Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 276 (всего у книги 347 страниц)
Глава 23
О том, что мастерить тележки неженское дело, я не думаю. Кто сказал? В детстве я, помнится, собрала машинку из деталей конструктора, так что опыт у меня… определëнно есть. Сейчас те же детальки, только большие, ну так и я не маленькая.
Я настолько загораюсь идеей, что не успеваю придумать сто причин, почему нет. Я просто иду и делаю.
В сарай меня пропускает защита, не приходится возиться с замком.
Надо же, сарай не пустой. На самом видном месте экипаж с золотыми княжескими вензелями, а у стены самая обычная телега. В деревню за покупками ездить? Логично…
Хм, а что если я найду садовую тачку? Нет, с тачкой ерунда получится – как я на одном колесе кресло повезу? Я прохожу мимо кареты и поворачиваю в хозяйственный отсек. На глаза попадаются подковы. Разве их меняет не кузнец? Ладно, подковы мне точно не нужны, а вот инструменты пригодятся… Мысль, наконец, оформляется, и я всё же иду в соседний садовый сарай – колëса что у телеги, что кареты, слишком большие, одного колеса мало, поэтому я "разуваю" четыре тачки, благо их целый ряд вдоль стены.
Как прицепить оторванные колëса к оси, чтобы они вращались, но при этом надёжно держались? Я решаю не отрывать, а оставить фрагмент дна и спилить всё лишнее, благо тачки деревянные.
Уничтожив одну за другой, я получаю четыре колёса на креплении. В хозяйстве я нахожу доски, и остаëтся сбить квадратную рамку, а по еë углам приколотить собственно крепления с колёсами…
Я попадаю молотком по пальцу, криво-косо, но за полтора часа возни задумку воплощаю и получаю низкую платформу.
И она катается!
Я запрыгиваю на неё, отталкиваюсь ногой.
Мда, я сделала что-то вроде уродливого скейта-гиганта с дырой по центру.
Размер я подбирала под кресло, причём не мягкое из холла. Оно глубоко, удобное, но очень тяжёлое, и я его отвергла. Уж лучше ограбить библиотеку.
Я притаскиваю деревянное, обитое гобеленом, ставлю на платформу и… порчу, прибиваю гвоздями ножки. А вдруг опрокинется? Не позволю. Я ещё раз попадаю себе по пальцу, зато кресло держится!
Я угощаю его пинком – убедиться в надёжности.
– Даниэль, – зову я, – что я тебе покажу! Ты соскучился? Извини, что надолго пропала. Мне кажется, тебе понравится.
Видеть, что происходит за спиной, Даниэль не может. Я подкатываю кресло к дивану, застилаю.
Может, найдётся клеёнка? В этом мире я ничего подходящего ещё не встречала, а покупать в Системе…
Я боюсь, что из-за мелких покупок однажды мне может не хватить на что-то срочное и по-настоящему нужное, всё же Система – это такой волшебный сундучок, который не стоит опустошать бездумно.
– Давай-ка ты пересядешь? – предлагаю я.
Даниэль смотрит, но толком не может разглядеть, что я сделала.
Лишь бы кресло не поехало назад, когда я буду перетягивать мужа… Почему это звучит так похоже на перетягивание каната?
Тяжëлый момент во всех смыслах. Мне надо приподнять Даниэля и развернуть, чтобы он, когда я буду его опускать, попал на сиденье, а не мимо, и в процессе не уронить. Ничего, справлюсь. Я крепко обнимаю мужа за пояс, прижимаю к себе и одновременно выпрямляю колени, помня, что большой вес надо поднимать ногами.
Как и куда я буду девать Даниэля после прогулки, лучше не думать. Потом, всё потом.
Получилось!
Я усаживаю Даниэля ровнее, подкладываю подушки, и… обматываю простынкой, буквально привязывая корпус к спинке. А что делать? Кресло отличается от стула дугами широких подлокотников, само по себе тело не удержит. Я укрываю Даниэля пледом:
– Хватит дышать пылью. Пошли на свежий воздух? Тебя ждëт верхняя площадка крыльца, а я разомну ноги. Согласен? – с чем именно я не уточняю.
На задворках сознания свербит мысль, что мне надо было убраться, вымыть холл и избавиться от продолжающей смердеть слизи, сделать ужин, решить проблему с чисткой зубов, с отсутствием подгузника. Если каждый день убивать по дивану, мебель кончится раньше, чем Даниэль встанет на ноги. Но я отмахиваюсь от умной мысли, потому что кресло тоже важно, на ужин есть пюрешка, а уборка меня не вдохновляет.
Прежде, чем выходить, я выглядываю в окно. На улице тихо, конопатая физия по стеклу не расплющена. Я открываю дверь, выглядываю и вдыхаю полной грудью.
С минуту я просто стою, Даниэль ждёт.
– Тебе не будет холодно? – уточняю я.
Может, камзол накинуть?
Даниэль отказывается.
Он не реагирует на смену декораций мимикой, мышцы всё ещё не работают, но, судя по тому, как мечется его взгляд, с прогулкой я попала в точку. Как долго Даниэль смотрел в потолок? Даже когда нас везли сюда из столицы, его взгляд был неподвижен, вид из окна превращался в смазанную ленту. А теперь Даниэль может по-настоящему смотреть, видеть чёткую живую картину.
Я стою рядом, прикидываю, что время к вечеру, скоро начнёт темнеть, и машинально разминаю Даниэлю плечи, очень легко, не прикладывая усилий. Мои прикосновения больше похожи на поглаживания, чем на массаж, и вскоре я сдаюсь.
Пора признать очевидное – в одиночку с хозяйством я не справлюсь. Я упахалась за один день.
Вывод – завтра же нанимаю крестьянок, не одну, а двух.
– Я пройдусь, – предупреждаю я. Надо проветрить голову.
Я как будто отчитываюсь, но… Даниэлю действительно важно знать, что происходит.
Даже находясь рядом с ним, я не могу вообразить, насколько ужасно он себя чувствует – абсолютная беспомощность, абсолютная зависимость. Честно, на его месте я бы сошла с ума.
Я спускаюсь на подъездную дорогу и останавливаюсь. На душе смутное беспокойство. Прислушавшись к себе, я понимаю, что меня тревожит звук. Мне будто послышалось лошадиное ржание. У нас незваные гости?!
Чëрт, понесло меня на воздух! А что, вечно в доме сидеть, носа наружу не казать?!
– Не беги, всё равно не успеешь.
На террасу сбоку, ловко перемахнув через перила, запрыгивает парень и наводит в мою сторону короткий жезл с угрожающе искрящим навершием.
Я успею скрыться в доме. Или нет. Затащить Даниэля точно не успею.
Я замираю. Я была готова увидеть главную героиню, но не странного оборванца, который в романе не упоминался.
Тëмные простецкие штаны, рубаха с прорехой, рукава небрежно закатаны, а вот кожаные сапоги, торчащие из-под брючин, выглядят недешёвыми, как и боевой артефакт. А ещё у парня на поясе нож, закреплëн открыто.
– Выползли голубки. Ты заставила нас ждать, деточка, – раздаëтся новый голос, хриплый и пропитой.
Парень не делает попыток приблизиться и скалится, демонстрируя дыру на месте переднего зуба. Он похож на кота, растягивающего агонию попавшей в лапы мышки.
Я бросаю взгляд назад.
Фигуристая мадам обтянула себя платьем так, что видна каждая складочка поддавшегося возрасту тела. Мадам сверкает неуместно глубоким декольте и ртом, напомаженным ярким вульгарноым красным.
За спиной мадам жмëтся главная героиня.
Глава 24
Что происходит?
В романе героиня была одна. Она же сирота! И уж шлейф сомнительных знакомств за ней не тащился. Почему она в столь странной компании? И кто эти двое?
Как мне прорваться в дом?!
– Какая неожиданность, – произношу я, чтобы хоть что-то сказать дать Даниэлю услышать, что я в порядке, по крайней мере в эту секунду. Иллюзий, что мы с незваными визитëрами договоримся, я не питаю. Миром не разойтись.
– Ты забыла, что я сказала тебе бежать без оглядки? – усмехается мадам и выразительно поправляет грудь в вырезе платья.
А?!
Это та самая мадам из кабака?!
Но я думала, что она объясняла Бьянке, как… консумировать брак. При чëм здесь побег? Здравствуй, очередное белое пятно?
– Я…
– Пригласи нас в дом, – приказывает она не терпящим возражений тоном.
– Нет, Жои, – вмешивается парень. – Ты уверена, что она не сможет управлять защитой внутри дома и не испепелит нас? Хочешь повторить забег Рыжухи?
У главной героини коровье прозвище?
В романе её звали по имени.
– Забираем их? – хмурится мадам и оглядывается на дорогу.
Снова доносится лошадиное ржание, гости прибыли не пешком.
– Дура что ли? Зачем куда-то ехать? Делом займись здесь и сейчас.
– Тоже верно, – мадам, и не подумав обижаться на “дуру”, расплывается в жёлтой, раскрашенной куревом улыбке.
Я ничего не понимаю.
Чего они хотят? Они ведь явно не от наместника, они сами по себе.
Мадам хватает главную героиню за руку и тянет за собой, и та… выглядит скорее подавленной, чем радостной, а ещё она на ходу свободной рукой развязывает узел на поясе.
Им нужен… ребëнок княжеской крови?! Но зачем? Они не понимают, что у конопушки не будет даже символической защиты, которую даёт статус законной жены? Значит, у них есть какой-то план. Возможно, они хотят использовать ребёнка как ключ к сокровищам династии, и я не про родовые драгоценности, а про коллекцию книг, столовое серебро, картины, мебель.
Даниэль…
Ужасно…
– Надо было слушаться меня, детка. А теперь… У-у-у…
К чёрту!
По-настоящему опасен только парень с жезлом. О, уже без жезла. Погасив искры, он отдаёт артефакт подельнице и хлопает Даниэля по плечу отвратительно дружеским жестом, откровенно глумится:
– Друг, я покажу твоей жене, что значит настоящий мужик, я могу долго. Ты будешь слушать, как она кричит подо мной до самого утра. Но ты не расстраивайся, тебя тоже ждëт горячая ночь, с Рыжухой, а потом, возможно, Жои захочет развлечься. Тебе понравится.
Мне уже не нравится.
Но я рада, что он выходит ко мне с голыми руками.
Нож на поясе.
Книжная Бьянка не обладала даром, и папаша, уверена, это выболтал. При главной героине я пользовалась защитой дома и лечебным зельем, но ничего не делала сама. Это очень хорошо – козырь всë ещё у меня в рукаве, и я медленно пячусь, изображая ступор от страха. Я почти не притворяюсь, мне очень страшно.
Но я продолжаю просчитывать варианты.
Раз парень пользуется артефактом, значит, сам он не маг. Или слабый маг. Короче, шансы, что на нём есть мощная защита, минимальны, а бить я буду в упор. Защиту слабого амулета осилю?
Шаг назад, ещё шаг.
Жезл у мадам тоже надо держать в уме.
– Милый, – она ласково проводит по щеке Даниэля. – Милая куколка.
Меня. Сейчас. Стошнит.
О том, каково Даниэлю, я просто не думаю.
– Куда же ты? – усмехается парень, догоняет, хватает меня за плечо.
Я послушно падаю ему в объятия и одновременно вытягиваю из окружающего пространства столько силы, что можно захлебнуться и сгореть одновременно.
Меня не заботит.
Я напрягаю свои энергетические каналы, заставляю их работать и проводить бешеный поток магии, но не выпускаю. Сила копится где-то в районе солнечного сплетения, и я чувствую, что меня распирает, что я вот-вот лопну. Ещё чуть-чуть, ещё капельку.
Чужие руки шарят по спине, спускаются ниже.
– Ты тоже бревно? – ухмыляется парень. – Два бревна, что бы вы без нас делали?
Пора!
Я вот-вот начну терять контроль, и больше не медля, я разом выплёскиваю чистую энергию.
Помня опыт с ложкой и маслом, помня, как руны слились с аурой Даниэля – или не аурой? – я бью не по коже, я бью силой будто копьём, направляю вглубь тела, куда-то за грудину. Может, надо было бить по сердцу?
Оставлять врагов живыми смертельная ошибка, но отнять человеческую жизнь…
Парень падает.
На вид он без сознания. Я перешагиваю и бегом припускаю по лестнице. Мой расчет простой – добежать и вырвать жезл раньше, чем мадам отреагирует, но я не учитываю героиню. Именно она вырывает у растерявшейся мадам жезл и посылает искрящийся заряд прямо мне в лицо.
И снова я вижу в её глазах злорадное торжество.
Сознание будто отключается, но руки действуют. Мгновение стычки разваливается на вереницу стоп-кадров. Вот я бесполезно закрываю лицо ладонями, вот пальцы сжимают планшет. Вот комок искр влетает в тыльную сторону планшета, экран с моей стороны разрывается изломами трещин.
Но я всё ещё жива и цела!
Я швыряю планшет в мадам. Она всё ещё растерянно хлопает глазами – идеальная мишень. С расстояния в три шага даже мазила не промахнётся. Я попадаю, куда хочу – в лицо. Удачно получается, уголком точнёхонько в лоб.
Ойкнув, мадам отшатывается.
Из трёх противников выбыли два. Или парень уже очухивается? Я не могу позволить себе обернуться, я сосредоточена на главной героини. Она выше, крепче. В драке она меня прихлопнет, но она напугана, а я…
Я втягиваю магию и наношу удар.
Между нами расстояние, да и сил я не вкладываю меньше, удар выходит немного смазанным сам по себе, так ещё и героиня успевает отшатнуться. Но всё равно ей достаётся. Она с криком сгибается и, потеряв равновесие, вываливается с террасы за перила.
– Ах, ты…
Я обречённо оборачиваюсь.
Парень всё же встал и ковыляет ко мне, с каждым шагом всё бодрее и увереннее. С ним я уже не справлюсь…
Я сошла с ума?! Мне просто нужно в дом! Даже дверь распахнута.
Я поворачиваюсь к Даниэлю, благо он всё ещё в кресле, только пледа и простыней лишился. Сейчас я закачу его на кресле…
Его рука уже не лежит на подлокотнике, а, скинутая, безвольно висит, но с пальцев упрямо срывается чёрная молния. Росчерк разрезает воздух. На лице парня успевает мелькнуть выражение изумления и обиды, и парень исчезает, словно его никогда не было. В траве, где он стоял, остаётся серое пятно.
У меня подкашиваются колени, но пересиливаю себя, затягиваю Даниэля под защиту стен, краем сознания отмечаю, что мадам из поля зрения пропала.
Я опускаюсь на пол, приваливаюсь к мужу, прижимаюсь щекой к его бедру и тихо всхлипываю.
И внезапно ощущаю прикосновение его пальцев.
Глава 25
Сморгнув пелену на глазах, я роняю слезу. Крупная капля стекает по щеке, оставляя влажную дорожку, за ней стекает вторая, третья.
– Я так испугалась, – жалуюсь я.
Ещё один всхлип, и меня прорывает. Я крепче вцепляюсь в колено Даниэля, буквально впиваюсь пальцами. Уткнувшись уже не щекой, а носом, я реву, выплëскиваю весь тот ужас, что испытала. Ненавижу, когда меня пугают. Я готова кричать, бить кулаками по полу, и меня не заботит, как я в этот момент выгляжу со стороны.
Я забываю про Даниэля. Точнее, я забываю про его недуг, про его беспомощность. Близость мужа дарит ощущение безопасности, я чувствую его поддержку, пусть только эмоциональную.
Он со мной, он на моей стороне, он рядом, а мелочи не стоят внимания.
Я глубоко вдыхаю:
– Мне уже лучше, – заверяю я и поднимаю взгляд. – Даниэль.
Я не вижу эмоций на его лице, теперь я даже не уверена, что прикосновение было, а не примерещилось. Его рука висит, как всегда, безвольно и бессильно.
Я оглядываюсь. Мы в доме – это очень важно.
Я снова смотрю на мужа.
– Прости, я заставила тебя понервничать, – я раздвигаю губы в механической улыбке.
Меня всё ещё немного потряхивает, но уже отпускает, и я, держась за подлокотник кресла поднимаюсь. Даниэль, оказывается, сидит набекрень, только чудом ещё не свалился, и сидит даже без символической тряпочки на бëдрах.
– Извини, – повторяю я и набрасываю очередную простынку из заметно похудевшей стопки, заодно помогаю сесть ровнее.
– Тебе не холодно? – плед, наверное, на улице? – Ещё что-нибудь накинуть?
От утепления Даниэль отказывается и скашивают взгляд в сторону двери.
– Намекаешь, что я забыла жезл? Он одноразовый или перезаряжается? Эм, не так спросила. Возможно, что жезл не одноразовый или изначально рассчитан на несколько ударов?
Выглянув в окно, я никого не вижу, но я и перед прогулкой никого не видела. Я проверяю все окна – по-прежнему никого. Я поднимаюсь на этаж, чтобы оглядеться с высоты, и когда я возвращаюсь, первое, что я спрашиваю:
– Даниэль, ты… его убил?
Серое пятно на траве прекрасно видно, но я всё равно уточняю.
Даниэль дважды поднимает взгляд.
Не знаю, чего ему это стоило, спасал Даниэль не только меня, но и себя…
– Спасибо.
И снова согласие, за которым чудится улыбка.
– Как думаешь, дверь открыть можно?
Даниэль разрешает, и я осторожно высовываю нос.
Жезл валяется на террасе там, где героиня его выронила, и то, что его никто не подобрал радует, однако выскакивать и хватать я не спешу.
В поле зрения ни мадам, ни горе-героини. Конечно, они могли коварно спрятаться, чтобы повторить нападение, но я не думаю, что они настолько отчаянные. Только что они потеряли своего бойца и, возможно, лидера, а я показала себя магиней, да и Даниэль тоже показал. На месте парочки я бы драпала без оглядки.
Лошадей больше не слышно…
Решившись, я делаю шаг наружу, замираю.
Никто на меня не бросается, всё тихо.
Я пинком отправляю жезл в дом. Во-первых, пусть защита проверит магическую игрушку. Во-вторых, я не рискну наклоняться и терять контроль.
Какой-то звук…
Я шарахаюсь под защиту дома, хватаюсь за дверь, но вроде бы тревога ложная. Я прислушиваюсь. Звук всё же повторяется, и идёт он со стороны перил, за которые свалилась главная героиня.
Неужели?
Покосившись на Даниэля и убедившись, что он молчаливо одобряет, я крадучись подбираюсь к краю террасы, заглядываю вниз. Ну, так и есть. Конопатая красотка никуда не делась, сидит в траве с очень печальным видом. Подол задран и взгляду открыта неестественно вывернутая нога. Я не специалист, но на вывих вроде бы не похоже, скорее, закрытый перелом.
Прекрасно, просто прекрасно.
Слово почувствовав мой взгляд, девица поднимает голову и с интонацией умирающей лебёдушки сообщает:
– Они меня заставили.
– Что ты говоришь? Заставили, значит. И жезлом в меня тыкать тебя твоя подруга заставила?
– Я от страха, простите, госпожа.
Это даже не смешно.
– Где твоя подруга?
Девица приободряется. Приняла мой ровный тон за глупость и доверчивость? Так даже лучше. Я кивком поощряю её говорить.
– Она бросила меня и, наверное, лошадь забрала. Когда мы приехали, Креп приказал повозку ниже оставить, за поворотом.
Вообще-то лошадь мне бы очень пригодилась. Я бы на повозке доехала до деревни и обменяла кобылу на запас продуктов.
Бежать вдогонку уже поздно? Наперегонки с лошадью, ага. Я понимаю, что отпускать мадам плохая идея. Кто знает, что ей взбредёт в голову? Умной она мне не показалась, а именно дураки опасны, они легко сотворят самоубийственную дичь, которую не совершит ни один злодей с мозгами.
– Ясно.
– Госпожа, дайте мне, пожалуйста, то зелье, которое вы давали в прошлый раз.
Серьёзно? Я не ослышалась?
– Ты восхитительна.
– А? – она наивно отвечает благодарной улыбкой, но мгновение спустя до неë всё же доходит. – Не дадите? Пожалуйста-а-а… Очень больно.
Верю.
Но вот сочувствия ни капли. Слишком много энтузиазма для человека, которого якобы заставили.
К тому же крови нет, девица сидит вполне ровно, хнычет и гладит коленку, старательно давит на жалость.
– Возвращайся, откуда пришла.
– Госпожа, смилуйтесь! Я безногая.
– Детка, змеи в лесу не только безногие, но и безрукие, и ничего, выживают, справляются.
Почему я трачу время на неё?!
Я возвращаюсь в дом и захлопываю дверь.
– Госпожа! – надрывается девица.
– Я понимаю, что оставлять её неразумно, но я не могу хладнокровно, как палач… – я оправдываюсь перед мужем, говорю всё тише и резко меняю тему. – Даниэль, ты не против, если на ужин мы доедим пюре и выпьем чай с мëдом?
Даниэль соглашается.
– Погоди…
Я подвожу его кресло к своему дивану, сажусь, чтобы наши лица были на одном уровне и чтобы сидеть было удобно.
– Даниэль, как ты? Я до сих пор не спросила. Это не потому что мне всё равно. В голове до сих пор сумбур. Ха, я спросила тебя, и начала трещать про себя. Прости. Как ты?
Я смотрю на него и… понимаю, что он не может ответить. Я спохватываюсь, озираюсь. Листок и карандаш ждут.
– М?
Скоро зазубрю алфавит, но пока без шпаргалки никуда.
Наверное, я расскажу Даниэлю про своë иномирное происхождение и перерождение. Не сегодня. Сегодня и без того запоминающийся день.
На бумаге рождается ответ.
"Не волнуйся".
– Прямо не отвечаешь. Значит, что-то не так? Эй, не скрывай, пожалуйста.
Даниэль использовал магию. Вроде бы радоваться надо, но я пугаюсь – а вдруг ему ещё нельзя было? Вдруг он использовал резервы, которые сдерживали в его теле отраву? Вдруг он перенапрягся и навредил себе? Смертельно навредил…
Почему он молчит?!
Я вызываю планшет, не прячась, лихорадочно тыкаю в "Систему", запускаю "Око". Я мимоходом отмечаю, что теперь на счету достаточно карат, я оплачиваю подписку и, наведя камеру на Даниэля, запускаю диагностику.
Глава 26
Мама дорогая…
Раскраска схематической фигуры изменилась. Алый цвет никуда не делся, но оттенок хоть и по-прежнему кричащий, всё же уже не настолько тревожный. Чудо-масло подействовало с первого же применения. Ещё бы оно не подействовало! Оно мне… обошлось в целую стаю живых соплей. А сколько их ещё будет? Организм чистить и чистить.
Схема изменилась, отдельно подсвечены энергетические каналы и непонятный шар в районе солнечного сплетения, но тут не трудно догадаться. Когда я тянула магию для удара, она копилась у меня как раз там, где на схеме шар. Энергетическое хранилище? Вероятно, я права.
На физическом уровне тоже непорядок.
– У тебя голова болит? – голова на картинке пульсирует бледно-розовым.
Звездец!
Похоже, случилось то же, что и в романе – дикий стресс позволил Даниэлю вернуть некоторый контроль, но слишком дорого ему стоил. В книге Даниэль смог двигаться, но не использовал магию. Реальность оказалась хуже предсказания.
Я перехожу в текстовую расшифровку, пробегаю глазами. Непонятно почти всë, но основную идею я улавливаю – состояние критическое, к счастью, не безнадёжное.
Перепрыгнув в рекомендации, я выставляю фильтр по релевантности сперва без ограничений по цене. Увы, на первой странице ничего дешевле пяти сотен мне не попадается.
У меня сейчас и сотни нет, на балансе красуется двузначное семьдесят три – так много, если вспомнить, как я их заработала и катастрофически мало.
Я выставляю лимит.
За шестьдесят девять карат мне предлагают бутылку лечебного зелья, которое нужно дать как можно скорее и… что-то совсем непонятное. Четыре прозрачных кубика, в каждом горит загогулина-руна. Инструкция простейшая – поставить по углам кровати и активировать.
Менее подходящие варианты я не смотрю.
– Пить хочешь? – после зелья рекомендовано не меньше двух чашек.
Даниэль отказывается.
Сдаёт на глазах…
– А придëтся! – бодро заявляю я. – Тебе назначено.
Куда мне уложить Даниэля? Диван мокрый и не совсем чистый. На другой диван? На стол – жестоко, да и удобство уборки сомнительное.
Звëздный космос выплëвывает мне заказ – бутыль и мешочек с кубиками.
– Сперва зелье, – сообщаю я и вооружаюсь ложкой.
Хм, а почему он так смотрит?
Упс, показала лишнее…
Ладно, не важно.
Даниэль слишком потрясëн увиденным, мои слова, похоже, пролетают мимо него, он не реагирует, хотя всегда отвечал, даже когда не требовалось.
Сверившись с этикеткой, я выдëргиваю пробку. Выпить Даниэлю предстоит треть бутылки, потом ещё воду… Прощай, второй диван, снова будет насквозь.
Пахнет от зелья прелой травой и молотым перцем. На вкус я не проверяю, сразу же даю Даниэлю.
– Тут сказано, что оно помогает при серьёзном повреждении энергетических структур, если оно спровоцировано нагрузкой. Как раз твой случай. Прогноз самый положительный, лучше, чем был до масла. Кстати, сказано, что масло можно продолжать, но не раньше, чем через шесть часов после того, как ты допьëшь эту бутылку. Вечером, наверное? Я посчитаю, не волнуйся.
Каждый следующий глоток идёт всë тяжелее и тяжелее. Я выдерживаю паузу, чтобы Даниэль хоть символически отдохнул и упрямо продолжаю вливать в него ложку за ложкой.
Удобно, что на бутылке есть риски – с дозировкой не промахнусь.
– Последний глоток, – приободряю я.
Даниэль заметно осунулся, бледен, дыхание поверхностное и рваное, словно он не в кресле сидит, а с грузом бежит марафон.
– Воды?
Муж дважды опускает взгляд, отказывается.
Представляя, что я продолжу заставлять его глотать, я чувствую себя садисткой, но ведь рекомендации не с потолка взяты.
– Сейчас вернусь.
Даниэль снова дважды опускает взгляд.
– Что "нет"? – не улавливаю я. Опять он мешает лечению.Что на сей раз?
Даниэль указывает взглядом на свою руку.
– Что… ? Взять тебя за руку? Посидеть рядом?
Он там помирать не собирается?!
Я сжимаю его пальцы и замечаю, что уголок его губ дëрнулся.
Даниэль пытался улыбнуться, я уверена. Я улыбаюсь в ответ:
– Ладно, убедил, никуда не пойду.
У меня на счету остались четыре карата, и один я без сожалений трачу на флягу с водой из целебного источника. Я сверяюсь с "Оком", оно мой выбор одобряет. Кипятить не придётся…
– Две чашки, Даниэль. Я не сама придумала. Не представляю, о чëм ты думаешь, но я обещала, что ты встанешь на ноги, и ты встанешь.
Беда в том, что в какой-то момент Даниэль перестаëт глотать. Спасает то, что я неотрывно наблюдаю и вовремя догадываюсь наклонить ему голову, чтобы вода вытекла. Если попадает в лëгкие…
– И что делать? – я готова расплакаться.
Спрашивать у Даниэля бесполезно. Это же не его каприз, не саботаж. Я запускаю диагностику, и пока вертикаль ползёт по экрану, сто раз сгораю от нетерпения, а ещё ловлю себя на том, что одной рукой держу Даниэля, а ногти второй грызу.
Красноты на новой картинке не больше – уже хорошо.
А вот рекомендации изменились. Воду можно не давать, зато кубики активировать следует не просто срочно, а сверхсрочно.
– Сейчас я тебя уложу. Я буду рядом, не волнуйся.
Даниэль не отрывает от меня взгляда, будто боится, что я вру.
Или хочет в последние мгновения видеть не потолок, а меня?
Почему кубики нужно расставлять непременно на полу? Посторонние вопросы не мешают мне чëтко следовать инструкции, наоборот, я отвлекаюсь и не схожу с ума. Я направляю силу в ближайший кубик и сразу чувствую, как энергия уходит дальше и контур замыкается.
Брызгают искры, я невольно отшатываюсь.
Дуги, подозрительно похожие на молнии, дотягиваются до Даниэля. Я подспудно ожидаю эффекта как от удара током, дрожи, конвульсий, но ничего подобного. Искры устремляются к коже, налипают этакой новогодней мишурой. В считанные мгновения Даниэль оказывается в коконе… поднимающим его в воздух.
От кубиков тянутся изломанные дуги-молнии – на них кокон и повисает.
Выглядит внушительно и многообещающе. Вот бы после кокона Даниэль встал полностью здоровым! Или хотя бы начал разговаривать… Хотя нет, пусть молчит. Сколько слов он на меня вывалит после стольких месяцев вынужденного молчания? А, учитывая его характер, сказанное мне вряд ли понравится.
Я сверяюсь с планшетом – Даниэлю висеть в коконе до утра.
То есть… я могу не беспокоиться об ужине? Шикарно! Хоть что-то хорошее.
Как-то внезапно мне совершенно ничего не нужно делать. Нет, дела есть, но на них можно забить и от этого никто не умрëт.
Я чувствую восхитительный вкус свободы.
Я плюхаюсь в кресло на колëсиках – оно ближайшее, куда можно сесть, потому что Даниэль висит над диваном. Надеюсь, кокон не исчезнет резко? Даже если исчезнет, то падать на мягкий диван не высоко.
Оглядевшись, я спотыкаюсь взглядом об остатки чëрной слизи. Крестьянки – это замечательно, но они придут не раньше завтрашнего вечера, а спать мне в холле сегодня.
Можно не убираться… но я уберусь.
