Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 347 страниц)

21

*

Танатос вышел из анабиоза спустя… Тут он затруднялся сказать, что вообще для него было крайне нетипично. На что вообще способна эта нанитная дрянь?

“Доброе утро, брат мой! Как спалось? Кошмарики не мучали? Ничего не чесалось? А я тебе подарочек приготовил!”

Танатос поморщился.

У него по очевидным причинам никогда в жизни не было похмелья. Однако он подозревал, что по ощущениям его нынешнее состояние так близко к тому, как только это в теории возможно. И он должен был признать: обнаружить с похмелья у себя в голове Деймоса – удовольствие очень ниже среднего. Пожалуй, в этот момент Танатос понял, почему добрая половина Олимпа так мечтала заткнуть Деймосу рот.

Одна проблема: слишком уж часто Деймос, в конечном итоге, говорил важные и правильные вещи.

“Радуй меня. Ты проанализировал эту дрянь? И подарок мальчишки?”

“Более или менее. На полный анализ этой, с позволения сказать, “дряни”, естественно уйдут дни, если не недели. Да и рабочий дневник юного журналиста стоит ещё пару раз пересмотреть в спокойной обстановке, чтобы запомнить детали. Но детали-деталями, а кое-то я тебе уже дать могу. Во-первых, наниты. Тут ничего хорошего: поразительное сочетание нескольких технологий, способное доставить неприятности. Наши вирты и сканеры их не распознают. Пока придётся быть осторожнее, чем обычно – но Веритас с Долосом уже начинают работать над этим. Я тоже принимаю скромное участие в этом веселье, и могу сказать, что то или иное решение мы найдём. Хотя нужно учитывать, что разработчики этой красоты тоже попытаются её усовершенствовать… В общем, будет у нас развлечение на ближайшие пару-тройку лет. Глядишь, не заскучаем. Говоря же о нашем юном журналистском даровании, то его дневник оказались довольно интересным и на чей-то вкус даже поучительным.”

“Я так понимаю, мальчишка вляпался случайно?”

“Более ли менее. На самом деле, он очень страстно хотел найти подтверждение того, что мы, то бишь моды, корень мирового зла, убийцы, только притворяющиеся жертвами, всех нагло обманываем со своей якобы разумностью. И за нами непременно стоит кто-то, кто дёргает за ниточки. Некая группа, очевидно.”

“Нечто вроде тайного и ужасного мирового заговора?”

“Да, близко к тому. Молодые люди с беспокойными мозгами во все времена очень любили конспирологию. Как я понимаю, очень многим ребятам (даже – особенно – умным) не хочется верить, что всякое дерьмо с дохрениллионом жертв и последствий происходит только из-за сочетания неудачного случая, человеческого фактора и такой-то матери. Им подавай везде и всему причину, просто для душевного спокойствия… Не то чтобы это было плохо, на самом деле. Очень удобное, я считаю, ментальное искажение. Надо же как-то развлекаться в этом большом скучном мире? А так смотри: сам себе проблему придумал, сам нашёл ей обоснования и признаки, сам себе решил. Большинство это благополучно перерастают… если дело не кончается параноидальным расстройством, конечно. Но мальчик у нас золотой, так что и борьба с таинственным мировым правительством у него получилась, прямо скажем, с размахом и огоньком. И, куда ж без этого, с небольшой горкой трупов сверху…"

“Как он пересёкся с Вайсом?”

“Череда совпадений, на самом деле. Мы, конечно, проверим, не приставил ли Агенор сыночка к Вайсу специально, но это весьма сомнительно. Скорее всего, он действительно рассчитывал, что Эндрю положительно повлияет на парня и сможет найти к нему подход. Что же, надо признать, в какой-то степени так оно и случилось: лорд Эндрю довольно быстро привлёк Джейди и его талантливых приятелей к своему проекту, профессионально запудрив мозги. Он не то чтобы им лгал, но ты сам знаешь, как такие дела делаются: недоговорка тут, смена акцентов там, пара намёков сверху, перспектива получить в руки горяченькую сенсацию, потешив амбиции – и золотые детки его с потрохами. Изобрести средство. способное остановить монстров, вывести их на чистую воду, совершить великое открытие – большая приманка на все времена. Мальчишки попались. Единственным, кто с самого начала выражал сомнения, был ныне покойный Алекс Ройс. Окружающие считали его кем-то вроде безродной собачки Джейди, и он, возможно, действительно был далеко не так хорошо образован и обучен, как принц-ублюдок и его родовитые друзья. Но Алекс четыре года состоял в гвадском сопротивлении – и не мне тебе рассказывать, что это такое. Понятное дело, что он не испытывал к нам особенно тёплых чувств, мягко говоря. Но при всём при этом у мальчишки было достаточно чутья и паранойи, чтобы понимать, когда ему пытаются скормить какую-то откровенную ерунду. Он первый забил тревогу, попытался выдать лорда Вайса и за это поплатился. Потом и до остальных начало доходить, во что их втянули на самом деле. Вайс попытался сначала надавить на пролитую сообща кровь, в стиле “что мы сделали каким-то летом”, но с Джейди это не сработало. Ещё и леди Авалон нагло не пожелала умирать, что окончательно сломало сценарий… На самом деле, конечно, Вайсу следовало с самого начала напичкать нанитами её, а не тех двух служащих. Но что-то у него с этим не срослось: очевидно, этих малюток надо вводить напрямую в кровь, и с образом жизни леди Авалон это не так уж просто провернуть. Так что пришлось организовывать старое доброе громкое покушение.”

“Понимаю, – Танатос подавил мгновенную вспышку немотивированного страха при мысли, что Ли могли заразить, – но сомневаюсь, что нечто подобное было возможно создать только силами парочки излишне увлечённых малолеток и одного, пусть даже располагающего ресурсами, гвадского лорда. Уровень осведомлённости, задействованные технические мощности, подговтовка, скорость, наконец. Даже если они начали над этим работать ещё до формального окончания войны, всё равно для такого рода технологий это быстро. Он был не один…”

“Разумеется, нет. Джейди упоминает как минимум нескольких фигурантов, с которыми он контактировал. Он брал интервью у нескольких из них – жертвы режима Фобоса и всё вот это вот. И, хотя они были под кодовыми именами, кое-что можно вытащить. Например, я почти уверен, что “Немезида” – это у нас младшая внучка незабвенной профессора Джинджер.”

“Да ты шутишь… Я думал, Эрос добралась до всей семейки.”

“Нет, маленькая дрянь успела ускользнуть.”

“От Эрос?”

“Девке было пятнадцать. Наша богинька секса и политических убийств, конечно, многое может, но и у неё есть свои триггеры: Эрос не любит потрошить малолеток. Старшего братца она убрала, а за младшей, как я понимаю, не особенно и гналась: сбежала с Альданы – туда ей и дорога.”

“Даже не знаю, как относиться к этому. С одной стороны вроде бы и правильный поступок, но с другой…”

“Ага. Эта вечная проблема с отсутствием правильных ответов на некоторые вопросы. Но всё же меня каким-то образом греет, что, когда мы всё же прикончим милую девушку, то за дело, а не только потому, что она родилась в неправильной семье… И остальные фигуранты от Альданы, думаю, из той же категории. Придётся искать и чистить хвосты. Одна радость: этим займутся без нас.”

Танатос промолчал. Обычно он не очень любил ввязываться в поиски врагов нации и прочие сомнительные мероприятия. Но поучаствовать в охоте на людей, которые чуть не убили Ли, он не отказался бы.

“Ладно, – хохотнул Деймос, – скучное в сторону! Вернёмся к вопросу с подарком. Я тут для тебя кое-что припас…”

“Это мне точно прямо сейчас надо?” – зная Деймоса, Танатос с лёким подозрением относился к его подаркам.

“О, поверь-поверь, тебе понравится! Это нашёл очень интересным и очень очаровательным даже я. Несколько драматично, но не мне о таком судить… К тебе тут приходили в гости.”

“Покушение? Ты обещал разбудить!”

“Нет-нет, разве что покушение на эмоциональную стабильность… Ну так что, показывать?”

“Ты долго мне будешь голову морочить? Давай уже сюда свой подарок, иначе, клянусь, у меня вопреки всем ТТХ начнётся от твоей болтовни мигрень.”

“Ну что же, лови!”

Танатос просмотрел “подарок”. Снова и снова, несколько раз подряд, хотя не мог с первого раза не запомнить всё в деталях – спасибо эйдетической памяти.

Но, как оказалось, даже она в некоторых случаях может давать сбой.

Надо отдать должное Деймосу: на этот раз у него хватило совести и терпения промолчать. На самом деле, братец ждал целую минуту, что в его случае практически подвиг. Только шестьдесят четыре секунды спустя он не выдержал повисшей тишины.

“Эй, ты там случаем не впал на радостях в кататонию? – уточнил он небрежно. – Танатос?”

Нет, ну правда…

“Ты никогда не слышал о таком понятии, как личное пространство?”

“Что-то такое когда-то мелькало, но я никогда не вникал… И вообще, должен же я проследить, чтобы у тебя от шока не случился удар?”

“Мы – боги новой эры. У нас не бывает ударов.”

“И это мне рассказывает тот, кто двое суток провалялся пластом после каких-то нанороботов?”

“Двое суток?!”

“А ты как думал? Леди Яблочко уже испереживалась вся, в процессе изобретая для общественности какую-то жутко интересную историю твоего отсутствия – ты то ли к какому-то паломничеству приобщаешься, то ли нечто в этом духе.”

“Какому хоть паломничеству?”

“А я-то каким местом похож на человека, который разбирается в гвадских паломничествах? Вот и сам и спросишь. Она уже на пути сюда, если уж на то пошло.”

Эта новость вызвала у Танатоса крайне смешанные чувства.

“Деймос!”

“Ась?”

“Вот ты у нас сменил кучу любовниц?”

“И прочих заинтересованных личностей, вариативно. Я – бог открытых взглядов и скептически отношусь к гендерным и видовым отличиям.”

“Пусть так, – отмахнулся Танатос. – Избавь меня от подробностей твоей личной жизни, считай, что я слабонервный. Лучше посоветуй, как дать ей понять, что я в полной мере разделяю её эмоции по этому поводу. Как это правильно сказать?”

Деймос даже немного запнулся – очевидно, он ожидал какого-то другого вопроса.

“Слушай, ну ты прямо как спросишь – и хоть стой, хоть прячься. Братец, на всякий случай: опыт у меня, конечно, довольно обширный, но вот к любви он, можешь поверить, никакого отношения не имеет. Совсем. Так что я даже примерно понятия не имею, как это должно работать в нормальной ситуации. Разве что очень теоретически. Может, тебе с Фобосом стоит об этом поболтать? Большой Брат у нас – существо моногамное.”

“Я не стал бы задавать такие вопросы Фобосу, каким бы… моногамным он ни был. И не притворяйся, что не знаешь, почему. А теперь перестань страдать ерундой. Не хочешь советовать, так и скажи.”

“Да я не то чтобы не хочу, просто мой совет тебе не понравится.”

“Набиваешь цену? Я предпочту услышать, что там за совет.”

“Первое: сделай вид, что ничего не слышал.”

“Ты прав, мне уже не нравится.”

“Ну вот, я предупреждал. Но я действительно верю, что так будет лучше. Я практически уверен, что, если всё сделаешь правильно, она рано или поздно сама тебе это всё скажет. В глаза.”

“А правильно – это как?”

“Вот тут уж точно понятия не имею. Скажу тебе больше: если бы существовал рецепт для таких случаев, я бы мог разливать его в баночках. И озолотиться. Не то чтобы я уже не… В общем, не зли меня. Нет рецепта, каждый случай индивидуальный, а ваш так особенно. Единственный совет: целуй её каждый раз, когда хочешь сказать что-то глупое. На себе я не проверял, потому что я никогда не говорю ничего глупого, но тебе может и помочь.”

Нет, он невыносим.

“Спасибо, Деймос. Ты, как всегда, очень полезен!”

“Я знаю. Я ведь совершенство, так?”

– Танатос.

Он тут же открыл глаза, услышав через толщу регенератива её голос.

Кажется, за её голосом он последовал бы куда угодно, когда угодно. И зачем угодно. Что было ужасно… но он бы в жизни от этого не отказался.

Агенор сказал однажды, что очень не хотел бы так любить... Но скорее всего, это должно было звучать не как "не хотел бы", а как "не смог бы".

Танатос тоже порой верил, что не может. Но эта вера рассыпалась вдребезги, когда он смотрел в эти глаза. Он узнал бы её всегда, в любом обличье, под любым небом. Потому что...

–

Потому что ты – моя свобода. Была и будешь.

Потому что, по ту я сторону или по эту, в войне или в мире, раб или высокопоставленный политик, бог новой эры или бесправный лабораторный эксперимент, одна правда про меня неизменна: я тоже всегда…

–

– Танатос? – она очень старательно прятала волнение, но оно всё же прорывалось сквозь маску невозмутимости. – Ты в порядке? Узнаешь меня?

Он не сдержался и фыркнул:

– Этот вопрос можно считать эпиграфом ко всей нашей истории, не считаешь? Ты выглядишь усталой.

Ли закатила глаза.

– Ну отлично. Я уже начала бояться, что мне придётся отчитываться перед Канцлером, общественностью и правительством в связи с твоей смертью или невменяемостью. Веришь или нет, но такая перспектива не способствует хорошему сну.

– Как скажешь, – он широко улыбнулся, – конечно, причина твоего волнения именно в этом. Но можешь не нервничать больше: отчитываться не придётся, я практически полностью восстановился. Что у нас по плану?

– Предположительно – подписание договора. Оно было назначено на сегодняшний вечер. Однако, осталось всего шесть часов, и…

– Значит, нам нужно поторопиться, – усмехнулся Танатос, выскальзывая наружу. – К слову, я жду от тебя материалы. Считаю, что я честно их заслужил.

– Считаю, что если ты что-то честно заслужил, то взбучку, – ответила она сухо. – Пообещай мне в следующий раз отступить, как только я скажу.

– Обойдёмся без обещаний, – пожал плечами он. – В конечном итоге, мы остались в выигрыше, верно?

Она зло сверкнула глазами.

– Ты мог умереть, Танатос. Нам всем очень повезло, что ты не умер. Ты можешь себе представить катастрофу, которая произошла бы в таком случае? И плевать вообще на все мои эмоции и чувства, нежные и не очень. Но ты можешь вообразить политические последствия, хоть на секунду?

– Я же не умер.

– Слава всему. Но…

– Я взрослый мальчик, Ли, – сказал он не без раздражения, делая шаг прямо к ней. – И я знаю, в какой ситуации и насколько могу рисковать.

– Правда? – уточнила она. – Уж прости, но со стороны это выглядело, как огромный риск. Который мог оправдать себя, а мог обернуться неимоверной катастрофой. Для договора, для Гвады, для Коалиции, для… для меня. Не смей больше так поступать! Никогда!

Танатос приоткрыл было рот, чтобы ответить – и тут вспомнил Деймоса.

“Если хочешь сказать что-то глупое…”

Ну что ж. Вот тут и стоит проверить, насколько советы слегка безумного брата работают.

Танатос не позволил себе задуматься. Он знал, что, если начнёт анализировать, то увязнет в этом анализе накрепко – как и в сомнениях. Да, он никогда не целовал Ли в реальности. В вирте много раз, конечно, но то вирт. Там всё было проще. Без имён и лиц, без завтра, без там… Только здесь и сейчас, только пустое обещание “вернуться к тебе после войны”, в которое тогда не верили они оба…

Он знал: нельзя задуматься. Потому он просто шагнул вперёд, бережно обнял её за плечи и поцеловал.

В первый момент она не ответила ему.

Застыла изваянием, как будто окаменела под его руками. Страх? Отрицание? Он собрался уже было отстраниться, а потом, возможно, прочесть Деймосу длинную лекцию о вредности его советов. Но не пришлось: как раз в тот момент, когда он дёрнулся назад, она вдруг судорожно всхлипнула в поцелуй и будто сломалась где-то внутри.

Теперь уже она тянулась к нему, стискивала судорожно пальцы на его плечах, прижималась всем телом так, чтобы не оставить расстояния. Он чувствовал дрожь, пробивающую её, и всё, что мог – прижимать её к себе, успокаивающе и бережно. Она казалась хрупкой и очень ранимой, знакомой и незнакомой одновременно. Она была слабее его во много раз, но он позволил ей вести себя, направлять. Он следовал за ней, как идут за путеводной нитью, ловил каждое движение и просто отвечал на него, как будто они танцевали. Осторожность и лёгкость постепенно перерастали в страсть, он прижался спиной к стене, обнимая её и позволяя ей делать всё, что заблагорассудится.

И себе тоже.

Их руки блуждали по телам друг друга, они не могли насытиться и, пожалуй, делили эту жадность на двоих: столько потраченных впустую дней и ночей, столько времени, столько всего… потерянного. То, что могло быть прожито, испытано, создано.

Её пальцы путались в застёжках стандартной больничной накидки. И не то чтобы у Танатоса были возражения по сути вопроса, но…

– Не здесь, – шепнул он, осторожно поцеловав её за ухом. – Не сейчас.

Ли сдавленно застонала, прижимаясь лбом к его груди.

– Да, – пробормотала она. – Не время. Не место.

Она глубоко вздохнула. Он обнял её покрепче, и сам осторожно успокаивая весьма заинтересованный в продолжении организм. Спасибо медицинскому вирту и общей способности богов новой эры контролировать реакции своего тела, ему это сделать было несколько проще, чем человеку стандартной модели.

– Договор, – сказала она со вздохом, отстраняясь и возвращая – как минимум внешне – спокойствие. Это интересно сочеталось с припухшими, зацелованными губами и общим взъерошенным видом – но, право, Танатосу в этом вопросе совершенно не хотелось привередничать. – Нам надо работать.

– Надо, – усмехнулся он. – И кое-кто задолжал мне информацию.

– Будет тебе информация, – отмахнулась она. – Сомневаюсь, что ты придёшь в восторг по поводу некоторых пунктов, но такова уж жизнь. Тем не менее я тебе говорю – официально, заметь – что больше ни в каких операциях на территориях Гвады ты участвовать не будешь. Как минимум до того момента, как мы обсудим субординацию.

Танатос подумал, что некоторые возможности надо просто ловить за хвост, и быстро уточнил:

– Есть шанс, что мы могли бы поговорить о субординации подробнее у меня в апартаментах сегодня вечером? После всех официальных мероприятий.

Ли застыла на пару мгновений, но после тряхнула головой и ответила ему твёрдым, чуть вызывающим взглядом.

– Если документы будут подписаны успешно? Тогда, вполне вероятно, у нас действительно будет время… дополнительно обсудить субординацию.

– Отлично. Я позабочусь о камерах.

– Договорились. С меня ужин.

Они переглянулись, как заговорщики, обсуждающие штурм вражеской цитадели.

Это оказалось весьма интересное ощущение.

– Ладно, – вздохнула Ли. – Наша сторона принимает все общие положения. Идём и посмотрим, как у нас пройдёт утверждение деталей.

– Пойдём. К слову… Это слегка не по правилам, но я могу сразу очертить, где мне разрешено прогнуться, а где нет. Это определённо сэкономит время, которое дипломатический этикет велит занимать пустой болтовнёй.

– Это было бы отлично, – ответила она быстро. – Мне надо будет получить разрешение у Агенора на полный ответный шаг такого рода, по крайней мере, по некоторым пунктам. Но то, что могу, я дам тебе сразу, остальное – по мере поступления разрешений. Полагаю, имея на руках полную и открытую картину, мы сможем довольно значительно ускорить процесс.

– Согласен.

– И да, ты готов будешь мелькнуть перед журналистами? Они должны убедиться, что ты жив.

Танатос не сдержал усмешки.

– Шоу должно продолжаться, да?

– Куда же без этого в нашей работе?

И правда, куда?

22

*

Шоу официально удалось на славу.

В график намеченных мероприятий они, правда, всё же немного не вписались: открытая там или нет, но дипломатия остаётся дипломатией. С попытками продавить лучшее для собственной стороны, подводными камнями соглашений, несовпадением точечных интересов и прочей типичной ерундой. Даже в их случае, когда основные положения договора были предварительно утверждены заранее, а обе стороны действительно хотели прийти к соглашению, оставалось много работы.

Естественно, задержка оглашения повлекла за собой последствия. Тут тебе и истерия в прессе, и ворох дичайших предположений, и несколько демонстраций, и даже драки в питейных заведениях… Но в итоге официальное объявление было сделано, основные вопросы закрыты, буяны утихомирены.

При обычных обстоятельствах, конечно, леди Авалон работала бы в этот день всю ночь – просто на случай, если что-то срочное всплывёт. Потом она, возможно, поспала бы несколько часов и вернулась к работе, кроме которой, у неё вообще ничего и не было. Но теперь…

Теперь, возможно, для Ли есть ещё что-то.

– Тана, будь так добр, назначь пару дежурных на эту ночь, убедись, что в вирт-пространстве всё относительно контролировано, и иди отдыхать.

Ей не так уж часто доводилось видеть своего ящерообразного помощника Тана-Маару изумлённым, но это был как раз один из таких случаев.

– Я могу остаться на ночь, миледи, – заметил он. – Это совершенно не проблема для меня.

– Никогда не сомневалась, – хмыкнула она. – Но мы проделали огромную работу, Тана. И нам очень много её ещё предстоит. Потому считай это, пожалуйста, моим распоряжением: отправляйся сейчас прочь. Сходи к Сэмюэлю в гости, попробуйте какую-то новую кухню, возможно, выпейте – если это, конечно, имеет смысл для тебя.

– Я никогда не пробовал, – заметил Тана немного растерянно.

– Ну вот и попробуй. Без фанатизма только… Впрочем, верю, что Сэм проследит. В любом случае, я официально не жду тебя на работе ранее завтрашнего обеда. Принято?

– Принято, – Тана на миг склонил голову, – могу ли я рассчитывать, что вы сами последуете своему совету, миледи?

– Да, пожалуй. Я уже сделала заказ в своём любимом ресторане. И собираюсь заниматься этим вечером чем угодно, кроме работы.

– Я рад за вас, – ответил её помощник мягко. – Знаю, вы не верите, когда я говорю это, но мой народ мог видеть духов, призраков и богов. Понимаю, что здесь это считается опасным атавизмом, но всё же… Ваши призраки теперь спокойны за вас. Теперь они могут уйти. Пока ещё печать смерти на вашем сердце остаётся, но рано или поздно потускнеет и она. И, быть может, вам в будущем следует быть несколько осторожней, рискуя жизнью… Но, вместе с тем, вам станет намного легче дышать. Хорошего отдыха, леди Авалон.

– Хорошего отдыха. И Тана?

– Да?

– Я верю в твоих призраков. Не берусь судить, что именно они такое, и категорически не уверена, что они не являются просто психологическими маркерами, которые ты в силу особенностей своего пси-поля видишь именно так. Но я верю тебе. И знаешь что? Так или иначе, это вера твоего народа. Что бы всякие чокнутые стервы вроде меня об этом ни говорили. Ты не обязан об этом молчать… Просто будь готов к тому, что говорить окажется тяжело. Тебе не будут верить, над тобой будут смеяться. Это усложнит весь процесс, поставит твои слова под сомнение. Именно потому я всегда советовала тебе нигде не упоминать об этом, закрывала тебе рот. Но на деле, кажется, молчание не так уж помогает. И... ты должен сам решать, как поступать. Я всегда верила в твоих призраков; но других будет не так уж и просто заставить это принять и понять правильно.

Она вышла, оставив Тану стоять столбом посреди кабинета.

– Отдохните, Тана, – бросила она напоследок. – Вы это заслужили.

*

В апартаменты Танатоса она поднималась со смешанными чувствами.

Теоретически после всего, что Ли пережила в своей жизни, волноваться из-за какого-то… кхм… обсуждения субординации было бы как минимум глупо. Она, однако, откровенно не блистала умом в последнее время. Так что нечего удивляться тому, что и тут она показала себя не особенно разумно: она боялась.

Не Танатоса, разумеется. Никогда – его.

Он не убил её, когда от этого зависело если не всё, то очень многое; он не причинил ей вред тогда, когда у него было на то почти что слишком много причин. Она ещё помнила, как бережно его пальцы касались её кожи… И нет, она ни секунды не верила, что он может причинить ей вред. Как минимум, без экстремально серьёзной на то причины.

Её страх имел совершенно другую природу, что, пожалуй, даже смешнее. Леди Авалон… или, всё же, наверное Ли… она боялась иррационально. Того будущего, которое последует, того Рубикона, за которым последует… что?

Будет сложно. Пожалуй, невозможно почти. Личное между особами на их должностях, с их бэкграундом, с их прошлым… Тут не должно быть личного.

Любовь – подлинный разрушитель царств.

Любовь – подлинный их же спаситель.

Ты никогда не знаешь, какой стороной упадёт эта монета.

Вот только… она уже станцевала на этих граблях, причём определённо какой-то уникально современный танец. Она уже выучила эти правила, простые и сложные одновременно.

Молчание не помогает. Ледяная броня не спасает. Отрицание не работает.

Они по отдельности и все вместе могут служить временным спасением, щитом, стеной, бронёй. Но они не помогут ни исцелиться, ни вернуться с войны.

Ли стояла у двери в посольские апартаменты и напряжённо думала.

Если она сделает сейчас последний шаг вперёд, это спустит вниз лавину. И окончательно навсегда всё изменит. Помимо всего прочего, ей придётся принимать решения. Очень много решений. Но…

Ли глубоко вздохнула. Последний шанс повернуть назад, не так ли? Она застыла на несколько мгновений, но потом тряхнула головой. Если её чему-то хорошему и научила эта война, то одной простой истине: если уж решился, то иди до конца. Так что теперь-то тянуть? Она шагнула вперёд…

И в тот же миг дверь ушла в стену.

– Признаться, я уже начал опасаться, что ты не решишься.

Она не удержалась и вздрогнула, увидев Танатоса, напряжённо застывшего в проходе.

– Ты давно тут стоишь?

– Полагаю, так же долго, как и ты.

Она медленно кивнула, не зная, что ещё сказать. Взгляд блуждал по коридору, отчаянно пытаясь за что-то зацепиться. Получалось откровенно так себе. Что именно в такой ситуации можно сказать? Что вообще принято говорить? Эту конкретную часть стандартного образования она, признаться, как-то упустила.

– Так вот, – начала она, – по поводу субординации…

По его губам проскользнула улыбка.

– Проходи, пожалуйста, – заметил он мягко. – Я вполне уверен, что субординацию намного удобнее обсуждать внутри. Что скажешь?

– Определённо.

Она наконец-то нашла в себе силы посмотреть прямо на него. И отметила нечто довольно интересное.

– Я… признаться, не подумала о парадной одежде.

Она могла бы поклясться, что он смутился – насколько нечто подобное вообще может отразиться на лице бога новой эры.

– Мой рабочий комбез безнадёжно испорчен, – пробормотал он. – Из вариантов осталось несколько опций на тему боевых костюмов и парадного облачения. Предполагается, что в этом конкретном мы выглядим более человечными, так что…

Она окинула его пристально-скептическим взглядом.

– Не знаю насчёт человечности, если честно, но выглядит отлично, – признала она. – Тебе идёт. Смотришься, как самое настоящее олимпийское божество.

Тут она, к слову, не соврала ни единым словом: роскошная современная вариация на тему не то тоги, не то какого-то другого старинного одеяния смотрелась на Танатосе просто потрясающе, подчёркивая его красоту. Она почувствовала себя на его фоне довольно убого. Но не парадную же форму, право, ей было надевать? И всё же, возможно, в будущем следует озаботиться одеждой не только для официальных приёмов и рабочих будней. Раньше ей это не особенно нужно было, но теперь…

Танатоса, кажется, комплимент не особенно порадовал.

– Меня никогда не вдохновляли сравнения с олимпийским божеством, – заметил он. – Плохие ассоциации.

Что же, вполне возможно, ей не помешало бы отрастить ещё немного мозгового вещества, прежде чем открывать рот. Почему она становится такой идиоткой – и всегда именно с ним?

– Прости. Я не имела в виду ничего плохого. Ты просто отлично выглядишь.

– Знаю. Это ты прости. Наши пиарщики работают над тем, чтобы добавить нам величественности и прочего. Мы должны выглядеть, как подлинные боги… В этом идея.

– Но ты это ненавидишь, – закончила она понимающе. – Поэтому ты всегда выбирал в вирте “стандартный человеческий фенотип номер тридцать один” и практически никак его не дорабатывал.

Он медленно кивнул, будто преодолевая сопротивление воды.

– Да. Мне тогда казалось, что человеком быть намного проще. И я хотел… очень хотел быть одним из вас. Потому что вы свободны.

Ли горько улыбнулась и покачала головой.

– Мы не свободны, Танатос. Никто из нас.

Он шагнул к ней и скользнул пальцами по лицу, погладил по голове, бережно перебирая волосы.

– Теперь я это знаю, – ответил он мягко. – Но однажды кое-кто сказал мне, что свобода в головах. И я верю в это до сих пор. Истово. Можешь считать это сродни моей личной религии, своего рода спасательной капсулой. Я никогда не откажусь от веры в эти слова.

Ли прикрыла глаза и прижалась к нему, наслаждаясь ощущением тепла.

– Тот “кое-кто”, кто сказал тебе это, был непростительно наивен и излишне молод.

– Возможно, – он осторожно погладил её шею. – Мы оба были молоды тогда.

– И в чём-то глупы, – она повернулась, касаясь губами его ладони. – Но в чём-то я была умнее, возможно... Или просто менее усталой.

Он наклонился и поцеловал её в висок. Ли почувствовала, как от этой нежности на глазах вскипают слёзы.

– Нет ничего зазорного в усталости, любовь моя, – шепнул он. – Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти. Но ты жива, а остальное… Теперь моя очередь верить в эти слова за нас двоих, Ли. И я надеюсь, что однажды ты поверишь тоже. Снова.

Она обняла его и сжала руки так, что заныли пальцы.

– Я не хочу ничего обещать тебе, Танатос.

– И не нужно, – он осторожно помассировал ей затылок. – Это был длинный день. Ты голодна? Мы могли бы посидеть на террасе. Или, возможно, у бассейна? Я ещё не опробовал всё самое комфортное, что здесь есть.

Она улыбнулась, внезапно почувствовав себя увереннее.

– Я думаю, мы опробуем это всё. Вместе. Но я не голодна, Танатос… не прямо сейчас. Я ведь правильно понимаю, что ты уезжаешь завтра?

– Да.

– Тогда у нас не так много времени. Не будем тратить его ещё больше. Поцелуй меня.

Она почувствовала кожей его улыбку.

– Похоже, это становится моим любимым советом, – сказал он.

И поцеловал её.

Больше они не разговаривали.

*

Утро наступило ужасно быстро.

На самом деле, она не могла припомнить, чтобы в последние несколько лет такое бывало. Ночь обычно казалась полной кошмаров, тянущейся, как резина… длинной. Очень длинной. Она привыкла ожидать утра с нетерпением, глядя в потолок, или проваливаться от усталости будто бы в глубокий колодец… Но нет, не в этот раз.

Они встречали рассвет на террасе. Сидели в эргономичном кресле, тесно переплетённые друг с другом, и молчали, глядя на поднимающееся над агломерацией огромное солнце. В его свете казалось, что город тонет в огне, пылает, что крыши плавятся и растворяются, оставляя после себя горячую волну.

Её всегда пугало это зрелище. Оно ворошило воспоминания, поднимало изнутри нечто тёмное, очень тёмное.

Ли знала прекрасно, что эта планета надёжно защищена от огромного солнца собирающими солнечную энергию щитами. Все местные технические чудеса, вся система искусственных планет не была бы возможна без этого укрощенного, безопасного гиганта. Но всё же она не могла смотреть спокойно на местные закаты и рассветы.