Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Молния была уже рядом. Отбойным молотком стучали короткие очереди – она прицельно била по заражённым из винтовки, а шокер болтался у неё на плече. Упал один, второй, третий… Один за другим в нелепых позах они валились в высокую траву. Я тем временем перегнулась через перила и глянула направо – туда, где Бурят уже откатывал в сторону одну из створок амбарных ворот. Двое чудовищ резво скакали в его сторону. Ещё одно вдруг выпрыгнуло из-за торца амбара, в считанных метрах от бойца.

– Бурят, сзади! – вскрикнула я, вскидывая оружие.

Мелькнул в прицеле оранжево-песочный камуфляж и тактическая маска – Аркадий скрылся в темноте амбара. Выстрел отдачей ударил в плечо, брызнул фонтан выбитой деревянной щепы – и следом за Бурятом в приоткрытый створ нырнул грязно-серый силуэт.

Я повела стволом левее, задержала дыхание и спустила курок. Толчок отдачи – и снаряд вгрызся в бок бегущего к амбару заражённого. Подсечённый, он сделал кувырок в воздухе и распластался в грязи. Из наушника доносились хрипы, шорох одежды и глухие удары, а на первом этаже, разлетаясь вдребезги, зазвенело стекло.

– Бурят, приём! – Несмотря на волнение в голосе, Агата размеренно и сосредоточенно, словно машина, выбивала одного заражённого за другим. – Что там у тебя происходит?!

Под полом балкона хрустело и грохотало по дощатому полу, рычало и хрипело на разные лады – твари вломились в дом и приступили к поискам пропитания.

– К нам гости пожаловали, – крикнул Умник из комнаты. – Что там с машиной?! Нам бы уже свалить отсюда!

– Дайте минуту, – отозвался наконец Бурят.

Умник был уже тут как тут, на балконе. Быстро оценив ситуацию, он ловко взмыл на хрустнувшие под его ногами перила, перелез на покатую крышу дома и стал карабкаться наверх.

– Придурок, ты что, компьютер оставил?! – Молния метнулась в комнату, я – следом за ней.

Грохочущие шаги за стеной сливались в какофонию. Молния шмыгнула в кабинет и, захлопнув ноутбук, схватила его со стола. Тут же в хлипкую межкомнатную дверь со стороны коридора врезалось тяжёлое тело. Треснули и жалобно завыли доски, а через секунду дверь провалилась внутрь.

Громко падая, оскальзываясь друг на друге и цепляясь за ковёр, грязные, нечленораздельно орущие безумцы на четвереньках ползли в нашу сторону. Следом за ними в узкий дверной проём, толкаясь и пихаясь, лезли всё новые – оскаленные, вонючие, шумные. Молния отступала к балкону, поливая груду движущихся конечностей непрерывным сверкающим и грохочущим огнём, а я, не целясь, от бедра разряжала обойму винтовки. Отдача колотила в бок и по рукам, ватной подушкой уши заложило от грохота, гильзы горячими брызгами ложились на пол…

Секунды смешались в какой-то невнятный, суетливый, тарахтящий комок, мелькнула порхающая на ветру занавеска, яркое пятно солнца в белеющем небе, красно-бурая дранка – и вот мы втроём уже сидим на коньке крыши, а следом за нами, спотыкаясь о гонт и сползая со ската, рвётся стая чудовищ. Гром выстрелов и хриплые вскрики бешеных забивали голову протяжным свистом.

Почти бесшумно створы амбара в стороне от дома рывком выдернула из пазов огромная механическая сила, и из облака разлетающихся досок и щепок вверх метнулся чёрный рокочущий силуэт массивного глайдера.

Гильзы со звоном падали на черепицу, чудовища один за другим катились со ската и исчезали внизу, с балкона на кровлю с завидной ловкостью взбирались всё новые, а мы бок о бок пятились назад, на противоположную сторону крыши.

– Бурят, мы здесь, наверху! – Умник махал рукой нашей надежде на спасение.

– Перезаряжаюсь! – крикнула Агата, выщёлкивая очередную обойму.

Глайдер приблизился по дуге и завис напротив конька, над деревьями. Сдвижная дверь распахнулась, мы с Агатой переглянулись – без лишних слов, словно пушинку, она буквально забросила меня в просторный салон боевой машины, а я приняла из её рук оружие и помогла забраться ей. Умник нырнул в прохладную полутьму следом за нами – и с отчаянным хриплым воплем одно из чудищ сигануло за Архипом и серо-грязными руками вцепилось в его куртку. Плешивая голова злобно стучала гнилыми зубами в сантиметрах от его лица.

Машина вильнула в сторону, пара одержимых, прыгнувших было следом за первым, ухнули вниз, а Коньков, ухватив чудовище за руку, вывернул и дёрнул посильнее. Что-то хрустнуло, серый тюк потерял равновесие и завис над бездной, вцепившись в проём второй рукой.

– Сходи-ка погуляй!

Ухватившись за сиденье, Умник изо всех сил приложился подошвой в живот серой туши, и чудище, безумно вопя, вывалилось наружу.

От дома следом за глайдером бежали десятки доходяг – бежали упорно, пока не скрылись из виду. Спустя пару минут мы подобрали майора, и летающая машина понесла нас над заросшими полями, оранжево-жёлтыми коврами пожухлой травы и мелкими, почти пересохшими ручейками. Казавшиеся безлюдными земли таковыми не были – изредка под нами короткими чёрными тенями на сухой степной траве выделялись силуэты. Одинокие и нелепые, они бесцельно бродили внизу. Едва рокот нашей машины достигал их ушей, головы поворачивались, как на невидимых подшипниках, и десятки, десятки выпученных чёрно-красных глаз устремлялись в небо, полные немого голода…

* * *

… – Так запросто косить гражданских штабелями… – Коньков хмуро вертел в руках фляжку с водой, пальцы его дрожали. – Я на такое не подписывался…

– Оникс, зачем ты взял на дело идиота? – Аркадий, сняв нарукавник, осматривал бронепластину – на её поверхности выделялись отчётливые следы зубов. – Вот же скотина, чуть рукав не прокусил… И всё из-за Умника.

– Он лучший системщик в соединении, – спокойно и рассудительно ответил майор, лениво придерживая одной рукой штурвал мобильного командного пункта. – И неплохой стрелок, кстати.

– Стрелок из него паршивый, прямо скажем, – заявила Молния. – Дичи он не добыл, да ещё и всю группу подставил под удар.

– Это верно, – согласился Макаров и бросил взгляд на Конькова. – Ты расслабился, Умник, и повёл себя беспечно. Твоя ошибка могла нас всех погубить. Тебе есть что сказать в своё оправдание?

– Виноват, исправлюсь. – Коньков проглотил ком в горле, глядя в пол. – Такого больше не повторится.

– Чтобы не было двойных толкований, заявляю при свидетелях… – Командир был спокоен, как скала, твёрд и непоколебим. – Если твоя следующая оплошность приведёт к потерям в личном составе, я буду считать это преступлением со всеми вытекающими – с вынесением приговора и исполнением его на месте. Вопросы есть?

– Никак нет, – сказал хакер.

– Теперь ты, Молния. Ты ослушалась приказа и передала «Слепня» Фурии…

– При всём уважении, Оникс, разоружить бойца в зоне боевых действий – это не приказ, а вредительство. – Агата говорила твёрдо, уверенная в своей правоте. – Саботаж. Это могло всех нас погубить.

– Разумно, – кивнул майор. – Приказ и правда сомнительный, поэтому, ввиду открывшихся обстоятельств к его нарушению отнесусь со снисхождением… Теперь то, что касается всех – у нас тут набор одиночек, а мне нужна команда. С этого момента держимся по двое-трое, в дозорах – в том числе. Исключений не будет. Понял, Бурят?

Аркадий молча кивнул.

– Хорошо… Кстати, Умник, давай-ка уже приходи в себя и займись делом. Охотиться на дичь будешь после задания, а пока начинай охоту за сведениями. Мы и так уже целую ночь потеряли.

Коньков выудил откуда-то прибор, похожий на шлем виртуальной реальности, и нацепил его на гладко выбритую голову. Он молча вертел головой туда-сюда, а Молния погрузилась в изучение аппаратуры в корме. Сидя в наушниках, она сосредоточенно орудовала сенсором в окружении дисплеев, по которым двигались какие-то точки, пролегали линии, разворачивались разнообразные карты. Бурят, что-то задумчиво жуя, прилаживал покусанную бронепластину к рукаву.

– Фурия, – наконец нарушил тишину Макаров и уставился на меня через зеркало заднего вида, висящее перед обтекателем, – расскажи-ка нам, что это сейчас было? Ходила информация о гражданской войне, но вот такое… Я таких уродов в жизни не видал… Какой-то нейротоксин сделал это с людьми? Тебе что-нибудь известно?

– Да, я уже видела это раньше, – голос сорвался, а в горле пересохло. Перед глазами вставали не красные огни аварийного освещения, нет. Я почти чувствовала запах – смесь дерьма, пота и чёрт знает чего ещё, бьющий из тёмной камеры. – Я знаю, как всё это началось. Люди Альберта Отеро с помощью вашей коллеги, капитана Юмашевой… Знаете её?

– Фамилия знакомая, – бросил майор, – но вместе не работали.

– Они… Мы обнесли ту проклятую лабораторию, – продолжала я. – Конфедераты проводили эксперименты, скрещивали людей и местную фауну. Вшивали в них этих… паразитов. А потом «Фуэрца» всё это добро вывезла и притащила сюда, на материк. И, похоже, случилась утечка. – Я смотрела через бойницу вниз, на проплывающие под глайдером безлюдные холмы, а ласковые лучи разгоравшегося дня нежили лицо, играли на коже. – Всё это распространяется быстрее, чем пожар на сухом ветру.

– Похоже, передаётся контактным путём. – Бурят глухо постучал по вмятому нарукавнику. Все дружно посмотрели на эти отметины от зубов. – С этого момента следим в оба друг за другом. Что бы ни случилось, нас не должны покусать. Ни при каких обстоятельствах.

– Плохо дело, – пробасил Макаров, – очень плохо. Пока Врата отключены, эта дрянь за пределы Пироса не выйдет. Но, предположим, «Голиаф» вернётся за ранеными, и инфекцию притащат на Землю… Или того хуже – решат её поисследовать. Они это дело любят. Если произойдёт утечка за пределы Пироса – боюсь даже представить, что может случиться.

– Как знать, может уже произошла, – вполголоса пробормотала я и вдруг живо представила себе, как по Москве таскаются толпы безумных людоедов, пожирая всех подряд.

– Ла Кахету вытравили под корень, к центру ни один заражённый так просто не подберётся, – молчавший до того Умник подал голос. – Если только сами не принесут.

– Крепость стоит – значит, пока не принесли, – сказала Молния вполоборота. Несколько секунд она молчала, всматриваясь в один из тревожно мерцающих экранов. – Но у нас сейчас есть проблема посерьёзнее. Вот, ловите эфир.

Она нажала несколько клавиш, провела пальцем по сенсору, и в салоне заговорили многочисленные голоса на английском языке.

– Там целый улей жужжит… Немного смикшировано, – будто извиняясь, произнесла Молния, сделала ещё несколько нажатий – и остался только один голос, искажённый помехами. Нейр любезно синхронизировал речь на мой родной русский, и я услышала:

… – Принято, «Метеор»-четыре. Возвращайтесь в расположение. Конец связи… – Пауза в несколько секунд – и голос отчеканил: – «Магистраль», на связи «Каскад».

– Слушаю вас, «Каскад». – В эфире появился второй голос – отчётливый и ясный баритон.

– Срезали воздушную цель над хордой в сто девятом… – Всплеск помех ворвался в эфир, почти заглушая слова, через секунду голос вновь набрал силу: – … не установлена, но таких у аборигенов нет. Модель не опознали, реестр молчит, но качество исполнения – на высоте. Мы его вообще чисто случайно засекли… Вооружения отсутствуют – скорее всего, связной или разведчик. Алгоритмы не вскроем – нужно оборудование. Приём.

– Принято, «Каскад». «Метеора» с неопознанным дроном – на базу. И пусть по маршруту захватят «Арбитра» с зачистки, они там для вас сотню бешеных угомонили. Опять… Откуда они только берутся?

– Предположу, что собираются в окрестностях глобалмаркета у Тарсодо – там запасов жратвы на полвека вперёд, поэтому кто-нибудь туда да забредёт на свою голову… Давно пора сровнять его с землёй.

– Пора, только ставка не даёт добро. Так что пока ждём и подметаем то, что просы͐палось.

– Принято, «Магистраль». Что по голозадым? Маршрут чист, сюрпризов не предвидится?

– Как сиротская слеза. Оборванцев с трассы изрядно пощипали и отогнали на север. Дохляков нет, заодно перещёлкали по пути всех гражданских. Тральщик прошёл рано утром, закладки отсутствуют, так что можете спокойно возвращаться… Всё, «Каскад», нас могут слушать. Переходите на петагерцовые частоты верхнего уровня, с этого момента все коммуникации – через «Берту». Отбой…

Голоса оборвались. Из причудливых словосплетений следовало следующее: войска Конфедерации чувствуют себя как дома, активно работают в полях и совершенно не стесняются выбираться из столичной крепости. «Голозадыми» и «оборванцами», судя по всему, обзывали бойцов местного сопротивления, которым здесь приходится несладко. «Фуэрца дель Камбио» потеряла отвоёванные было позиции и теперь вела партизанскую войну, применяя мины и устраивая засады. Войну фактически без фронта и против всего мира. Пару месяцев назад в роскошном кабинете Альберта в центре оживлённой столицы я представляла себе всё совсем иначе…

– Итак, – сказала Агата, до того погружённая в аппаратуру, сняла наушники и повернулась в кресле. – В нашей сети хорошая такая брешь. Один дрон из семи мы потеряли. Это не так страшно для разведработы, но теперь конфедераты будут целенаправленно искать владельцев. Считайте, что о нашем присутствии уже известно.

– Значит, наше время на исходе, – нахмурился майор. – Что-нибудь можешь сказать о характере радиопереговоров? Что-то примечательное есть?

– В основном – вялотекущие бои на севере и рейды на востоке – методично расчищают шоссе между Ла Кахетой и ближайшим космодромом от бывших людей… И от людей тоже, – добавила Молния.

– Гражданских убивают? – спросил Бурят.

– Да всех без разбору, – махнула она рукой. – Стреляют во всё, что движется. У них там нет задачи разбираться и спасать кого-то.

Рутинно, каждое утро выходят в дозор, словно дворники с лопатами на уборку снега после ночного снегопада, подумала я. Но зачем?

– Зачем им эта дорога? – спросила я. – У них же есть аэропорт под боком, там вполне хватит места, чтобы развернуться.

– Вопрос хороший. – Агата одобрительно посмотрела на меня и подняла вверх палец в перчатке: – На космодроме можно посадить целый флот или…

– Или здоровенный «Голиаф», – закончил фразу майор.

– Если эта махина сядет – в небо ей путь заказан, слишком тяжёлая. – Я покачала головой. – Тут что-то другое…

– А я тоже кое-что нарыл, – неожиданно заявил Умник, не отрываясь от экрана лэптопа. – Покопался в их насквозь дырявой сетке, и вот, что выходит: наш Рихард Фройде – перебежчик. Ушёл от конфедератов почти сразу после высадки. – Умник наконец поднял взгляд, встречая удивление на лицах. – Похоже, не выдержал их… методов работы. Дезертир. Дальше два варианта – либо его съели, либо он примкнул к повстанцам. Его ищут и пока не нашли, поэтому я склоняюсь в пользу второго варианта – более того, они как-то узнали, что он наш агент, поэтому если найдут и расколют – ущерб сложно будет оценить.

– Молния, забудь про конфедератов, – приказал майор, мгновенно сориентировавшись в ситуации. – Пока они не посадили все наши дроны, слушай повстанцев. Что-то там было про север, верно? Теперь примерно понятно, куда нам обратить свои взоры.

– Ну вот, Умник, можешь же работать, когда захочешь, – с ленцой протянул Бурят…

* * *

Глайдер размеренно гудел антигравами, по широкой дуге огибая столицу с запада. Все вокруг, кроме меня, были заняты делом – Молния в наушниках, Умник в гарнитуре с лэптопом на коленях, Оникс за штурвалом. Лишь Бурят привычно прикрыл глаза – казалось, он использовал любую возможность для того, чтобы подремать…

А ведь они совершенно обычные люди, промелькнуло у меня в голове. Вся моя жизнь на Кенгено, Каптейне и Пиросе прошла под знаком мифа о россах – о сверхсуществах, недосягаемых полубогах, сошедших со звёзд. А реальность оказалась куда прозаичнее и… человечнее. Они так же боятся, ошибаются, устают. Совсем как мы, земляне…

Периодически за обтекателем, искажая вид, радужными переливами вспыхивало маскировочное поле нашего летающего командного пункта, а я задумчиво глядела через амбразуру вниз, на мёртвые холмы, оставленные поля с замершими на них тракторами, заброшенные дома и высохшие под палящим солнцем асфальтовые дороги с небрежно брошенными, покрывшимися пылью и песком машинами. А ещё повсюду лежали тела. Тут и там они разноцветными горочками вспухали из оранжевой сухой травы – оборванные, растерзанные, брошенные на произвол судьбы в мире, где не осталось никого живого. Где даже некому их похоронить.

Может быть, где-то были люди, но под нами, в разорённом мире, где победила смерть, их просто не могло быть. Здесь всё было сожрано. Те, кто когда-то были людьми, сожрали здесь всё и всех и пошли дальше. Неутомимые, как волки. Ненасытные, словно саранча…

Глава IX. Карьерный рост

… – Оникс, там люди! Живые! – воскликнула я, прижимаясь к иллюминатору, и дрёму, которая медленно окутывала разум монотонными пейзажами, моментально сдуло, как резким порывом ветра. – За ними гонятся!

Фигур было много, не меньше десятка – они бежали вдоль оврага, но людьми были только двое. Женщина и мужчина. Одетые в запылившиеся охотничьи комбинезоны, они неслись по кромке петляющей ложбины и, завидев глайдер, принялись прыгать и махать руками. Это были люди – и их последняя надежда на спасение только что пронеслась над их головами.

– Там люди! – повторила я. – Нам надо вернуться!

– Нет, – тихо, но со сталью в голосе сказал майор, неотрывно глядя вперёд сквозь обтекатель. – Мы не будем никого спасать, Фурия. У нас есть приказ, и мы должны его выполнить.

– Но там же люди, за ними гнались…

– У нас только два варианта: помогать всем или не помогать никому. Мы не сможем спасти всех и каждого, поэтому должны быть беспристрастны. Поверь, я искренне разделяю твои чувства и желание помочь, но это не наша война.

– Если захочешь, – прохрипел Бурят, – сможешь заняться спасением мира после того, как найдём клиента. Но я бы тебе не советовал. Здесь всё слишком далеко зашло.

– Эверест, – внезапно сказал Умник с несвойственной ему серьёзностью. – Знаешь, что чувствует человек на вершине самой высокой горы вашего мира? Эйфорию. Ощущение близости к богам. А знаешь, что убивает тех, кто покоряет Эверест? – Он выжидающе уставился на меня. – Не подъём. Их убивает спуск. Гора обманывает, усыпляет, даёт почувствовать себя победителем, а потом забирает своё. Одно неверное движение, утерянное равновесие, обычная усталость…

Он сделал паузу, а взгляд мой привлекло что-то яркое внизу. Далеко под нами проплывал дом, во всю шиферную крышу которого белели идеально ровные буквы, жирно начертанные белой краской: «ПОМОГИТЕ». Эту надпись наверняка отлично видно со спутника.

– Есть у альпинистов такое правило. Мимо умирающего на склоне проходят, не останавливаясь. Не потому, что бессердечные. А потому что знают: остановишься – погибнешь сам. А он… Он всё равно умрёт, – заключил Коньков.

Они были правы. Чёрт возьми, они были абсолютно правы, и от этого становилось ещё хуже. Каждый день там, внизу – это сражение не на жизнь, а насмерть. Ткань привычной цивилизации распалась, превратив вчерашних соседей, коллег и друзей в бездушных кровожадных тварей, жаждущих только одного – рвать зубами мясо. И сейчас выхода из этой мясорубки на изолированной планете просто не было – а уж в нашем глайдере и быть не могло.

– Что мы теперь будем делать? – спросила я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей о том, что ожидало тех мужчину и женщину.

– Мы пока не знаем, о чём говорят повстанцы, – сообщила Молния. – Они используют очень продвинутое шифрование, но мы знаем, где они находятся. Приблизительно. Триангуляция дронами показывает квадрат, куда сходятся множество направленных сигналов. С высокой долей вероятности там располагается штаб.

– Давай координаты, Молния, летим прямиком туда, – сказал майор.

– Это в лесах к северо-востоку от Ла Кахеты. Маршрут уже в бортовом, проверь…

Дремучие, по местным меркам, леса… Самый обширный из дюжины гигантских лесных массивов Пироса. Многие акры малахольных деревьев, постоянно изнывающих от жажды.

А ведь эти леса видели меня другой. Бегущей по тропам до седьмого пота. Ломающей сучья для ночного костра. Слушающей уроки Рамона о том, как незаметно подобраться к врагу и перерезать ему горло. Я проводила недели в лесах вдвоём с наставником в таких дебрях, где даже комары не летали… Поединки, отдых на соломе, древесный сок вместо воды – и снова поединки…

С тех пор миновала целая вечность…

* * *

В скупом на прохладу белом небе барственно развалилась Мю Льва, но салон летящей машины окутывала свежесть кондиционера. Несколько минут назад лес начался столь же внезапно, как включается свет в тёмной комнате. Вот под нами неторопливо тащились оранжевые степи с редкими скрюченными акациями и протянувшими в небо костлявые ветви наранами – неизменно одинокими, терпеливыми, смирившимися.

И вдруг степь обрывается, отсекается слоёным пирогом взгорья, с которого буквально свешиваются деревья, цепляясь корнями за склон, отчаянно держась под напором своих наседающих на кромку собратьев. Даже, кажется, немного посвежело от зелени – пусть и бледной, местами облезлой, но всё же зелени…

– Десять километров до точки, – сообщила Молния. – И у нас, похоже, хвост. Две воздушные цели к югу шли параллельным курсом, а теперь взяли на десять часов, и довольно скоро будут у нас.

– Быстрые? – спросил майор. – Сколько есть времени?

– Шесть тысяч в час. Минуты через четыре будут здесь. Через три они нас засекут.

– Шустрые ребята… – Прищурившись, он почёсывал могучий щетинистый подбородок. – Нам лишние встречи ни к чему. Будем садиться. Остаток пути пройдём пешком.

Машина клюнула носом и резко пошла вниз. За амбразурой замелькали утомлённые беспощадным светилом верхушки деревьев. Салатовая листва куцым ободранным ковром накрыла глайдер, отчаянно затрещали кусты, и гравилёт грузно опустился на брюхо.

– Вырубай всё, Оникс, гаси аппаратуру, – вполголоса сказала Молния. – Нутром чую, что они идут прямиком за нами.

– Оставим «Рарога» здесь, – сообщил майор, спешно выбираясь наружу. – Давай в темпе, Бурят, поможешь мне с масксетью.

Чуть накренившись, глайдер распластался в низине посреди всмятку раздавленной рощи. Перфорированными тенями сверху нас накрывали ветвистые деревья, над которыми висела бледно-жёлтая Мю Льва. Бойцы растягивали тёмно-зелёную сеть, Молния, отобрав у Умника ноутбук, сосредоточенно стучала клавишами под деревом, а с юга, из далёких далей, на самой грани слуха ветер доносил эхо канонады. Кто-то самозабвенно палил, не жалея патронов – кажется, из тяжёлого пулемёта. Периодически едва заметно вздыхали отзвуки чего-то потяжелее.

Громовой выстрел над самым ухом буквально швырнул меня вниз – прижав руки к голове, я лежала на плешивой траве, а сверху на нас накатывались волны грохота. Треск реактивных двигателей постепенно отдалялся. Перед мысленным же взором вставала яркая и рельефная картина, будто это случилось вчера – вездеход, мечущийся меж провалами сквозь расплавленный воздух, раскалённое белое небо над головой и точка реактивного беспилотного «Кондора» в зените, уходящая на разворот для нового захода на цель – многоколёсную машину, оказавшуюся не в том месте и не в то время…

– Вовремя сели! – Сквозь забитые барабанные перепонки мой голос звучал словно бы издалека. – А то пришлось бы нас с деревьев соскребать.

– Скорее всего, они нас уже засекли, – сказал майор. – Умник, включай защитный алгоритм «Рарога». Безоружных игнорировать, вооружённых пеших бить на поражение. По проникновению в десятиметровую зону – подъём и отход на север, в приполярье, при вскрытии салона – самоподрыв.

– Есть, – отозвался хакер, забрался под маскировочную сеть и скрылся во чреве машины…

Когда всё было готово, мы гуськом двинулись вперёд, в глубь подлеска. Сверху, над самыми макушками деревьев громыхали «Кондоры», битые полчаса нарезая круги над местностью в поисках добычи, но, так и не получив её, они вскоре отбыли на юг. В наступившей тишине я шла следом за командиром отряда, наблюдая его широкую спину в экзоскелете. Сюда, в чащу леса с трудом пробирался даже послеполуденный зной…

Рука Бурята вдруг взметнулась вверх, сжимаясь в кулак.

– Всем стой! – рявкнул он, разрывая лесную тишину, заставив меня вздрогнуть. Отряд замер на месте. – Сделаете шаг – и вас не соберут. Растяжка.

Тонкая, едва заметная леска робко серебрилась в высокой траве. Словно сжатая пружина, следом за майором я перешагнула через смертельную ловушку, а Бурят тем временем проследовал вперёд и сообщил:

– Вижу капкан и мину чуть подальше. Мины древние, механические, технологии прошлого века. С ними сложнее, чем с современными, лучше к ним вообще не приближаться… Хозяева леса дают понять, что не очень-то рады незваным гостям.

– Включаем щиты. На тот случай, если кто-нибудь случайно сядет на мину. – Майор многозначительно посмотрел на Умника и щёлкнул тумблером на жилете. – Веди, Бурят, мы за тобой…

Едва слышно электрически гудел кинетический щит. Невидимой петляющей тропой мы продвигались вперёд, полагаясь на опытного следопыта Бурята. То ли мастерством, то ли с помощью каких-то нейроимплантов он умело определял растяжки, капканы и вкопанные мины и вёл нас вдоль самого острия многочисленных опасностей, словно чуткая собака-поводырь.

Вскоре в воздухе повеяло уже знакомым ароматом гнильцы, возвещавшим приближение к заветрившимся останкам. Их появление не заставило себя ждать – первое тело в грязной одежде лежало в стороне от тропы, наполовину скрытое в траве. Было не разобрать, человек это или заражённый – он просто лежал на животе лицом в овражек, всеми брошенный, облепленный суетливыми мухами, и источал вонь.

Ещё одно тело лежало в пятне бурой, вязкой земли. Он подорвался на мине. От ног осталось лишь кровавое месиво тряпок и плоти, а за ним тянулся длинный, тёмный след, в котором застыли сухие стебли травы – он полз, пока хватило сил. Третье тело, четвёртое… В камуфляже конфедератов, с расстёгнутыми куртками, обобранные, без снаряжения, ботинки сняты… Ни одного пулевого ранения, только рваные раны от капканов и взрывные травмы. Пятый труп, шестой, седьмой…

Чуть в стороне раздавались негромкие звуки, напоминавшие хруст рвущейся материи.

Я сделала несколько осторожных шагов на шум, аккуратно пересекла неглубокий овражек – звук был совсем близко, – и замерла, чуть не угодив в хорошо замаскированную ветками и травой яму. Снизу, из полутьмы доносилось хриплое прерывистое дыхание, и как только я приблизилась, кто-то страшно заорал. Шелестела, осыпа͐лась, земля, а прямо подо мной, под настилом бешено мелькала пара тянущихся вверх грязных рук.

Я отпрянула, рядом возник Оникс, схватился за первую попавшуюся ветку и дёрнул её на себя, открывая дневному свету глубокую прямоугольную яму. Внизу бесновался нелюдь, весь измазанный кровью – лицо, руки, рваная одежда были буквально пропитаны ею. А в другом углу западни в позе эмбриона лежало изорванное и растерзанное до мяса тело.

Желудок сжался в тугой, тошнотворный комок. Земля поплыла под ногами, и я, спотыкаясь, отползла от края ямы. Лоб покрылся ледяной, липкой испариной, в ушах зазвенело. Не яма. Тесная камера. С Рамоном…

– Похоже, аппетита у этих ребят хоть отбавляй, – заметил майор. – Бери пример, Бурят, а то так и будешь болтаться на нижней планке весового норматива.

Бурят на шутку не ответил. Перед моим мысленным взором вращались безумные кровавые глаза Рамона, который уже отправился на тот свет, но тело его продолжало жить единственным своим инстинктом – голодом. Его мощный хват на шее, капающая с оскаленных зубов пена слюны…

Нет! Это не человек! Это оболочка, в которой заперта агония! Я ведь уже проходила это! Я дала покой Рамону, это был мой долг, мой крест… Я помогла ему, спасла его от такой судьбы! Я должна была это сделать – обязана была закончить страдания. И сделаю это снова!

Рывком вынув из кобуры пистолет, я вскочила и встала на краю ямы.

– Фурия, отставить! – прошипел Макаров, но я его не слышала.

Голова кружилась, воздуха не хватало, ствол ходило ходуном. С трудом прицелившись в поднятый на меня серо-красный овал лица, я нажала на спуск. Тихий щелчок в моей голове – и оглушительный грохот, который, казалось, разорвал небо. Звук покатился прочь меж деревьев, выворачивая всё наизнанку.

Доля секунды – и сильная рука выдернула из моей ладони пистолет так, что щёлкнуло в запястье. Его лицо, искажённое яростью, вплотную приблизилось к моему.

– Ты в своём уме?! Сейчас сюда весь Пирос на обед сбежится!

– Я… Это было… милосердие, – выдохнула я, всё ещё не в силах поймать взгляд майора, глядя куда-то сквозь него.

– Сейчас не время для правильных поступков! – выпалил майор. – И не время для риска, которому ты подвергаешь всех нас!

В эфире раздался негромкий вздох.

– Оникс, оказывается, ты взял на дело двух идиотов сразу, – флегматично заметил Бурят.

– Отставить разговоры, Бурят! Тьфу ты… Взял, взял… – Включив тепловизор, Оникс принялся медленно водить им из стороны в сторону. – Группа сформирована сверху. Если хочешь знать, Бурят, вас ко мне приставили. Почти всех – кроме Агаты, её я действительно взял сам.

– Кто приставил? Наш паук Крючков?

– Приказ был от его имени.

– Значит, он решил «помочь» тебе с подбором кадров? – В голосе Бурята звучали знакомые нотки мрачной иронии. – Похоже, ты ему перешёл дорогу.

– Приказы не обсуждаются, Бурят. Я следую этому правилу и тебе советую.

Молчание было ему ответом. Я почти услышала из динамика, как Бурят равнодушно пожал плечами…

* * *

Светило медленно сползало к верхушкам деревьев, размалёвывая небо оранжево-красным градиентом, а мы пробирались мимо ловушек и углублялись в чащу леса. По пути нам встретились не менее двух десятков бедолаг, угодивших в капканы и подорвавшихся на минах, но с какого-то момента ни мёртвые, ни живые нам больше не попадались – похоже, несколько валов из ловушек и растяжек отлично справлялись со своей задачей…

– За нами следят, – сказал Бурят. – Метрах в двухстах в стороне идут параллельно, не приближаясь.

Оникс бросил на меня тяжёлый, насквозь пронзающий взгляд, но промолчал.

– Сколько до цели? – спросил Умник.

– Пятьсот метров, – отозвался Аркадий.

Что-то зашуршало в переговорнике, и раздался мужской голос – чужой и незнакомый:

– Боюсь, мы не сможем пропустить вас дальше, незнакомцы.

Майор чертыхнулся, бойцы нашей группы не сговариваясь бросились врассыпную, занимая низину меж деревьев и готовясь к бою.

– Приближаются, – бросил Бурят. – Отрезают нас спереди, их вчетверо больше, чем нас. Будем принимать бой?

– Огонь без моей команды не открывать, – скомандовал Макаров. – Они нас слышат. Верно я понимаю?

– Слышим отлично, – сообщил незнакомец на нашей частоте, – и сегодня удача на вашей стороне. Будь вы хоть отдалённо похожи на собак-наёмников, вместо меня говорили бы пушки… Кто я такой, чтобы перечить госпоже удаче? Давайте пообщаемся. По крайней мере, для начала.