Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 347 страниц)

8

Пара чёрных машин в режиме стелс вынырнула из пелены дождя, как обожаемые Танины призраки. Их не улавливали сканеры, не считывали программы обнаружения, а правительственный вирт видел “служебных дронов”.

Хорошо подготовились. Такого уровня подготовки не добиться спонтанно, и долго машины в засаде тоже не продержать – система безопасности тут первоклассная, и долго ей морочить голову не получится. Вирт уже подаёт дополнительные запросы, а значит, через пару минут брешь в защите будет ликвидирована. Но этим двух минут хватит с лихвой. Они точно знали, когда прилетать и как прикрыться. А значит, старый однополчанин…

За всё хорошее против всего плохого, а, Энди? А ведь жизнь друг другу спасали, спины прикрывали, в глаза смерти вместе смотрели. И где мы теперь?

Она оскалилась и перехватила управление. Сканеры не видели противника в упор, потому приходилось пилотировать полностью вручную, полагаясь только на свои глаза. Кто-то другой бы этого не вывез, но одного у неё было не отнять никогда, по ту сторону смерти и по эту – она летала, как дышала, и водила всё, что хотя бы в теории может двигаться.

Ребята были хороши.

Собственно, она бы даже оскорбилась, будь они плохи.

Ребята отлично чувствовали и зеркалили друг друга, явно привыкли работать в паре и изучали её стиль полёта. Она готова была спорить на свою голову, что эти двое тоже прошли войну, как и она сама. Но эффект неожиданности они всё же переоценили, как и её беспомощность. Дождь, темнота, слепота приборов – да, неплохо подготовились, без вариантов. Только она заметила их чуть раньше, и среагировать успела. Так что… Арифметика была, конечно, не в её пользу, но за свою жизнь она собиралась ещё побороться.

Гравитатор надсадно загудел, когда она бросила его вертикально вверх, уходя от атаки. Эх, сейчас бы её любимый истребитель класса “Шершень”, или боевого робота, на худой конец… Но имеем, что имеем, и с тем приходится работать.

Она перевернулась в воздухе, заложив петлю, и оказалась позади убийц. Это обернулось для неё парочкой отказавших приборов и обильным носовым кровотечением – гравикары не предназначены для таких фокусов, да ещё и в атмосфере – но оно того стоило. Противники явно не ожидали от ослеплённой жертвы такой прыти, потому один из них среагировал на долю секунды позже, чем следовало.

Проблема в том, что в их ремесле цена доли секунды – жизнь. Иногда своя, иногда противника, а иногда…

Её машина была оборудована отличным оружием, пробивающим стандартные щиты слёту. Они не должны были дать ей шанса открыть огонь, и это наверняка озвучивалось в брифинге перед заданием.

Один не успел среагировать. Второй успевал… и сам выбрал свой конец, вынырнув между ней и своим товарищем.

Машина запылала.

“Точно пара боевых пилотов, – подумала она. – Двое офицеров-крыловых. Обычные наёмники не могут так летать. И не станут прикрывать друг друга так. А ещё наёмники не станут драться до конца. А вот прошедшие войну пилоты…”

Надсадно завыл сигнал тревоги, как будто время наконец-то начало свой бег. Начали вспыхивать блокирующие щиты. У оставшегося убийцы был единственный шанс убраться, но он не стал им пользоваться.

Ли кивнула понимающе.

Она тоже не стала бы. Она бы тоже не стала…

Под прикрытием вспыхнувшей машины товарища второй убийца перегрупировал кар для своей самой последней атаки. И она была готова поклясться, что уже видала эту манеру летать – в системе десять, в своём отряде.

Хотя, учитывая вовлечённость Энди, вообще не сюрприз. Он был её замом, если уж на то пошло. Значит, кто-то ещё может быть втянут.

И вот мы здесь, а, Энди? За всё хорошее. Против всего плохого...

Её противник воспользовался каким-то прибором, создающим дополнительные электромагнитные помехи, отчего её повреждённый кар окончательно скособочило. Системы слушались от разу раз, управление было потеряно процентов на семьдесят, и она…

Ли вдруг поняла, что устала.

Она выполнила обещание, данное Джексу. Она дожила до времени собирать камни. Она сделала всё, что могла…

Она устала убивать своих ради великих целей. Она устала видеть в зеркале леди Авалон.

Она устала.

Героям нельзя возвращаться с войны…

Противник открыл огонь. Щиты затрещали – три секунды, не больше.

Она закрыла глаза и выпустила штурвал.

Удар сердца, ещё один, и ещё… Грохот, скрежет… Хлопок щитов…

Но смерть всё не приходила.

Более того, зашипели, открываясь, аварийные стабилизаторы.

Она рассмеялась. Снова! Чтоб его, но – снова!

– Тебе кажется это весёлым, да? – спросила она шёпотом. – Ты смотришь на меня и развлекаешься?

Ответом ей стал надсадный скрежет купола, который, очевидно, кто-то открывал механическим путём.

Она дала себе ещё два удара сердца на то, чтобы не смотреть.

Иногда Ли думала, что, возможно, боги смерти действительно существуют. В моменты слабости она допускала, что суеверный Тана, дитя примитивной языческой культуры, просто видит что-то, что недоступно людям. Какая-то своеобразная разновидность пси-способностей, или неведомые энергетические проявления, или нечто в этом роде. Может, нечто условно разумное, ещё не открытое человеческой наукой, обозлилось на неё. И, понимая, что смерть в бою для неё будет облегчением, раз за разом позволяет ей выживать. Её проклятие – пережить множество тех, кто был более достоин жизни, тех, кто должен был жить.

Очень изобретательное проклятие, надо сказать. Наверное, даже хуже, чем то, знаменитое, которое про “интересные времена”.

Хотя эти два проклятия, наверное, очень часто идут бок о бок…

Системы кара надсадно взвыли. Она услышала стон металла и почувствовала дождевые капли, забарабанившие по салону.

Она открыла глаза.

Вокруг полыхало, выло, бегали безопасники, носились дроны. Она знала, что очень скоро ей придётся окунуться в эту рутину, стать её частью, но это чуть позже. А пока что были только его глаза – ярко-оранжевые, пылающие тысячей эмоций, перемешанных в дикий коктейль, но обжигающе-сильных. Они оба дышали тяжело, и казалось, что вокруг нет другого мира.

– Я ненавижу тебя, – выдохнул бог смерти на надрыве. – Ненавижу.

– Я знаю.

И будь она проклята, если это не было самым личным, глубоким признанием, которым она с кем-то обменивалась в своей жизни. Всё, что стояло за ним, всё, что стояло между ними, всё…

– Леди Авалон! – позвал кто-то.

И она встряхнулась.

Она всё ещё жива. У неё всё ещё есть долг.

А значит, надо работать.

*

– Ты смотрел запись? Чтоб мне провалиться, если это не самое впечатляющее, что я видел в своей жизни.

– Он сиганул с, мать его, сотого этажа, как будто с трапа сошёл! И просто несколько раз погасил инерцию об здание. На сверхпрочном пластике кое-где остались вмятины. Из чего, чтоб этим альданским психам провалиться, они клепали своих тварей?

– Да ладно тебе! У него явно были гравикомпенсаторы в ботинках. Видел приземление?

– Давай я тебя наряжу в ботинки с гравикомпенсатором, выкину с сотого этажа – и посмотрим, как замечательно ты приземлишься! И это я уж молчу о том, что было потом. Он реально убивает взглядом!

– Он голыми руками оторвал крышу кара. Какая, мать его, там должна быть силища?!

– Господа, возьмите себя в руки. Во-первых, вы какие-никакие, а всё же офицеры. А во-вторых, вы задаёте не те вопросы, которые стоило бы задать.

– А какие стоило бы?

– Зачем он это сделал – вот он, вопрос. Уже понятно, что договор будет подписан, с леди Авалон или без неё. Но он демонстрирует нам наглядно все грани своих способностей, чтобы её спасти. Зачем? И я таки хотел бы знать ответ…

Последние слова один из лучших агентов закончил, с вызовом глядя ей в глаза.

В отличие от молодняка, он видел, как она вошла, разумеется. Он слишком мечтал занять её место, чтобы не знать, где она, каждую проклятую секунду.

– Из того, что у вас есть время обсуждать гравикомпенсаторы и вмятины на зданиях, я делаю вывод, что лорд Эндрю уже сидит в допросной?

Она прекрасно знала ответ на этот вопрос, конечно. Но иногда бывает полезно напомнить подчинённым о том, что они, собственно, подчинённые.

Ребята послушно прониклись и тут же засновали вокруг стайкой растревоженных рыб.

– Мы пока что не нашли его.

– Его гаджеты?

– К вирту не пробиться, скорее всего, перепрошит. Наши специалисты взламывают все базы данных, начиная от лабораторных и заканчивая домашними. Но на это уйдёт время. Он ведь…

– Гений, да, – кивнула леди Авалон. – Я работала с ним, помню. Теперь насчёт Джейди. Его нашли?

– Он исчез, миледи. Очевидно, сбежал вместе с пособником…

– Правда? А мне вот это совсем не очевидно. Мне показалось это странным ещё тогда, но в тот момент у меня не было причин Эндрю не верить. Тем не менее, концы с концами у меня всё ещё не сходятся. Джейди мало похож на хладнокровного убийцу.

– При всём уважении, хладнокровные убийцы редко носят на лбу табличку со списком собственных преступлений, миледи.

– Справедливо. Тем не менее, убийство – это как подпись. Люди редко убивают не так, как диктует их психологический профиль. Это азы. И вот тут-то я и спотыкаюсь: я не вижу Джейди совершающим, по сути, то, за что он ненавидит отца – убийство случайного человека во имя политических целей. И да, однажды Джейди к этому пришёл бы, это почти очевидно. Но не так быстро, не так цинично. Это не вписывается.

– В этом есть смысл, миледи. И всё же, чей бы он ни был сын, вы не можете быть уверены…

– Я и не уверена. Однако на то, что он добровольно и осознанно вовлечён, поставила бы процентов тридцать. А это значит, что остальные проценты отходят на другие вероятности. И я не могу сказать, что они мне нравятся больше.

– Вы думаете, он похищен.

– Возможно. На это тоже процентов тридцать. В любом случае, нам предстоит это выяснить. У вас есть время до утра, чтобы препарировать все гаджеты Эндрю и Джейди…

– Вы забыли, моя леди: все гаджеты Джейди и так под наблюдением.

Она не сдержалась и фыркнула.

– Я? Забыла? Я прекрасно это помню. А ещё я помню времена, когда была одной из “незабудок”. И будь я проклята, если хоть когда-то складывала все информационные яйца в одну корзину… Джейди умён, даже почти гениален, он с самого начала жизни имел доступ к достоверной информации и передовым технологиям, у него в мозгу стоит первоклассное железо, он превратил пробежки от Тайной Службы почти что в спорт ещё в свои пятнадцать… Разумеется, у него есть теневые сервера. И вы мне их найдёте. В шесть утра по стандартному времени я жду отчёт.

– Но, миледи, это…

– Не оставит вам времени сплетничать, как кумушки на форуме? Ну извините, каждый тут идёт на жертвы. Жду результатов к утру, и лучше бы им быть. Если, конечно, вы хотите и дальше тут работать, а не искать своё призвание, например, в сфере уборки помещений. Начинайте!

Одарив любимых подчинённых усмешкой, больше похожей на оскал, она зашагала к себе в кабинет, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в висках боль. Перегрузка на гравикаре – не то чтобы критично, но неприятно…

В кабинете её поджидал Тана, что ожидаемо. А вот двоих других она найти у себя в кабинете не ожидала. Ещё двое старых однополчан… В свете последних событий, особенной радости не вызывает. Она им доверяет, не без того… Но Энди, если уж на то пошло, она тоже доверяла.

– Джеймс? Что ты тут делаешь? Не помню, чтобы тебя звала. К тебе, Джин, у меня вопросов и того больше. По моим сведениям, ты уже должна быть на военной базе в Дикане.

– Я там уже побывала, – леди Джин улыбнулась ей кошачьей улыбкой. – Ты знаешь, Ава, я быстро решаю такие вопросы. Остались хвосты, но Бэл там справится сам. Я же рванула сюда, как только услышала. И, прежде чем ты умеренно убедительно изобразишь начальственный гнев, замечу: если ты думаешь, что я могла проигнорировать такие новости, то можешь меня уволить. Как минимум, попытаться. Мы обе посмотрим, как у тебя это получится.

Леди Авалон хмыкнула. Впервые с леди Джиной они пересеклись в системе десять. И, надо сказать, они ужасно не понравились друг другу с первого взгляда… Что, впрочем, стало в итоге залогом по-настоящему тесного сотрудничества.

Что было плохо в случае с Джин – из-за её подлинного, скрытого за семью замками происхождения уволить её действительно было бы сложно. Она работала с леди Авалон потому что хотела. И была ей верна, потому что хотела.

По крайней мере, так было раньше. Но теперь…

Взгляд Джин стал жёстким.

– Если собралась так смотреть на меня, пристрели, – посоветовала она сухо.

– Она права, – Джеймс, ошеломительно красивый мужчина с улыбкой мальчишки и холодными глазами убийцы, тоже был знаком ей по системе десять. Отличный робототехник, потрясающий пилот… отличный игрок, профессиональный мошенник. Отличный исполнитель, когда дело доходит до грязных политических дел. Леди Авалон однажды вытащила его брата из-под завалов, рискуя собой, после чего Джеймс воспылал к ней удивительной для человека такого склада преданностью. – Ава, позволь нам поработать над этим.

Она бы хотела, да. Они были лучшими, если уж на то пошло. Но…

– Тана, есть что-то по поводу наших убийц? Тела опознали?

– Боюсь, да. Брайан Эдвардс и Камилла Брэйт. Они были…

– Пилотами второго состава. Прошли со мной систему десять, подчинялись непосредственно Энди. Я помню.

Она вздохнула и перевела взгляд на Джин с Джеймсом.

– Ребята, вы сами должны понимать…

– Что у нас завелась грязь. Да, – красивое лицо Джин было каменным. – Позволь нам вычистить её.

– Верно, – оскалился Джеймс. – Спусти нас по следу Энди, Ава. Ты знаешь, никто не сделает это лучше нас.

– К тому же, – добавила Джин, – он наш. Он летал с нами, сражался с нами плечом к плечу, прикрывал наши спины. И, если он пошёл по кривой дорожке, напал на нашего капитана и втянул в это наших товарищей, остановить его – наша проблема.

Леди Авалон прикрыла глаза. Голова раскалывалась. После перегрузки принимать стимуляторы строго запрещено, и она чувствовала, что просто не тянет этого всего.

– Позволю я или нет, вы всё равно в это вляпаетесь, потому – работайте. Помните одно: он нужен мне живым.

– О, не сомневайся, – от оскала Джин кровь леденела в жилах. – Мы знаем, как играть в эту игру, Ава. Я гарантирую тебе, что он сможет давать показания.

– И будет петь, как соловей, – улыбнулся Джеймс светски. – Ты знаешь, у меня все поют.

Что же, она знала.

– Хорошо, – вздохнула она. – Брифинг в шесть. Надеюсь, к тому моменту будет информация.

– Будет, – подмигнул Джеймс. – И, Ава… Тебе надо поспать. Хотя бы несколько часов. Это в данном случае не пустой совет, а необходимость.

– Учту.

Когда дверь за ними с шипением закрылась, Тана отметил:

– Должен признать, что согласен с последним тезисом. Вам досталось, миледи. Если вы не хотите пройти цикл в медкапсуле, сон действительно не повредил бы. Вы нужны нам в здравом уме и полной сил.

“Вряд ли возможно – по обоим тезисам,” – подумала она устало. Но спорить с очевидным было бы глупо: сон и немного тишины действительно относились к насущным необходимостям.

– Вы тоже поспите хоть немного, Тана, – только и сказала она, выходя. – Завтра у нас точно будет длинный день.

9

*

Коридоры были пустынны и темны.

Корпус, где располагались временные квартиры для офицеров разведки высшего звена, в мирное время использовался не слишком часто. У большинства людей, работающих здесь, было жильё в городе или на одном из соседних спутников: Гвада во все времена была щедра к своим госслужащим, и даже война в этом смысле мало что изменила. Система заботилась, чтобы её верные слуги могли себе позволить комфортную, достойную, безопасную жизнь, а также – лучшее будущее для своих близких. Умные люди, стоявшие в своё время у истоков этого всего, справедливо рассудили, что подобное простимулирует верность намного убедительнее, чем все патриотические лозунги вместе взятые.

У леди Авалон, впрочем, не было близких.

У неё не было никого и ничего, кроме работы. Именно потому она не видела никакого смысла в том, чтобы обустраивать себе гнёздышко где-то вне этого здания. Нет, за ней числился роскошный многоуровневый пентхаус на вершине агломерации, современный и сверкающий от хрома. Однако, бывала она там ровно два раза, когда возникала необходимость устраивать приёмы от своего имени. В остальное время там безраздельно властвовали искин и робогорничная. Леди Авалон же предпочитала для жизни стандартные временные апартаменты, практичные и казенные до невозможности. Она не стала там ничего менять, модернизировать или переделывать под себя, кроме дополнительных параметров безопасности. Всё было стандартным, взятым со складов – от одеял до приборов.

Некоторые её конкуренты усматривали в этом политическое заявление, попытку показать, что она ближе к народу, но это даже и близко не соответствовало истине. А какая она, эта самая истина? Она предпочитала не задумываться. Просто проходила каждый вечер путь по тёмному, холодному коридору к одной из пары десятков одинаковых дверей, прикасалась к ней рукой и ныряла в своё идеально чистое, лишённое любого признака индивидуальности логово. Там она стягивала с себя костюм, по ощущениям – вместе с кожей, смывала очередной бесконечно длинный день и засыпала.

Этот раз не должен был стать исключением. Но она поняла, что всё пошло наперекосяк, когда в темноте комнаты (она ненавидела автоматически включающийся свет) вспыхнули сияющие оранжевым глаза, полные ярости. Кто-то, увидев их впервые, наверняка посчитал бы, что они принадлежат разъярённому голодному зверю.

Но всё, конечно, было не настолько просто.

– Ари Танатос, – сказала она, включая щелчком пальцев свет. – Я бы подумала, что вы пришли меня убивать, но после ваших прыжков с крыши это было бы несколько нелогично. Так что… чем обязана?

– Убогая конура, – она слышала злость в его голосе, но всё ещё не понимала. Мозг отчаянно работал. Что могло случиться за те несколько часов, что они не виделись? Когда началась паника, Танатоса почти сразу от неё оттеснили. А потом и вовсе отвели обратно в его пентхаус, где заперли – больше для очистки совести, конечно, потому что всем было понятно, что уж этот-то точно выберется, если захочет.

И вот, захотел.

– Спасибо большое, что поделились со мной мнением по поводу моего жилья. Если это всё, что вы хотели сказать…

– Ты ведь за один только свой прошлый вирт и выход на меня должна была получить от своей обожаемой Гвады огромную компенсацию. Какой же проклятой бездны ты живёшь в этой коробке, как какой-то мод?

Что? Она медленно моргнула, не понимая, как на это вообще реагировать.

К такому она не была готова. Не вот прямо сейчас.

И она всё ещё не понимала, почему он настолько зол.

У неё болела голова, буквально раскалывалась. Ей необходимо было постоять под тёплой водой, помолчать и сбросить наконец, хоть ненадолго, эту проклятую кожу…

– Мне казалось, я выразилась достаточно ясно: за кого бы вы меня ни принимали, вы ошибаетесь. Вас дезинформировали. Мы не встречались раньше. Я не понимаю, почему вы с таким маниакальным упорством продолжаете…

Она не видела, как он двигался. Вот он стоял далеко, миг, удар воздуха, хлёсткий, как плеть – и он совсем рядом, и стена в тридцати сантиметрах от её головы сминается под его кулаком, как картон.

– Хватит лгать! – а вот теперь эта странная ярость всё же вырвалась наружу, вибрируя в голосе рычанием. – Хватит мне лгать!

Они застыли, глядя друг на друга, тяжело дыша. Его лицо было так близко к её, что это казалось бы почти интимным – при других обстоятельствах.

– Это ты, – сказал он, – ты. Ну же, возрази. Скажи мне, глядя в глаза, что я ошибаюсь, Ли. Скажи мне, когда мы рядом. Скажи, когда я видел, как ты летаешь. Скажи, когда смотрел тебе в глаза под этим проклятым дождём. Скажи, что это не ты, ну! Попробуй убедить меня. Говори!

Он впечатал ладони в стену по бокам от неё, оставляя глубокие вмятины, заключая её будто бы в ловушку. Его ярость щекотала её нервы.

Она почувствовала странное опустошение. И внезапно поняла, что с неё хватит.

Напряжение, владевшее ею весь этот бесконечный день, оставило тело. Она привалилась спиной к стене, будто разом сбрасывая кожу, и посмотрела на него с вызовом.

– Да, – сказала она. – Да. Это я.

Никто из них не кричал, но слова её прозвучали в тишине, как звук взорвавшейся бомбы.

– Ты, – повторил он тихо, но она чувствовала, как у него всё бурлит внутри. – Значит, ты добровольно отдала тогда компромат на меня Агенору. Добровольно отдала вирт.

– Да, – бросила она, вздёрнув подбородок повыше. – Да! Я сделала это.

Он сверкнул глазами.

– Ты бросила к его ногам ковровую дорожку к власти, и он не изволил подарить тебе даже дурацкий дом?

Ли уже не понимала, что тут вообще происходит. Не будь она в таком паршивом состоянии, уже осознала бы, что всё это идёт куда-то не туда, что она понимает происходящее как-то превратно. Но, к сожалению, она была слишком не в себе, чтобы анализировать.

Как, впрочем, и он.

– Мне не нужен дурацкий дом, – прошипела она. – И хватит с меня этого дерьма! Я не знаю, почему ты внезапно так взбесился, но мой рабочий день, в течение которого я обязана целовать твою божественную задницу и играть в дипломатию, прошёл. И знаешь, это был просто ошеломительно длинный день! Потому или убивай меня за предательство, или говори, что тебе надо, или выметайся! Вопросы?

– Только один, – ярость снова начала разрастаться в его глазах, как пламя. – И без ответа я не уйду.

– Дерзай! Я отвечу, если это избавит меня от твоего общества!

– Отлично. Так скажи же мне, Ли: какой чёрной дыры ты выпустила проклятый штурвал?!

Ох.

Ох, чтоб его.

Почему из всех вопросов – именно этот? Она бы предпочла обсудить что-нибудь попроще, вроде государственных тайн.

– Если ты говоришь о сегодняшнем инциденте, то я просто потеряла управление.

Его губы презрительно скривились.

– Чушь.

– Боюсь что нет. Гравикары не предназначены для маневров вроде того, который я исполнила. Мне пришлось полностью спалить ограничители, перевести все системы на ручное управление и дать всю эту нагрузку на собственный вирт. Как итог, гравикар был не в лучшем состоянии, и я – тоже…

– Я же кажется попросил тебя не лгать мне, – его голос упал, стал низким и вкрадчивым. – Я просмотрел запись несколько раз, Ли. Я проанализировал все твои показатели. Я составил полную картину. Я прекрасно знаю, как ты летаешь. Я был твоим крыловым. Я был твоим противником, чтоб его! Так что не смей мне лгать!

– Ступор случается даже с лучшими.

– И снова – чушь. То есть, в какой-то мере правда, ступор со всеми случается. И тебе удалось бы убедить любого, кроме меня. Но ступор – это не то, что там случилось. Вот и объясни мне, что? Ты не могла быть уверена, что я успею вовремя. Это какая-то очередная игра? Что приказал тебе сделать прекрасный принц на этот раз? Скажи мне, что ему нужно от тебя. Чего он хочет таким образом добиться? Что он хочет, чтобы я сделал?

Она подавила желание схватиться за голову. Пульсация в висках мешала думать. У неё не хватило даже сил на то, чтобы удивиться и ужаснуться тому, насколько превратно он всё понял. Перед глазами заплясали круги, и ей пришлось прилагать усилие, чтобы не сползти по стене вниз.

– Тебе придётся ответить! Иначе я улечу отсюда прямо сейчас, клянусь. Эти переговоры достаточно важны для тебя, чтобы перестать играть в молчанку?

Как же она устала… Очень устала. И кажется, всё же начала сползать по стене, потому что он вдруг сжал её плечо.

– Ли? – злость в голосе сменилась призраком тревоги.

Дурацкие круги закрыли обзор, реальность подёрнулась туманом, и на какой-то миг она потерялась между прошлым и будущим.

– Не надо так волноваться, о-боже-смерти, – пробормотала она. – Просто небольшая перегрузка.

Его рука дрогнула у неё на плече, а в следующий момент изящные длинные пальцы обхватили её лицо.

Она видела только что, как эти руки проламывают стены, но её кожи они касались нежно, как тончайшего фарфора.

Боль тут же начала сходить на нет.

– Ты можешь лечить, – шепнула она удивлённо.

– Могу. Просто во время работы на Эласто этот мой талант был востребован гораздо реже… С тобой сложно. Слишком много предыдущих вмешательств. Мне приходится действовать осторожно, чтобы не сделать что-то не так.

– Да, – она чувствовала себя так, как будто куда-то плывёт. Боли не было, но в голове стоял приятный, убаюкивающий туман, оставляющий все тревои, сомнения и моральные стопы за скобками. – Потому я не могу пользоваться, например, стандартной медкапсулой. Это всё цена за удаление вирта вместе с платой. От такого невозможно оправиться полностью. Только специализированная медкапсула, только полный суточный цикл… не могу себе сейчас позволить суток.

Теперь она почувствовала себя, как будто летит. Он что, несёт её? Как странно… В голове всё ещё было мутно. Кажется, её осторожно устроили на постели, но она не была уверена.

– Ли, – позвал он тихо, мягко, как звал иногда на их планете. – Что случилось? Почему ты отпустила штурвал?

Как же он не понимает?

– Никакого заговора, милый. Я просто устала. Так устала… Я думала, что, может, уж в этот раз она не обойдёт меня стороной.

– Кто? – его голос звучал странно, надтреснуто.

– Смерть, – фыркнула она, удивляясь, как он может не понимать очевидных вещей. – Кто-то из твоих коллег, богов смерти. Тана думает, что они существуют. А ты?

– Ты хотела…

Он замолчал.

И она вдруг поймала себя на том, что очень хочет объяснить ему...

– Я устала. Мне стоило остаться там, с ребятами. Или в системе десять, на худой конец. Герои не должны возвращаться с войны, а? Им стоит умирать в бою. Пара ребят из того, моего первого отряда верили: умрёшь в бою – попадёшь в Вальгаллу. Мы могли бы встретиться там. Ты убил одну из них, знаешь? Ну, в том сражении за “Танатос”... Все они погибли там. А я выжила. И столько раз потом бросалась в бой, но раз за разом выживала, как бы ни рисковала. Она не приходит ко мне. Может, это проклятие за то, что я тебя предала. Она не приходит, как бы я этого ни заслуживала. Она забирает на моих глазах других, более достойных, более хороших, более честных. А я смотрю, как они уходят, и остаюсь. Вот сегодня. Мои убийцы, теперь уже несостоявшиеся. Мы с ними летали вместе. Сражались плечом к плечу в системе десять. Я узнала их, когда уже убила одного. Молодые ребята, нет и двадцати пяти. Смельчаки, патриоты… Война кончилась, но они продолжают умирать ради чужих идей. И жестокость множится, и никто не желает останавливаться, и конца и края этой войне не видно, даже если она кончилась. И крови на моих руках всё больше, и кошки вокруг всё больше серы, и... Я устала. Я так устала... Почему вокруг столько смерти? Почему нельзя просто остановиться? Скажи. Ты ведь у нас бог смерти. Что молчишь?