Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Спустя долгие годы после того, как убитое несколько минут назад существо разрушило мой второй дом и продало всех, кто был мне дорог, я отомстила. И не просто отомстила, а воочию продемонстрировала ему свой триумф – его собственное сердце, вырванное из грудной клетки…

Тёмные обесточенные улицы под ногами заполонял вой полицейских сирен, и по мере того, как гравицикл во весь дух нёс меня вперёд, чувство торжества сменялось чем-то другим, новым, неизвестным ранее. Выдранный из тела мотор Травиани перекрыл подачу топлива в огненную печь, которая двигала мною многие и многие месяцы – жажду мести.

Вскоре городская стена осталась позади, внизу проплывали мокрые поля и леса. Далеко впереди, возле забытого богами водоёма меня ожидало условное место, где я должна была встретиться с дядей Ваней, сесть на корабль и навсегда, не оборачиваясь, покинуть эту планету…

* * *

Ховербайк опустился в траву и коснулся поверхности. «Виатора» не было – дядя Ваня опаздывал. В паре метров от меня чистой, почти хрустальной водой блестело и переливалось круглое озерцо. Шумели заросли осоки, пригибаясь под порывами ветра, в деревьях о чём-то взволнованно переговаривались птицы, привыкшие к вечному дождю.

Глядя на нежно-голубую поверхность озера, покрытую рябью от игривого ветра и летящих с неба капель, я вдруг подумала – перед отлётом стоило бы смыть с себя всю накопившуюся грязь. Стереть пятна крови злодея, освободиться от болотного перегара, утопить в воде чьи-то испуганные взгляды и крики боли, отпечатавшиеся на роговицах моих глаз за эти долгие, бесконечные недели…

На негнущихся ногах я слезла с гравицикла и стала раздеваться.

В траву упала перевязь с оружием и разгрузка, беспорядочно рассыпались запасные обоймы и неиспользованные гранаты. С лёгким перезвоном застёжек бронежилет примял ковыль, куртка легла рядом с ним. Скидывая башмаки и расстёгивая брюки, будто завороженная, я смотрела на приборную панель «Хускварны», на которой мигал красный огонёк истощённой аккумуляторной батареи.

Наконец, я была обнажена – лишь по поднятой на лоб маске стучали капли дождя, стекали по плечам, по бледному, беззащитному худому телу, и падали на землю. Что из того, что лежит теперь предо мной на траве, может мне понадобиться? Что я заберу с собой?

Рука сама потянулась к бардачку позади сиденья гравицикла, чтобы проверить содержимое, и на глаза попался белый цилиндр, лежащий поверх каких-то инструментов – мой спутник в этом дождливом мире, который давал силы и помогал двигаться вперёд. Неодолимо потянуло сделать затяжку наркотиком – последнюю, завершающую, чтобы потом оставить эту вещь здесь, посреди беспокойной зелёной травы поверх горы ненужного более снаряжения…

Нет, затяжка – это слишком банально. Завершающий аккорд должен прогреметь, он должен быть услышанным, прочувствованным – таким, который поставит жирную точку в моём деле.

Согнувшись, я вдавила углубление в голени. На дне открывшегося резервуара поблёскивала одинокая капля неизрасходованного «Персистенса». Скрутив крышку с белого пузырька, я опрокинула синеватое содержимое в резервуар и со щелчком вернула механизм в паз. По металлу стекла голубая струйка, смешиваясь с влагой набирающего силу дождя.

С широкого размаха отправив пустой цилиндр куда-то в кусты, я снова оглядела разбросанную по траве одежду, затем взгляд мой упал на лежащую поперёк сиденья катану… А ведь я где-то потеряла нож, и теперь, без второго лезвия под рукой тридцатую насечку сделать нечем. Впрочем, без неё вполне можно обойтись…

Бережно взяв чехол с мечом, я неторопливо вошла в воду. Чистое озеро обволакивало тело прохладой всё выше и выше – биотитановые лодыжки, голени, бёдра… Нагую, нежную, податливую область пониже пояса, впалый живот, два ряда торчащих из-под кожи рëбер – клетку, в которой я была заключена все эти годы… Оказавшись в воде по грудь, я посильнее размахнулась и швырнула катану вперёд, в середину пруда. Раздался гулкий плеск, и мой верный напарник скрылся под водой. Перед глазами встало видение – воздетые небесно-голубые очи на прозрачном лице, побелевшие губы и меховой ворот куртки, который я не смогла удержать…

Зажмурившись, я впустила в кровь дьяволов сок, и ледяной шторм покатился по венам. Вода вокруг меня становилась всё теплее и теплее, горячее. Она уже почти кипела, а я поднесла к глазам мехапротезы рук. Я смотрела, как капли дождя стекают по блестящему металлу, микроприводы пальцев бледно-синеватым оттенком поблёскивают во влажном воздухе. Руки танцевали перед взором, расплывались, сливаясь с изумрудной поверхностью воды.

По верхушкам деревьев покатился звук. Он падал откуда-то из-за леса, разбрызгиваясь по водной поверхности, вырастая в многочисленное, перекрывающее само себя эхо. Но я была уже где-то далеко, погружаясь внутрь себя.

Что я такое? Инструмент, выполнивший своё предназначение? Та, что не оправдала надежд, возложенных на меня? Дух мести, что наконец обрёл покой и пустоту? Зачем я здесь? Низачем… Нисходящая спираль размышлений засасывала меня, затягивала на самое дно разума, в зоопарк загнанных туда многочисленных фантомов и чудовищ…

Я опустила на лицо маску и взглянула на отражение в зеркале воды – в жуткие глаза чудовища с чёрным устрашающим ликом хищного насекомого на измождённом теле, сшитом из кусков плоти и металла. Единственное, в чём преуспело это чудовище – это в умении отбирать чужую жизнь. Никакой, даже самой чистой водой мне не суждено смыть с себя все свершëнные убийства. Мне никогда не стать другой, потому что я – главный злодей во всей этой истории.

Я наконец-то поняла, что я такое. Я – машина смерти с истёкшим сроком годности…

В опустошённой душе вырастало и разбухало умиротворение, я оттолкнулась ногами ото дна, раскинула руки и легла на спину. Я покачивалась на едва заметных волнах, а капли дождя стучали по маске и ласкали тело. Плачущее пасмурное небо изнутри наполнялось ярким свечением, передозировка выталкивала отчаянно колотящееся сердце наружу, сквозь грудную клетку, к свободе, ветру и дождю. Что-то сдавливало грудь изнутри, я тщетно пыталась вдохнуть воздух и не могла, но меня это нисколько не волновало – наконец пришло время раствориться в покое без остатка…

Последнее видение скользнуло надо мной – разбрасывая в стороны пламя и воду, перед взором беззвучно проплыло тёмное брюхо «Виатора», заходящего на посадку, – и я сомкнула глаза, сдавленная железной ладонью лёгочного спазма…

* * *

Какой-то шорох пробивался будто сквозь вату и достигал сознания.

Что это? Шелест воды в мире вечного октября? Радужный перестук колокольчиков на заре? Уплывающие за горизонт жёлтые пшеничные волны?

Я открыла глаза. Голова моя покоилась на мягкой подушке, а впереди, внутри огромного белого прямоугольника раскинулась бирюзовая водная гладь. Это же рай! Неужели я попала в рай? Я?!

Едва приподняв руку, я шевельнула белое покрывало. Нет, я всё ещё здесь, в старом больном мире. Или мой личный рай выглядит именно так?

– Лиза, – позвал смутно знакомый голос.

– Я умерла? – спросила я.

Обладатель голоса материализовался сбоку – кажется, я его где-то раньше видела. Видела его прямо здесь, но только окна в рай не было. Симпатичное смуглое лицо, усталые красные глаза, осуждающий взгляд. Захотелось убедиться, что я и правда в раю. Я протянула железную руку, чтобы коснуться красивого лица, а человек сказал:

– Если ты ещё раз попытаешься это сделать – я уйду навсегда.

– Скажи… Я в раю? – снова спросила я, пытаясь понять, что происходит.

– Нет, – жёстко отрезал человек. – Мы на Циконии, на архипелаге Маджи Хаи. Это самый дорогой оздоровительный курорт в Секторе.

Я водила рукой по его лицу, всматривалась в чёрточки, изгибы, пытаясь вспомнить, как его зовут. Кажется… Точно, его имя – Марк.

– Марк, – эхом внутренней пустоте повторила я. – Как я тут оказалась?

– Ты в отпуске, – сказал Марк, отвернулся и уставился за окно, на далёкие барашки бесконечных волн. – И пробудешь здесь ещё месяц. Тебе сделали полное переливание крови после клинической смерти от передозировки этим каптейнским дерьмом.

Каптейн, дьяволов сок… Всё было как в тумане, но что-то всё же всплывало из глубин памяти на поверхность. Я сделала дело, выполнила его до конца, а потом попыталась уйти на покой.

– А что дальше, Марк? – спросила я. – Что теперь будет? Я не знаю, что мне делать.

– А дальше ты будешь жить, хочешь ты того или нет, – сказал Марк, глядя вдаль. – Жить, как живут все – находить и терять, но упорно идти вперёд. Я видел – ты умеешь.

– Я ничего не умею, кроме как убивать… Я думала, мне это нравится. Но оказалось, что я вырвала его сердце… вместе с чем-то другим. – Под покрывалом я машинально коснулась груди – под кожей размеренно и даже немного лениво стучало сердце. – Здесь, внутри.

– Придётся научиться. Мочить людей ты больше не будешь. Дядя Ваня согласился взять тебя на поруки, и теперь ты будешь помогать ему в делах.

– Дяде Ване? – Я вспомнила его корабль, на котором успела побывать уже дважды. Вспомнила разлапистое дерево в каюте, которое так и норовило меня задушить. – Я не против. Только если он уберёт свою дурацкую пальму.

Марк устало улыбнулся и опустил взгляд – в его ладони лежал смартфон, включённый на громкую связь.

– Ты слышал, дед? Придётся переставить дерево.

– Ладно-ладно, переставлю, – механически заскрежетал динамик, в лишённом интонаций голосе чувствовалось неуловимое раздражение. – Теперь, когда твоя амазонка проснулась, ты уже можешь покинуть свой пост?

– Да, пожалуй. Увидимся завтра утром в порту Сваргии Бандару, в девять часов.

– До встречи. – Телефон замолк, и экран погас.

– Ну что ж, – сказал Марк, убирая устройство в карман. – Завтра утром я оставлю тебя одну. Мне нужно помочь отцу, он немного приболел. Надеюсь, ты тут без меня не наделаешь глупостей?

– Я постараюсь вести себя тихо, – честно пообещала я.

– Уж изволь, – кивнул Марк. – Тебе надо научиться отдыхать, а Цикония – лучшее для этого место. Солëный ветер, чистый океан, тёплая Глизе над головой… Знай себе, купайся да получай удовольствие от жизни…

Прохладный бриз колыхал лёгкие занавески, за панорамным окном разливалась сапфировая вечность с едва различимой тончайшей полоской горизонта посередине. Нет, я всё-таки попала в рай. И для этого мне пришлось по-настоящему умереть…

Глава XV. Заборы

… Свежий холмик оранжевой земли возвышался среди жухлого пырея, а рядом, опёршись на лопату, стоял Василий и дымил сигаретой. При виде меня он махнул рукой, я ответила взаимностью, но направилась не к нему, а прямиком в корабль – на доклад к капитану. Позади меня загудели антигравы, и взятый внаём глайдер воспарил в небо и принял курс в сторону трассы, чтобы раствориться в знойном ленивом мареве Ла Кахеты.

«Фидес» выброшенной на берег нерпой лениво развалился на пустыре, готовясь к отлёту. Экипаж занимался своими делами – бортинженеры рубились в карты в прохладе грузового отсека, экспедитор рутинно проверял крепления грузов, а снаружи двое корабельных техников, почёсывая затылки, осматривали повреждённый подъёмный антиграв. По всему выходило, что до капитального ремонта придётся обходиться шестью «подъёмниками» вместо восьми…

Поднявшись по лестнице, я миновала короткий, ярко освещённый коридор и вошла в капитанскую рубку.

– Ну, чем порадуешь? – спросила капитан Юмашева, стоя посреди мостика и скрестив руки на груди.

– Альберт Отеро ничего не скажет, – ответила я. – Более того, он планирует переворот и в ближайшие часы собирается взорвать гиперпространственные врата.

– Этого не может быть. – Похоже, Диана мне не поверила.

В тщетных поисках улыбки она разглядывала моё лицо. Она ждала, что я признаюсь в неудачной шутке, но этого не произошло. Глаза её постепенно округлялись, и наконец она воскликнула:

– Да он с ума сошёл! Будет такой выброс энергии, что Пирос попросту сдует с орбиты!

– Он не отступится. – Я меланхолично пожала плечами. – Этот человек настолько амбициозен, что сделает это только для того, чтобы войти в историю, как первый человек, взорвавший Врата… Он сказал, что взлёт будет с Арденума. Может, попробуем перехватить бомбардировщики? А потом убьём Альберта. Разнесём офис вместе с ним…

– Не нужно бредовых идей, их и без тебя хватает. Я не собираюсь развязывать войну, – раздражённо отмахнулась Юмашева, расхаживая туда-сюда по рубке. – Делать, делать… Что делать? Для начала – подключать руководство.

Оказавшись у интеркома, она набрала на сенсорной панели какой-то длинный код. Через полминуты на экране возникло благородное морщинистое лицо с резкими чертами. Седые гусарские усы прикрывали впавшие щёки. Подобранный в тон шикарным брылям светло-серый китель со смесью незнакомых знаков отличия, плашек за выслугу лет в Космофлоте и звёзд высшего офицерского состава подсознательно вызывал уважение.

– Дегтярёв на линии, – сказало лицо.

Вытянувшись по стойке смирно, Диана отрапортовала:

– Командир «Фидеса» Диана Юмашева со срочным донесением.

– Оставьте формальности, – отмахнулся Дегтярёв. – Слушаю вас, капитан.

– Есть информация… Из первых рук. На врата в системе Мю Льва готовится вооружённая атака.

– Значит, разведданные подтверждаются. – Пожилой мужчина задумчиво скосил взгляд. – «Фуэрца дель Камбио» идёт ва-банк?

– Местное правительство наметило восстание с целью отделения от Конфедерации.

– Всё по новой… – Закатив глаза, Дегтярёв устало поднёс морщинистую руку к лицу. – Как же меня утомляют эти взрослые дети… Ладно, Юмашева, ожидайте. Мы посовещаемся, и я вернусь с ответом.

– Есть!

Монитор потух, коммуникатор пискнул и отключился. Кто это был? Что за взрослые дети, которые так утомили Дегтярёва? И что за форма на нём была? Не припоминаю такой фасон и расцветку у флотских. Сухопутный? Нет, скорее всего, военный дипломат. Профессия крайне редкая, поскольку Департамент обороны не договаривается – он управляет. Старший офицер и по совместительству не выброшенный в запас военный дипломат – это огромная редкость. Такой человек был на вес золота.

– Кто это был? – спросила я.

– Атташе при внешнем флоте Конфедерации, а по совместительству адмирал второй эскадры Росса Леонид Дегтярёв.

– Вот так просто – адмирал эскадры Росса? Он что, где-то неподалёку?

– С тех пор, как вы с конвоем отправились в пустыню, он ближе, чем ты можешь представить. – Диана потёрла усталые глаза и повернулась ко мне. – Сейчас даже мастодонты работают в поле.

– Канал связи, я надеюсь, защищённый? – поинтересовалась я. – Будет обидно, если сейчас сюда нагрянет спецназ Конфедерации…

Со стороны коридора раздался звонкий металлический грохот. Пропустив мимо ушей мой комментарий, Юмашева стремглав выскочила из помещения и стала спускаться вниз по лестнице, в грузовой отсек, а я последовала за ней. Посреди ангара двое техников чесали затылки рядом с каким-то прямоугольным агрегатом, лежащим на металлическом полу. Юмашева с порога закричала на них, словно на нашкодивших детей:

– Вы что, кретины, уронили топливный блок?! Хотите, чтобы мы все тут взлетели на воздух?!

– Да он пустой, капитан… Хотели отложить в сторонку, чтобы потом сдать на перегрузку…

– Если от него откололся кусок – никакой перегрузки не будет! – Юмашева осматривала устройство со всех сторон. – И вашей зарплаты на несколько лет вперёд тоже не будет!

Техники принялись робко оправдываться, а я воспользовалась ситуацией и прошмыгнула мимо них к выходу из отсека. Спустившись по рампе на твёрдую землю, я направилась к верхушке возвышенности, с которой доносились негромкие деревянные постукивания.

Сидя на камне, Василий мастерил простенький деревянный крест из двух поперечных досок.

– Упахался я тут вконец. – Он вытер лоб тыльной стороной ладони и оценивающе оглядел аккуратный холмик. – Но вроде ничего, по-человечески получилось. Вынимать я его не стал, прямо в этом ящике и уложил.

– Спасибо тебе, Вася, – сказала я. – Ты настоящий друг. Сама бы я не смогла, наверное.

– Да было б за что… – отмахнулся он. – Хоронить друзей – такое себе занятие. Плавали – знаем…

– Я тут закончу, а ты иди – отдыхай. Думаю, отлёт уже не за горами.

– Ага, давай. Попрощайся с ним от меня.

Василий прислонил крест к камню, сунул мне в руки мультитул и направился вниз, к кораблю.

Я стояла возле свежей могилы, и последние слова Рамона звенели в висках:

«Я очень рад… мамочка… Больно… Я хочу спать, но не могу…»

Теперь ты спишь, мой старый друг, а я всё ещё здесь. Чувство вины разъедало изнутри –казалось, что я не сделала всего, что могла. Я всегда могу сделать больше, но этого всегда оказывается недостаточно. Я пустилась в авантюру, которая унесла жизни стольких людей. Могла ли я спасти Рамона, или он был обречён ещё до того, как я узнала о делишках Альберта?

Ответа не было и быть не могло. Я знала только одно – я слишком устала видеть смерть вокруг себя. Я слишком устала от кладбищенской арифметики – исключительно со знаком минус. Они все уходили, погибали у меня на руках – Элли, Марк, Рамон, – оставляя меня захлёбываться собственным одиночеством посреди разраставшегося в моей душе погоста…

Поддавшись необъяснимому порыву, я выудила из мультитула нож, присела над крестом и стала вырезать насечки. Его слова, которые он когда-то произнёс, в которые я не верила, и которые начала понимать лишь сейчас. Но мне невыносимо хотелось верить хоть во что-нибудь, поэтому я упорно царапала сухое серое дерево, выводя на нём букву за буквой…

«Где прошлое – там боль. Где будущее – там страх. Правда – в настоящем».

Закончив с крестом, я вонзила его в изголовье могилы. Отрешённо глядя на последнее пристанище друга, я увидела размытую тень, упавшую на свежий холмик. Софи подошла и, не говоря ни слова, встала рядом, а небо над головой постепенно темнело, наливаясь свинцом.

Время убегало. Вероятно, ракетоносцы были уже на полпути к Вратам, готовые совершить самоубийственную миссию. Я непроизвольно взглянула вверх, в сереющее небо и поймала себя на мысли, что подобный исход меня вполне устроит – фейерверк сопоставимых масштабов можно было увидеть лишь раз в жизни. Но даже если разрушение этого фантастического объекта не приведёт к концу света, маленький любопытный ребёнок во мне жаждал посмотреть, что из этого всего выйдет.

И если теперь мы погибнем в огне взрыва Врат, это будет закономерным завершением… Завершением чего? Погоня за «Книгой судьбы», которая привела меня сюда, протащив сквозь снег, песок, сломанные судьбы и оборванные жизни, была столь призрачна и эфемерна, что я уже почти позабыла, с чего всё началось и ради чего затевалось. Да, точно… Когда-то я увидела возможность заработать денег. Ещё немного шальных денег к другим, заработанным шальным деньгам, которые, вероятно, уже были конфискованы со всех счетов и отправились в бюджет Конфедерации. Тех самых денег, из-за которых в этом мире происходят почти все беды. Воистину, жадность – всякому горю начало…

С неба упала первая капля, разбилась о плечо, вызывая болезненные ощущения под повязкой. За ней – вторая, в волосы, а потом третья. Капли стучали по земле, они были большими и тяжёлыми – как всегда в этих засушливых краях, когда где-то в стороне высыхающего моря Пандарея огромными аэростатами производили засев облаков. В регион наконец-то доползли дымчатые войлочные тучи, которые несколько дней будут бомбить землю скупым, но прохладным дождём.

– Правда – в настоящем… – тихо пробормотала Софи. – Знаешь, всё не так уж плохо – ведь мы живы здесь и сейчас… Это уже очень немало.

Я не ответила, лишь легонько провела ладонью по её плечу и пошла вниз, к кораблю…

* * *

Войдя в помещение рубки, я спросила у Дианы:

– Тишина?

– Да. Ждём. – Она неприкаянно бродила взад-вперёд и машинально теребила лацкан кителя. – Сколько у нас времени осталось?

– Часа четыре, наверное.

– Что же они там так долго? Мы опаздываем! Если ещё не опоздали…

Неожиданно, будто по взмаху волшебной палочки, затрещал коммуникатор. Капитан Юмашева сайгаком подскочила к панели и нажала на кнопку.

– Юмашева? – Лицо адмирала Дегтярёва хмуро смотрело на неё с экрана. – Свяжитесь с сепаратистами, взрывать ничего не нужно. Мы погасим объект у Мю Льва, чтобы не допустить необратимых последствий. Свой шанс сепаратисты получат – даю слово адмирала.

– Товарищ Дегтярёв, может быть, нам стоит повлиять на ситуацию? – спросила Юмашева, покосившись на меня. – Купировать угрозу прямыми, так сказать, методами.

Кажется, ей уже не претила мысль ввязываться в колониальные разборки с применением оружия.

– Отставить, – отрезал адмирал. – Мы сейчас не будем вмешиваться во внутренние дела Конфедерации. Или вы хотите сказать, что революционеры недоговороспособны?

– Нет, они вполне рационально мыслят. Если не считать идеи с подрывом перехода…

– Вот и хорошо. Вступайте в переговоры и убедите их отказаться от этой затеи. Я верю в вашу силу убеждения. Конец связи.

Экран потух, капитан Юмашева повернулась ко мне:

– Ты позвонишь или я?

– Звони ты. Наша с ним последняя беседа плохо закончилась – мы теперь враги.

– Иного я и не ждала. Разгребать за тебя мне уже не в новинку…

Диана вернулась к экрану, а я покинула капитанский мостик и отправилась к себе в каюту. По обзорному стеклу ползли ручейки влаги, долгожданный дождь изливался на сухую степь.

Вскоре бесконечно далеко, за многочисленными перегородками ожили подъёмные двигатели. По кораблю пошла вибрация, он с некоторым усилием оторвался от земли и заскользил ввысь, в серое небо…

* * *

За стеклом, мягким градиентом переливаясь от белого к фиолетовому, сияла округлая дуга горизонта. Искрящуюся атмосферу Пироса я, скорее всего, видела последний раз в жизни. Впрочем, оставлять здесь было нечего, кроме обветшалого домика и пары могил. Место погребения дяди Алехандро я так и не успела разыскать и навестить, но я хотя бы простилась с наставником. Жаркая планета таяла и исчезала внизу, а её место занимала чёрная пустота с едва заметными пульсирующими бусинками самых ярких звёзд…

Неподвижно сидя у окна, я смотрела, как оранжевое сияние Льва ложилось на торчащую сбоку оконного проёма консоль двигателя. Через какое-то время золотистое свечение смешалось с нарастающим голубоватым мерцанием приближающихся Врат. Раздался деликатный стук в дверь, створка с шелестом задвинулась в паз, в комнату вошла Диана Юмашева, явно довольная собой, присела на мою кровать и облегчённо выдохнула:

– Договорилась. Отеро отозвал бомбардировщики. Наш корабль будет последним прошедшим через Врата, и связь с этой системой будет прервана. Годы и годы долгих перелётов… Впрочем, это временно. Земля через несколько лет должна освоить производство гипердвигателей для машин больших и средних классов – у них вполне неплохо продвигаются дела с «Голиафом»… – Сделав паузу, она задумчиво взглянула сквозь окно в бесконечную тьму. – Но у твоего Альберта будет достаточно времени, чтобы изменить свой мир. К лучшему или к худшему…

– Ты так легко к этому относишься? – спросила я, глядя в мечтательное лицо капитана Юмашевой. – Люди выживают только за счёт взаимопомощи, за счёт сотрудничества. Если каждый начнёт отрывать себе кусок общего пространства, скоро ничего не останется.

– Да, ты права, – легко согласилась она. – Умные строят мосты, а дураки – заборы. Но заборы иногда тоже нужны, они дают возможность уединиться и подумать… Пойдём на мостик? Минут через десять будем у Врат…

Проходя по коридору, мы разминулись с прихрамывающим навстречу Василием. Он ничего не сказал – лишь едва заметно кивнул, а я точно также незаметно улыбнулась в ответ.

Свет на мостике был потушен, помещение озарял ярко-голубой овал гиперперехода. Величественное зрелище собирающихся перед Вратами десятков кораблей, словно стаи степных животных на водопое, завораживало и неизменно заставляло кожу покрываться мурашками. Разнообразие форм, расцветок и размеров мощных летающих машин, которые выстраивались в ровный порядок перед стремительным броском над видимым пространством, вызывало трепет в груди.

Интересно, что бы подумали люди из экипажей этих гигантов, знай они, что их следующий прыжок от Мю Льва к Солнцу – последний? Сколько из них оставят родню без возможности увидеть её в ближайшие годы, а то и навсегда? Как будет налаживаться связь между мирами, и будет ли?

Эти и многие сотни других вопросов вставали теперь перед человечеством, из-под ног которого через несколько минут будет выбит один из важнейших костылей. Но, в конце концов, нужно было учиться ходить самостоятельно, стараясь при этом не расшибать лоб о каждое встречное препятствие…

Механический голос из репродуктора бесстрастно сообщил:

– До перехода десять секунд… девять… восемь…

Я зажмурилась, сквозь веки с нарастающей яркостью пробивался бирюзовый свет.

– … Три, две, одна… Переход…

Ослепительная вспышка, и тут же разительным контрастом – темнота пустого межзвёздного пространства. Слева поплыл бок небольшого грузового челнока, шедшего на разгон. Изумрудный отсвет, искрящийся на поверхности тёмного металла, мигнул и бесшумно потух. Стало совсем темно – только сине-фиолетовое пламя дюз удалявшегося судна постепенно сжималось, превращаясь в точку.

– И что же дальше, Диана? – тихо спросила я.

– Я не знаю, – ответила она, вглядываясь в черноту. – У тебя был шанс, но ты его своими руками выкинула из трюма. А вот что я знаю точно – так это то, что мне нужен отпуск, и когда мы вернёмся на Землю, я определённо отправлюсь домой на пару недель… Кстати, куда тебе ближе к дому?

– Никуда. У меня больше нет дома.

– В таком случае, перед тобой открыты все дороги…

Вот и всё.

Пару минут постояв в тишине на мостике, я побрела в каюту. Как у точки без вектора, моей судьбой было раствориться в каком-нибудь заснеженном захолустье, а Росс и Конфедерация будут решать проблемы космического масштаба, не имея даже частичного понимания, по силам ли в принципе такие задачи распадавшемуся на части человечеству. Но я почему-то была уверена – они справятся. Люди, встретив на своём пути, казалось, непреодолимую преграду, всегда объединялись и находили силы для движения вперёд…

В каюте было темно. Я не стала включать свет и опустилась на удобную кровать – я надеялась наконец-то хорошенько выспаться. Обвела взглядом комнату, и глаз мой зацепился за какой-то мерцающий огонёк. На стене напротив кровати висел монитор, а в углу тёмного экрана помаргивал тусклый значок.

Приблизившись, я коснулась сенсора. На экране развернулся интерфейс почтового ящика, в котором лежало одно единственное сообщение от неизвестного отправителя, полученное десять минут назад. Перед самым переходом.

Всего две строчки.

«Ты была права. Не нужно было вскрывать этот ящик Пандоры.

P. S. Ида. Дактиль»