Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 292 (всего у книги 347 страниц)

– Нельзя, – категорично отрезала Хафиза.

Платье пришлось впору, и даже оказалось вполне комфортным. Длинное только, в пол. Волосы пришлось связать в хвост и спрятать под эту… шапочку Не сказать, чтобы красиво вышло, но сойдёт. А вот туфли…

Туфли Хрийз возненавидела сразу. Тесные, жмут, ноги словно в колодки зажали.

– Живее, – нервно поторопила Хафиза. – Время!

Отчего Хрийз не посмела скинуть туфли и взять свои привычные сандалии. Может, вид у целительницы такой был, может, ещё что. Так и пришлось ковылять за нею, угрюмо думать об офигенных волдырях, которые очень скоро вскочат на обеих ступнях, и поспевать.

Изящный автомобиль на воздушной подушке поразил своим совершенством. Ослепительно белая, стремительная машина с двумя 'вентиляторами' турбин в корме. Вот они ревут, наверное… Подойдя ближе, Хрийз увидела еле заметную радужную плёнку огромного пузыря, окружавшего обе турбины сразу. От тоненькой поверхности пузыря тянуло знакомой жутью: магия. Шумогаситель, должно быть, что же ещё. Хрийз догадалась правильно: машина поднялась на экран и пошла по улицам абсолютно бесшумно.

Салон не уступал внешнему дизайну. Кожаные сиденья, большие окна, места хоть в футбол играй. Даже при наличии Чтагар, занявшей собой изрядное пространство. Не мусоровоз, однако.

Хрийз и в родном мире не могла похвастаться каким-то особенным богатством. Да, был определённый достаток. Могли позволить себе икры с маслом больше, чем в минимальной потребительской корзине. Но всё это находилось в пределах так называемого среднего класса. Небожители из списка журнала 'Форбс' по-прежнему оставались в иной реальности, недостижимой, как центр Галактики. Неплохо мечтать о высшем свете с книжечкой об очередной Анжелике в руках, но если внезапно угодить в тот самый высший свет – это после мусоровоза-то! – почувствуешь себя минимум в чужой тарелке.

Мягкое сиденье приняло в себя, обняло, окружило заботливым комфортом. Век бы в нём провести. Ненавистные туфли тут же были с облегчением сброшены. Ноги утонули в пушистом белом ковре, непрактично занявшем весь пол. Как, интересно, этот ковер справляется с зимней слякотью?..

Приехали на удивление быстро. Хрийз поневоле ожидала здания суда, тюремные решётки, конвой с охраной… Нет, под открытым небом. На площади. При толпе, собравшейся едва ли не со всего города.

Ещё в машине Хафиза взяла себя в руки. Преобразилась до неузнаваемости. Выпрямилась, вытянулась, надела на лицо маску каменной невозмутимости. Магическая сила – то, что Хрийз изначально определяла как 'жуть' – исходила от тоненькой фигурки целительницы отчётливой упругой волной.

– Не копайся, – строго выговорила целительница, не оборачиваясь.

Глаза на затылке. И этот командный тон… Хрийз заспешила, плюнула на упорно не пожелавшие надеться туфли, побежала так, босиком. Лето, тепло, как-нибудь… А платье в пол, под ним не особенно видно.

Толпа расступалась перед Малкиничной сама собой, с должным пиететом. Попробовали бы они не расступиться! Хрийз нервно стиснула кулаки. Что-то сейчас будет!

Хафиза вышла в центр площади. Пленник уже был там, стоял – вроде бы без охраны, но с трудом, на пределе зрения, можно было разглядеть мерцающий кокон, заключивший в себя преступника. Клетка. Вот что это было такое. Магическая клетка для магического же существа…

Мальграш выглядел скверно. От прежнего шика осталось, прямо скажем, немного. Синие кудри, некогда роскошные, слиплись и висели сосульками, одежда измялась, а лицо приобрело зеленоватый оттенок лежалого трупа. Странно, что солнечный свет не убивал его, но, может быть, местным упырям на солнце было плевать, кто их знает.

– Мальграш Сивурн, сын Палель и Гармаша, внук Ретавань, урождённый свободный Пятого Мира Двуединой Империи, – ледяным, вымораживающим в ноль голосом заговорила Хафиза. – Вы обвиняетесь в убийствах и в покушении на убийство вне рамок Навьей Правды. Желаете что-либо сказать в своё оправдание?

Мальграш поднял голову. Хрийз невольно отшатнулась – показалось, будто упырь смотрит прямо на неё.

– Ненавижу, – хрипло выдавил из себя наболевшее Мальграш, лицо его исказилось.

И замолчал, уронил голову. Тишина настала такая полная и плотная, что её, казалось, можно было нащупать пальцами.

– Достоин упокоения, – сухо приговорила Хафиза. – Душу – Нижним Мирам без возврата.

Время, замершее на мгновение, вдруг прыгнуло вперёд с ускорением. Словно резко дёрнули за невидимую нить, привязанную к душе, такое это было ощущение, неприятное и страшное. В ушах зашумело, мир поблёк и начал проваливаться. Хрийз взмахнула руками в отчаянной инстинктивной попытке уцепиться хотя бы за что-то… за что угодно, лишь бы не упасть. Вцепилась в руку Чтагар, как потом поняла. И это помешало воительнице, на мгновение, но помешало.

Мальграш нечеловечески быстрым движением вывернулся из 'клетки', миг, – и он уже рядом с Хафизой, а дальше… А дальше ничего не было. Хафиза не шевельнулась. Ни жеста, ни слова. Окаменевшее в маске непробиваемого официоза лицо даже не дрогнуло.

Только упырь исчез. Мгновенно, бесследно. Как будто он был проекцией, голограммой. И его выключили.

Время вернулось к обычному своему неспешному шагу.

Толпа выдохнула дружное: 'Ах!' И пошли перешёптывания – в полголоса, в треть голоса, переглядывания, нервные смешки, шорохи. Ветер дохнул адреналином и морской солью.

Хафиза вскинула руку, и на площадь вновь упала тишина.

– Хрийзтема Чуженинка, – сказала она, – подойди.

Чтагар легонько подтолкнула в спину. Хрийз подошла – коленки подгибались, ступни жгло: свирепое летнее солнце нагрело камень, которым вымощена была площадь. Ощущения как на раскалённой сковороде. Но Хрийз чувствовала: надо терпеть. Терпеть надо молча.

Кем бы ни была Хафиза Малкинична, но она только что расправилась с Мальграшем, причём расправилась легко, походя, бровью не шевельнув. Как отнестись к человеку такой запредельной силы? 'А я ещё на 'ты' её называла когда-то…'

– За отвагу, за проявленные смелость и мужество, – Хафиза протянула награду: ножны с… с кинжалом, так что ли? – и пояс к ним.

Неожиданный подарочек. И что с ним делать? Но у сильных мира сего подарки принимаешь с благодарностью, и никак иначе. Ещё присказку про дарёного коня неплохо бы при том вспомнить…

Хрийз взяла, толком не понимая, что сказать и что сделать, уже заранее ненавидя себя за готовый сорваться с губ позорный лепет. Но в последний момент толкнуло жаром осознания; Хрийз больше не задумывалась. Она осторожно выдвинула клинок и поцеловала холодную сталь (ну, не глупость ли, видел бы кто там, дома!) И ощутила упругую волну одобрения, исходящую от толпы. Кровь вскипела радостью; Хрийз, сама не того не понимая, всё сделала правильно.

Третий мир Двуединой Империи принял её.

Глава 6. Больничный лист

Наконец-то разрешили выходить из палаты и гулять во внутреннем дворике; разрешение после многодневного постельного режима казалось подарком богов.

В центре дворика располагался большой круглый бассейн, возле бассейна росли аккуратные, – не верилось собственным глазам! – апельсиновые деревья с маленькими, но уже оранжевыми апельсинчиками в густой кроне. Искушение сорвать и распробовать на вкус хотя бы один наткнулось на прозрачную, но совершенно непреодолимую, стену, окружавшую каждое деревце защитным коконом. Правильно. Если каждый будет рвать плоды, что от них в самом скором времени останется?

У бассейна не было бортиков, он вообще был стилизован под дикое озеро: серый гранит, рукотворные скалы с водопадиками и фонтанчиками, островки с цветами. Узкая полоса белого мрамора служила не только красивой границей между зоной бассейна и зоной остального пространства, она каким-то непонятным образом (магия?) генерировала что-то вроде тепловой ловушки. Протяни руку, горячий воздух дохнет жаром, высушивая кожу. Зачем бы? Чтобы те, кто выбирается из бассейна, не нашлёпали неаккуратных луж по дорожкам?

Из бассейна никто не выбирался, он казался пустым, несколько длинных золотистых рыб, снующих вдоль бортика, не в счёт. Рыбы выглядели замечательно: подвижные, быстрые, кистепёрые, с большими выразительными, совершенно не рыбьими, глазами. Когда Хрийз склонилась над водой в первый раз, они собрались вместе и стали в ответ внимательно рассматривать её. От их серьёзных взглядов стало не по себе. Кто его знает, что это за существа такие. Может, тоже разумные. Как моревичи. Или животные-компаньоны вроде земных собак? А может, они вообще лечебные. Как дельфины, допустим. И в бассейне проводится рыботерапия.

В мире, где магия не просто уживалась с техническим прогрессом, но являлась чем-то обыденным, как двигатель внутреннего сгорания или солнечный свет, возможным могло оказаться всё, что угодно.

За бассейном живой лабиринт из коротко остриженных кустов. Простенький, небольшой лабиринтик. Хрийз с удовольствием побродила по нему, добралась до овальной площадки в центре. Здесь располагалась ещё одна искусственная скала, а в ней, в рукодельном гроте, красовалось то, что с натяжкой можно было бы назвать коллективной фотографией. Если оно, конечно, было фотографией.

Объёмная панорама с фигурками людей и моревичей. Фигурки были крупными, около полуметра в высоту, и очень точными. Как на фотографии.

Коллектив госпиталя регионального значения имени дочери княжеской, Сирень Хрийзтемы Браниславны.

Женщины, все как одна в официальных синих платьях, сидели на расставленных полукругом лавочках, мужчины стояли во втором ряду. Над каждой фигуркой вилась ленточка с именем и должностью. В левом верхнем углу панорамы красовался золотой столбик тоненькими буковками официального стиля, имя художника-портретиста, создавшего эту работу. Здебора Цнаёгг. Имя Хрийзтеме ни о чём не говорило. Трудно было даже понять, мужчина это или женщина.

Она нашла Хафизу Малкиничну: целитель общей практики первой категории, магистр второй степени. В втором ряду, наискосок от неё, стоял знакомый до дрожи тип с ехидной улыбочкой. От надписи над его головой впору было падать в обморок: Мальграш Сивурн, хирург вне категорий, магистр первой степени. Чёрная ленточка через плечо, и у ног две алые, тщательно, со знанием дела и должным чувством, исполненные, розы…

В голове не укладывалось. Существо, едва не сожравшее душу, кому-то, оказывается, было дорого. Кто-то скорбел о нём. Сделал сам или заказал у мастера эти розы, принёс сюда…

– Да, он работал у нас, – сказала Хафиза из-за спины.

Хрийз вздрогнула, она не услышала, как целительница подошла.

– Знаете… – сказала она. – У нас врачей там, дома… на Земле… иногда ругают упырями. Но чтобы реальный упырь был хирургом! Кошмар какой-то, брр!

– Отчего же кошмар? – хмуро поинтересовалась Хафиза. – Из них получаются хорошие врачи… Упырь нейтрализует некротическую энергию, это единственный вид магического существа, который способен работать с таким агрессивным субстратом без сколько-нибудь ощутимого вреда для себя. В каждом поселении обязательно есть свой упырь, а в больших городах, таких, как наша Бухта, не один и даже не десяток, больше.

– А почему… – начала было Хрийз, и замолчала в неуверенности.

– Спрашивай, – сухо позволила Хафиза.

– Почему он в таком случае работал не в морге? Раз упырь.

– Каша у тебя в голове, иномирянка, – поставила целительница безжалостный диагноз. – Подумать немного не пробовала? Говорят, это полезно.

Кровь бросилась в лицо, ладони мгновенно вспотели. Издевается! Вот ведь крыса, а ещё врач.

– Двадцать четыре года назад Грань была прорвана, и началось вторжение в явь нашего мира, – снизошла до объяснений Хафиза. – Третерумк, это наши… соседи. Такая же соборная держава из нескольких миров, как наша. Сиреневый Берег, Острова, Звениполье, Семиречица, приняли на себя основной удар. Третичи уничтожали всех поголовно, им здесь никто не был нужен. Мы вообще-то едва не потеряли Третий мир окончательно, без права возврата. Слава тем, кто встал против захватчиков и продержался до восстановления порталов с Империей… Мальграш Сивурн до войны учился в Дармицком медицинском центре, практику проходил здесь, в Сосновой Бухте. А потом оказался в партизанском отряде старого Црная, и так получилось, что они остались без упыря; кому-то надо было взять на себя эту ношу. Хотели жребий бросить, Мальграш вызвался сам. Потом, после Половинного мира, вернулся обратно. Хорошие рекомендации, огромный полевой опыт. Между прочим, магхирургию я проходила именно у него. Лучшего учителя я не знала…

Надо же, какие здесь проблемы были когда-то. Война. По спине потянуло зябким холодком. Что-то подсказывало – Половинный мир? Почему половинный? Значит, победа была не полной? – подсказывало, что война может вернутся сюда снова. У чувства была неприятная ясность точного знания.

Внезапно Хафиза вскинула ладонь, прислушиваясь к непонятному шороху в кустах. И тут же резко сказала:

– Юфсар! Я тебя вижу.

Из кустов высунулась оранжевая рожица девочки-моревичны лет… чёрт, будь это человеческий ребёнок, подумала бы, что десяти-двенадцати. А на самом деле поди знай.

– Хафи-цтана, я ненадолго и немножко! – заканючила малявка. – Я…

– Тебе что было велено? – о, какой знакомый приказной тон! – На воздух не выходить!

– Ну, пожалуйста-а-а-а…

Если егоза думала, что нытьё ей поможет, то она жестоко ошиблась. Хафиза легко извлекла девчонку из кустов, зажала подмышкой, отнесла к озеру и плюхнула в воду, только пятки сверкнули. Сурово. Режим с прижимом, так? Девочка явно находилась здесь на лечении, и прописан ей был морской режим. Золотые рыбы немедленно собрались вокруг неё, утешая.

Целительница отряхнула руки:

– Вот так, – потом обернулась к Хрийзтеме – Что тебе ещё?

– Я просто… Я вот думаю. Мальграш же был ветеран, уважаемый человек, – тихо сказала Хрийз, ненавидя саму себя за косноязычное мямление. – Хирург, хоть и упырь. Что ему по жизни не хватило? Почему он с ума сошёл?

– Не знаю, – резко, почти криком ответила Хафиза.

Повернулась и пошла прочь, держась вызывающе прямо.

Врёт, отчётливо поняла Хрийз, смотря ей в спину. Знает. Не она ли цветы принесла?

Кто-то подёргал влажной лапкой за рукав. Хрийз обернулась и увидела давешнюю девчонку, выкинутую в озеро.

– Ушла? – спросила она, имея ввиду Хафизу.

– Ага, – отозвалась Хрийз.

– Я – Юфи, – девчонка протянула руку. – А ты?

– Хрийз.

– Привет, Хрийз.

– Привет, Юфи, – стало смешно, но оранжевую ладошку Хрийз пожала со всей серьёзностью.

Девочка вытянула шею:

– Ой, посмотри, это не она?

– Да нет…

– Уфф. Спасибо.

Девочка уселась на одну из лавочек, задрала нос.

– По-моему, ты режим нарушаешь, – осторожно предположила Хрийз. – Нехорошо.

– Я уже здесь тыщу лет, – проинформировала Юфи. – Она меня совсем замучила, воздухом нормально подышать не даёт! А сегодня папа придёт. А я из воды его опять не увижу. Надоело.

– А разве он к тебе не может спуститься? – спросила Хрийз.

Наверняка моревичи могли общаться и под водой. Иначе как бы они выжили в процессе эволюции? Коммуникация – признак разума. Если ты земноводное, то приспосабливайся болтать с себе подобными в обеих средах. Или вымирай.

– Папка у меня сухарь, – пояснила Юфи назидательным тоном, и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой – ой… Береговой, то есть. Как ты. Он не может под воду.

– Ладно, допустим. Но ты ведь болеешь, тебе плохо может стать, – неуверенно сказала Хрийз, за что удостоилась презрительного взгляда в стиле 'ты совсем дура?!'

– Ничего уже не болею, это она меня изводит, – Юфи сопроводила взгляд уморительнейшей рожицей, изображавшей Хафизу Малкиничну, и, надо сказать, изображавшей точно, несмотря на видовые различия – 'Юфсаар, тебе что было велено', – тут девочка показала узкий алый язычок, – ой-ой. Тоска.

– Да зачем же врачу тебя изводить?

– Из вредности!

Большой вопрос кто тут кого изводит, подумалось Хрийз. Но девчонка славная. По всему видно, с ней не соскучишься!

– Как же ты в больницу угодила, Юфи?

У неё мгновенно загорелись глаза.

… Двадцать лет назад завершилась война с Третерумком, но местная малышня продолжала с упоением сражаться за свободу Сиреневого Берега, дракой решая, кому быть третичами, а кому – партизанами старого Црная, трепавшими врага по всему восточному побережью Тёплого моря…

Что, не знаешь Пальша Црная? Ой, школьные уроки проспала с пробками в ушах, глупая. Это настоящий герой, имя его вписано в Скрижали Памяти Алой Цитадели навечно… И про Алую Цитадель не слыхала? Даёшь. Выйди к морю и посмотри на закат, сразу увидишь красную скалу, увенчанную каменными зубцами, там крепость третичей была, их военная база, портал из Третьего мира к их основной империи. Партизаны Цитадель захватили, портал уничтожили, третичей перерезали всех до единого, сейчас там мемориал. И ещё старый упырь, Канч сТруви, там живёт, прямо в крепости; это его место, оно всегда было его, ещё до всяких третичей.

Да, господин сТруви тоже герой, но не такой известный, как Црнай и его ребята. Те были настоящие головорезы!

В ход пошло всё: камешки, веточки, оброненные кем-то конфетные фантики… Лавочка превратилась в неприступные Чернозёрные скалы, скрывавшие в себе систему карстовых пещер, где прятались партизаны. Христинкины шлёпанцы превратились в корабли третичей. Юфи с горящими глазами рассказывала об Игре, которая отошла от подлинных исторических событий практически сразу же: проклятые 'третичи' на старых моторных лодкахогромных, вооружённых деревяннымитяжёлыми пушками кораблях захватили добрую половину отважных защитников, и те маялись теперь в плену, выполняя 'каторжные' работы по очистке побережья от выносимого волнами мусора. Пляж был совсем ничейным, диким, в зону ответственности Службы Уборки Сосновой Бухты не входил. Облюбовавшие его ребятишки приглядывали за ним сами.

Недалеко располагался выход из старых полузатопленных катакомб: когда-то здесь добывали камень для строительства города, потом, во время войны, по побережью прошлись ракетами и не единожды… в общем, камень для строительных нужд добывали теперь в другом месте. А этот хитрый лабиринт вполне годился изображать Чернозёрные горы…

Девочек в Игре участвовало немного, но были. И тоже спорили из-за ролей: каждой хотелось сыграть отважную пиратку Белодару или, скажем, Хозяйку Громову… Целителей изображать было скучно, но терпимо, кухарок и прочих поломоек изображали пленники или по жребию, но самые жестокие споры возникали вокруг роли дочери княжеской, Хрийзтемы Браниславны.

Хрийз подумала, что знатную девушку отчего бы не сыграть. И в её мире девчонки этого возраста примеряли короны принцесс, и отчаянно ссорились, кому быть Золушкой на новогоднем утреннике. Но очень скоро выяснилось, что она жестоко ошиблась!

Оказывается, во время партизанской жизни княжна отличилась по полной программе, несмотря на юный возраст. Юфи перечисляла заслуги младшей Браниславны по порядку, смешно разгибая из твёрдо сжатого кулачка пальчики.

Больницу Юфи заработала, когда пыталась повторить шестой подвиг. В реальности княжна вместе с преданными ей пратизанами проплыла подземными озёрами изрядное расстояние до Тихой Гавани, где стояли корабли третичей. Эти корабли были сожжены, а партизаны убрались тем же путём, каким пришли. Враг сообразил, откуда явились незваные гости, но догнать и растерзать героев не удалось. Тогда горы подверглись беспощадной бомбардировке, отважную группу закупорило в пещерах безо всякой надежды на спасение; потом их спасли, конечно же, но – сильно потом. Дней через восемнадцать…

Юфи подошла к делу с изрядной изобретательностью. Стащила из школьных запасников подходящий по росту гидрокостюм для сухарей, то есть сухопутных, княжна-то была береговой девушкой, а Юфи нет, это выглядело нечестно. Через старые катакомбы девчонка пробралась к лодкам и залепила в них сташ, который – семь бед один ответ! – загодя стащила из школьного кабинета физики. Не знаешь, что такое сташ? Ну-у-у, темнота-а! Шаровая молния в магнитной ловушке, так понятнее? Хотя это не совсем молния, точнее, совсем не молния, ну да неважно. Важно, что лодки проклятых 'третичей' сгорели как миленькие.

Потом Юфи пришлось убегать от разъярённых такой неудачей врагов. Через те же катакомбы. Она заблудилась, угодила в подземный поток, её потащило куда-то в глубину, приложило головой, воткнуло в какую-то расщелину и там заклинило… И то, что для сухопутной девочки стало бы спасением, оказалось смертельной ловушкой для юной моревичны. Земноводному организму пять суток подряд сухого режима на пользу не пошли.

Да, отыскали её лишь на пятые сутки. Всего-то навсего, в самом деле. Подумаешь. И теперь угнетают, как могут. Неизвестно, когда выпустят. А там, между прочим, шведы Кемь взяли! подлые 'третичи' наверняка новые корабли где-то добыли, и кто их теперь сожжёт?!

– С ума сошла? – искренне изумилась Хрийз. – Ты едва не умерла! Не страшно?

– Нет, конечно! – заявила Юфи. – Лето скоро окончится! Победить надо до школы успеть. А как наши победят без меня?!

– Никак, – мрачно сообщила Хафиза Малкинична, возникая рядом словно бы из ничего.

Юфи испуганно взвизгнула и подалась к Хрийз, пытаясь спрятаться у той за спиной. Прятаться, понятно, было бесполезно…

– Прошу и требую специальных мер, – обратилась Хафиза к своему спутнику, очевидно, отцу девочки с той же самой интонацией в голосе, с какой выносила приговор упырю Мальграшу.

– Разрешаю, – хмуро отозвался тот.

Хрийз с изумлением узнала в нём учителя Несмеяна Некрасова. Синие волосы всевозможных оттенков встречались на каждом шагу, но таких фиолетовых с отливом в лиловый, как у учителя Несмеяна, Хрийз больше не видела ни у кого.

А девочка ему, видно, приёмная. Как иначе? Совсем другой биологический вид!

Хафиза вытянула из кармашка тонкий ремешок браслета, повязала его Юфи на руку. Хрийз почувствовала упругую волну магии, всколыхнувшую воздух. Тот самый обещанный контроль. Надо думать, Юфи из воды теперь самостоятельно не выберется, браслет не даст. Довольной девчонка не выглядела. Но права качать в присутствии отца не посмела. Хафиза повела её к бассейну. Сняла, сложила аккуратно своё платье, оставшись в телесного цвета гидрокостюме, облегавшем тело как вторая кожа. Надвинула на голову капюшон и нырнула в бассейн. Решила, значит, лично сопроводить строптивую вредину в подводную палату.

Хрийз взяла с лавочки книгу по истории Двуединой Империи, отряхнула её. Чувствовала себя виноватой: в самом деле, знала же, что девочка на лечении, и уши развесила, внимала т. н. историческому ликбезу, вместо того, чтобы вернуть маленькую шкоду в бассейн или хотя бы врачей позвать, ту же Хафизу…

– Как успехи? – поинтересовался учитель, кивая на книгу.

Он не спешил уходить. Хотел дождаться целительницу, послушать, что она скажет о состоянии дочери…

– Спасибо, – смутилась Хрийз, – разбираюсь понемногу… А вы не могли бы…

– Что-то подсказать?

– Да. Здесь есть про последнюю войну с Третерумком? О которой рассказывала Юфи?

– Нет, в книге всего лишь общий курс по Старой истории. Вам надо сходить в городскую библиотеку, госпожа Хрийзтема. Попросить прослушать одну из программ, посвящённых Новому времени. Услуга бесплатна.

Вот так, госпожа и с полным именем. Стоило только пообщаться со съехавшим по фазе упырём…

– Спасибо. Я… обязательно это сделаю.

Она не спросила, где находится городская библиотека и как пройти к ней. Язык в присутствии учителя Несмеяна сделался совсем деревянным. Хрийз удивлялась сама себе: никогда заиканием не страдала, а тут почти начала. С чего бы вдруг?

– Ещё неплохо было бы съездить с экскурсией в Алую Цитадель, – невозмутимо продолжал он. – Сейчас там находится памятный мемориал, и хранятся уникальные записи военных лет. На княжну Браниславну посмотрите, кстати. Вы чем-то похожи…

– Я?! – от изумления всё косноязычие куда-то испарилось. – Как ваша дочь о ней рассказывала, княжна ваша крутая до ужаса, прямо супергерой какой-то. А я…

– А вы, как всем известно, не побоялись со спятившим Сивурном сцепиться, – усмехнулся учитель. – На это тоже храбрость нужна, не находите?

Хрийз зябко обхватила себя за плечи. Буркнула сердито:

– Случайно получилось. Было очень страшно. Очень!

– Княжне Браниславне тоже было страшно, уверен, – мягко выговорил Несмеян. – Такое тогда было время. Я был слишком мал, когда война окончилась подписанием Половинного мира. Но хорошо запомнил парад Победы, здесь, в Сосновой Бухте. Младшую Браниславну именно тогда впервые увидел и запомнил. Вы, конечно, совсем другой человек, вдобавок, вы из совсем другого мира, не входящего в протекторат Империи. Но что-то общее у вас обеих есть. Во внешности, в разговоре… не говоря уже об имени…

В бассейне гулко шлёпнуло, плеснуло. Золотые кистепёрки затеяли игру в догонялки, и одна из них выскочила в воздух, в крутом прыжке пролетела над поверхностью воды изрядное расстояние и нырнула снова, оказавшись за спиной, – простите, за хвостом! – догоняющего. Хрийз затеребила ворот. Влажная жаркая духота не давала дышать в полной мере.

Девушка молчала, не находя слов услышанному, не зная, радоваться такому сравнению или плакать. Меньше всего на свете ей хотелось быть похожей на какого-нибудь известного всем, кроме неё, героя.

Волшебная целительная перчатка скрывала ожоги и не позволяла чувствовать боль. Поэтому когда Хафиза Малкинична аккуратно сняла её, объяснив, что перчатки надо менять в процессе заживления, Хрийз при первом же взгляде на свою руку почувствовала позывы к рвоте.

Чёрная обожжённая кожа взялась багровыми и желтоватыми гранулами, была покрыта склизкой гелеобразной жидкостью, – лекарством? В нос ударил резкий сладковатый запах, от которого замутило ещё больше. Хафиза же разглядывала это безобразие с хладнокровным интересом медика.

– Ткань начала регенирировать, это хорошо, – сообщила целительница. – Но вяло. Слабее, чем ожидалось. Плохо. Вот, посмотри внимательнее, восстановление началось здесь и здесь, всего лишь… Этого мало.

Что, интересно лучше – стошнить, а потом потерять сознание, или наоборот, сначала сознание? Если отключиться раньше, может быть, повезёт и обойдётся без рвоты…

Очнулась на кушетке, в горизонтальном положении. Почувствовала мягкую прохладную губку на лице, – приятное ощущение! – и тут же сообразила, что не повезло и не обошлось. Иначе зачем бы ей вытирали лицо?..

– Как, легче тебе? – участливо спросила целительница.

Хрийз кивнула:

– Да, спасибо… – и попросила жалобно – не показывайте мне это больше!

– А кому ещё мне это показывать? – искренне удивилась Малкинична. – Ты должна очень хорошо понимать, насколько сильно травмирована на самом деле. Нормальный внешний вид конечности и отсутствие боли могут тебя подвести. Запомни хорошенько, что кожа искусственная, что рука нездорова, что надо её беречь, пока не заживёт.

– Когда же она заживёт?

– Трудно сказать. Наверное, дней семьдесят понадобится, может, больше… С ранами, полученными на Грани, всегда так. Скверно заживают. И долго.

Семьдесят дней! Семь десятков дней. Местных семь десятков, так что умножь семь на восемнадцать! Сто двадцать шесть. Считай, треть года. И радуйся. Треть года просидеть в больнице?!

– Кошмар! – выразила итог своих мыслей Хрийз.

Хафиза чуть пожала плечами.

– Я тебя сегодня выпишу, можешь вернуться к работе, – сказала целительница. – В щадящем режиме, разумеется. На перевязку будешь приходить ко мне лично. Раз в три дня. Не опаздывать и не пропускать.

Хрийз кивала, радуясь, что из больницы выписывают. Сидеть здесь без дела сто двадцать дней! Нет уж, увольте.

Хафиза вернулась к столу, достала из ящичка треугольный плотный лист размером в ладонь, черкнула на нём что-то, отдала пациентке:

– Держи. В Службе своей отдашь. Всё. Свободна, можешь идти.

– Спасибо.

Хафиза только отмахнулась: иди уже, мол, иди.

Хрийз неосознанно поступила очень правильно: вначале отдала больничный и получила расчёт за прошедший период. Очень мало получила, можно сказать, мелкие собачьи слёзы. Правильно. Платят за работу, а не за валяние по больницам. Ну, прореху залатала на Грани, да. За такие подвиги деньгами не платят.

На самом деле за магию расплачиваются только магией. Этого Хрийз тогда ещё не знала, как не знала и того, что магический долг особы императорской крови выше любых денег, что принцесса Чтагар от долга своего отступать не собиралась. Чтагар просто не стала разъяснять очевидные, по её разумению, вещи, а сама Хрийз не спрашивала, потому что не знала, как и о чём надо спрашивать. Но создавшаяся между ними связь, пришло время, проявила себя во всей красе.

Впрочем, до этого было пока ещё далеко.

Хрийз вернулась к себе комнату. Долго стояла на пороге, пытаясь ощутить подвох. Подвох не ощущался, никак. Как будто не здесь случилось всё то, что случилось… Но Мальграшевы деньги лежали на столе, теперь они были просто деньгами, без заложенных в них маячков. Первый яростный порыв выкинуть их в окошко разбился о насмешливый вопрос внутреннего я: тебе плащ тёплый купить надобно, сама слышала, как стремительно меняется здесь погода под конец лета. Сегодя солнышко и тепло, завтра ветрище и дождище с переходом в мокрый снег. С тем, что получила сегодня, не то, что плащ, до следующей зарплаты дожить бы без особых потерь.

Хрийз прошла к столу. Вытянула из-под подушки кошель, смахнула в него деньги. Удивительно, никто ничего не украл… Впрочем, кражи в этом мире не котировались совершенно, и вовсе не потому, что придут и накажут.

Украдёшь, не будет тебе удачи, в том числе магической. Суеверие держало крепче закона, предписывавшего за мелкие кражи отрубать пальцы или кисти рук, смотря по тому, сколько украдено и который это по счёту случай. Попавшемуся на пятой краже рубили голову, считая, что человека больше уже ничем не исправить, и что патологическому вору место в могиле на ничейной земле между берегом и водой.

Клубки ниток, спицы оказались слабее денег. При первом же прикосновении они осыпались пеплом. Магия выжгла их суть, оставив только внешнюю форму, которой не на чём больше было держаться. И при первом прикосновении всё рассыпалось в прах.

Накатило. Хрийз упала, как была в одежде, на разобранную постель и зарыдала. В голос, до спазмов, и воздуха не хватало. Жалко было незавершённую сумочку, жалко было нитки, инструмент, а больше всего было жалко себя. Одна, никого рядом, домой не вернуться, рука сгорела, упырь едва не сожрал, в боевые феи не позвали, завтра на смену, мусор собирать, и провались оно всё!

Рыдания постепенно затихли, сменившись коротким глубоким сном. После слёз всегда неплохо спится, и мера отчаяния меняется с неподъёмной на просто нелёгкую…

Проснувшись, Хрийз умылась, нашла ведро, тряпку и взялась за уборку. За окном зеленел тихий вечер, разливаясь по комнате неяркими сумерками. Хрийз протёрла широкий подоконник, затем забралась на него с ногами, села, обхватив коленки. Алый месяц, ехидно улыбаясь, вставал над крышами домов.