне: – Фурия, пошли, поприветствуем гостя.

– Так или иначе, – заметила я, поднимаясь и разминая плечи, – нам, скорее всего, придётся отсюда сниматься и двигать в более глухие места, подальше от городков и ферм. Один свидетель быстро превращается в толпу зевак.

– Если только мы от него не избавимся. – Агата демонстративно щёлкнула рычажком индуктора на шоковом ружье.

– Мы не какие-нибудь бандиты. – Голос Оникса в наушнике был твёрд и не предполагал обсуждений. – Гражданских не трогать. И не запугивать. Приказ понятен?

Скрипнула дверь, Агата тенью скользнула в предрассветную влажную дымку, разлитую под крыльцом двухэтажного дома. Небо было сине-розоватым, клочья прохладного тумана прятались под куцые деревца в отдалении, возвещая скорый восход. Далеко впереди, скрытый по пояс высокой сорной травой, прямо на нас брёл человек.

С оружием наперевес Агата решительно спустилась на землю и зашагала вперёд, а я – следом за ней. Влажный, покрытый росой пырей тёрся о штанины, цеплялся за ботинки. Сближаясь с незнакомцем, я не спускала с него глаз – тёмные волосы, загорелая кожа, джинсовый комбинезон на лямках и коричневая куртка поверх покрытой грязными пятнами серой рубахи. Он шёл вразвалку, не торопясь, слегка подволакивая ногу – похоже, ранен. Общий вид у него был какой-то нездоровый…

Мужчину от нас отделяли полсотни шагов. Только сейчас я обратила внимание на то, что голова его слегка покачивалась из стороны в сторону, будто на шарнире. Лицо исхудавшее, болезненное, со впалыми щеками. И глаза…

Сердце подскочило к горлу и рухнуло в пятки, мгновенно вызывая дурноту. Мир поплыл перед глазами, я буквально вросла в землю одеревеневшим телом. Агата сделала несколько шагов вперёд и тоже остановилась. Оглянулась на меня и нахмурилась – мой ступор, кажется, вогнал её в недоумение.

Всё также подволакивая ногу и буравя меня взглядом, человек поодаль осклабился, обнажил два ряда неровных жёлтых зубов. Лицо его собралось в ком морщин, наполнилось нечеловеческой злобой, которую буквально источали кроваво-бордовые выпученные шары глаз.

Я беззвучно открыла рот, но из горла не вырвалось ни звука – лишь сухой, будто комариный, писк. Я пыталась что-то сказать Молнии, в висках стучало, а в черепе гулял ветер, сметая все мысли. Порыв прохладного утреннего ветра донёс до меня прерывистый животный хрип.

Человек рванулся вперёд. Его руки, как безвольные плети, болтались в такт широким скачкам.

– Стоять на месте! – скомандовала Молния и вскинула автошокер.

Тридцать шагов… Двадцать пять… Двадцать…

– Осторожнее, он опасен! – Голос наконец-то вернулся ко мне, прорвался сквозь онемение.

– Я сказала – стоять, или открываю огонь!

Крутой поворот головы – я почти услышала хруст шеи, – и человек переключил внимание на Молнию, сменил курс и метнулся в её сторону. Резкий хлопок. Одержимого будто дёрнуло за шиворот, он замер. Ухая и курлыча, порхнули из высокой травы напуганные птицы. Существо мелко затряслось, словно в конвульсиях, на гримасе его мелькнуло невероятное младенческое недоумение. Второй разряд из шокера – и тело с глухим шелестом нырнуло в заросли.

– Фиксирую применение оружия, – захрипел передатчик голосом Оникса. – Что за пальба? Молния, приём!

– Тут человек. – Молния с опаской шла сквозь траву туда, где упал одержимый.

– Гражданский?

– Так точно.

– Был приказ не трогать гражданских! В какой части ты его не поняла?!

– Он собирался напасть. Я оглушила его шокером.

– Он вооружён?

– Никак нет.

– Так какого же хрена вы делаете?! Не хватало нам вляпаться в разборки с местными!

Молния стояла рядом с проплешиной в траве, глядя на тело. Примяв пырей, человек в грязной одежде навзничь лежал лицом вниз. От него несло смесью запахов нечистот и застарелой гнойной раны, а из-под штанины выпирала кость. Открытый перелом. Словно нелепый и давно переросший себя младенец, он отчаянно копошился, пытаясь пошевелить обмякшими конечностями.

– Его искалечили… – Молния склонилась рядом с вяло шевелящимся телом. – Помоги, Фурия, надо сделать что-то с раной.

Пока я стояла рядом в полном ступоре, не в силах приблизиться, Агата перевернула его, и я увидела лицо. Оскалом жёлтых зубов застывшее в странном слиянии удивления и злобы, оно бешено крутануло глазами и устремило взор на меня. Алые кляксы, заменявшие ему глаза, взирали прямо мне в душу.

– Явно болен. – Напряжённо оглядывая человека, Молния бросила через плечо: – Какая-то лихорадка… Он просто пылает, температура под сорок! Дуй за аптечкой, Фурия, надо сбить жар. Таскать его опасно с такой травмой…

– Молния, это не человек, – просипела я. – Это уже не человек, это что-то другое…

– Что ты там бормочешь?!

– Это уже не человек!

– А кто? – раздражённо воскликнула Молния. – Мышь полевая?!

Я не могла оторвать взгляд от этого лица – одновременно человеческого и уже лица чего-то чуждого, жуткого и отталкивающего. Хотелось броситься наутёк куда глаза глядят. В памяти всплыл далёкий образ – Джон за мощной стальной дверью, его грязные пальцы меж прутьев узкой решётки, и эти глаза – будто внутри глазных яблок разом взорвались все капилляры…

Порыв ветра качнул траву, заставил меня поднять голову, и я увидела ещё один силуэт, отделившийся от кустарника в стороне.

– Вон ещё один! – Я указала рукой. – Видишь? Бежит сюда.

Молния вдруг оглядела меня с головы до ног и удивлённо вопросила:

– Ты почему без оружия?!

– Это ведь обычный человек, я не думала, что придётся стрелять…

– Это могла быть засада! Оружие всегда должно быть при тебе!

– Вижу в прицел ещё одного, – доложил Умник. – Что за хрень у вас там происходит?

Я наконец пришла в себя и крикнула:

– Стреляй в них, Умник, не болтай!

– Это же гражданские…

Размахивая руками, будто совершая последний рывок перед финишной чертой, одержимый нёсся в нашу сторону. Хрустел, ломаясь, низкий кустарник, взлетали в воздух фонтанчики песка, а я только и видела, что злобный угольно-кровавый оскал и алые бусины поверх него.

Треснул шокер Молнии. Придавленной осой коротко прожужжал заряд – и покрытое грязными пятнами чудовище споткнулось и рухнуло в ковыль. Через мгновение оно снова появилось и захромало в нашу сторону, изрядно растеряв прыть. А из кустов тем временем вырвались ещё двое. Быстрый взгляд назад – и я вижу ещё троих, быстро бегущих с другой стороны поля.

– Не хочу нарушать идиллию, – задумчиво проговорил коммуникатор голосом Умника у меня в ухе, – но на датчиках уже с полтора десятка целей, и все они идут к вам.

– Оникс, Бурят, надо убираться отсюда, возвращайтесь из дозора! – Молния сорвалась с места и дёрнула меня за рукав, увлекая в сторону фермы…

Мы неслись вперёд, продираясь сквозь сорную траву, и я слышала шелест и животные хрипы позади себя. Краем глаза я улавливала какое-то движение в стороне, но нужно было смотреть под ноги, чтобы не навернуться, поэтому я просто бежала вперёд – как бежала много-много раз до этого. Ноги были ватными, будто к ботинкам прилипли гири. Проклятый Ковчег с его щадящей гравитацией! Лёгкие горели, выжимая из разреженного воздуха каждую молекулу кислорода. Каждый шаг давался с надрывом, будто я бежала по грудь в воде…

Сверкнула вспышка на балконе, что-то взвизгнуло над самым ухом, и громыхнул выстрел. Свист, второй залп – хрипящие звуки у меня за спиной прервались хрустом примятой травы.

Дом стремительно вырастал передо мной, мимо отрывисто верещали пули, а Молния уже стояла на крыльце и с плеча один за другим отправляла в полёт поверх моей головы голубые разряды шокера.

Последний рывок, подъём по ступеням – и я, согнувшись в три погибели, перевожу дух на веранде. Быстрый взгляд назад – вот они, приминают высокую траву и протаптывают извилистые тропки, ручейками сходящиеся к фермерскому дому. Несутся, скаля чёрные зубы и брызгая слюной. Пять… Десять… А на границе поля словно из ниоткуда появлялись всё новые силуэты.

– Давайте-ка в дом, девчонки! – Умник на балконе выпустил короткую очередь, и его карабин затих. – Первая обойма у меня вышла!

Ввалившись в прихожую, мы с грохотом захлопнули дощатую дверь и, не сговариваясь, опрокинули поперёк прохода большой одёжный шкаф. Створки распахнулись, вываливая его содержимое на пыльный пол, а в деревянную дверь хрустко ударилось что-то тяжёлое. Доски прогнулись, посыпалась старая краска. Мы с Молнией лихорадочно волокли к двери всё, что попадётся под руку – увесистые тумбочки, стулья из гостиной. С беспощадным скрежетом по половицам подтащили массивный дубовый стол и подпёрли им завал – адреналин хлестал через край, придавая сил.

Снаружи в дверь звонко колотилось множество ладоней и кулаков. Не люди – стая. Дерево стонало под их напором, и сквозь щели в косяке пробивался сладковато-гнилостный запах. Запах падали.

Сверху, в полутьме лестничного проёма возник Умник и негромко спросил:

– Что с ними? – Голос его сорвался на хрипоту. – Это… какая-то болезнь? Я такого… не видел никогда.

– Уйди с дороги. – Молния отпихнула его и стала подниматься по лестнице.

– Они больше не люди, – сказала я. – Это теперь безмозглые хищники, у которых только одно на уме – жрать… Жрать и… размножаться. Пошли наверх, пока эти черти не догадались вломиться через окно…

Торопливо, но тихо, стараясь не шуметь, я поднималась по ступеням. И сейчас, под аккомпанемент глухого боя в дверь, в сознании вспыхнуло ослепительно-яркими буквами последнее, телеграфно-короткое письмо, полученное от Альберта после отбытия с Пироса на «Фидесе». Пульсирующий постскриптум, так мало говоривший мне в тот момент, но столь выпукло-очевидным ставший сейчас:

«Ты была права. Не нужно было вскрывать этот ящик Пандоры…»

* * *

… Сидя в кабинете хозяина дома на втором этаже, я прислушивалась к горячечной суете, что царила внизу. Доносились хриплые взрыкивания и булькающее дыхание, шаркающие и грохочущие шаги, глухие удары по дереву – наши гости несколько успокоились, но всё ещё метались по веранде в поисках способа попасть внутрь. Очевидно было одно – они не собирались уходить…

– Весь эфир забит переговорами про каких-то бешеных, – почти шёпотом сказала Молния. – Я полночи слушала и пыталась понять, что за бешенство тут разыгралось. Оказывается, планету накрыл настоящий зомби-апокалипсис…

На экране спешно схваченного из гостиной лэптопа хаотично двигались многочисленные точки – оставленные снаружи датчики движения показывали всё новые цели вокруг дома. Десятки и десятки, они приближались с разных сторон – но в основном со стороны поля, с просёлочной дороги в отдалении.

Я нервно водила рукой по кобуре на поясе и бросала жадные взгляды на пару тяжёлых пушек, лежащих поверх застеленной кровати, которые перед заступлением в дозор приволок из глайдера Умник.

– Оникс, Бурят, как слышите, приём? – приглушённо позвал он в коммуникатор.

– Слышу вас нормально, – отозвался майор. – У вас там совсем всё плохо, да?

– Мы не сможем выйти из дома, под стенами собралась целая толпа. Они больны и агрессивны, человеческого в них уже ни на грамм. Проверять, сожрут или нет, у меня желание отсутствует. И покидать нас они пока не планируют.

– Есть идеи?

– Есть. – Голос Бурята был спокойным, меланхоличным и слегка хриплым, будто он каждый день попадает в подобные ситуации. – Я могу пробраться в амбар, взять мобильный штаб и забрать вас с крыши.

– Одного там тебя загрызут в два счёта, – прошипела Молния. – Это чрезмерный риск.

– Верно. Поэтому вы должны отвлечь зомби на себя. Справитесь?

Мы с Молнией переглянулись. Выбор-то всего и был – либо рискнуть и попробовать сбежать отсюда, либо ждать, пока чудовища вломятся в дом… По соседству с кабинетом, в котором мы окопались, располагалась спальня. Она представляла из себя огромную двуспальную кровать, вокруг которой, казалось, и был построен этот дом. Рядом с широким панорамным окном, задёрнутым плотным тюлем, примостилась дверка на балкон. Поклявшись не расставаться с оружием более ни на секунду, я на цыпочках вышла в соседнее помещение, чтобы навести шум.

– Блин, мы даже позавтракать не успели, – с досадой посетовал Умник. – Бурят, ты просто обязан спасти машину с нашими пайками.

– Если бы не ты со своими долбаными фазанами, мы бы спокойно провели разведку, – вполголоса распекала его Молния, – а теперь того и гляди позавтракают уже нами. Сиди тут ровно и сторожи оборудование, понял?

Я аккуратно сдвинула занавеску и выглянула через щёлочку. Грязно-разноцветная толпа хаотично разбредалась по участку возле дома. Сбоку, в загоне бродили полдюжины доходяг, без особого интереса курсируя мимо гниющей коровьей туши.

– Бурят, сколько тебе нужно времени? – спросил в радиопередатчике Оникс. – Смогу прикрыть минут через десять.

– Амбар у меня в прямой видимости, – отозвался Бурят. – Метров двести по открытой местности – и я на месте. Вижу пару зомби на пути – думаю, смогу обойти их скрытно. Ну а дальше по моему сигналу начинайте шуметь.

– Уверен? – В коммуникаторе Оникса трещали кусты, он тяжело дышал.

– Лучше рискнуть сейчас, потому что скоро их тут будет целый батальон.

– Мы готовы, ждём, – сообщила я.

Молния приникла к окну рядом со мной и ткнула мне в плечо массивной снайперской винтовкой.

– Бери, это будет явно получше твоей пукалки, – сказала она и напряжённо оглядела пожухлое травяное поле перед домом.

– Вообще-то, Оникс приказал…

– Я знаю, что приказал, – прошипела она. – Потом вернёшь… Предлагаю не тратить патроны впустую, а стрелять сразу наповал. Предупреждения закончились. Гражданские или нет – теперь это уже неважно…

Время почти застыло, ленивым метрономом отстукивая секунды. Превратившись в слух, я сидела возле узкой полоски утреннего света, теснившегося сквозь щель между занавеской и балконной рамой, и выжидала. Эти звуки… Неужели люди способны издавать подобные звуки? Самые разнообразные – утробное рычание умирающих животных, сиплые всхохоты двухсотлетних стариков, свистящее бульканье вспухающих над болотом пузырей…

– Давайте, ребята, я под стеной.

Голос Бурята вырвал меня из оцепенения, я собрала в кулак всё своё мужество, распахнула балконную дверь и в полный рост вышла к деревянным перилам.

Две дюжины голов дружно повернулись на шарнирах и вперили в меня немигающие взгляды кровавых мячиков для гольфа. С глухим стуком опустив тяжёлое оружие на балконную балюстраду, я направила дуло в одного из доходяг и нажала на спуск.

Оглушительный хлопок сотряс дом, из груди существа брызнул кровавый гейзер, и оно рухнуло, как подкошенное. Теперь на меня смотрели десятки лиц – измождённых, грязных, пучеглазых. Вся разношёрстная толпа, как по команде, кинулась под балкон, к дверям.