Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 347 страниц)

– Я пойду, – сказала Хрийз, вставая. – А то катер без меня уйдёт…

– Да уж, иди, – язвительно отозвалась на Млада. – Не опаздывай!

Хрийз кивнула и пошла на выход, к причалу.

Открытие школы в Жемчужном Взморье приурочили к дате подписания договора с Двестипольем. Собственная школа нужна была Взморью как воздух. Строилась она несколько лет, конкретно – три года. Штат учителей был уже набран и утверждён; треть составляла местная молодёжь, поступившая в педагогический учиться именно под гарантии возврата обратно на свою малую родину. Тем, кто приехал из других областей княжества, предоставили жильё: рядом со школой и вместе с нею вырос небольшой коттеджный городок для преподавателей.

Забава Желановна, смотритель библиотеки Сосновой Бухты, объявила, что временно передаст книги по магии Вязания в новую библиотеку.

– Чтобы вам лишний раз не ездить в этакую даль, – пояснила она.

– Но… но среди них есть же древние, уникальные экземпляры, вы же сами говорили, насколько они ценные! – растерялась Хрийз.

– У нас они просто лежат и пылятся, – пояснила библиотекарь. – А вам, Вязальщице, они принесут пользу. Берегите их! Буду приезжать с инспекцией, и не дай Небо как-то попортить корешки…

Хрийз в порыве чувств обняла старую женщину, благодарила.

– Ну-ну-ну, – сердито ворчала библиотекарь, – перестаньте, милочка, вы не в трактире!

Но глаза её улыбались…

Прощай, утомительные поездки в Сосновую Бухту! Хрийз отчётливо понимала, сколько времени и денег она теперь сэкономит. Но решила периодически всё же ездить в город, к Забаве Желановне. Просто пообщаться. Спросить о той или иной книге, посидеть с нею в читальном зале, обсудить прочитанное с понимающим человеком…

После торжественной части начался масштабный праздник с фейерверком и танцами. Приехала Лисчим Нагупнир вместе с матерью, и не уставала радовать празднующих своей удивительной музыкой…

К празднику Хрийз успела связать одну рубашку. сЧай не появлялся, а то бы уже получил половину заказа. Хрийз не знала, как с ним связаться и позвать его, о чём жалела. Всё-таки, одна рубашка из двух лучше, чем вообще ничего. Защита…

Вещь получилась очень красивой. Хрийз на время поразило любование делом своих рук. Стеклянной нити было слишком мало для сплошного полотна, три мотка, это же ни о чём, поэтому пришлось пустить её на узоры – по вороту, рукавам и подолу. Узор родился сам по себе, в процессе работы, Хрийз всего лишь помогла ему состояться. Рубашка получилась чудесной: тонкой, кремового цвета, шерсти с золотистой и белой стеклянной нитью в узорах. Вторую Хрийз решила оформить в голубой цветовой гамме, с узором из белой и синей стеклянной нити.

А остатки золотистого стекла она, недолго думая, вплела в тунику, которую потихоньку вязала себе параллельно с заказом. На праздник ведь надо же было принарядиться! Причём так, чтобы все ахнули, в эксклюзив. В сотворённый собственными руками эксклюзив. На тунике Хрийз отдыхала, здесь не требовалось какого-то особенного внимания или сосредоточения, себе же вяжешь, для себя всё понятно, легко и просто. Кто бы ещё подсказал, что материал, купленный для заказанной работы, нежелательно использовать где-либо ещё. Остаток лучше вернуть заказчику или всё же исхитриться и истратить его по назначению. Или сжечь, если оба варианта не проходят.

Канч сТруви тогда лично проследил за неукоснительным соблюдением данного пункта. Остатки нитей, объяснял он, при должном старании могут стать брешью в защите. Лучше не допускать самой возможности появления подобной бреши. Аль-мастер Ясень не упомянул об этом в своей книге просто потому, что создавал свои записи в расчёте на уже знающего основы ученика.

Всё так, но Хрийз пожалела золотую стеклянную нить. Роскошный материал, в работе просто чудо, а если ещё вспомнить его стоимость… Девушка решила на следующей рубашке использовать синюю нить без остатка, а золотую присвоить, так сказать, себе. Брешью в сЧаевой защите она станет, если будет валяться без дела и в конечном счёте угодит в недобрые руки.

Так появилась на свет белая туника, с которой у Хрийз вновь случился приступ любования содеянным. Золотая стеклянная нить, вплетённая в хитрый узор на груди, мерцала собственным тёплым светом как живая драгоценность. Добавим белую юбку-разлетайку, купленную по случаю на ярмарке в Сосновой Бухте, сапожки, сумочку и берет на ухо, – ведь красота же.

Весна стремительно набирала силу. Вот уже несколько дней стояла тёплая, почти летняя, безветренная погода. Солнце уже село, но зелёная заря горела неистовым ало-золотым огнём: на Сиреневый Берег шли белые ночи и скоро, совсем скоро, тёмное время суток исчезнет на некоторое время совсем.

В школьном дворе находился огромных размеров пруд под погодным куполом: выход на поверхность из нижних, подводных, этажей заведения. И в этом пруду, под неподражаемую музыку Лисчим, устроили танцы. Сначала показали класс приглашённые из города профессиональные танцоры, затем пруд объявили доступным для всех желающих. Хрийз смотрела со стороны. Во-первых, у неё была совсем не подходящая для танцев в воде одежда, во-вторых, танцевать в воде она просто не умела. И до сегодняшнего дня не знала, что, оказывается, такие танцы пользуются огромной популярностью в народе. Хотя чему удивляться, если половина этого самого народа – земноводные амфибии, они же оранжевые жабы.

Но то, что было здесь обычными плясками, доступным почти каждому желающему развлечением, очень уж походило на олимпийские соревнования по синхронному плаванию… Красота, быстрота, бодрящая музыка. Скрипичная музыка может быть самой разной в руках настоящего Мастера. Любой абсолютно, кроме скучной. Сказал бы кто Хрийз всего два года назад, что она высоко оценит инструментальный концерт под открытым небом. А вот поди ж ты…

Потом появилась Млада с младшим Црнаем. И отожгли… До них все танцевали отлично, но эта пара, выступи она на Олимпиаде там, дома, на Земле, сорвала бы все медали. Лисчим играла вдохновенно, явно специально для них. Все прочие выбрались из пруда и восторженно следили за парой с берега. Такая это была красота, такая пластика, такое совершенство в каждом прыжке, в каждом движении… Когда музыка умолкла, какое-то время стояла тишина: зрители учились заново дышать. Затем воздух содрогнулся от восторженных воплей и требований повторить ещё…

Хрийз тихонько, бочком, выбралась из толпы. Не то, чтобы её снедала зависть, нет. Танцы танцами, не всем дано. Просто Млада с мужем, такие красивые оба. Красивая пара. Хрийз подняла голову к светлому небу, долго смотрела на звёзды. Звёзды повторяли рисунок, привычный по прежней жизни в Геленджике, но расходилась в частностях. Большая Медведица здесь была, как и Кассиопея, но Малой, к примеру, не было. И Млечный Путь выглядел иначе, насыщеннее, с отчётливым оттенком в сиреневый фиолет. То ли атмосфера содержала в себе примеси, искажавшие цветовую палитру неба, то ли синих, фиолетовых и даже сиреневых звёзд в этом мире было не в пример больше…

По дорожке кто-то шёл. Хрийз обернулась, увидела младшего Црная. Хотела отшагнуть в сторону, не успела. Он пожелал доброго вечера, она вежливо ответила. Подумала немного, сказала ещё:

– Вы хорошо танцевали.

– Да? – хмыкнул он. – Рад, если так.

По тону его голоса Хрийз поняла, что танец не принёс ему радости. Странно. Он думает, что танцевал плохо? Зря.

– Вот вы где, красавчики!

Млада. Злая, как… В общем, злая. Хрийз ничего не поняла, она впервые видела подругу в таком бешенстве.

– Не начинай, – зло бросил ей Црнай.

– Ах, не начинай! – взвилась она. – Нет уж, начну. Вон вы оба стоите, очень удобно, рожи бы вам песочком поскрести.

– Ты чего? – изумилась Хрийз.

Млада рассказала, чего. В красочных упоительных выражениях, не повторяясь ни разу. Если отбросить нецензурщину, суть свелась к тому, что драгоценный муженёк позвал к себе второй женой одну бессовестную тварьку, которую она, Млада, отогрела на груди аки змею.

– Чего-о?! – опешила Хрийз.

– Не строй из себя целочку, ты сама рассказала, как он тебе замуж предлагал!

Младу несло, остановиться она не могла. Хрийз медленно фалломорфировала. К концу процесса до неё дошло: совет младшего Црная выйти замуж и тем решить свои проблемы, простодушно переданный подруге вместе с общей информацией по вопросу «как у тебя дела», воспалённый Младин мозг воспринял в совершенно удивительном ключе. Как скорую свадьбу.

– Уймись, – угрюмо посоветовал Црнай.

А Хрийз возмущённо выдала:

– Бред! Ты с дуба рухнула? Не предлагал он мне замуж. Да я не пошла бы сама! Второй женой, к моревичу… да ты что?!

– Брезгуешь, значит? – осведомилась Млада тихим, но страшным по оттенку голосом.

Хрийз поняла, что у девушки полностью снесло крышу.

– Ты определись, что я делаю: увиваюсь вокруг твоего мужика или им брезгаю, – сказала Хрийз холодно.

– Ах, ты!.. – Млада уже совершенно не владела собой.

– Млада, прекрати позориться, – злобно потребовал Црнай. – Перестань сейчас же, слышишь?

Да сейчас прямо! Млада дёрнула из ножен клинок, шагнула… Хрийз не успела испугаться: мир замер и словно бы натянулся до предела единой звенящей струной. Струна лопнула. Удар беззвучного грома, и нож в руке Млады рассыпался. Пеплом сыпался, опадал к ногам быстро тающими искрами.

И тут же пришёл громовой отклик, прошедший по нервам через сознание:

«Я здесь!»

Серебряная молния ударила с неба. Млада отшатнулась и не устояла на ногах. Хрийз как в полусне протянула руку: откуда-то она знала, как обернуть невидимым магическим щитом предплечье, чтобы мощные когти свирепого морского охотника не распороли кожу до кости. Крупный сийг уселся на подставленную руку, пронзительно крикнул, демонстрируя отличный набор белоснежных зубов в кривом клюве. Неистовый оранжевый глаз смотрел обожающе.

«Я здесь!»

Обожание, преклонение, готовность отдать жизнь. Неуправляемый поток восхищения и радости: нашёл! Нашёл! Теперь всё будет хорошо, теперь всё будет как надо…

Сийги сами выбирают себе – не хозяина, нет! – друга. Каким-то случайным странным образом происходит запечатление, на огромном расстоянии между физическими телами иногда, и уж как птица разыскивает свою человеческую половинку – до сих пор не разгаданная магами Империи тайна. Но после того, как запечатление свершилось, обратной дороги для обоих уже нет.

Хрийз вспомнила о Младе не сразу.

Та так и осталась сидеть на земле, потрясённая до глубины души. Причёска распалась, мокрые волосы облепили плечи, с них капало. Спеленавший молодую женщину страх кислой неприятной специей перчил воздух.

– Не делай так больше, – сказала бывшей подруге Хрийз, не придумав ничего умнее.

И ушла, унося с собой серебряную птицу.

Глава 21. Незримая битва

Хрийз вернулась со смены поздно. Так получилось, так всегда получается, когда очень хочешь, очень спешишь домой, тебя начинают мелкие неприятности. Эти неприятности не из тех, что преодолеваются высокой ценой, но время они жрут будь здоров. Всё началось к вечеру, как оно всегда бывает. У напарницы заболел маленький ребёнок, и она срочно сорвалась на вызов. Пришли два сухогруза, их надо было провести по фарватеру, нервов и сил на это ушло порядочно. Шайтан-машина, в смысле, рабочая станция, начала глючить: пришёл Травушкин. Явление Травушкина смело можно относить к небольшому стихийному бедствию: как и Гральнч, не к ночи будь помянут, он занимал собой слишком много места. Послать его жёстко за горизонт и налево не позволяло воспитание. Приходилось терпеть.

Станция, этот, с позволения сказать, вычислительный и прочее агрегат, соизволила включиться через час после окончания смены. И ещё час с нею возились: настраивали, регулировали. Потом Хрийз передала управление сменщице, а это тоже время. В общем, домой попала совсем поздно.

Вчерашний подарок небес, нахохлившись, сидел в уголке. Хрийз специально оставила форточку приоткрытой, мало ли, может, ему слетать куда-нибудь захочется. Что он пропадёт с концами, не было и мысли: преодолеть такое расстояние, чтобы пропасть… Шутить изволите?

Из-за открытой форточки квартирка застыла: сегодняшний день похвастаться вчерашним теплом не смог. Пасмур, дождик, западный ветер, такие дела. Всё-таки на дворе стояло не лето.

Хрийз не знала, что именно едят сийги, но рассудила логически. Морские хищники, значит, едят рыбу. Свежую рыбу она принесла, маленьких, в ладонь, селёдок. Это, разумеется, была не сельдь, а нечто местное. Но Хрийз, покупая, назвала их про себя селёдкой. Похожа. Цвет другой, оранжевый, а в остальном похожа.

Сийг от еды отказался. Он сидел, втянув голову, тихо-тихо. На предложение поужинать зыркнул глазом и тут же смежил веки. Устал. Долгий перелёт его вымотал.

– Ну, что же ты, – расстроено сказала Хрийз, осторожно касаясь пальцами жёстких, словно бы из серебра выточенных, перьев. – Ну, надо же поесть, дурачок… Помереть хочешь?

Откликом пришли эмоции: я здесь, я нашёл, теперь не жалко умереть.

– Дурак! – зло выкрикнула Хрийз, вскакивая. – Пернатый дурень! Не смей мне умереть, слышишь? Умрёшь, – убью!

Сама мысль о том, что внезапный защитник и друг может умереть, вызвала панику и дикий страх. Страх за него. За это вот полуметровое недоразумение в перьях.

Может, ему из той рыбы кашку сделать? Отварить, перемешать и покормить с ложечки, как ребёнка? Сколько вообще дней он не ел? Когда торопишься изо всех сил, о еде забываешь напрочь. Охота требует времени, а времени нет. Так сколько? Если вспомнить самый первый сон, то есть, самое первое прикосновение сознаний, в полёт сийг отправился бог знает когда, ещё до волков. Что он ел в пути? Хрийз вздрогнула, вспомнив о волках. Вот же твари! Погладила зажившие шрамы на руке. Они стали меньше, как Сихар и обещала, но короткие юбки и блузки-безрукавки этим летом Хрийз носить не собиралась.

Она собрала рыбу, понесла её на кухоньку. Отчистить чешую было нечем, Хрийз пользовалась кухней, прямо скажем, не часто. Блюда, требующие определенных кухонных мощностей, такие, как рыба или пироги, например, проще было взять в столовой, уже готовыми. Хрийз пожала плечами, принесла свой наградной нож, прошептала благословенному клинку «прости» и принялась за дело.

Она снова интуитивно приняла верное решение. Другой нож изрезал бы ей пальцы, это во-первых. Во-вторых, другой нож или специальная рыбочистка, окажись она в доме, не несли в себе должног

о заряда магии и пользы от них в приготовлении был бы полный ноль.

Чистить рыбу – удовольствие ниже среднего. Чешуя отдирается плохо, липнет. Кишки рыбьи, опять же. Кровища, руки в ней по локоть, и вон, на пол упало. И запах… Выглядишь, как чучело. А уж когда в середине действа к тебе являются гости, хоть топись.

Хрийз оставила рыбу в покое, наспех сполоснула руки, дёрнула с крючка лёгкое, кухонное, полотенце и пошла к двери. сЧай, наверное, пришёл, за заказом, некому больше.

Она слишком поверила в своё же собственное предположение насчёт личности пришедшего, и потому растерялась, увидев совсем другую личность, а растерявшись, впустила в квартиру. И только потом испугалась, сообразив, что такие, как доктор сТруви, просто так не приходят.

Он был вежлив. Поздоровался. Сказал, что слышал о вчерашнем…

– Вы пришли его съесть, – сказала Хрийз, стараясь встать между гостем и съежившейся в углу птицей. – А я вот… А я не дам!

– Нечего там есть, – отозвался сТруви. – А вот помочь ему не помешает.

«Знаем мы эту помощь», – подумала Хрийз. – «Как же!»

– Он умрёт от вашей помощи!

Сийг раскрыл ключв и хрипло каркнул. Хрийз замолчала сразу же, обернулась к птице. Безмолвному диалогу она ещё не научилась, поэтому спросила вслух, с удивлением и растерянностью:

– Ты уверен? Ты правда так думаешь?

– Он старше вас, Хрийзтема, – мягко сказал сТруви. – Он знает.

Старше и умнее. Да.

– Яшхрамт, – сказал сТруви птице, и добавил ещё несколько слов, звонких, как талая вода, бегущая водопадом по камням.

– Ладно, – сказала Хрийз, нервно теребя в пальцах полотенце. – Пусть. – Но тут же вскинулась снова: – Он точно не умрёт?

– Он точно не умрёт. Не беспокойтесь.

Она так и не поняла, что доктор сТруви сделал. Потому что на первый взгляд он ничего не сделал, даже не запнулся по пути в кухню. На кухне оценил рыбу и посоветовал её не отваривать, а просто перемешать в кашицу, подсказал как. И чудо свершилось. Сийг покорно проглотил приготовленное, затем поджал под себя одну лапу, смежил веки и заснул. Хрийз чувствовала наступившую перемену: друг спал, по-настоящему спал, крепким целительным сном.

– Я сейчас счейг заварю, – сказала Хрийз. – И, ну… прибраться бы…

Кухня выглядела гаражом маньяка-расчленителя и нуждалась в чистке, хотя бы поверхностной, но срочной.

– Я подожду, – согласился сТруви.

Грея руки о горячие бока кружки с крепко заваренным счейгом Хрийз гадала, зачем это Канч сТруви пришёл к ней. Неумершие не делают ничего просто так, обычные люди в этом мире – тоже. А вот сТруви взял, пришёл и помог. С чего бы? Подозрительность неприятна была ей самой, но она была, с ней ничего не получалось сделать. Поэтому Хрийз терпеливо ждала, что гость скажет. А он тихо радовался угощению и не говорил ничего. Девушке не пришло в голову, что старый упырь тоже немного скучает по их былому общению, когда Хрийз вязала ему костюм по его заказу…

– Спасибо вам, – сказала девушка наконец. – Я не знала, что делать. Я боялась, он умрёт.

– Не умрёт, – отозвался сТруви. – Но какое-то время ему будет худо. Истратил слишком много сил на полёт сюда.

– А почему он вообще прилетел? – спросила Хрийз.

сТруви пожал плечами:

– Почему сийги вообще привязываются к людям? Сами по себе они – вольные птицы, морские хищники, но иногда среди них рождаются те, кто ищет странностей. Эти не приживаются в общей стае, уходят к людям. С людьми им комфортнее. С людьми они способны пусть ограниченно, но осознавать себя, в диком же состоянии – нет; за этим и прилетают. Обычно запечатление происходит с птенцами-подростками, иногда с несколькими, но в вашем случае получилась редкость: запечатление взрослой, причём не просто взрослой, а зрелой и достаточно известной особи.

– То есть, вы его знаете, – уточнила Хрийз.

сТруви кивнул.

– Имя ему – Яшхрамт. На нашем языке – Бесстрашный. Вам повезло напополам, я бы сказал. Будь это подросток, вы бы прекрасно поладили, но вы юны, Хрийзтема, а он – нет. Как бы не подавил вас своей волей; они это могут. Печальное зрелище. Я бы посоветовал вам обратиться к целителям, пока не поздно. Они подскажут, научат, не позволят подчинению слишком далеко.

Обрадовал. Хрийз побарабанила пальцами по столу.

– С чего же он выбрал именно меня? – спросила девушка. – Я не понимаю!

– Что-то в вас его встревожило… Но он сам по себе очень необычный, даже среди сийгов. Таких больше нет.

Хрийз скосилась на угол, где спал друг. Конечно, других таких нет! Она знала это, чувствовала кожей, каждым кончиком нервов.

– А с кем он был раньше? – спросила Хрийз.

Канч сТруви улыбнулся. Девушка сразу поняла: не скажет. Внезапно она очень сильно разозлилась. Да что ж такое, вечно недоговаривают, не объясняют, смотрят искоса и со стороны, а потом ругают наивной дурочкой.

– Простите меня, пожалуйста, – сердито сказала Хрийз, – но я одного не понимаю. Вот все говорят, что я – Вязальщица, и всё такое. А сами! Вместо того, чтобы помочь, объяснить, предупредить, – стоят в сторонке и злятся на мои глупости. Вот вы тоже. Вот вы про него сказали, что он уникальный, и имя его сказали, а с кем он был до меня, не говорите. С кем-то же он точно был, иначе остался бы совсем неразумным! Как хотите, а мне обидно. Честно.

– На обиженных возят воду, – невозмутимо ответил сТруви.

Хрийз сердито промолчала.

– Становление любой личности – сложный процесс, – объяснил сТруви. – Здесь очень важно вовремя дать простор для роста, дабы не задушить на корню гиперопекой. Становление мага – процесс более сложный. За вами присматривают, Хрийзтема. Убиться по-настоящему вам не дадут. Но синяки, порезы, шишки, даже раны – это всё ваше. Кому много дано…

– Как же, – высказалась девушка, – не дадут! А тогда, с волками. Вы же сами сказали, что чуть меня не съели! Ведь съели бы!

Он снова улыбнулся.

– Не съел же.

– Но могли!

– Мог.

Хрийз только всплеснула руками, не находя от возмущения нужных слов.

– Всего не предусмотришь, – сказал сТруви. – При всём желании. Какая-то часть детей не успевает повзрослеть, и так всегда было. Тонут, разбиваются, влезают в пещеры, попадают в лавины… Но это и со взрослыми случается. С кем угодно такое может быть. И если случилось, значит, так было надо.

– Кому надо? Вам?!

– Предопределённости, – серьёзно сказал сТруви. – Мы не приносим смерть сами по себе, понимаете? Мы – проводники. Мы приходим туда, где смерть начинает совершаться, и помогаем душе совершить переход на Грань к новому рождению. Это – благо; умирать в муках, отравляя долгой агонией магический фон мира и себя самого…

Он пожал плечами, показывая своё отношение к такой неэкологичной смерти.

– А на войне? – спросила Хрийз, глядя ему в глаза.

– А на войне другие законы, – объяснил он, не отводя взгляда. – Законы войны.

Хрийз зябко поёжилась, обхватывая себя за плечи.

– Хорошо, что война окончилась, – сказала она, отводя взгляд.

– Хорошо, – согласился сТруви.

Они помолчали какое-то время.

– Ещё счейга? – предложила Хрийз.

– Не откажусь…

Она потянулась за заварником.

Серебряная птица неподвижно стояла в углу на одной лапе. Девушка чувствовала её сны как солнечный свет, катящийся утром по горному склону. Он был дома, его снова любили. Что же ещё нужно для полного счастья…

* * *

Море выплюнуло на берег последний лёд, и он медленно истаивал под яростными лучами весеннего светила. Ветер ещё дышал холодом, но голову припекало изрядно. Пришлось накинуть капюшон, поскольку шапочку от великого ума надеть не удосужилась.

Яшка – о его настоящее имя можно было сломать язык! – снялся с руки и ввинтился в синюю, разбавленную зеленоватым солнечным золотом высь. Хрийз проводила взглядом его хищный силуэт. Вокруг с избытком лежало немало крупных валунов, выкинутых морем во время штормов. Девушка присела на один из них. Камень прогрелся на солнце, сидеть было комфортно.

Млада пребывала в больнице. Яшка от всего сердца деранул её когтями. На лапах у него находились настоящие кинжалы, Хрийз уже успела их рассмотреть во всех частностях. На сгибах крыльев тоже торчало по загнутому когтю, как у летучей мыши. Острый клюв содержал не менее острые зубы. Раны получились что надо. Но навестить Младу не получилось. Она находилась под арестом, после излечения её ждал суд, и при мысли о суде тошнило заранее. Хрийз пыталась отказаться, спрашивала, что надо сделать, чтобы делопроизводство прекратилось за полным отсутствием обвинений со стороны пострадавшей. Её никто не стал слушать. Млада напала? Напала. Общественноопасным способом? Общественно опасным: холодное оружие и магия. Рецидив? Ещё какой. Штраф, поражение в правах и срок подневольных работ, пусть получит и распишется. От пяти лет.

Что об этом думал младший Црнай, Хрийз не любопытствовала. Держал он себя как всегда, то есть, попробуй его пойми, жабу оранжевую. Сплетни ходили самые разные. Услышав о себе впервые, когда, мол, свадьба-то младшим сыном старика, Хрийз положила ладонь на рукоять ножа и злобно отправила вопрошающего в пешее эротическое путешествие. Невоспитанно? Невежливо? И пусть. Народ заткнулся, это главное. За глаза, может, судачили, а в глаза – молчали. И славно.

Задним числом Хрийз испытала страх от собственной смелости. Ножом она по-прежнему владела скверно, вызови её кто-нибудь на поединок, как тут практиковалось, продует ведь подчистую. Ах, да, забыла! Ничего не продует потому, что Яшка же! Яшка порвёт соперника как тузик грелку. Ему без разницы, по правилам или нет. Хозяйку обижают, значит, пусть не жалуются.

Знать бы ещё, чем сподобилась на такую преданность. Сам Яшка объяснить толком не умел. В его узкой птичьей башке отвлечённые понятия отсутствовали как класс. Судя по его эмоциям, Хрийз поняла суть дела так: однажды он проснулся и почувствовал на далёком берегу родную душу. К ней и полетел, не разбирая дороги. Боялся не успеть; успел. Всё.

По берегу, по самой кромке прибоя, шёл человек. Приглядевшись, Хрийз опознала в нём моревича. Когда он подошёл поближе, оказалось, это младший Црнай. Тоже гулял, наверное. Странно, что не на работе, обычно в это время он всегда у себя. Но мало ли. Его проблемы. Хрийз думала, они поздороваются и разойдутся, но Црнай остановился.

– Приношу извинения за свою супругу, – сказал он ровно. – Мне следовало бы унять её до происшествия.

Хрийз покачала головой. Что он мог сделать? Млада ведь уже вынесла приговор, расстреляла, закопала и сплясала на могиле. В таком состоянии человек невменяем полностью.

– Я слышал, вы за неё просили. Благодарю…

– Не стоит благодарности, – отозвалась Хрийз. – Мне её жаль…

И тут нахлынуло. Могучий поток ярости, бешеного гнева и желания убить нёсся с небес на ничего не подозревающего Црная.

– Берегись! – крикнула Хрийз, вскакивая.

Црнай отскочил, и Яшка промахнулся. Свалился на крыло, тут же выровнялся, чикрнув когтём по земле, прыснула в стороны галька. Развернулся, угрожающе шагнул вперёд, распахивая крылья с загнутыми когтями на сгибах. В оранжевых глазах горела ненависть, пасть раскрылась, показывая частокол острых зубов. Страшилище!

– Яшка, не смей! – крикнула Хрийз. – Не смей, бешеный! Запрещаю!

Но у сийга было своё мнение, и отступать он не собирался. Хрийз впилась взглядом в его глаза. Не смей! Запрещаю…

Короткий поединок остался за человеком: Яшка отвернул голову, зашипел, сворачивая крылья. Подошёл вперевалку, ткнулся головой под ладонь, как котёнок. Хрийз машинально погладила жёсткие перья.

– Однако, – сказал младший Црнай, отряхиваясь. – Надеюсь, вы понимаете, Хрийзтема, что это всё серьёзно? Если он будет и дальше вот так кидаться, хорошего не ждите!

– Не будет он кидаться, – уверенно заявила Хрийз.

«Я не буду кидаться?» – изумился сийг.

– Не будешь! – осадила его Хрийз. – Я тут командую. Понял?

Понял он или нет, осталось неясным. Бешеная ярость унялась не до конца, оставшись клокотать под спудом до следующего взрыва.

– Извините, пожалуйста, – сказала Хрийз. – Он у меня немного нервный что-то…

– Удивительно, – сказал на это Црнай. – Он не птенец; я не слышал, чтобы прилетали взрослые… Как вам это удалось, Хризйтема?

– Не знаю, – честно призналась она. – Понятия не имею. Прилетел вот. Теперь он мой…

Да, Яшка принадлежал теперь ей. Но верно было и обратное: она принадлежала Яшке тоже. Неразлучная пара. Не сказать, чтобы это сильно огорчало, однако же приходилось непросто. Больше всего пугала телепатическая связь с сознанием птицы. Как электроток по оголённым нервам. В момент контакта сознание становилось единым, общим на двоих, и Хрийз начала опасаться за собственный рассудок. Как бы ещё в самом деле не спятить, в дополнение к прочему.

сЧай пришёл, когда Хрийз начала уже всерьёз беспокоиться. Работу она давно сделала, и ей нужны были обещанные накопители, которых она как назло не могла найти больше нигде. А время уходило…

Она как-то увидела издалека Здебору в компании рослого мужчины с серебряными кудрями. Вспомнила дневники Фиалки и догадалась, кто это: Ярой Двахмир, брат Фиалки и дядя Здеборы. Он бережно поддерживал племянницу под локоть, но передвигалась она с трудом и вообще выглядела очень болезненно. Хрийз не посмела подойти к ним ближе. Увиденное долго потом не шло из головы.

сЧай возник примерно так же, как в самый первый вечер зимой. Поздний вечер, возвращалась со смены, уставшая до предела, во внутреннем дворике увидела тёмную фигуру. В зелёном сумраке, разбавленном алым призрачным светом маленькой красной луны внушительная фигура незваного гостя наводила потусторонний ужас. Но не успела Хрийз толком испугаться, как на защиту бросился верный Яшка. С мерзким воплем он упал с небес, намереваясь разодрать незнакомцу лицо. Но с разлёту наткнулся на вспыхнувший при соприкосновении белым магический щит. Сийга отбросило в сторону, однако очумевший птиц уронил башку полностью. Он извернулся буквально за мгновение до земли, – хорош, поганец, ничего не скажешь, хорош! – взмыл ввысь, сложил крылья и бросился на таран. Обидчик не стал дёргаться, просто вскинул руки и между ладоней его соткался зловещий, гудящий от влитой в него мощи, алый шар.

– Яшка! – крикнула Хрийз, бросаясь вперёд.

Она успела, сама не понимая как, но успела вклиниться между птицей и шаром. Яшка, не успевший в этот раз сманеврировать, запутался когтями в волосах; больно, чёрт! Незваный гость сориентировался и успел прикрыть щитом девчонку, шар впилился в этот щит и стёк в камень дорожки, резко пахнуло палёным, а Хрийз отбросило вниз, закрутило и приложило о стену соседней террасы. Из глаз посыпались искры и звёзды. Яшка гнусно орал, выдирая когти из волос вместе с волосами. Пропал скальп!

Незнакомец злобно выругался, и по голосу Хрийз узнала сЧая. Она обхватила рвущегося в бой Яшку за туловище и закричала ему:

– Уймись, дурак! Перестань!

– Откуда у тебя эта птица? – гневно спросил сЧай.

Хрийз смотрела на него снизу вверх, дурацкое положение, но уж какое есть. Голова, угодившая в стену, спешила вырастить на затылке здоровую шишку.

– Вы охренели, господин командующий, – яростно сказала Хрийз, не заботясь о выражениях. – Вы что себе позволяете?!

Яшка рвался из рук, оглашая улицу бешеными воплями. Пусти, пусти сейчас же, я ему задам жару! Я его порву, я его сожру, я его…

– Заткнись! – завизжала Хрийз почти на ультразвуке. – Заткни клюв, придурок пернатый! Сейчас же!!!

Яшка замолчал, косясь неистовым оранжевым глазом на хозяйку. Мол, ты умом случайно не тронулась немного, а? Мне – заткнуться? Ты серьёзно?!

– Да! – отрезала Хрийз. – Сиди молча.

Она со стоном встала. сЧай хотел помочь, шарахнулась от его руки и не позволила.

– Откуда у тебя эта птица? – спросил он ещё раз.

– Не знаю я, откуда! – огрызнулась Хрийз. – Сам прилетел, чуть не помер. Еле выходила. А вы его едва не убили!

– Так нечего мне в лицо клювом щёлкать, – сердито высказался сЧай, а Яшка в ответ снова провопил нечто оскорбительное.

Хрийз бережно прикоснулась ладонью к затылку и зашипела от боли. Шишка, как есть шишка. И половины волос нету, Яшка выдрал, чтоб ему.

– Пойдёмте, – сказала она, морщась. – Пойдёмте в дом. А ты, – отнеслась она к Яшке, – сиди. Я с тобой потом поговорю!

Яшка дёрнул головой, приняв независимый вид: поговорит она, ну-ну. Взлетел, устроился на ближайшей ветке и стал демонстративно искаться у себя под крылом. Хрийз только плюнула. Паразит!