Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Нет! Не смей думать об этом! Шанс избежать самого худшего пока ещё есть!

В какой-то момент, когда почти совсем стемнело, в коридоре послышались тяжёлые шаги, и в дверь постучались. Гостей я не ждала, а голос Василия с той стороны глухо спросил:

– Лиз, ты чего там как мышь сидишь весь вечер? Войти можно?

– Да, сейчас открою.

Что ему могло от меня понадобиться? Может быть, он получил ответ на радиограмму? Мигом подскочив к двери, я впустила шефа охраны.

– Ответили? – с надеждой спросила я.

Тот вошёл и со слегка виноватым видом огляделся. Почесал затылок, очевидно, не зная, что сказать. Наконец, произнёс:

– Твой друг – хороший человек…

– И вы специально пришли, чтобы мне это сказать? – разочарованно протянула я.

– Нет, я хочу тебя предостеречь. Что бы ни случилось, не пытайся открыть камеру.

– Я и не…

– Да всё в порядке. – Он успокаивающе поднял руки. – Я сразу понял, что ты не зря тут затихарилась. Ясно, что собираешься вломиться к нему в закрытый блок, и я могу тебя понять. Иди после того, как отключится штатное освещение, а вместе с ним – камеры и сканеры для физиономий персонала. Аварийная разблокировка двери в блок – вот этим ключом. – Вынув из кармана, он протянул мне небольшую пластинку. – И вернуть не забудь утром. Камеру я предусмотрительно запер на ключ, и его я тебе по понятным причинам не дам.

Я недоумевала. Последние дни он всё твердил про безопасность, режим, старательно отбирал оружие и прятал его в арсенал, а теперь просто дал мне в руки ключ?

– Я, конечно, всё могу понять, – пробормотала я, вертя в руках электронную пластину, – но это вот так вы охраняете режимный объект?

– Охрана – моя работа. – Он машинально потрогал кобуру, будто проверял, на месте ли она, и продолжил: – Но есть кое-что поважнее инструкций. Мы же не роботы, в конце концов… Я знаю, ты не последний человек в его жизни, он о тебе рассказывал… Восхищался. Сказал, что у тебя было намного больше причин сдаться, чем у него, но ты так и не сдалась… Короче, ближе к ночи… На глаза Адлер не попадайся. Камеру не открывай. Выпустишь его – сам посажу тебя в соседний карцер. Будете там втроём петь в унисон и перестукиваться… – Будто вспомнив что-то, он легонько ткнул меня указательным пальцем в плечо. – И да, если в следующий раз решите разбирать станцию на запчасти, я хочу знать об этом до, а не после…

С этими словами он развернулся и ушёл, а я продолжила ожидание возле оконной щели, за которой вскоре совсем стемнело. Когда где-то вдали щёлкнуло, освещение переключилось на аварийное, а за дверью всё окончательно стихло, я выждала для верности ещё с полчаса и покинула комнату.

Крадучись я шла по хорошо уже знакомому маршруту. Несколько поворотов коридора – и вот я в лифтовом зале возле огромной платформы подъёмника. Винтовая лестница, уходящая в тёмную бездну, в красном свете представала передо мной зловещим порталом в ад. Воображение рисовало людей, которые спускались и поднимались по ней до меня. Учёных и их эксперименты, подопытных и чудовищ…

Постукивая ботинками по металлу, я спустилась на дно колодца и вышла в холл. Двустворчатый проход впереди, дверь в тюремный блок – справа. С полминуты поискав скважину, в которую нужно было вставить ключ, я наконец обнаружила её вверху, в самом углу. Ключ оказался в пазе, раздался щелчок, и дверь с шипением сдвинулась с места на пару сантиметров. Чтобы открыть её, мне пришлось приложить усилия – аварийная пневматика то ли была неисправна, то ли вообще не предусмотрена. Цепляясь за текстуру, я кое-как сдвинула тяжёлую металлическую плиту с места и протиснулась в образовавшуюся щель – в мрачный тюремный коридор.

Изо всех сил стараясь не шуметь, чтобы не разбудить существо, бывшее когда-то человеком по имени Джон, я на цыпочках прокралась к камере Рамона. Бесшумно открыла смотровую щель и заглянула внутрь. Мой наставник лежал на кровати в позе эмбриона, поджав ноги к животу. Он не шевелился – только едва заметное движение грудной клетки выдавало робкое дыхание…

Я стояла у смотровой щели и боролась с искушением вырезать замок плазменным резаком и вытащить его оттуда. Через минуту внутренняя борьба окончилась победой здравого смысла, я закрыла окошко и отошла от двери. Из соседней камеры послышался приглушённый, будто бы вопросительный возглас, а следом утробное рычание – Джон почувствовал моё присутствие.

Всё также на цыпочках я поспешила выйти из тюремного блока и задвинула за собой дверь. Ничего не добившись, я могла только ждать и надеяться, что утром Рамон проснётся всё ещё человеком. Я собралась было подниматься по лестнице наверх, но в этот момент моё внимание привлекла дверь со знаком опасности, и жгучее любопытство потянуло меня войти внутрь…

Двойная дверь оказалась незапертой – к моему удивлению, помимо электронного замка, который отключился с наступлением ночи, никаких запоров больше не было. Толкнув створку, я оказалась металлическом возвышении. Воздух был густой, стерильный и холодный, пах озоном и чем-то сладковато-кислым, почти приторным. Из глубины огромного зала струился призрачный синеватый свет, отбрасывая пульсирующие тени на стены. Передо мной, перемигиваясь разноцветными лампочками, к потолку поднимались какие-то консоли, сверху нависала сетчатая металлическая рампа с перилами, уходящая в стороны и огибавшая помещение по периметру. Со всех сторон доносилось гудение многочисленных агрегатов.

Я сделала несколько шагов вперёд, ступила на небольшую лесенку, ведущую вниз, на широкую площадку, и моему взору предстали полдюжины операционных столов с разложенными на них медицинскими инструментами. На одном из столов лежало накрытое материей тело, надёжно зафиксированное ремнями. Оливер…

Грудь его неторопливо вздымалась и опадала, глаза его были закрыты, лицо выражало безмятежность. Он был жив. Аппарат рядом с ним мерно попискивал, отмеряя ровный безмятежный пульс.

Вдоль дальней же стены площадки, излучая синее свечение, за толстенным бронированным стеклом стояли два гигантских аквариума, один из которых был пуст, а во втором, полностью погружённая в прозрачную жидкость, тихонько колебалась огромная раздувшаяся «стрекоза». Сбоку от аквариума высился громоздкий тёмно-зелёный чан с надписью: «Биологические отходы».

Внутри оборвалось, дыхание перехватило, словно я получила удар в солнечное сплетение. Я не могла пошевелиться, не в силах отвести взгляд от существа в аквариуме. Из распухшего бугристого тела торчали многочисленные провода, кабели и патрубки, уходящие куда-то вверх, в потолок. Конечностей и крыльев не было – они, похоже, были просто-напросто ампутированы. Завидев меня, существо колыхнулось и вперило в меня пронзающий взгляд бирюзовых фасеточных глаз размером со спелые дыни. По спине моей кавалерийским галопом поскакали мурашки, сердце стремительно провалилось в пятки…

Нет, это был не взгляд хищника. Это был взгляд пленника. Бесконечно усталый, полный боли и немого вопроса. Возникший было страх сменялся приступом леденящего чувства жалости и вины – такого острого, что сводило скулы.

«Мы, если можно так сказать, выжимаем из неё последние соки…» – вспомнила я слова Шена.

С трудом наконец выбравшись из ступора, я сделала несколько шагов к бронестеклу, перед которым на столе светился экран включённой консоли. На мониторе был открыт документ, и взгляд мой инстинктивно зацепился за буквы:

«…Подопытный №183, время жизни: 271 час, состояние: активно-возбуждённое, наблюдается некроз капилляров, продолжаются регулярные подкожные кровоизлияния. Признаки разума отсутствуют, сохраняются базовые моторные функции. Прим.: уже седьмой день справляет нужду прямо на месте, не снимая одежду; доставить обслуживающий персонал для проведения уборки…»

Я рухнула на железный табурет, схватила сенсор и рванула ползунок вверх. Взгляд побежал по строчкам, выхватывая обрывки фраз, палец проматывал отчёт об исследованиях страницу за страницей.

«…Группа поиска по запросу доставила одиннадцать рядовых образцов. Два образца с внутренними образованиями помещены в стазис, излишки переведены на побочный проект и подготовлены к комплексным испытаниям…»

«…Реакция на электрические разряды большой мощности чрезмерная, проверка допустимого болевого порога…»

«…Изъятие органов пищеварения сказалось на жизнедеятельности особи лишь на девятые сутки…»

«…Ампутированные конечности продолжают самостоятельно существовать и проявляют активность ещё около трёх часов…»

«…Яйца овально-грушевидной формы, массой не превышают полутора килограммов. Миграция матки мирметеры на пустынные участки для нереста под слой песка происходит примерно раз в…»

«…Во время нереста спецгруппой захвачен родящий образец №1. Сразу после помещения в камеру он перестал производить потомство даже несмотря на регулярное опыление трутнем…»

«…Регистрируется сильное ультразвуковое излучение, которое привлекает мирметер с ближайшей округи. Предположение: родящий образец №1 зовёт на помощь…»

«…Шумоизоляция испытательного цеха и помещение родящего образца №1 в экранированную жидкостную среду помогло нейтрализовать особь. Собственные «крики» причиняют родящему образцу №1 боль, поэтому он прекратил сопротивление, однако особи-солдаты продолжают регулярно прибывать к комплексу, проявляя осознанное поведение. Автоматические системы защиты работают в усиленном режиме…»

«…Утилизация кладки яиц при непосредственном присутствии особи вызывает у родящего образца №1 сильные эмоционально-физиологические проявления, фиксируются энергетические всплески…»

«…Взятый также во время нереста родящий образец №2 не вызывает у родящего образца №1 интерес, однако родящий образец №2, напротив, усилил попытки сопротивления. Зарегистрированы 4 погибших, отправлен запрос в Корпус на усиление охранения. Прим.: поставить второй слой противоударного стекла!..»

«…Регулярный забор гемолимфы рекомендуется снизить до 500 гр. в сутки: родящий образец №1 впал в апатичное состояние и не реагирует на стимулирующие электрические разряды…»

«…Из отдела антропологии: оставшийся биоматериал перестал получать регулярную дозу нейтрализованных симбионтов из-за высокой смертности подопытных. Корпус приостанавливает доставку заключённых, пока вакцина не будет более стабильна…»

«…Из отдела антропологии: среднее время жизни биоматериала удалось увеличить почти до шести суток. Отдел фармакологии продолжает модифицировать формулу нейтрализации…»

«…По запросу Департамента Обороны Конфедерации партия модифицированных симбионтов количеством 32 капсулы (5 мл) передана с кораблём на Землю…»

«…По запросу Департамента Обороны Конфедерации возобновлён отлов рядовых особей…»

«…Родящий образец №2 не проявляет активности, также впал в апатию, а затем в некое подобие комы…»

«…По запросу Департамента Обороны Конфедерации регулярный забор гемолимфы у родящего образца №2 увеличен до 850 гр. в сутки…»

Я больше не могла читать. Мне не хотелось читать про Джона – там наверняка было всё то же самое. Полный анализ, разбор предмета, в который посредством науки превратили живое существо, на составляющие. И пытки, одни сплошные пытки – излюбленный научный метод в этом месте… Дыхание перехватило, тело колотила нервная дрожь, а на глаза наворачивались жгучие слёзы. Я, наконец, нашла здесь кошмарных чудовищ, о которых говорила Катрин Адлер – ими были сами люди…

Я медленно подошла к бронестеклу. Вплотную. Ладонь мехапротеза легла на холодную поверхность, отделявшую меня от этого моря страданий. Огромные, многосоставные глаза матки встретились с моими. В них не было ни угрозы, ни надежды – одна только бесконечная усталость. Я раздумывала о милосердии. О том единственном способе проявить его, который оставался – прикончить несчастное создание.

Пошарив глазами вокруг, я заприметила массивную дверь, врезанную с рамой в бронированное стекло. Считыватели магнитных карт – с двух сторон. Здесь электронный замок работал исправно – этот подземный зал был круглосуточным и беспрерывным потребителем электричества, поэтому так просто открыть дверь было невозможно. Стрелять из бластера или ломать запоры показалось мне бредом, поэтому я оставила эту мысль.

– Обещаю, – прошептала я, и голос сорвался на хрип. Стекло запотело от моего дыхания. – Я освобожу тебя.

Пересекая зал, я вдруг услышала что-то самим своим существом, нутром организма – какой-то нечеловеческий крик, стон, вопль. Я не обернулась на безмолвный зов существа – я точно знала, что это была просьба: «Сдержи обещание». Ускорив шаг, я направилась к выходу из помещения…

Замерев, словно статуя, сквозь смотровую щель камеры я вновь следила за робким дыханием своего давнего друга и наставника. Смешанные чувства бушевали во мне – хотелось окликнуть Рамона, разбудить его, сказать что-нибудь ободряющее, но тревожить безумного Джона было выше моих сил, и спустя долгие десять минут ожидания я наконец покинула лабораторию…

Глава XI. Доказательная база

… – По коням! – Элизабет Стилл была уже на ногах, полностью одетая и готовая к подвигам. Кофта, куртка-пилот с меховым воротником, синие джинсы и полусапоги – всё это она умудрилась натянуть за две минуты, включая время на то, чтобы расчесать своё тёмное шелковистое каре и прикончить завтрак.

– Что, уже?! – С зубной щёткой в руках я только вошла в помещение, вернувшись с улицы, где умылась и почистила зубы у ржавой бочки с дождевой водой…

В заброшенном гараже было промозгло – прохладная утренняя сырость после ночного дождя пробирала до костей, но за прошедшие три дня это место стало мне почти домом. Нам с Элизабет.

– Да, уже! Он выбрался за пределы городского округа и едет через лес. – Она указала пальцем в сторону планшета, лежавшего на её свёрнутом спальном мешке. – Я чувствую – это наш шанс. А чутьё меня ещё не подводило.

– Погоди, дай хоть штаны натянуть…

Наспех одевшись, я прихватила карабин, подзорную трубу Капитана, неизменный и привычный баллончик с дьяволовым соком и спустилась вниз, к гравициклу. Элизабет Стилл с рюкзаком на плече нетерпеливо приплясывала возле «Хускварны».

– Он движется на север, в сторону взлётки, оставшейся от «Дальнего горизонта». Мы выйдем наперерез и будем вести его на расстоянии. – Элли Стилл почуяла запах добычи, напала на след, и теперь её было не остановить. – Всё как обычно – держись поближе к земле и старайся не вихляться. Погнали!

Летающая машина с двумя наездницами выпорхнула сквозь широкие ворота ветхого заводского гаража и устремилась ввысь. Сквозь редкие разрывы в облаках проступали лоскуты голубого неба. Под ногами поплыли болота, лесные массивы и редкие поля.

Монотонные зелёные покрывала, небрежно разрезанные коричневатыми речушками, сменялись одно другим. Пару раз внизу я видела каких-то животных, похожих не то на лошадей, не то на безрогих лосей – они просто валялись на боку, примяв заросли большими телами, беспорядочно разбросанными посреди высокой травы. Неужели это работа дронов-камикадзе?

– Теперь бери направление на два часа! – скомандовала Элли, перекрикивая шум ветра и гул антигравов. – Прямо по курсу заброшенная взлётка, которую так и не переоборудовали под гражданский аэродром! Я уверена, он едет туда, к главному въезду!

Покрепче взявшись за штурвал, я заложила вираж и направила машину вперёд – туда, где вдалеке из-за лесного массива проступали какие-то серые строения. Огромная проплешина вырастала посреди леса, слева над верхушками деревьев торчали два старых ангара, а над древним военным аэродромом под названием «Дальний горизонт», среди зелёных рощ, оставшихся после вырубки, возвышалась многоэтажная металлоконструкция. Опустив машину почти к самой земле, я осторожно вела её в обход лесного массива, над болотными кочками и пригорками. Я рассчитывала обойти взлётную полосу с тыла – с той стороны, где не было никаких сооружений.

Сливаясь в сплошное зелёно-коричневое пятно, мимо мчались стволы деревьев; над головой пронеслись провода, растянутые на утопавших в зелёной жиже ржавых опорах ЛЭП, и наконец сбоку потянулась неровная цепь старого бетонного забора. Замшелые плиты местами потрескались, кое-где покосились, сползая в вечно влажную почву. Ещё одна густая роща – и слева мелькнула длинная-длинная грязно-серая полоса, уходящая вдаль – туда, где она упиралась в ещё один забор. В самом конце полосы, возле ангара что-то темнело, но я ничего не успела толком разглядеть – гравицикл по дуге уже нёс нас мимо деревьев, приближаясь к скрытым за зеленью зачаткам терминала.

– Сейчас будет служебный проезд, давай по нему – и к терминалу, – приказала Элли, схватив меня за плечо. – Наш дружок подъезжает к главным воротам с другой стороны!

Впереди, по насыпи, тянулись бетонные плиты – точно такие же, которые я видела на Каптейне практически везде. Ими прибывшие сюда первой волной военные выкладывали временные пути сообщения, чтобы потом, когда местная цивилизация окрепнет и встанет на ноги, на их месте выросли дороги. Дороги здесь так и не выросли…

Торчащий в небо, заросший вьюном шлагбаум, покосившаяся кирпичная будка – и мы плывём над неровным дорожным полотном в сторону терминала, который трёхэтажной громадой вырастал впереди и слева. Армированный бетонный каркас без облицовки – даже не везде были уложены межэтажные перекрытия – встречал нас неизменными мёртвыми порталами стен, которые уже никогда не будут достроены. Эмбрион пассажирского терминала был очередным безмолвным памятником забуксовавшей и утонувшей в болоте колонизации с человеческим лицом, которое сменилось плотоядным оскалом капитала над гражданской войной.

Хускварна вильнула в сторону, подплыла под самый бок мёртвого терминала и села на брюхо.

– Он въехал на территорию, едет по подъездной дороге, – бросила Элли и, не отрывая взгляда от планшета, соскочила с ховербайка.

Прихватив с собой полуавтоматический «Истерн» и на ходу втягивая в себя бодрящую смесь, я оценила высоту зияющего портала, дохнувшего мне в лицо затхлой сыростью. Подпрыгнула, ухватилась за край и подтянулась. Затем помогла Элли забраться в полутьму, и мы перебежками добрались до ближайшей лестницы. На плече болталось оружие; лёгкая наплечная сумка колотилась о бок, пока мы широкими скачками преодолевали пролёт за пролётом. Наконец, под самой крышей, осторожно передвигаясь по стальным балкам и огибая ямы в едва прикрытом бетонными плитами полу, мы выбрались к самой кромке здания.

Отсюда открывался вид на взлётную полосу – широкую серую двухкилометровую просеку, уложенную всё теми же набившими оскомину плитами. Сквозь щели между ними, упорно отвоёвывая себе жизненное пространство, торчала осока в человеческий рост, и весь этот пейзаж напоминал какое-то причудливое клетчатое одеяло, невесть кем растянутое по огромной площади, высеченной среди непролазных лесов и болот. Кому мог здесь понадобиться аэродром? Наверное, у тех, кто его закладывал, были большие планы на эту землю…

Правее, в самом углу площади высились два огромных проржавевших ангара. Увлекая Элизабет вниз, я поспешно растянулась на плите у самого края портала и полезла в сумку за подзорной трубой Капитана. Элли тем временем принялась выуживать из рюкзака складной фотоаппарат с телескопическим объективом. Глаза её горели от предвкушения, как у хищника, завидевшего добычу.

Разложив трубу, я прильнула к окуляру. У полукруглых эллингов, расположившихся на той стороне лётного поля, кипела какая-то суета. Между обшарпанными строениями и терминалом, в котором мы притаились, как мыши под плинтусом, было не меньше километра, но через трубу я могла разглядеть обстановку в мельчайших подробностях.

Возле одной из арочных конструкций были в беспорядке брошены полдюжины машин. Чёрный фургон, пара легковушек, два внедорожника болотного цвета и бледно-жёлтый пикап раскиданы кое-как, вразнобой, а правее, в самом торце взлётной полосы, стоял угольно-чёрный универсальный корабль средних размеров – метров пятидесяти в длину. Грузовая рампа судна была опущена, а рядом с машинами вальяжно расхаживали вооружённые люди. Высокий створ ангара был приоткрыт, внутри происходило какое-то мельтешение, но в полутьме помещения невозможно было что-либо разобрать…

– Я не хотела тебе говорить… – Элли нарушила напряжённое молчание. – Меня подставили. Я об этом только вчера узнала – за те три часа, что меня не было.

– Насколько всё серьёзно? – спросила я, разглядывая людей возле машин.

Общего у людей было немного – одеты они были кто во что горазд и напоминали каких-то ополченцев или разбойников. Оружие тоже было подобрано кое-как – никакой унификации. Допотопные автоматы, обшарпанные винтовки, и тут же рядом – дорогие образчики последних моделей.

– Они повесили на меня подтасовку фактов о расследовании убийства Нойманна. – Оторвавшись от объектива, Стилл принялась загибать пальцы. – Укрывательство преступника… Да-да, можешь не смотреть на меня так. Вдобавок, я, оказывается, убила своего напарника, чтобы помочь тебе скрыться.

– Но это же бред полнейший! – Я была несколько ошарашена и не знала, что сказать. – И что теперь с тобой будет?

– Не знаю. Они уморили нашу Мийо – она найдена зверски убитой в собственном доме. – Элли сделала театральную паузу, ожидая моей реакции. – И знаешь, кто убийца? Анна Рейнгольд.

– Но я же этого не делала! – возмущённо воскликнула я.

– А ты забавная, – усмехнулась Элизабет. – Скольких охранников ты грохнула у неё в доме, не напомнишь? Впрочем, это уже неважно – мы обе влипли по полной программе. И у меня есть только один шанс – нужно добраться до правильных людей в минюсте. Я знаю там одного честного человека… – Она вновь припала к объективу и выпалила вполголоса: – Вот он – Майлз! Смотри в оба!

Задержав дыхание, я глядела в трубу. Справа показался неприметный полицейский седан. Он подкатил почти вплотную к ангару, и из него наружу вышел человек – среднего роста, полноватый, в синей офицерской форме и с фуражкой на голове. Разношёрстный вооружённый сброд провожал его взглядом, пока он вразвалочку шагал к воротам ангара. Через несколько секунд полицейский скрылся меж створок, а я перевела взгляд на корабль. Что-то шевелилось внутри меня, какой-то беспокойный червь сомнения, прогрызавший себе дорогу сквозь полуразваленные руины памяти, задавленной употреблением дьявольской смеси. Этот корабль казался мне смутно знакомым…

Из ангара показался вилочный погрузчик. Задом вырулив из ворот, он неспешно покатился в сторону корабля, волоча на широкой вилке серебристый сплюснутый цилиндр метров двух в длину. Подкатил к рампе корабля, развернулся и скрылся внутри. Второй погрузчик с точно таким же цилиндром возник из высоких ворот эллинга, а первый уже выкатился из чрева летающей махины и пополз обратно к ангару.

– Что это за контейнеры? – задумчиво спросила Элли. – Что в таких можно перевозить?

– Может, не что… – Чудовищная догадка пробрала меня до дрожи, спину прошибло потом. – А кого…

– Хочешь сказать, это наш звёздный час? – сосредоточенно пробормотала Стилл. – Да, очень на то похоже…

Фотоаппарат в её руках тихо защёлкал затвором, будто разбуженный сверчок. Щёлк-щёлк-щёлк… Из полутьмы ангара появляется новая капсула… Щёлк-щёлк-щёлк… Наружу выходят трое – полицейский Джеффри Майлз, какой-то тип в камуфляже с красной банданой на лице и долговязый мужчина в чёрном деловом костюме с кейсом в руке. Щёлк-щёлк-щёлк… Голова мужчины в костюме коротко стрижена бобриком, на лице – тёмные и глухие солнцезащитные очки. Мужчина передал кейс полицейскому, поправил синий, оттенённый белоснежной накрахмаленной рубашкой галстук и ровным шагом направился в сторону чёрного корабля. Щёлк-щёлк-щёлк… С очередным щелчком механизма в руках Элли Стилл в памяти моей наконец собрался паззл, и что-то оглушительно щёлкнуло уже внутри меня.

… Острые черты лица, синевато-бледная, полупрозрачная кожа… Смерив меня пустым взглядом затемнённых стёкол солнцезащитных очков, чиновник подошёл к кабинке регистрации. Позади мужчины, за стеклом въездного терминала рублеными линиями чернел чартерный корабль без опознавательных знаков…

Это было месяц назад. На раскинувшейся под нами заросшей бурьяном полосе стоял тот же самый корабль, который я видела на космодроме по прибытии на Каптейн. Внизу, по полосе шёл тот же самый бледный, словно моль, конторский чиновник, который стоял позади меня в зале для прибывших в Новый Роттердам…

Человек в костюме остановился и задрал подбородок, словно принюхиваясь. Где-то далеко внизу, среди деревьев отчаянно завыла невидимая собака. Ошеломляющим взрывом во все стороны брызнули с деревьев десятки, сотни птиц, вспарывая светлеющее небо плеском чёрных крыльев.

И в этот момент пришёл страх, накрыл меня чудовищной ледяной волной, заставляя трястись сервоприводы поджилок, вынуждая инстинктивно втягивать голову в плечи… Сквозь окуляр я видела, как мужчина стоял совершенно неподвижно, словно статуя, а страх внутри меня всё вызревал, увеличивался в размерах, вырастая в животный ужас. И в ту самую секунду, когда я готова была зажмуриться от этой жути…

Человек в костюме повернул голову и взглянул прямо на меня. Тёмные стёкла очков через окуляр подзорной трубы смотрели мне в душу – с расстояния в добрый километр, сквозь влажный воздух в полутьму третьего этажа недостроенного терминала на дальнем конце взлётного поля.

– Элли… – сипло выдохнула я, схватив Элизабет Стилл за плечо. – Элли, он видит нас.

– Что? Погоди… – Затвор перестал щёлкать, она смотрела в объектив и наблюдала то, что видела я – люди на полосе засуетились. – Что? Как это возможно? Как он увидел нас? Что ты сделала?!

– Я не знаю, Элли… – Голос дрожал и не слушался меня. – Я ничего не делала, клянусь! Нам нужно валить отсюда, немедленно!

Вновь прильнув к наглазнику трубы, я наблюдала, как бойцы спешно грузились в машины – один прыгнул за руль пикапа, двое – в кузов. В один из двух больших джипов болотного цвета садились люди, а двери второго уже захлопнулись, и он сорвался с места.

Я вскочила с бетонного пола. Элли трясущимися руками разбирала фотоаппарат, скручивая продолговатый объектив.

– Нет у нас времени на это! – рявкнула я, дёргая её за рукав. – Бежим отсюда к чёртовой матери!

– Да не ори, иду уже! – Она наконец убрала устройство в рюкзак и поднялась.

Наши торопливые шаги отдавались гулким эхом в тёмном железобетонном атриуме. Плиты под ногами ходили ходуном, мы перемахивали через провалы, словно пара горных коз. Лестница! Вниз, вниз, без промедлений! Пролёт… Следующий… Где-то на улице уже слышался рёв моторов, а я перемахивала через четыре ступени разом.

Неожиданно нога Элли соскользнула, она ойкнула и мешком рухнула на узкую бетонную площадку. Молниеносно среагировав, я ухватила её за рукав куртки и удержала от падения вниз, в десятиметровую бездну, на торчащую арматуру недостроенного фундамента.

– Нога… Чёрт, грёбанная спешка! – застонала Элли, схватившись за лодыжку. – Куда ты так гонишь?!

– Подвернула?

– Не знаю, наверное… Будь трижды проклята эта бесконечная стройка!

– Давай же, надо уходить! – Скинув сумку на пыльный бетон, я помогла ей подняться, уложила её руку себе на плечо, и последние лестничные пролёты мы проковыляли на трёх ногах.

Элли хромала и пыхтела, но мы всё же довольно быстро доскакали до наружной стены терминала. Позади остался нестройный ряд полупросевших бетонных плит – и вот он, брошенный в зарослях гравицикл. За углом скрипнули тормоза, послышались хриплые выкрики. Я спрыгнула вниз и попыталась помочь Элизабет, но та неуклюже свалилась с полутораметровой высоты в траву и болезненно застонала.

– Подъём, подъём! – призывала я, хватая её подмышки. – Не разваливайся мне тут! Некогда!

Элизабет, стоически терпя боль и цепляясь за меня, неуклюже влезла на ховербайк. Я взобралась следом. Нашарила в кармане брелок, мотор взревел, и я дёрнула ручку акселератора. Машина подскочила в воздух и рванула вперёд, вправо, в сторону служебного проезда, над которым мы летели сюда какие-то минуты назад. Слева мелькнула машина и силуэты людей, а я уже мчала «Хускварну» по просеке, постепенно набирая высоту.

– Теперь увози нас отсюда, Лиза! – крикнула Элли сквозь свист ветра. – Прямо в столицу, без всяких остановок!

Разлапистые деревья окружили ховербайк, зелёным коридором исчезая позади нас. Внизу проносились стыки бетонных плит, а впереди уже маячила будка и задранная к небу красно-белая доска шлагбаума. Машина поравнялась с верхушками деревьев, внизу мелькнула облезлая перекладина, а впереди извилистой змеёй в глубь обступивших её болот убегала насыпь с бетонными плитами. В лицо сквозь разрыв в облаках брызнули солнечные лучи…

Что-то хлопнуло, зажжужало, «Хускварна» дёрнулась и затряслась, как в припадке, а меня пробило болезненное ощущение – в мехапротезы словно колотились электрические разряды, всё тело насквозь пробивал мелкий тремор. Задние двигатели потухли, ховербайк задрал нос и стал стремительно терять высоту. Электронное табло с показаниями датчиков отчаянно мигнуло всеми огнями и погасло насовсем.

Я успела подумать единственную мысль – электромагнитый импульс, – зажмурилась и приготовилась встретить удар. Спустя секунду гравицикл рухнул в грязную мутную воду у самого берега, и во все стороны хлестнули фонтаны вонючих болотных брызг.

Несколько секунд мне понадобилось на то, чтобы прийти в себя.

– ЭМИ-разряд, – выдохнула Элли у меня над ухом. – Двигатели сгорели! Надо что-то делать!

Машина постепенно сползала с берега и погружалась в воду. Я слезла с сиденья и, оскальзываясь на прибрежном иле, выбралась на сушу. Мокрая до нитки Элли сидела на берегу и смотрела на насыпь в стороне от нас, по которой стремительно приближался камуфлированный внедорожник. Схватив Элли за руку, я потянула её за собой.

– Давай, Элли, нужно идти!

– Куда идти, Лиз? Нас обложили…

– Да неважно, куда! – отчаянно крикнула я. – Надо бежать, и всё тут! Встань и иди! Вставай, зараза! Вставай и двигайся!

Превозмогая боль, Стилл кое-как поднялась и застыла на одной ноге, а я взвалила её на себя и, задыхаясь, потащила в заросли. Ветки стегали по лицу, под ногами под слоем высокой травы что-то скользило, и короткий перелесок вывел нас к морю вонючей болотной жижи, которое раскинулось до самого горизонта. Тут и там из него торчали высохшие остовы деревьев, где-то стрекотали и ворковали его невидимые обитатели, на поверхности всплывали и лопались мутные пузыри.

– Не могу больше, – прохрипела Стилл, обмякнув на моём плече. – Всё, я больше не могу. Иди дальше без меня…

– Не раскисай! – воскликнула я. – Мы вместе ввязались во всё это, нам вместе и идти!