Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 309 (всего у книги 347 страниц)

Хрийз внимательно осмотрела каждый короб. Не сразу, но заметила прикрепленное к одному из них сопроводительное письмо. Письмо аккуратно свернули трубочкой, перевязали сиреневой ленточкой и скрепили узел печатью. Посылка с уведомлением о прочтении. Хрийз решительно протянула руку.

– Стойте! – окрик от двери заставил вздрогнуть и отшатнуться от письма, как от огня.

На пороге стоял, – как, когда, откуда успел возникнуть? – незнакомый моревич с длинными, до плеч, белесыми волосами. Не молодой, но и стариком не назовешь, неопределенного возраста. Не по погоде легко одет: серый костюм, серые же ботинки, и все…

– Стойте, госпожа Хрийзтема, – повторил он. – Не трогайте.

Хрийз взглянула на него в магическом спектре. Лучше бы не смотрела! Тусклая серая аура неумершего давила мощью, почти беспредельной. Справившись с эмоциями, Хрийз обнаружила, что впечаталась лопатками в стену. Ужас не спешил отпускать, сковывая позвоночник смертным холодом.

– Не бойтесь, – примиряюще сказал моревич. – Я не причиню вам зла… По крайнеймере, сейчас.

– Вы! – воскликнула девушка, внезапно вспомнив изрядно подзабытый эпизод с волками. – Это же вы были тогда там, в море, на льду! Вы бы меня съели, если бы не Ненаш!

– Съел бы, – кивнул незваный гость. – И мой младший съел бы тоже, если бы не оказался вам должен.

Хрийз встряхнула головой, осознавая сказанное. У кого Ненаш Нагурн ходил в младших ясно и четко рассказала Фиалка в своих дневниках. Так. Еще одна легендарная личность.

– Что вам нужно? – спросила Хрийз, машинально отирая об одежду вспотевшие ладони.

– Вам, – он доброжелательно улыбнулся, но от этой улыбки почему-то захотелось бежать с воплями, далеко, желательно, за горизонт, – вам нужно, госпожа Хрийзтема. Понимание.

– В обмен на что? – Хрийз никак не могла понять, почему все еще разговаривает с ним вместо того, чтобы действительно бежать с воплями.

– Мне нужны услуги Вязальщицы, – объяснил он.

– Я еще ничего толком не умею…

– Да, но у вас книга аль-мастера Ясеня. Вон там. Под подушкой, если я не ошибаюсь.

Книга вправду лежала под подушкой. Дверь в маленькую спальню оставалась открытой, и несчастную подушку хорошо было видно. Равно как и уголок книги, торчавший наружу…

– Ну, нет, – ответил гость на мысли девушки, – я с ума еще не сошел, трогать вашу подушку. Приглядитесь внимательнее.

Хрийз присмотрелась, как советовали. И увидела яростное белое сияние, повторявшее очертания подушки. Да. Кто сунется туда за книгой без спросу, тот быстро пожаеет, что родился на свет.

– Не знала, что я это умею, – ошарашенно выговорила Хрийз.

– Вы многое не умеете и не знаете, вот в чем беда.

– Допустим, – согласилась Хрийз. – А с письмом что не так?

Письмо не выглядело опасным. В магическом спектре оно сияо холодноватым сиреневым светом. С подушкой не сравнить.

– Это смерть, – серьезно пояснил упырь и уточнил – Ваша смерть, госпожа Хрийзтема. Вы же понимаете, мы чувствуем такие вещи очень хорошо.

В окно ударило порывом ветра, потекли по стеклу, тоненько позванивая, ледяные снежинки. Снаружи снова поднималось ненастье…

– Выбор у вас, госпожа Хрийзтема, невелик. Либо вы открываете письмо сами, со всеми последствиями. Либо его открываю я.

– А вы в любом случае внакладе не останетесь, – сказала Хрийз. – Ведь так?

Он улыбнулся, развел руками. Мол, а куда мне деваться? Рад бы, да не могу.

Умирать не хотелось совершенно. Вот совсем. Но и залезать в долги, – опять! – не хотелось тоже. А по-другому, как ни крути, не получится. "Включи мозги", – раздался в памяти сердитый голос сЧая.

– Вы говорили, услуги Вязальщицы… А какие именно и в каком объеме?

– Мне нужен костюм, – объяснил незваный гость. – Куртка, рубашка, брюки, носки и перчатки. В ваших руках получится броня.

– Вы во мне так уверены, – удивилась Хрийз. – Если не справлюсь? Я же никогда такого не делала!

– Я видел ваше рукоделие у моего младшего. Впечатляет, знаете ли. Я встречал Вязальщиков раньше, знаю, на что они способны, даже самые юные и необученные, так что, – да. Я в вас верю, госпожа Хрийзтема.

– Спасибо на добром слове, – пробормотала Хрийз, сдаваясь. – Открывайте письмо.

Свиток вспыхнул сиреневым в оранжевых руках моревича, дохнуло привычной уже, возникавшей при любых проявлениях магии жутью.

– Что там? – с любопытством спросила Хрийз.

– Должен сказать, – произнес он, – что вы, живые, не тех упырями называете. Мы, неумершие, если хотите знать, вообще пушистые зайчики по сравнению с незаконнорожденными личностями из администрации магического контроля. Вот где настоящие упыри! Душу высосут, не поморщившись. Ну, примерно это я и предполагал, почему и явился… Читайте сами. Смелее, опасности уже нет.

Хрийз осторожно взяла тонкий лист, стала читать. Медленно, разбирая по буквам каждое слово, с трудом вникая в смысл написанного. Надо заняться грамотой, надо. Иначе так и останешься необразованной дурой, вкалывающей на сортировке жемчуга!

Письмо сухим канцелярским языком сообщало, что госпожа Хрийзтема (имя прочиталось сложным образом) в такой-то день такого-то года превысила предел магической самообороны (вот так даже!), вследствие чего была уничтожены особи вида береговой волк обыкновенный общим числом… тут Хрийз протёрла вновь обретённые глаза и перечитала снова, – общим числом тридцать восемь голов… Тридцать восемь!

Тридцать восемь злобных, голодных, возможно, даже бешеных зверюг. Ага, и это ж местное 'тридцать восемь', в восемнадцатиричиной системе счисления… То есть, три умножь на восемнадцать и прибавь восемь, сколько это в итоге… Костей не осталось бы! Ни единой косточки, ничего. Хрийз зябко поёжилась: кожа взялась мурашками запоздалого страха.

Вовремя с ней приступ магии случился, ничего не скажешь. Очень вовремя.

Она вернулась к документу. Документ сухо сообщал, что волчьи шкуры, прошедшие первичную обработку, прилагаются. Вот значит, что содержали эти странные короба! Шкуры. Тридцать восемь минус десять. Десять взяла себе Служба Уборки, за работу по тщательному очищению места действия. Помимо волков, вследствие халатного небрежения госпожи Хрийзтемы полностью погибла вся живность в границах сферы радиусом в полторы версты. Сколько это, верста? Километр? Рыбы, водоросли, моллюски, птицы… список прилагается. Про третичей ни слова, ну кто бы сомневался. сЧай же сказал, что это секрет.

Суд княжеский принял во внимание (господи, ещё и суд был?!!)… принял во внимание молодость и необучённость означенной Хрийзтемы, ранее не привлекавшейся за нарушения магического правопорядка. Поэтому приговор ограничивается строгим выговором и выплатой административного штрафа в размере… В каком именно размере Хрийз не сумела разобрать.

– Упыри, как они есть, – объяснил господин сТруви, отвечая на ее взгляд. – Размер штрафа превысил ваш жизненный резерв. За магию платят магией; вы бы умерли сейчас от этого взыскания.

– Вы уплатили взыскание вместо меня? – неуверенно спросила Хрийз. – Я теперь должна вам?

Он улыбнулся, не размыкая губ:

– Верно. Но я вас не обижу, в отличие от этих… ведь я уже сказал, как именно вы вернете мне свой долг.

Перед гьазами внезапно все поплыло, коленки ослабели. Хрийз обессиленно опустилась на ближайший ящик, закрыла глаза, пережидая приступ.

– Вы меня простите, – с трудом сказала она. – Я что-то расклеилась совсем…

– Неудивительно… Вы еще не вполне здоровы, госпожа Хрийзтема.

– Не надо этих госпожей, – слабо попросила она. – Пожалуйста…

Ящик оказался слишком твердым, края – острыми. В ушах зашумело, сознание начало проваливаться куда-то во тьму.

– Вы позволите? – и, не дожидаясь разрешения, на виски легли чужие ладони.

Тьма разошлась, уступая волне теплой магии, в глазах посветлело. Головная боль сгинула куда-то и не вернулась.

– Спасибо, – искренне выговорила Хрийз.

– Не за что; это моя работа. Однако у вас в доме, извините, шаром покати, не из чего даже счейг заварить. Пойдемте со мной, вам необходимо поесть как следцет. За ужином и договорим.

Хрийз почти сразу пожалела, что согласилась на ужин в компании господина сТруви. Он ожидаемо повёл её не в обычную столовую, которых в рабочем городке имелось штук восемь на выбор, а под погодный купол (верхнюю одежду пришлось оставить на входе, в специальном, предназначенном для такого хранения, домике), в серьёзное заведение. Посетители при их появлении испарились мгновенно. Персонал испариться не мог, и потому спасался в спокойной вежливости. Хрийз поневоле задумалась, а как она сама бы в такой ситуации? Улыбаться тому, кого боишься до судорог, кого ненавидишь даже… Нет, она бы не смогла.

– Так везде? – тихо спросила она у своего спутника.

– Почти, – отозвался тот. – Если ауру не прятать. Но здесь прятать что-либо бессмысленно: меня знают в лицо слишком хорошо. Знают, кто я. А не так давно узнали и моего младшего…

– Я слышала, – осторожно выговорила Хрийз, – кто-то неудачно пошутил…

– Так говорят? – с любопытством спросил сТруви. – Это интересно. А что говорят ещё?

– Ну… – Хрийз пожалела, что начала тему, теперь приходилось отвечать, и как бы Младу не спалить ещё, кто его знает, чем этот разговор Младе отзовётся. – Мне говорили, что надо было отшутиться в ответ и послать, всего лишь…

– То есть, вы считаете злые шутки нормой, госпожа Хрийзтема?

Она покачала головой, жалея о сказанном ещё сильнее.

– Нет.

– Хорошо, – кивнул удовлетворённо. – А я уж было подумал…

От его взгляда некуда было деваться. Хрийз догадывалась, что Млада рассказала не всё, что всё было сложнее на самом деле. Знать бы ещё, насколько. Или лучше вообще не знать. Кто за язык тянул?

– Отличительная особенность всех детей, рождённых в союзе между живыми и неумершими, – психоэмоциональная незрелость при нормальном физическом развитии. Впрочем, за всю историю таких детей родилось всего трое, так что утверждать наверняка не берусь. Что же касается Лисчим Нагупнир, по итогам разбирательства её признали ограниченно дееспособной, уравняв в правах с подростками. В частности, выезд за пределы Сосновой Бухты без сопровождающего ей прямо запрещён. Но в любом случае, злые шутки в отношении тех, кто заведомо слабее, это нехорошо. Младший имел полное право взбеситься, – сТруви побарабанил с досадой пальцами по столу и добавил – И взбесился. Паршивец. Доставил мне хлопот. Я этих дуралеев по кусочкам собирал потом; двое осознали, третий озлобился. Пришлось его рекомендовать в гвардию княжества…

– Зачем? – изумилась Хрийз. – Чтобы он выучился как следует и покалечил Ненаша?

– Армия прекрасно лечит такие психические выверты, – не согласился сТруви. – Все эти 'равняйсь-смирно', 'упал-отжался', 'встать-и-бегом', всенепременные наряды на очистку отхожих мест собственными лапками, без права применения магии… Несколько зим, и человека, бывает, родные, давно махнувшие рукой на шалопая, не узнают, настолько глубоки и качественны изменения. Ну, и потом, честный боевой маг, достигший уровня моего младшего, вряд ли станет холить в себе маленькую меленькую месть. У него найдутся дела интереснее…

Девушка на небольшой сцене в центре зала заиграла на скрипке. Медленная, красивая мелодия поплыла в воздухе, смешиваясь с тихим плеском фонтанчика, изображавшего водяную лилию. Фонтанов в зале, кстати, было множество, небольших, разнообразно оформленных, с внутренней подсветкой, придававшей общему полумраку таинственное мерцание.

Принесли заказ. Для Хрийз несколько блюд, полноценный ужин, вместе со сладким, а для её спутника – закрытую кружку объёмом в литр. При мысли о том, что именно туда налили, желудок подскочил к горлу, настойчиво просясь наружу. Хрийз отвела взгляд. Есть расхотелось совершенно. Но пришлось из вежливости.

– Что с вами, госпожа Хрийзтема? – участливо поинтересовались у неё. – Пропал аппетит?

Он ещё спрашивает! Убила бы, если б могла…

– Нет, ничего, – бледно улыбнулась Хрийз. – Не стоит беспокойства…

– Собственно, возвращаясь к делу. Я бы просил вас не брать других заказов, пока не исполните мой. Вообще-то, условие строгое. И ради вашего же блага: невозможно качественно создавать две вещи сразу, не тот у вас пока уровень, можно надорваться. Магические травмы восстанавливаются тяжело. И ещё: вы получите инструмент, потребный для работы. Но. Вам придётся пройти со мной…

– Куда? – спросила Хрийз.

– Не бойтесь, – мягко выговорил сТруви, угадав её настроение. – Я не причиню вам зла, это не в моих интересах. Просто я очень хорошо знал аль-мастера Ясеня; он оставил в наследство несколько вещей, которые завещал передать тем, кто пойдёт по его следам в профессии. Взять эти вещи и принести сюда я не могу по той же причине, по какой не трону подушку, укрывающую книгу; я должен исполнить завещание друга. Я дал слово.

Хрийз вспомнились слова сЧая, как тот говорил об аль-мастере Ясене. Что умирал он в муках, и кто-то из неумерших отпустил его…

– Это вы… отпустили аль-мастера? – спросила Хрийз напрямик.

– Я, – не стал отпираться сТруви. – Так было надо. Помочь ему уже было нельзя. Но он сокрушался о том, что некому передать опыт, знания и дар, из рук в руки, как полагается, это единственное держало его, не давая совершить последний шаг за Грань, к новому рождению. Я согласился стать проводником его воли. До тех пор, пока в мире не появится новый Вязальщик. И он появился. Вы появились, госпожа Хрийзтема. Пойдёмте.

Он поднялся. Повёл рукой в магическом жесте и перед стоилком повисла узкая щель портала, наполненная серым мертвящим светом. Хрийз вскочила, поневоле попятившись. Он серьёзно? Предлагает лезть – туда?

– Не бойтесь, – повторил сТруви, протягивая ей руку. – Пойдёмте…

Хрийз стиснула зубы и шагнула вперёд.

Портал – мгновение жаркой мглы, опалившей кожу, – вынес их в стеклянную галерею, откуда открывался великолепный вид на зимнее море. Узкая зеленоватая полоса над горизонтом обозначала растаявшую давным-давно вечернюю зарю. В галерее стоял стылый холод, стонали под ветровой нагрузкой стёкла, пахло пылью и застарелым одиночеством

– Здесь когда-то был госпиталь, – объяснил сТруви, приглашая идти следом. – Давно. До войны с Третерумком, до конфликта с Небесным Краем… В общем, давно. После победы какое-то время здесь размещали тяжелораненых, потом отстроили новую больницу в Сосновой Бухте. Здесь всё же атмосфера… не та.

Не та атмосфера… Хрийз чувствовала разлитое в воздухе, застывшее за давностью лет, горе. Тяжелораненых размещали, сказал сТруви. Не просто тяжелораненых, поняла девушка. А таких, кому уже не помочь ничем. Кому осталось облегчить только уход.

– Пойдёмте…

Чистые, вылизанные до полной стерильности коридоры. Седой полумрак. Неистребимый запах лекарств и человеческих страданий. Сколько же здесь перебывало умирающих за сколько лет?

Небольшая палата, с двумя кроватями. И там, наодной из тумбочек, с неожиданно тёплой как солнечный свет аурой…

– Это всё теперь ваше, – тихо сказал сТруви. – Берите, госпожа Хрийзтема. Владейте. Не направляйте во зло. Вы – Жизнь; служите Жизни.

Хрийз осторожно провела ладонью над широким ящичком. Он раскрылся с тихим вздохом, очень похожим на человеческий. Внутри, в специальных гнёздах, лежали аккуратно сложенные инструменты. Спицы, крючки разного размера, игольницы, катушки, маленькие ножницы… Каждая вещица источала узнаваемое, привычное по книге, тепло, словно здороваясь с новой хозяйкой. Во втором ящичке оказались наборы пряжи, аккуратно свёрнутая канва для вышивания, пяльцы, напёрстки, снова иглы. Настоящее богатство!

– И вы мне это всё так просто дарите? – недоверчиво спросила Хрийз у хозяина.

– Не дарю, – серьёзно отозвался тот. – Исполняю долг.

К долгам и обещаниям здесь относились серьезно, это Хрийз уже поняла. Она могла отказаться, чувствовала, что могла. Но… настигло. Тем особым чувством родства, когда всеми косточками понимаешь, что это – твое. Со всеми лапочками. Твоя жизнь, твоя страсть, твое призвание. Хрийз не могла отказаться!

– Вот и славно, – с явным облегчением сказал сТруви. – Пойдемте.

Хрийз рада была выйти из бесконечных коридоров мертвой больницы. еще одна галерея вывела в широкий, размером с доброе футбольное поле, двор под погодным куполом. Посередине двора красовался стандартный круглый бассейн, куда без него. Он дышал морозным холодом: имел сообщение с внешним миром, и вода в него прибывала мерзлая, свинцово-серая, ледяная даже на вид. Хрийз забавы ради попыталась осмотреться магическим зрением.

… Боль обрушилась громадным потоком, смяла, раздавила, растерла в пыль. Мир превратился в сплошную незажившую рану. Страдание достигло пика за считанные секунды и рвануло дальше, выжигая в пустоту все чувства. И на гребне пустоты пришло понимание: старая клиника находилась у основания скалы, составлявшей Алую Цитадель. Помимо хосписа, который был здесь когда-то, магическое поле отравляли оставленные деяниями третичей эманации жестоких мучительных казней мноества детей захваченного мира…

Хрийз очнулась в своей постели, в ледяном поту от пережитого ужаса. Запах горячего счейга плыл по комнате, отзываясь в носу дразнящей щекоткой. Царапнуло вопросом: кто согрел напиок богов, неужели Млада в гости пришла… Хрийз сразу ощутила присутствие постороннего, вскинулась, ойкнула, торопливо прикрываясь одеялом.

– Надеюсь, вы простите мне подобное самоуправство, – сказал сТруви, протягивая ей горячыю кружечку. – Надо было мне предупредить вас. А всего лучше отправить домой прямо из палаты. Но там сложнее открывать порталы, хотел сэкономить энергию… Приношу извинения.

Хрийз оторопело приняла угощение. Бока кружки жглись, пришлось обернуть ладони краешком одеяла. Все познается в сравнении. После пережитого в заброшенной клинике у подножия Алой Цитадели мертвая аура упыря казалась конфеткой.

– А что это было? – спросила Хрийз, с наслаждением ощущая, как согревает организм горячее тонизирующее тепло первого глотка.

сТруви пожал плечами, совсем как человек:

– Пораженное некротическим вырождением магическое поле. Слишком много смертей, слишком много мучений прошло там когда-то… И слишком много неупокоенных, истощенных до предела душ – сейчас. Их невозможно отпустить обычным порядком, вначале необходимо насытить энергией, потребной для нового рождения. Но во всей Империи не найдется столько свободной магической энергии, чтобы помочь одновременно всем. Искалечить легко. Исцелить – сложнее намного.

– Но вы же что-то делаете? – спросила Хрийз, в тихой панике вспоминая пережитое. – Хотя бы что-то!

– Делаем, – кивнул он. – Мне помогают. Мои младшие, другие неумершие, маги и просто люди. Приходят, делятся силой, как могут. Но это все капля в море, этого мало. Хотелось бы мне дожить до тех времен, когда некрос из тамошнего поля уйдет совсем!

– Юфи говорила, вы там живете, – медленно выговорила Хрийз. – Другие приходят и уходят, а вы…

– Да, моя вахта бессменна, – тихо пояснил он.

– Вы кого-то потеряли там, – догадалась Хрийз. – И хотите найти!

– Отдыхайте, Хрийзтема. – мягко посоветовал он. – Набирайтесь сил, вам они понадобятся. Если будут вопросы, обращайтесь.

Он открыл портал и в нем исчез. Хрийз аккуратно поставила пустую кружку на пол, сползла под одеяло, чтобы не терять тепло, в комнате было довольно прохладно. И, прежде, чем уснуть, долго думала, кого мог потерять в Алой Цитадели упырь Канч сТруви.

>>

Далеко, на скалистом острове в океане вдруг встрепенулась огромная птица. Ночное небо неласково к дневным крыльям, но там, на потерянном Берегу вспыхнуло знакомым тревожным огнём путеводное тёплое солнце.

Верить удаче или не верить ей – удел других. Крылья размерено резали тугой, залитый звёздным светом воздух. А если солнце угаснет во время пути? Такое уже случалось когда-то давно. Грудью на поток, и – будь что будет.

Сомнения – удел других

Глава 18. Вязальщица

Падал снег. Мокрый, а потому мягкий и крупный. Мир за окном обернулся неярким полотном в большой белый горошек. И где-то там, далеко, за пределами перегруженной рыхлым снегом тучей, мерно взмахивала крыльями огромная птица. Она уже преодолела изрядную часть пути, но впереди оставался последний участок, самый трудный. От крайнего острова к матерому берегу…

Хрийз вязала простым столбиком без накида. Ряд за рядом, руки делали сами. Поддеть нить крючком. Протянуть в петли. Начать новый столбик. Любопытно, снилось ли ещё кому наяву, будто он – птица, неутомимо рассекающая небо? Видение было таким ярким, таким полным, таким реальным. Затрагивало все органы чувств и не только их. Закрой глаза и увидишь. Вымороженное зимней стужей море под крылом. Белёсую тьму впереди по курсу. Тьма пахла солью, снегом, бураном, будущим лютым напряжением немногих оставшихся сил. Путеводный компас, проложивший дорогу напрямик, над всеми препятствиями и преградами. Не долетишь, и станет незачем жить…

Поддеть крючком. Протянуть… Нить слабо мерцала, впитывая магию. Как всё оказалось просто! Настолько, что изумление держалось до сих пор.

'Законы магии едины для всех во всех мирах, – объяснял сТруви.

Он наведывался периодически, смотрел, как продвигается работа над его заказом. После достопамятного ужина местные вынесли мозг расспросами, вопросами и предположениями. Поначалу Хрийз объясняла, в чем дело, потом начала раздражаться и огрызаться, затем испытала жгучее желание залепить с ноги в рыла девчонкам, невесть с чего решившим, что господин сТруви – новый парень Хрийз. "Ну, и как с ним в постели"? Идиотки.

Впрочем, зубоскальство постепенно сошло на нет: Хрийз за ответным словом в карман не лезла, отвечая на насмешки такими же насмешками. Тема скоро приелась, и ушла в утиль, благополучно скончавшись под ворохом свежих сплетен.

Ни в какие рестораны с господином сТруви Хрийз больше не ходила. Он являлся к ней в гости через портал, сам так решил, а ее это устраивало полностью. Никто не видел, и хорошо.

Хрийз согревала горячий счейг для двоих, Канч сТруви вежливо благодарил и никогда не отказывался. Хрийз понимала, что ему этот счейг до лампочки, еу бы другого в ту кружку налить, и он понимал, что она понимала. Но видимость нормального вечера соблюдалась, а нюансами можно было пренебречь

– Вам знаком принцип сохранения энергии? – спрашивал сТруви, объясняя основы.

Кажется, о чём-то подобном говорили в школе. В прежней школе, в городе Геленджике на планете Земля. Так далеко и так давно… Память выдала картинку: ряды парт в классе, шкаф с книгами, запахи старого дерева, мастики, пыльных штор… голос пожилого учителя…

'Ничто не исчезает и не появляется вновь?'– неуверенно спросила Хрийз у старого упыря.

'Верно, – ответил тот. – Магия – та же энергия. Она может переходить из одного вида в другой, но исчезнуть совсем без следа не может'

'Как и вновь появиться…'

'Как и вновь появиться. Распределяющая линза позволяет направить и преобразовать энергию, разлитую в природе, в неограниченном количестве. Единственное препятствие здесь – это ваша собственная готовность к такого рода действиям. Можно ведь, не рассчитав своих сил… '

'Перейти в другую форму магической энергии, – подхватила Хрийз. – Я поняла'.

'Каковая форма будет немедленно утилизирована и преобразована кем-то из нас',– сухо отметил сТруви. Он мог бы добавить, что перебивать старших – это форменное свинство. Но не добавил. Хрийз сама прочувствовала.

Это было как порыв ледяного ветра в лицо. Как внезапно выросший под ногой край обрыва: впереди пропасть, позади – хищная тварь, и нет спасения, как нет и надежды. Ветер в лицо, запредельная мощь звенящей силы, и кто ты есть перед нею? Песчинка, не больше.

Неприятное ощущение.

А вот не забывайся, не держи себя на равных с древней нелюдью! Соблюдай эту, как ее… суб-ор-ди-на-ци-ю. И не будет проблем.

Никто толком не знал, сколько Канчу сТруви лет. Зим, как здесь считали. Он был всегда на памяти многих поколений. Его боялись, о нём говорили шёпотом и с оглядкой через левое плечо, чтобы, значит, не накликать.

Но вот Сихар, целитель, считала его своим учителем, и он работал в её клинике хирургом, и никто не жаловался, наоборот, старались оказаться на приёме именно у него, если приходила нужда. Хотя упырь-хирург – это, конечно, круто, ничего не скажешь.

Снег за окном заметно поредел. Мрачное одеяло низких облаков истончилось, пошло синими разрывами. В разрывы тут же хлынуло весёлой солнечной зеленью. Зеркальная дверца шкафчика бросила на стену семицветный радужный блик, и блик замер, подрагивая. Радуга, какое чудо! Хрийз отложила вязание, закинула ладони на затылок, с наслаждением потянулась.

Надо прогуляться. Пока солнце не нырнуло в море. После захода солнца на Жемчужное Взморье вновь упадёт лютый мороз, тогда уже не погуляешь. Что ж, в шкафу висела отличная волчья шуба…

Одеваясь, Хрийз думала, что в целом жизнь начала налаживаться. Да, работу на сортировке жемчуга не назовёшь приятной и радостной, лёгкой тем более. Но ведь это временно, во-первых. А во-вторых… 'Во-вторых' содержало довольно много пунктов, и один из них смотрел из зеркала.

Зеркало Хрийз купила в одной из мастерских поселения. Зеркальники Жемчужного Взморья не были знаменитыми, как, скажем, их коллеги и конкуренты из Сосновой Бухты. Но Хрийз нашла у них оригинальную шкатулку для жемчуга, из красного дерева и зеркальных вставок, маленькое зеркальце в серебряной оправе и зеркало большое, которое ей повесили на стену, возле шкафа с верхней одеждой.

Волчьи шкуры охотно приняли в другой мастерской. И теперь Хрийз не могла нарадоваться обновке. Каждый раз любовалась на своё изображение. Может быть, это и нехорошо в целом, любоваться собой так долго. Эгоизм, нарциссизм (откуда всплыло такое мудрёное слово?), что там ещё, из набора нехороших качества… Да только как удержаться? Если та удивительная девушка в зеркале – ты?

Длиннополая приталенная шуба волчьего меха, кожаные сапожки на каблучке, меховой берет с кисточкой, оригинальные костяные застёжки, серые вязаные перчатки, короткая русая коса, кожаный пояс с ножнами. 'А ведь я красива',– с удивлением и восторженной радостью думала Хрийз, изгибаясь, чтобы заглянуть себе за спину. – 'Да, красива!'

После сильных холодов воздух казался тёплым, ветер – ласковым, а снег под ногами почти не скрипел, прогретый неожиданной оттепелью. Снежные розы отцвели, и среди чёрных колючих ветвей повисли прозрачные, с зеркальными боками, плоды. Год пришёл к повороту, световой день начал понемногу увеличиваться. Бури и морозы ещё предстояли, но в воздухе уже прописалось тёплое дыхание грядущей весны.

У причала возился с малым снегоходом младший Црнай. Рядом крутились мальчишки, моревич и двое береговых, смотрели в руки, подавали инструмент, когда их просили, и страшно гордились вниманием старшего. Хрийз вежливо поздоровалась с начальством и пошла было дальше, но тот неожиданно оставил работу, вспрыгнул на причал, окликнул:

– Хрийзтема, подожди!

Девушка обернулась. Младший Црнай был без шапки, его длинные светлые волосы свободно трепал ветер, завивая в колечки. На это холодно было даже смотреть! Не то, что последовать примеру. Оттепель оттепелью, но ведь не лето же.

– Матушка Здебора просила передать, чтобы ты подошла к ней, в её мастерскую, – сказал он. – Знаешь, где это?

Хрийз кивнула. Она знала. Носила туда волчьи клыки, чтобы ученицы Здеборы сделали пуговицы из них на шубу. Резьба по дереву и кости пользовалась большой популярностью.

– А зачем, не сказала? – спросила Хрийз.

– Нет. Но ты, пожалуйста, сходи к ней. Сходишь?

– Да, конечно. Не вопрос. Что, прямо сейчас?

– Если можешь…

Хрийз могла. Мастерская Здеборы находилась под погодным куполом, но от набережной расстояние было изрядным. Просьба не показалась обременительной. И стало любопытно, что же скажет Здебора. Хрийз в последнее время её мало видела. Поговаривали, будто беременность у неё протекала не очень хорошо, и всё, ясное дело, из-за жадности. Тройня из девочек, мыслимое ли дело. Хрийз не очень понимала, какое сплетникам собачье дело до чужих детей, подобные разговоры её раздражали, и Здеборе она искренне сочувствовала. Трогали ли младшую жену старого Црная людские пересуды или они до её ушей не доходили, оставалось тайной, покрытой мраком. Но если доходили, пусть даже в виде обрывков, то молодой женщине оставалось только сочувствовать.

В мастерской восхитительно пахло свежим деревом, стружками, из соседнего помещения доносило запахи лаков и красок. Здеборы на месте не оказалось. У неё имелось своё собтвенное рабочее пространство, круглая комната за прозрачными дверями, с фонтанчиком и небольшим бассейном-входом в подводную часть домовладения. Цветы в кадках, птички… только кистепёрых рыб в бассейне не наблюдалось. То ли на данный момент уплыли куда-то, плавники чистить, например, или пообедать, то ли сюда их вовсе не пускали…

Двери стояли раскрытыми. Хрийз осторожно перешагнула порог: может быть, хозяйка в глубине комнаты, и из коридора её не видно? Нет, никого…

На небольшом верстачке лежала неоконченная работа и с нею рядом несколько изогнутых пилочек разного размера, нож, какие-то крючочки и тюбик прозрачного лака, всё выглядело так, будто работу бросили ненадолго, отвлекшись на какое-то срочное дело… Работа же представляла собой пояс из деревянных бляшек… почему-то сразу подумалось, что именно пояс, хотя это могло быть что угодно на самом деле. Часть пластин, причудливой формы, оставались гладкими, ожидая своей очереди. Рядом сидела кукла без лица, но в одёжке. Приглядевшись, Хрийз тихо ахнула. Кукольная одежда состояла из искусным образом обработанных деревянных пластинок, тонких, как кружево, совершенных, как алмазы после ювелирной обработки. Юбка, куртка, маечка, колготки, сапожки. Хрийз моргнула, удивляясь. Потом её осенило: наверное же, кукла вырезана из цельного куска сразу с одеждой, невозможно ведь заставить дерево струиться вдоль кукольного тела как шёлк!

Мраморную вуаль на скульптуре Хрийз однажды видела, там, дома, на Земле, в интернете, где же ещё… На фото. Она уже не помнила, почему заинтересовалась темой, как именно нашла ту фотографию, случайно или целенаправленно… а сейчас, откровенно говоря, уже основательно подзабыла, что такое интернет и как в нём можно что-то найти. Но в память врезалось изображение – каменное лицо девушки под тончайшей каменной же кисеёй. Навсегда осталось в душе восхищение мастером, сумевшим сотворить из куска мрамора такое.

И вот теперь – дерево. Не на фото, не на экране оставшихся по ту сторону Грани компьютеров, а наяву. Протяни руку и ощути сама реальность созданного рукой мастера чуда…

– Стой! Не трогай!

Резкий окрик заставил Хрийз подскочить на месте, рука дёрнулась, задела куклу и та завалилась набок, соскользнула с верстачка, и медленно, как в кино, начала падать…