Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 347 страниц)

– Пожалуйста, я тебя прошу, дай мне ключи и оружие… Ведь мы так безнадёжно опоздаем.

На её лице читалась борьба – страх, недоверие, отчаяние. Всё это спрессовалось в несколько секунд мучительного молчания. Затем, стиснув зубы и смахнув слёзы, она метнулась к лестнице, и через минуту бесконтактный брелок оказался у меня в одной руке, а увесистый, вызывающий уважение профессиональный арбалет – в другой.

Стараясь сохранять самообладание, я распорядилась:

– Возьми для нас еду, свои вещи и всё, что тебе понадобится в дороге. Надень закрытую одежду – кроссовки, штаны и что-нибудь с длинным рукавом.

– А можно мне потом конфету? – выпалила она неожиданно.

– Конфету? – Я не сразу поняла.

– Пятое правило – не больше двух конфет в день. Но я сегодня… я уже съела четыре…

– Хорошо, – я смягчилась. – Съешь. Но только когда мы уедем. Правила… Они для того, чтобы жить. А сейчас нам нужно выжить.

– Спасибо. – Алиса, казалось, немного ожила. – А куда мы поедем?

– Не знаю. Сбежим отсюда, а там видно будет.

– Папа говорил, что надо переждать. Что нам помогут.

– Сейчас мы сами себе помощь, – тихо, но твёрдо сказала я. – И нам нужно уйти. Ты чувствуешь в себе силы? Справишься?

Она кивнула, сглотнув комок в горле, и пулей помчалась наверх, а я, не теряя ни секунды, схватила канистры и бросилась к колодцу…

* * *

До колодца и обратно – ни души. Я залила канистры, оттащила их в гараж, сгребла тачку и покатила её к дому.

Появление первого доходяги не заставило себя ждать. Он ковылял по дороге со стороны поля, но был ещё далеко. А мне между тем нужно было доставить горючку и аккумулятор к машине…

Захлопнув дверь и ссыпавшись по лестнице, я очутилась в подвале. Ухватилась за рукояти – и тут же пожалела, что со мной нет того здоровяка с ружьём. Эта громадина весила под тридцать кило, не меньше. Здоровяки в два счёта помогли бы нам дотащить аккумулятор, но затем, скорее всего, попытались бы забрать машину… Так или иначе, придётся таскать эту тяжесть на себе…

Ступень за ступенью я поднимала тяжёлую ношу в фойе. Доволокла по полу до порога, а затем сделала вторую ходку за канистрой, которая после аккумулятора показалась пушинкой. Алиса тем временем выставляла в прихожей пакеты, в которые свалила буквально всё подряд.

– Зачем всё это? – я смотрела на груду пакетов.

– Это… игрушки. Книги. – Она обняла один из пакетов. – Ещё карандаши, пластилин… Мы ведь больше не вернёмся, правда?

С виду Алиса была совершенно спокойна. Казалось, она за эти десять минут с покорностью приняла судьбу и смирилась с неизбежным.

– Скорее всего, – честно призналась я. – Но мы не сможем забрать отсюда всё.

– Да, не сможем, – вздохнула девочка. – Я пойду переоденусь.

– Прихвати всё, что может пригодиться в пути, – напутствовала я. – Какую-нибудь карту, если есть…

Девочка скрылась на лестнице, через глазок я убедилась в том, что на крыльце никого нет и открыла входную дверь.

Выбравшись на крыльцо, я выволокла тяжеленный аккумулятор под лестницу и, едва не сорвав спину, взгромоздила его на тачку. Давешний мертвец завидел меня с расстояния в полсотни метров и ускорил шаг, а я, забросив следом за батареей канистру и прихватив монтировку, стремительно покатила тележку в обход дома к гаражу.

Ворота гаража с лязгом поднялись, и в этот момент из-за дома вышел скособоченный нелюдь. Покачивая головой туда-сюда, он заковылял ко мне, а я перехватила тяжёлый лом поудобнее. Плешивое чудовище приближалось, чавкая и щёлкая челюстями. Его красные выпученные глаза были пусты. Говорят, глаза – зеркало души. А в этих я не видела ничего, кроме голода. Ничего…

Спустя несколько секунд металл с размаху встретился с черепом. Хруст сломанной кости, распластанное по земле тело. А теперь ближе к делу – потому что за кустами мелькнул ещё один силуэт. Краем глаза я видела смутные тени, бредущие мимо забора через двор от меня – в поисках пищи сюда стягивались заражённые.

Тяжёлый аккумулятор был поднят на бампер, затем уже с бампера возложен в моторный отсек. Я впихнула его на место, и в спине что-то щёлкнуло, пронзив тело белой молнией боли. Я застыла, скованная спазмом. Через несколько секунд отпустило. Стисну зубы, я набросила клеммы, торопливо опрокинула канистру топлива в горловину и взгромоздилась в салон.

Затаив дыхание, я повернула ключ. Стартер захрипел, за мгновение замолк… и с рёвом, от которого содрогался весь кузов, двигатель ожил. Окрылённая успехом, я в спешке вспоминала, как управлять наземным автомобилем с ручной коробкой передач…

На меня смотрели уже шестеро. Они брели с той стороны, где был колодец, а движения их, лишь они завидели машины, стали резче, судорожнее. Я медленно выкатила автомобиль из гаража и аккуратно пересекла двор. Обогнув дом, развернула «Райно» поперёк улицы и сдала назад, задней дверью вплотную к крыльцу. Корма ткнулась в перила, хрустнула надломанная доска, а силуэты перешли на вялую трусцу – они видели машину, но пока ещё не заметили меня.

Над городком тем временем разворачивалась смолянистая дымовая завеса, под которой вдоль улицы сюда шли всё новые доходяги. Спрыгнув на землю, я взлетела на крыльцо, впопыхах расстегнула тент и опустила заднюю створку.

Тут же распахнулась входная дверь. На пороге стояла Алиса, уже успевшая переодеться и с гружёным рюкзаком за спиной. Принимая из рук девочки неравномерно набитые сумки, словно баскетбольные мячи, я быстро побросала их в просторный кузов. Следом полетели пара упакованных спальных мешков и рюкзак. Чудо-ребёнок – Алиса отлично сориентировалась в ситуации, чего я никак не могла ожидать…

– Ещё не всё взяли, – заявила она и шагнула в сторону входной двери.

Мгновение – и из-за балюстрады вынырнула плешивая голова. Чудище, глухо ударившись о борт машины грязным телом, метнулось ко мне, сверля меня ненавидящим взглядом. Ретировавшись в дом, я сгребла пискнувшую Алису в охапку и захлопнула дверь. С той стороны по поверхности застучали яростные ладони.

– Что ещё осталось? – повернувшись к девочке, спросила я.

– Арбалет, – сказала она.

– А ты умеешь из него стрелять?

Алиса мелко закивала, вложила болт в направляющую и попыталась натянуть тетиву – безуспешно, не хватило сил.

– Может… останемся? – её голос дрожал.

– Но как же мы останемся? Машина уже заведена… Они уже здесь. Остаться – значит умереть здесь.

Большие голубые глаза излучали неуверенность, страх, мольбу. На мгновение я представила это: крепость, осаждённую ордой. Голод. Пожар, подбирающийся к стенам. И тишину после. А что дальше? Встреча с теми здоровяками? И потом, придётся вытаскивать вещи из джипа, который теперь блокировал дверь. Нет…

Время стремительно таяло, пожираемое сомнениями. Стена чёрного дыма снаружи, легион чудовищ и вооружённые до зубов «соседи» не оставляли места для манёвра.

– Мы должны прорваться к машине и уехать. – Опустившись рядом с Алисой, я взяла её за хрупкие плечи. – Я понимаю, что это твой дом. Здесь очень много твоих вещей, к которым ты привыкла, но мы обязаны уйти. Потому что дальше здесь будет только хуже.

– А если папа вернётся, а меня не будет? – Её лицо исказилось, по нему текли беззвучные слёзы.

Чувство обречённости буквально изливалось наружу. Прижав понурого ребёнка к себе, я гладила её по спине и не знала, что сказать. Снаружи в дверь стучали жадные руки, раздавались утробные хрипы.

Как давно ушёл её отец? Неделю назад? Две? Три? Неужели она думает, что он не вернулся бы до сего момента, если бы мог? Что сказать ей, как убедить действовать? Я не могла ставить её веру под сомнение, ведь это было бы слишком жестоко. Должен же быть способ оставить эту веру при ней…

– Знаешь что? – меня осенило. – Быстро напиши записку. Оставим её на самом видном месте. Напиши, что мы поедем…

Оставалось придумать – куда.

– К дедушке! – Воодушевление и надежда прорезались в голосе Алисы.

– Да, напиши, что мы у дедушки, – подтвердила я. – Когда отец придёт, он будет знать, где нас искать.

Ребёнок молнией взметнулся вверх по лестнице, а я под аккомпанемент рычания из-за двери прикидывала, что ещё можно было бы взять с собой. У нас оставалась последняя ходка до машины…

Беглый взгляд по стеллажам в гостиной упал на фотографии в рамках. Дочь и любящий отец, большая дружная семья – пожалуй, эти два снимка стоит захватить с собой. У ребёнка должен был остаться кусочек памяти о доме, поэтому обе фотографии отправились в наплечную сумку. Туда же последовала расчёска, десяток резинок для волос и небольшое зеркальце – необходимый минимум…

– Написала! – кричала Алиса, шумно спускаясь вниз по ступеням и размахивая клочком бумаги. – Я написала! Куда положить?

– На видное место, в гостиную. – Стараясь абстрагироваться от шума за дверью, я вспоминала вслух: – Еда есть?

– Консервы в сумке, – ответила она.

– Вода есть, еда тоже, топлива на первое время хватит. – Я загибала пальцы. – Термос есть?

– Сейчас, – вспомнила она и прогромыхала полным рюкзаком в комнату.

– Ничего не забыли?

– К-л-м-н. – Она встряхнула рюкзак.

– … Что?

– Кружка, ложка, миска, нож. Всё есть.

– Вот как. – Я вскинула брови. – И как к дедушке ехать, ты, наверное, тоже знаешь?

Девочка кивнула.

– Ну что ж, пора выходить. И для этого мы будем работать сообща.

Увесистый лом лёг в мою руку. Девочка получила в руки заряженный арбалет, а я прильнула к глазку, оценивая ситуацию – у самой двери стояли двое оборванцев, водили грязными руками по металлу и слепо поглядывали в глазок. Позади них, зацепившись одеждой за деревянный поручень, в щель между машиной и дубовой балюстрадой неуклюже протискивался третий.

– Твоя задача – прикрыть меня, – распорядилась я. – Я открою дверь и собью этих двоих. Ты бьёшь в того, кто окажется ближе, а потом разберёмся с третьим. Поняла?

– Да, – пискнула Алиса.

Включив кинетику и взяв замах монтировкой, я щёлкнула замком и резко дёрнула дверь на себя. С рычанием и клёкотом на коврик у входной двери рухнуло потерявшее равновесие косматое чудовище, и я всадила монтировку в его голову. Второй ворвался в проём, и я подставила ему подножку – он повалился на пол. И тут же, не вставая, рванулся к Алисе. Я еле успела вцепиться ему в куртку, слыша, как рвётся ткань.

Хлопок тетивы – и болт ушёл в потолок. Алиса, взвизгнув, швырнула арбалет и кинулась наутёк, в глубь дома.

Третий, сорвав о перила клок рубахи, на четвереньках ринулся в дом. Я изо всех сил вогнала лом в спину второму, который пытался прорваться к лестнице следом за Алисой. Лицо повернулось, искажённое яростью, залитые кровью глаза полезли из орбит. Свист кинетического усилителя, ещё один замах фомкой…

Что-то тяжёлое врезалось в меня, и я полетела через лежащий труп, ударившись спиной о косяк лестницы в подвал. На меня навалился третий. Его челюсти щёлкнули о титановый локоть – он замер в недоумении, и я вцепилась ему в глотку.

Чудище рвало мой джемпер, а я, чувствуя, как сервоприводы протеза напряглись до предела, нащупала на полу монтировку, дёрнула её и со всей дури ткнула остриём в его ухо. Монстр крякнул и расслабился. В дверях тем временем появилась ещё одна тень. Да когда ж вы кончитесь?!

Свист – и новый нелюдь, уже переступавший порог, дёрнулся, с болтом во лбу. С застывшим оскалом он замер и рухнул на пол, распластавшись на коврике с надписью «Добро пожаловать».

Машина на холостом ходу чадила прямо у крыльца. В прихожую врывался запах выхлопа, а за балюстрадой уже копошилась полудюжина теней, облепив «Райно» и водя по его бокам грязными ладонями.

Я скинула с себя безвольное тело и вскочила. Разом повернув головы, чудища завидели добычу и осклабились, а я схватила Алису за руку.

– Вперёд, это единственный шанс! – Увлекая девочку за собой, я устремилась к машине.

Новый монстр протиснулся в щель, прытко вползая на веранду.

– Нет! Я боюсь! – Её визг был пронзительным от ужаса, почти на грани ультразвука. Она окаменела посреди, словно кролик перед удавом. Отпустив детскую руку, я всей своей инерцией пробила нелюдю с ноги прямо в грудь, и тот полетел с лестницы обратно, прямо на своих собратьев.

– Двигай!!! – заорала я, вцепившись ей в куртку и буквально швырнув в кузов. В тот же миг чумазые пальцы впились мне в штанину. Косматый мертвец появился перед моим лицом, тут же получил монтировкой и со звоном опрокинул глиняную клумбу, стоявшую в углу террасы.

Рука пыталась затянуть меня вниз, и мой финальный рывок огласил веранду треском рвущейся материи. Я впрыгнула в кузов, захлопнула створку и тут же встретила монтировкой жадную пасть, уже лезущую внутрь. Джип зашатался, и по металлу забарабанили ладони, суетливо застучали по стёклам, заелозили по толстой материи, словно в сюрреалистичном кино.

Я перевалилась через сиденье вперёд, плюхнулась за руль, втащила за собой Алису, выжала сцепление, воткнула передачу… Машина дёрнулась, взревела, вскочила на дыбы – и тут же заглохла.

– Поехали, поехали! – отчаянно визжала девочка, вжимаясь в широкий подлокотник между сидений – подальше от искажённых голодом гримас и жадных рук, яростно барабанящих в стекло. – Почему мы не едем?!

– Да я стараюсь! – воскликнула я, в панике выискивая позабытую кнопку зажигания. – Никогда раньше такое не водила!

Вот она! Нажатие неверной рукой – и машина ожила, пробирая до костей басовитым рыком. Спереди, над кенгурятником показалось искорёженное злобой лицо, грязные лапы ухватились за стальную трубу, и оборванец, сверкая бордовыми глазами, влез на бампер. Упав на капот, он полез вперёд, к лобовому стеклу.

Сцепление, передача, газ…

Внедорожник рванул, швырнув монстра с капота, и понёсся прямо на забор. Я вывернула руль, с грохотом снесла ограду и, едва не врезавшись в стену, вылетела на дорогу – прямиком в гущу заражённых. «Райно» затрясло, кости застучали о кенгурятник, будто град по жести. Он плыл, раскидывая тела, как кегли, подминая их под себя, и устремился вперёд, прочь из посёлка…

Алиса, стоя на коленях на сиденье, смотрела назад, сквозь прорезь тента. Её дом, её крепость, теперь был лишь силуэтом под чёрным покрывалом дыма. А сбоку, вплотную к Спинетте подступал степной пожар – высокий ковыль вдоль окраины посёлка уже поедали языки пламени. Неприступный замок принцессы уменьшался в размерах, пока совсем не скрылся из виду. Чёрная извилистая лента автодороги понесла нас вперёд, за холм меж высоких зарослей под оранжевым солнцем.

Впереди снова была неизвестность. Но теперь я буду в ней не одна.

– Алиса, – позвала я, прислушиваясь к утихающей боли в спине и постепенно усмиряя дыхание после пережитого шока. – Ты просто молодец.

– Вы так думаете? – тихо спросила она. – Я очень испугалась, и они чуть не достали нас.

– Напротив, ты очень смелая.

– Честно?

– Мы с тобой теперь боевые подруги. – Я взглянула на неё, и в её глазах поймала что-то новое – хрупкую ниточку доверия. – Так что давай на «ты». Договорились?

– Договорились, – она кивнула, и на лице её наконец дрогнула первая за всё это время настоящая, робкая улыбка…

Глава XIII. Пустошь

Спустя некоторое время, когда Спинетта оказалась позади, Алиса вновь ушла в себя. Она почти всю дорогу молчала, тиская мягкого белоснежного медведя, и отсутствующе глядела в окно на проползавшие мимо пейзажи.

Я поглядывала на дорогу и перебирала частоты радиоприёмника в поисках хоть какого-то сигнала, и наконец нашла его. Уже знакомый женский голос, вязкий и гипнотический, пробивался сквозь помехи, зачитывая свою жуткую проповедь:

… – Разница в одном – они увидели это не через свет Божий, а так, как я учу вас. Я учу вас видеть свет Божий и пониманию Божьему, потому что, когда вы увидите лицо Бога, вы умрёте. И от вас ничего не останется, кроме божественного мужчины или божественной женщины или божественного дитя… День и ночь молитва будет на устах ваших, будет литься песнь Юбилея в ожидании вашего Короля, и более ничего вы не станете искать в этом мире. Кроме вашего Бога. Ибо всё это сон. Сон в смерти…

Больших усилий мне стоило щёлкнуть тумблером, разрывая паутины этих слов.

– И это приносит кому-то облегчение?

– Похоже на гипноз, – подала голос Алиса впервые за полчаса. – Он тоже когда-то задумывался, как лекарство. Только не для тела, а для души…

Встрепенувшись, она принялась копаться в рюкзаке у своих ног. Через мгновение на коленях у неё уже лежала карта, в подстаканнике устроился компас, а в тонких пальцах замерли линейка с карандашом. Сжимая его тонкими пальцами, она выводила на карте наш путь. Потом долго шептала что-то, считая.

– Четыреста девяносто. – С сосредоточенным лицом она повернулась ко мне, блеснули синие глаза, озарённые косыми лучами звезды. – Здесь очень много мест, где можно проехать через поля.

– В стороне от дороги?

– И мимо городов и деревень. Только один раз придётся выехать на дорогу, чтобы пересечь реку.

– Таракоа? – уточнила я, и Алиса кивнула.

Таракоа – самая полноводная река Пироса, которая брала своё начало на юго-западных холмах, извилистой змеёй пересекала почти всю Сонору и уходила в разлом, где исчезала в сети каньонов и котловин, по колено наполняя их мутной грязной водицей. Река жизни, которая питала добрую половину сельхозугодий региона.

– Лучше проехать через дамбу Эль Ремансо, – заметила девочка. – Есть ещё мост, но это далёкий объезд.

– Ну что ж, на этой машине мы можем ехать и без дороги. – Я опустила взгляд на панель за «баранкой» массивного джипа. – Но сейчас лучше поискать какую-нибудь отдалённую заправку. Судя по расходомеру, ехать нам осталось впятеро меньше, чем до твоего дедушки…

Пересечённая местность и узкие разбитые дороги сменяли друг друга, пока мы двигались на юго-восток, постоянно сверяясь с картой. Мотор мерно гудел, машина катилась сквозь поля по жухлому степному разнотравью, то сходя с сетки просёлочных дорог, то ненадолго возвращаясь на колею. Редкие акации размечали огромные пространства, поросшие сорняком. Местами среди хрустящей степной травы попадалась символическая деревянная изгородь или покосившаяся бытовка, но за всю дорогу мы так и не встретили ни единой живой души.

По пути иногда попадались брошенные легковушки, но все они были выжаты досуха, а из открытых горловин топливных баков уже давно выветрились последние пары бензина. Покрытые слоем песочной пыли, машины на сдутых шинах распластали свои раскрытые двери, словно крылья погибших птиц.

Иногда в самых неожиданных местах лежали пыльные тела. Вдали, за канавами, проплывали тёмные силуэты. Скособеченные, с безвольно опущенными руками, они метались по степи, словно марионетки с перерезанными нитями, а когда видели машину, устремлялись в самоотверженную погоню, пока не отставали и не скрывались позади за очередным пригорком…

– Лиза, а какие правила у тебя? – вдруг спросила девочка.

– Правила? – Я на секунду задумалась, глядя на бесконечную степь впереди. – Самое главное… Если упала – вставай. Всегда. Даже если кажется, что все кости сломаны. Даже если нет сил дышать. Вставай и иди. Не можешь встать – ползи. Только не останавливайся.

– Никогда? – Её взгляд стал пристальным, изучающим.

Похоже, это был экзамен.

– Пока можешь и даже если совсем не хочешь… Ведь остановиться – это согласиться на смерть. А другое правило… Если драка неизбежна, бей первой. Не жди, пока тебя прижмут к стене. Бей на опережение.

– Папа говорил, что от этого одни проблемы.

– Твой папа – хороший человек. Но мир сейчас стал другим, и в нём выживают не хорошие, а быстрые. Все остальные правила… – я махнула рукой, – их можно гнуть и ломать. Жизнь всё равно заставит. А эти два – нет.

– Взрослые всегда так? – В её голосе прозвучала не детская усталость. – Говорят одно, а делают другое? Нарушают свои же правила?

– Мы просто устаём, Алиса. И иногда правила становятся слишком тяжёлыми, чтобы нести их дальше.

Проницательные синие глаза изучали меня.

– А у тебя есть правило… ни к кому не привязываться? – Её тихий голос был похож на укол булавкой.

Сердце сжалось. Никому не верь. Ни к кому не прикипай. Ударили по щеке – оторви голову… Нет, о таком с ней говорить нельзя. Эти правила были ядом. Они помогали выжить, но выедали душу изнутри. А что касается слов… Каждое слово, предназначенное ребёнку, должно быть взвешено. Каждая фраза – выверена до мелочей.

– Я думаю, нам пора завести собственные правила, – сказала я.

– Какие? – В голосе звучало такое доверие, что становилось страшно.

– Например… если нашёл того, кто не бросил тебя в беде, держись за него изо всех сил.

– Мне повезло, что ты пришла, – сказала Алиса, и в её словах была не просто благодарность, а мольба.

– И мне повезло, что ты открыла дверь. – Я на мгновение отвела взгляд от дороги, чтобы встретиться с её глазами. – Одна я бы, наверное, уже сошла с ума. Или просто сдалась.

– А теперь не сдашься?

– Теперь нет. Теперь у меня есть ради кого вставать… А всё-таки ловко мы с тобой удрали, – перевела я тему.

– Ты хорошо владеешь пистолетом, – констатировала девочка. – Настолько, что тебе даже не приходится стрелять.

– Пистолеты всегда были моим коньком, – призналась я. – Наверное, из-за их лёгкости и удобства.

– Но арбалет лучше, – протянула Алиса задумчиво. – Хотя, к нему ещё нужно привыкнуть.

Затем она выудила из рюкзака на свет рубиновый компакт-кристалл и вставила его в приборную панель.

– А это ещё что? – поинтересовалась я.

– Это папина музыка, – ответила девочка. – Тут ещё сказки, аудиокниги. Много всего, чтобы было нескучно в дороге. Мы всегда что-нибудь слушаем, когда куда-то ездим.

Несколько секунд тишины сменились гитарным напевом. Откуда-то издалека он неторопливо лился вместе с мягкими, деликатными ударными. Вкрадчивый и мелодичный мужской голос запел:

Кровь городов в сердце дождя,

Песни звёзд у земли на устах,

Радость и грусть, смех и печаль –

Всё в наших руках…

Эта мелодия родилась в другом мире, в другую эпоху. У тех людей были другие заботы, они гнались за каким-то своим, неведомым нам счастьем. Бессмертная песня путешествовала по носителям информации, кочевала по мирам и по аудиосистемам, и наконец добралась сюда, вплыла в салон машины, движущейся через пустоши.

… Визг тормозов, музыка крыш,

Выбор смерти на свой риск и страх,

Битва за жизнь или жизнь ради битв –

Всё в наших руках…

– Очень жаль, что колокольчики забыли, – с горечью сказала Алиса.

– Жаль, – согласилась я, вспомнив деликатный перезвон из печной трубы. – Но зато нам с тобой теперь есть с кем пообщаться. Мы не одиноки.

Она молчала. Я аккуратно, неспешно вела машину, периодически бросая на Алису взгляд, и видела, как её пальцы всё крепче впиваются в медвежью шкурку, а сама она уходит в свой собственный, недосягаемый мрак.

… Что проросло – то привилось,

Звёзды слов или крест на словах,

Жизнь без любви или жизнь за любовь –

Всё в наших руках…

Мелодия осталась наедине с собой, поплыла по воздушным волнам – то вверх, то вниз, затихая, ослабевая. Инструменты выбывали один за одним, наконец музыка затихла и уступила место незнакомой инструментальной композиции.

– Ты… тоже уйдёшь. – Она уставилась в лобовое стекло, и её голос стал безжизненным. – Все всегда уходят. И я снова останусь одна.

– Почему ты так думаешь? – спросила я, хотя прекрасно знала ответ. Он был написан сетью царапин у неё на руках.

– Потому что я обуза, – прошептала она. – Потому что я не умею стрелять. Потому что я плачу… Потому… что я спрашиваю глупые вопросы…

В её словах была чудовищная, выстраданная уверенность, от которой перехватывало дыхание.

– Я никуда не уйду, Алиса, – возразила я. – Потому что одна я – это просто оружие. А оружие, которое никого не защищает – это просто кусок железа. Ты… Ты делаешь его нужным. Ты даёшь ему причину. Понимаешь?

Она сжимала медведя так, что, казалось, он сейчас порвётся. Но теперь она смотрела не в свой внутренний мрак, а на меня. И в её синих глазах, застывших между надеждой и страхом, медленно таяла ледяная стена.

– Глянь, далеко нам до бензоколонки? – спросила я, помогая Алисе поскорее выбраться из того, во что она погружалась в обнимку с плюшевым медведем. – Мы ведь правильно едем?

Алиса встрепенулась, отыскала на развёрнутой карте свою отметку и, снова превратившись в собранного штурмана, чётко доложила:

– Заправка уже недалеко. После поля поворот на десять часов. Потом направо, снова в поле и до следующей дороги…

* * *

Заправочную станцию я заметила издалека. Небольшая, затерянная в низине меж двух заросших бурьяном полей, она прижималась к земле, словно старалась спрятаться. Длинная, выцветшая цистерна, четыре колонки под ржавым навесом. Подступы к ней наглухо перекрывала баррикада из десятка автомобилей, выстроенных поперёк дороги. По склону перед заправкой тянулся след примятой травы, обрывавшийся у опрокинутой легковушки, лежащей на крыше колёсами в небо.

Пока магазинчик с единственным тёмным глазом-окном – остальные были заколочены фанерой, – следил за нашим приближением, «Райно» медленно подкатил к баррикаде, обогнул её и осторожно свернул к пристройке. В последий момент нутром я почувствовала ловушку – и не ошиблась. Едва мотор заглох, на крыше возник тёмный силуэт с винтовкой наперевес.

Я рефлекторно рванула Алису за собой вниз, в укрытие между сиденьями и приборной панелью.

Тишина.

– Повезло тебе, что с ребёнком! – Хриплый голос пробился сквозь приоткрытое окно. – Без неё снял бы тебя ещё на подъезде. Кто такая и что надо?

Выдохнув, я медленно открыла дверь и спустилась на землю, держа руки на виду. Винтовка с оптическим прицелом в руках мужчины мотнулась из стороны в сторону.

– Нам нужно горючее, – сообщила я. – Не поделитесь?

– Может, поменяюсь, – ответил заросший мужчина, не отрываясь рассматривая нас из-под козырька бейсболки. – Есть что-нибудь ценное, кроме этого «Райно»?

– Можем предложить воды. Канистру на десять литров.

– Вода и бензин один к одному? – ухмыльнулся мужчина. – У тебя хорошая машина, но тебе её не прокормить.

– Вода здесь всегда в цене, а теперь и подавно, – заметила я. – Один к пяти.

Мужчина присвистнул и всхохотнул.

– А у тебя губа не дура!

– Нам хватит доехать туда, куда мы держим путь. Всё остальное – уже наша забота.

– И куда это вы в такие времена собрались?

– Разве это важно? – парировала я.

– Необычно. Если твои цели не ограничиваются только выживанием – это уже необычно.

– Это всё неважно, мы разъедемся в стороны и больше никогда не увидимся. – Я покосилась на торчащую из-за угла дома массивную корму какого-то фургона – только сейчас я заприметила её. – Так вы дадите нам топлива или нет?

– Сначала покажи воду.

Я обошла «Райно», распахнула заднюю дверь и выставила на землю одну из канистр. В тёмном провале окна мелькнула женская голова с короткой стрижкой. Из-за угла вышел лысый смуглый крепыш, постукивая по ладони заточенным древком от лопаты, встал у бампера фургона. Похоже, это был большой дом на колёсах, и эти люди приехали сюда именно на нём.

В глубине тёмного проёма блеснул ствол. Ещё один, прикрывающий тыл. Тем временем крепыш, прислонив древко к стене и похрустывая ботинками по битому стеклу, приблизился, молча обошёл меня, взял канистру и скрылся вместе с ней в пристройке.

Мужчина на крыше поудобнее перехватил ружьё и сообщил:

– Вам лучше уехать.

– Как это? – У меня перехватило дыхание. – Ты же сказал…

– И ты поверила? – фальшиво удивился мужчина. – По-моему, ты слишком хорошего мнения о людях… Но сегодня у меня отличное настроение, и мне не хочется оставлять беззащитную девчонку без припасов и без машины чёрт знает где. Это я не про тебя, если что… Так что, сегодня с вас немного воды – и можете ехать дальше.

Гнев пылал внутри, сдавливая грудную клетку. Руки сами собой сжались в кулаки. Рвать и метать – вот чего мне хотелось. Но ствол на крыше, дрын у фургона и блеск в тёмном окне приковывали к месту. Они были в большинстве, и умом я понимала – не вывезу. Будь у меня полная обойма, можно было бы попробовать, но у меня и того не было…

Скрипнула пассажирская дверь. Я обернулась и замерла: Алиса, сжимая в руках плюшевого медведя, бесстрашно вышла на площадку и, нахмурившись, звонко крикнула:

– Врать нехорошо!

– Знаю, крошка, – снисходительно бросил мужчина с крыши. – Но мир такой. Когда на кону выживание, враньё – это ещё цветочки. Такова природа человека, никуда от неё не денешься.

– Нет! – отрезала Алиса. – Если все будут как вы, никто не выживет! И вы тоже!

– Практика, детка, говорит об обратном, – усмехнулся мужчина.

«Просто везение до поры», – метнулась у меня мысль.

– Люди умеют договариваться, – не сдавалась Алиса. – Хотя бы это отличает нас от… от больных!

– От мертвецов? – переспросил он, и в голосе послышался интерес. – Но люди умеют и врать, и хитрить. Это ведь тоже отличие.

– А от лжи человек заболевает! – парировала девочка. – Умирает внутри. И тогда какая разница?!

Мужчина на крыше на секунду замер.

– Что-то в этом есть, – наконец протянул он, и в голосе впервые прозвучало уважение. – Подумаю над твоими словами, девочка… Эй, Пера͐льта! – крикнул он, и в глубине пристройки кто-то хмыкнул. – Поможем странникам?!

В дверном проёме возник хмурый парень в засаленной одежде. Достал спины метровый кусок зелёного резинового шланга, сунул его мне в руки и, уже отходя к фургону, буркнул через плечо:

– Пошли. Сцедишь с нашего «Гольфстрима». Десять литров – и всё.

Я покосилась на резервуар в торце здания. Человек, проследив за моим взглядом, пробубнил:

– Забудь, его давно уже выбрали подчистую. А я вон с тех машин сливал. Язык уже не отмывается от этой дряни…

Алиса тут же сообразила, в чём дело, и рванула к багажнику за канистрой. А я, мысленно благодаря Вселенную за эту девочку, поплелась следом за незнакомцем к спрятанному за стеной здания фургону…

* * *

Яростно отплёвываясь от маслянистого привкуса во рту и обливаясь по͐том на жаре, я заливала драгоценное топливо в бак и старалась не проронить ни капли. Почти двенадцать литров – мне удалось выторговать чуть больше обещанного, и это было отличным результатом.

Мю Льва ползла медленно, но верно, собираясь спустя пару часов скрыться за горизонтом и подкрашивая окрестности оттенками бронзы. Алиса заперлась в машине и зорко следила за тем, как двое из наших новых знакомых, вооружившись выточенным из древка лопаты толстым копьём и пожарным топором, вышли из пристройки в поле, чтобы упокоить случайного мертвеца, бредущего сквозь осоку к заправке.

Я тоже следила за заражённым. Завидев людей, он выпучил кроваво-красные глаза и рванул вперёд, издавая гортанные, похожие на лай, звуки. Спустя несколько секунд со всего маху он налетел на выставленный вперёд дрын, следом получил размашистый удар топором и рухнул в траву. Это сражение решилось в пользу людей.