Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 347 страниц)

– Люди?

– Те, кто называются твоими друзьями, – пояснил человек.

– А вот с этого момента подробнее, – нахмурилась я. – Ничего не знаю ни о каких друзьях. Не уверена, что вообще могу кому-то доверять. Включая тебя, кстати.

– Они скажут то, что собираются, а поверить или нет, решать только тебе.

Незнакомец кивнул поверх моей головы, где мшистый проход плавно поворачивал в сторону, а невидимый отсюда источник света набрасывал на ворс мягкую люминесцентную вуаль.

А что, если я смогу отсюда увидеть, кто там? У меня ведь уже получалось раньше…

Прямо за каменной стеной, едва очерченной мелом на чёрной трёхмерной доске, проступали пара силуэтов с плавающими очертаниями, и ещё один поодаль. Три человека. И было между ними что-то четвёртое, несоизмеримо большее и оттенившее собой всё, но в другом спектре, будто пропущенное через зернистый фильтр.

Что-то тянуло меня вперёд, как ток тянет электрон. Ноги понеслись сами, словно я стала частью этой цепи, замыкающейся в ярком гроте, а вспугнутый мох под ногами затухал и съёживался. Узкая пещера выбросила меня в ярко освещённый грот, посреди которого возвышалось сияющее древо. Высотой в полудюжину метров, оно изливало свет – это существо, похожее на исполинский суставчатый гриб, произраставший из огромного бугристого камня, изрытого отверстиями размером с мяч. Корни тянулись из отверстий, свиваясь с другими и вытягиваясь плетёным стволом к сводам пещеры. Вокруг вспыхивали и гасли в воздухе порхающие лепестки, кружащие в тишине. Уникальный и неповторимый подземный биом зачаровывал и гипнотизировал, а понизу стелился уже знакомый мерцающий ковёр.

Казалось, ворсинки мха соревновались друг с другом в красочности, посылая и отражая сигналы, меняясь оттенками и освещая стоящих прямо на живом ковре старика с тростью и коренастого мужичка средних лет с седеющей щетиной и редеющими волосами. Оба были облачены в неказистого цвета многослойные костюмы со множеством карманов. Им явно было жарко, и они явно заждались меня…

Глава VIII. Трафарет

Во все глаза разглядывая меня, мужчина ростом повыше утёр пот со лба.

Старик проскрипел, облокотившись на трость:

– Над нами сегодня сошлись звёзды, не иначе.

– Судя по выражению лица, у тебя масса вопросов, – сочувственно улыбнулся морщинами тот, что помоложе. – Также, как и у нас… Ты ведь нас ещё помнишь?

– Всего-то полгода назад я в последний раз навещал вас в палате, Лизавета, – вполголоса пробормотал старик. – Но как вы изменились… А я за это время изрядно растерял зрение. В этих пещерах глаза быстро лишаются остроты…

– По нынешним временам если ещё жив – то уже хорошо, – иронично заметил второй.

– С вашими вылазками к поверхности удивительно, что живы мы оба, – парировал старец.

– Я без солнечного света не могу, мне витаминов не хватает, – не остался в долгу тот, но посерьёзнел и пристально вгляделся в меня. – Лиз, во-первых, тебя надо приодеть. Здесь температура ещё куда ни шло, но наверху в таком прикиде делать нечего…

Только теперь я обратила, во что была облачена. Серая от воды майка налипла на плечи мокрым тряпьём. Шорты превратились в мятую тряпку, с которой вода стекала по отсвечивавшему бликами биотитану. Холодно мне, впрочем, не было.

– А во-вторых, – продолжал человек, – ты хоть скажи что-нибудь. Язык-то они тебе, надеюсь, не отрезали? Мы же целую вечность не виделись. Вопросов-то, наверное, вагон…

– Какое сегодня число? – спросила я наконец.

– Сколько там по Земле, Василий? – слепо щурясь, вопросил профессор.

– Двадцать восьмое февраля сто сорок шестого, – ответил второй мужчина.

Змейкой подсознание бежало среди туманных островов воспоминаний, слепо металось в поисках образов, связанных с этим человеком.

– Вроде вспоминаю ваши лица, но это, кажется, было тысячу лет назад. – Я силилась вызвать в памяти имя седеющего мужичка с добродушным голубоглазым лицом. – Вы говорите про какие-то полгода, но из них я помню от силы полтора часа…

– Как показывает практика, – устало усмехнулся старик, – за полтора часа многое может случиться.

– Самое раннее… – Я старательно выуживала крупицы образов, словно сдавала самой себе невероятно важный экзамен. – Помню, как появилась в лаборатории, в капсуле. Место напоминало что-то вроде фабрики или хранилища людей. Девушка по имени София разбудила меня… Она говорила о нападении на планету. Принуждала меня работать на неё… Она заманила меня в странное место, где мои двойники… Копии, которые…

Я запнулась. Которые – что? Пытались забрать мою жизнь? Быть может, душу? В любом случае, происходящее с трудом укладывалось в голове, и в особенности та энергия, которой я пользовалась накануне… А может, всё это обман? Вдруг этот старик сговорился с той самой Софией, и они решили совместными усилиями задурить мне голову? А этот Василий… Кто он вообще? Одно имя – и больше ничего. И реален ли он? Может, они все – иллюзии?

– В твоём случае всё начиналось с восстановления памяти, – с сочувствием в голосе пробормотал старик. – Паранормальные способности, которые проявились позже, не позволяли оставить тебя на свободе, поэтому тебя изолировали и начали изучать. А когда стало ясно, что против Ковчега готовится силовая операция, в ход пошли генетические наработки… Времени было очень мало, и псионический щит нужно было разработать в кратчайшие сроки, за полгода… Я помог запустить этот проект и, когда проекту присвоили уровень секретности, я ушёл…

– Почему? – спросила я.

– Макаров и Матвеев… Они увидели в тебе не человека, а прототип оружия. Пси-щит любой ценой. Я не мог участвовать в этом конвейере, где живой разум рассматривают как канифоль для паяльника… В надежде на то, что однажды подвернётся случай ускользнуть с планеты, я решил взять артефакт и спрятать его внизу. Я знал, что здесь есть люди и надеялся их встретить…

Я огляделась. Порхающие в вышине лепестки странных мотыльков кружились вокруг дерева. Условно съедобным здесь был разве что мох, и при этой мысли неожиданно запел желудок, сообщая о голоде.

– Как вы? – участливо поинтересовался старик. – Мне кажется, или вы всё ещё не в ладах со временем?

Урчащий желудок – это хорошо. Он напоминал о том, что я жива, а это – не сон. Значит, не глюки. Хорошо. Я буду улыбаться и кивать. Я буду притворяться той, кем они меня помнят. Пусть думают, что их доверие работает. Это мой шанс выведать правду, прежде чем я снова всё забуду.

Мимоходом отметив, что вспомнила имя старика, я сказала:

– По крайней мере, я вспомнила вас, Владимир Алексеевич. И мне нужно, чтобы вы рассказали мне, что со мной происходит, пока я снова не забыла всё… У меня такое чувство, что это может случиться в любую секунду.

– Вы живёте в текущем моменте, и уже одно это – повод для радости. Опухоль… Вернее, то, что классифицировано как опухоль, активно работает с мозгом, вызывает перегрузки. Ваши приступы похожи на падение в колодец и карабканье обратно. Воспоминания могут восстанавливаться со временем… Уверяю, вы будете долго переосмысливать свою историю. Как, впрочем, каждый из нас… Но на моей памяти вы единственная, кто смог побывать внутри Стража и остаться в живых… – Старик взволнованно сжимал наконечник трости. – Вы просто магнит, который притягивает события… Если мы выживем, пообещайте, что поделитесь со мной своей омниграммой.

Змейка воспоминаний о последних полутора часах тем временем добралась до встречи со странным огоньком в необычном месте. Внутренний голос подсказывал, что старику можно доверять. Я же сомневалась, но пока не видела, как он сможет использовать против меня мои слова.

– Обязательно поделюсь, – кивнула я. – При случае могу вас и с шаровой молнией познакомить, которая в этом Страже живёт.

– С Созерцающим я уже однажды встречался, – улыбнулся Агапов. – Как и все немногочисленные жители Ватерлинии… Но он не живёт внутри Стража. Он, выражаясь образно, спускается в наше четырёхмерное пространство из своего пятимерного. Заглядывает, как через окно… Пытаться описать пятое измерение – это всё равно, что объяснять слепому от рождения понятие цвета… Насколько я смог понять, для него не существует расстояний. Он не перемещается. Он просто… проявляется в точке наблюдения.

Василий хмыкнул, закатал рукав потрёпанного бушлата и демонстративно взглянул на пустое запястье. Агапов спохватился:

– Простите, я немного увлёкся… На всю теорию времени не хватит, поэтому перейду к сути дела… Есть способ сохранить жизнь огромного числа людей. И я подумал, что вы согласитесь поучаствовать. Благо, вы так вовремя появились.

– Надеюсь, в этот раз спасать человечество будем без клонов, которые хотят меня съесть, – попыталась пошутить я.

Агапов серьёзно и наставительно поправил очки морщинистым пальцем и сообщил:

– В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году из обсерватории Аресибо, что в Пуэрто-Рико, было отправлено послание к звёздам. Двоичный код, семьдесят три строчки по двадцать три знака. При расшифровке код даёт цифры, атомные номера базовых элементов – водорода, кислорода, азота, углерода и фосфора, а заодно и фигурку человечка… Первый класс, азы математики и химии… Импульс отправился в сторону шарового скопления в созвездии Геркулеса, и, по всем прогнозам, достичь цели он должен был через двадцать пять тысяч лет…

Агапов сделал паузу, чтобы перевести дух, а Василий, который всё это время молча и внимательно слушал старца, добавил:

– А через полвека другие рисковые парни добавили в старое послание новых данных и снова запустили.

– По сравнению с ним, – продолжал старый учёный, – всё предыдущее напоминало наскальную живопись. Они выложили всё. Полное описание Земли, её местоположение в системе, место, где сама система движется относительно Галактики, и триангуляцию относительно основных шаровых звёздных скоплений… Отправили даже частоту, на которой будут слушать ответ…

– Думали, что хуже уже не будет, – хмыкнул Василий. – И если уж кто прилетит, то только для того, чтобы всех нас помирить.

– После прибытия Колумба коренные жители Америки плохо кончили. – Агапов снял очки и протёр подслеповатые глаза. – Ещё Стивен Хокинг предупреждал о том, что искать жизнь за пределами Солнечной системы надо, но очень аккуратно. Нужно внимательно слушать, но ни в коем случае ничего не транслировать…

– Дайте угадаю, к чему вы клоните, – решила я уточнить. – Мы должны отправиться в прошлое и отменить отправку сообщения, чтобы нападение, о котором вы все твердите, не состоялось.

– И это нападение, и вторжение, которое случилось отнюдь не сегодня, а намного раньше и скрытной форме… Желательно заодно упредить ситуацию с вирусом, только я пока не придумал, как. Непросто рассказать о том, что случится через полтора столетия, не попав при этом в скорбный дом…

На фоне того, что происходило вокруг, его безумные слова вовсе не казалась мне безумными.

– Беда в том, что у времени нет циферблата, – вздохнул профессор. – Но если бы нам удалось его найти, я бы отправился в Советский Союз на двенадцать лет раньше. Именно оттуда, из Евпатории, и отправили первое сообщение в космос… Я, конечно, на всякий случай выписал все даты, поскольку не уверен, какая же передача достигла адресата… Но если отменить первую отправку, все последующие, от неё зависящие, скорее всего, будут направлены в другие стороны…

С этими словами он вынул из внутреннего кармана истерзанный временем ветхий листочек, на котором убористым почерком были указаны целые ряды дат и событий. Все когда-либо отправленные в космос сигналы. Мелкие буквы плясали в бирюзовом свете странного дерева, растущего из камня.

– Но это, повторюсь, лишь в том случае, если «Книге» можно указать точную дату, – словно оправдываясь, пробормотал профессор, всё ещё бережно держа в руках свой листочек.

– Теперь мы пожинаем посеянные плоды… – Сбоку неожиданно возник великан в глухом тёмном плаще и желтоглазо покосился на меня. – Люди кричали в пустоту: «Мы здесь!». И пустота ответила. Но прежде, чем она ответила, она увидела. Увидела, как тот, кто кричит «Мы здесь!», тут же поворачивается и перерезает горло своему соседу. А теперь… люди накликали на всех нас беду, с которой человечеству не справиться.

– А вот здесь, друг мой, я с вами не соглашусь, – спокойно, но твёрдо произнёс Агапов. – Человек – это ошибка, которая умеет исправлять себя. Пускай и ценой невероятных жертв. Любой, кто отказывается принимать поражение как данность, становится живым доказательством того, что наша ошибка была не случайной, а закономерной. И потому – исправимой. Любой, кто не готов просто так отпустить жизнь, может оказаться в нужное время в правильном месте… Но позвольте всё же узнать, откуда у вас эта голова?

В руке великана была голова андроида.

– Эта голова была при ней, – пробасил он.

– Где-то я её уже видел, – недобро сощурился Василий. – Ну точно! – Он рефлекторно потёр бок. – Эта дрянь на «Разведчике» мне чуть печень не отбила… Лиз, надеюсь, ты её с собой как трофей притащила?

Владимир Агапов отступил назад, словно ждал, что голова вдруг откроет глаза и заклацает челюстями.

– Это всё, что у меня есть, – пожала я плечами. – Мы с ней, можно сказать, из тюрьмы сбежали. Она – мой единственный спутник. И мой единственный долг… Её бы подзарядить где-нибудь…

– Сейчас на это нет времени. – Голос профессора дрогнул от нетерпения. – Мы опоздаем. Мы уже опоздали! Очевидно, что всех разумных решений человечества не хватило, чтобы сохранить то, что было – а было у всех нас немало. Остались только наши решения, и они все неразумные. По крайней мере, с точки зрения классической науки…

– Хорошо бы при этом ошибок поменьше наделать, – усмехнулся Василий. – Кстати, Лиз, я бы на твоём месте выкинул эту голову с обрыва. Но решать тебе, конечно…

Я ощущала холодный, мёртвый вес головы в ладонях. Этот кусок металла и пластика был моим трофеем, моим грехом и моим единственным союзником. Память услужливо подсказывала ощущение той незримой силы, что подняла её в воздух, – той же силы, что в итоге завела нас в ловушку, расставленную Софией…

Закутанный в плащ незнакомец навис над нами, загораживая свет от мерцающего исполинского растения. Старик между тем обратился к великану:

– Я вижу, что вы уже приняли решение.

– За словами должно следовать действие, – бесцветно произнёс гигант. – Я обдумал то, что вы сказали мне в лагере, и пришёл к выводу, что ваш план – лучшее, чем мы можем помочь нашим заблудшим братьям. Ши настроит маршрут прыжков.

– А по материальной части… Понимаю, «пчёлы» у вас наперечёт…

– Комплект «пчёл» остаётся у Ивана. Я помню…

Иван? А это ещё кто?

– Силы колонии быстро иссякают, и мы не можем стоять в стороне, – продолжал незнакомец. – Поэтому после штурма энергоузла рассчитывайте только на себя.

– Я не попрошу бо͐льшего, чем нужно, – заверил его Агапов.

Незнакомец кивнул, блеснув двумя оранжевыми кругами глаз над маской-респиратором.

– Я жду вас десять минут. Ши останется с вами на случай, если понадобится что-то ещё.

С этими словами он развернулся и отправился прочь.

Он упомянул Ивана. Неужели это дядя Ваня? Оставшийся от человека мозг, который умудряется существовать без тела и выживать столько лет… Сколько мозг сможет прожить без кислорода? Минут пять? Похоже, старику в его положении невероятно везло… Кое-что вспоминается – и это отлично.

– Вы сюда ещё и дядю Ваню в своей кастрюле приволокли? – вполголоса спросила я.

– Он, кстати, уже работает, – сообщил Василий. – Это только мы тут прохлаждаемся.

– Целая команда собралась, – протянула я, глядя в отдаляющуюся спину великана в плаще до пола.

Силуэт незнакомца стал совсем маленьким, а затем поднял руку и коснулся чего-то большого. Незнакомец дрогнул, словно изображение на плохом приёме. Раз – и его не стало, будто он был лишь проекцией. На его месте во тьме серел огромный валун, походящий на испещрённый кратерами астероид. Рядом мерцали два оранжевых глаза. Второй высокий силуэт недвижимо стоял в тёмной нише. Ши наблюдал за нами…

– Оставлять артефакт и оставаться самим на этой планете больше нельзя. – Агапов вернул меня к реальности, и глаза его загорелись. – Мы должны продолжить изыскания, но здесь возможностей для этого больше не будет… Последний час на поверхности идёт сражение, которое определяет судьбу этой планеты, а, быть может, и всего мира. Мы используем переполох и обернём его в нашу пользу. По моим прогнозам, у нас есть ещё час-другой.

– И что мы успеем за два часа? – решила уточнить я.

– Изменить мир. – Профессор многозначительно поднял вверх палец. – Единая система обороны уже развалилась на очаги. Россы сражаются отважно, но преимущество не на их стороне… Ну а нам предстоит покинуть это место и разобраться, как использовать «Книгу судьбы». Там, где классическая наука перестаёт работать, приходится импровизировать. И ваши новые таланты, Лизавета, могут сыграть свою роль.

– С чего вы взяли, профессор, что ваш замысел сработает? – скептически спросила я.

– Потому что у меня есть только он, – честно ответил Агапов. – Но пока он меня не подводил… В мире ничто не бывает «просто так». Совпадение – это просто слово для тех, кто не видит узора. А я его вижу. Я годами собирал данные, и все они складываются в одну картину: существует разумная воля, матрица, и все мы – часть её алгоритма…

Этот учёный говорит о том, что приблизился к разгадке божественного провидения?

– Вы, значит, приблизились к разгадке божественного провидения? – хмыкнула я. – Насколько себя помню, с богом я так и не научилась общаться. Уж какое там – проникнуть в его мысли…

– Божественного здесь не больше и не меньше, чем во всём остальном мире. – Агапов пожал плечами. – Вы можете назвать эту волю как угодно. Но важны лишь её намерения в отношении вас и то, что вы ответите, когда она спросит. А пока она привела вас сюда в самый подходящий для этого момент… Я вижу, вы не очень-то доверяете мне, и это вполне понятно… Василий опишет ситуацию. У него это получается лучше, чем у меня…

Агапов посмотрел на Василия, и тот с готовностью кивнул.

– Итак, нас четверо, – подхватил мужчина. – Пятеро, если считать эту твою головешку, но она скорее балласт, нежели полноценный участник… Задача – свалить с этой планеты. Пока сражение на поверхности не закончилось, мы должны покинуть Ковчег на корабле, к которому Ваня получил удалённый доступ… Твой старый «Виатор». Ты видела его на площадке космодрома перед самым отлётом.

– Отлётом? – нахмурилась я.

– На кладбище живых мертвецов, – без тени улыбки сказал Василий.

– Я видел вашу омниграмму. – Очки Владимира Агапова зловеще блеснули отсветами. – Включая то, что было на Пиросе… Некоторые вещи я бы предпочёл не видеть…

Подсознательная, глубинная память услужливо рисовала оскалы и безумные кровавые глаза. Те, что когда-то приходили в ночных кошмарах, а ныне были почти позабыты. Но были и другие глаза. Синие, полные жизни и надежд – всех сразу, сбывшихся и несбыточных. Первым, что я увидела в них, был испуг, но потом всё изменилось. И в итоге жизнь одержала победу над смертью…

– Откуда у вас «Виатор»? – прервала я нить собственных воспоминаний.

Профессор вздохнул, вспоминая что-то своё, полное расчётов, головной боли и бессонных ночей.

– Корабль был переправлен сюда через Ассоциацию Вольных Пилотов, – произнёс он. – Через одну из теневых схем его выкупили из отстойника Службы Безопасности, якобы на каннибализацию, на запчасти для других кораблей. Через агентов он был доставлен к «Аркуде», которая и перегнала его сюда.

– Это что, шутка? – Копаясь в собственном прошлом, я пыталась найти момент, когда была в корабле в последний раз.

– Это чрезвычайно затратная схема по избавлению от улик, – пожал плечами Василий.

– От улик?

– От всего, что связано с делом «Книги», – сказал Агапов. – И это лишь малая толика всех затрат. Одними деньгами дело не ограничилось…

Это произошло на Земле. Я вспоминала.

Всплыл обрывок: «Виатор», утопающий в снегу меж исполинских сосен. Мы покидали его, бежали к поезду, к тому самому, где оборвалась моя старая жизнь. Ирония в том, что теперь этот корабль стал единственным шансом начать новую…

Как и любая метафора, эта не во всём была правдива до буквы. Пока я дышу и могу двигаться, всё ещё можно поправить. А если верить старику, у нас была вполне практическая возможность.

– Ладно, допустим, я вам поверю, – предположила я. – Но какой мне самой смысл всем этим заниматься? Если человечество решило самоубиться, кто я, чтобы ему мешать? Почему бы мне просто не послать вас всех к такой-то матери? Вместе с Софией, её клонами и всем остальным миром.

– Остановиться на полпути – это решение, на которое вы имеете право, – по-доброму улыбнувшись, сказал Агапов в ответ.

– Проблема в том, что я не знаю, куда идти. – Я пожала плечами.

– Это не так важно. Главное знать, куда идёте. – Морщинистая улыбка его стала шире. – В любом случае, делайте это с осторожностью. И, что бы ни случилось, импровизируйте. Пока мы не разобрались, как работает «Книга», у нас есть только один шанс на успех. И одна жизнь. – Агапов стряхнул из-под рукава браслет с цифрами и посмотрел на часы. – Четыре и пятьдесят восемь… И… Пять минут уже прошло. Нам пора в путь… И да, я приму любое ваше решение, – добавил профессор.

Вежливым жестом отказавшись от помощи Василия, он неуклюже засеменил прочь, припадая на трость. Втроём мы последовали мимо гигантского мерцающего растения к одной из темнот прохода – того самого, где за полупрозрачным сумраком виднелся валун и стоящий рядом Ши в желтоглазой маске. Профессор ковылял вперёд, припадал на ногу и еле двигался, помогая себе тростью, а я предложила:

– Давайте помогу.

– Я сам, – твёрдо ответил учёный. – Прибегать к помощи нужно только тогда, когда твоих сил недостаточно… А ваши силы, Лизавета, нам ещё предстоит использовать по-настоящему. Берегите их для решающего момента.

Следуя темпом профессора, мы шли через каверну, и Василий заговорил:

– Чертовски тяжело было ждать тебя здесь все эти месяцы, но я поверил Агапову и не ошибся… Собственно, я и попал-то сюда, когда вас обеих перевели под замо͐к на какой-то секретный объект. С концами, ни связаться, ни привет передать!.. А через день Володя пригоняет под дом бота-уборщика с запиской, которую тот сбросил у двери. Конспиратор чёртов… Нашёл же способ, а? Не голограмма, не шифровка, а клочок бумаги. Самый надёжный способ в мире, где каждый чих прослушивается.

– Я не мог прийти лично, вы же знали, – дребезжаще оправдался Агапов.

– А я мог вообще не заметить этот клочок бумаги, – всплеснул руками Василий. – Впрочем, я потому и поверил, что обрывок бумаги под дверью – это слишком странно… Бумаги я здесь отродясь не видал… Ну, я собрался, захватил Ивана и дал дёру в никуда, в пещеры под нашей старой фермой. А внизу меня уже встретили… Володя только через несколько месяцев прибыл…

Профессор остановился и сообщил:

– Дальше ничего не слышно.

Отсюда необъяснимым образом я тоже чувствовала тишину, давящую на уши, а профессор напутствовал:

– Работайте сообща, и нас всех ждёт успех. И ещё кое-что… Связь будем держать через радио, но работать будет только на поверхности. Над районом всё ещё остаются спутники…

Выдав нам с Василием по небольшому переговорнику, профессор задумчиво покивал.

– Прощаться не будем, – сказал он. – На всякий случай.

Агапов развернулся и засеменил туда, где пару минут назад исчез незнакомец в плаще. В глубине темноты посреди небольшого грота виднелся гигантский белёсый валун.

– А там что такое? – спросила я.

– Это транспортная система, – пояснил Василий. – Как работает, ты сейчас увидишь. Вернее, вспомнишь. Тебе уже приходилось ей пользоваться, и тогда это стоило всем нам спокойной жизни здесь…

Профессор тем временем добрался до места назначения, коснулся поверхности камня и пропал. Как корова языком слизнула.

– Телепортация? – спросила я так, будто телепортировалась каждый день.

Василий развернул меня к себе и сообщил:

– Чтобы ты понимала, мы сейчас метнёмся на несколько километров выше, за снарягой, а потом двинем к условленному месту. Снаружи очень холодно, но я тебе чего-нибудь из своего выдам. Есть и кислородная маска запасная. Как чувствовал… Самое главное, чтобы, Ваня успел взломать систему стрелочных переводов…

Секунду он постоял в нерешительности, а затем всё же решил спросить:

– Кстати, а София-то как? Вы давно виделись? Я ж о вас целый год ни сном ни духом…

– Она теперь совсем страх потеряла. – Я деликатно решила не упоминать семь с половиной десятков экзекуций во имя науки, о которых она мне поведала. – Возглавляет какой-то подземный центр по штамповке людей… Человекоподобных существ.

– Ну даёт, влилась в коллектив! – восторженно воскликнул Вася. – Местные чужеземцев не очень-то жалуют, но чтобы землянка возглавила целую фабрику клонов…

– А всё остальное у тебя, стало быть, никакого удивления не вызывает?

– Я выработал привычку, – усмехнулся Василий. – Стараюсь не задумываться над тем, что ещё не уложилось в голове. Чтобы она не перегрелась. Иногда мир вокруг требует долгого осмысления…

Испещрённый круглыми тоннелями диаметром в четверть метра, валун вызывал густые вибрации, подобные низкому гулу, нараставшему в грудной клетке.

– Это очень странная штука, – повысил голос Василий, пытаясь перекричать этот гул. – Не телепортация. Мгновенная пересборка! Тебя тут разбирают на атомы, а там, в нужной точке, собирают обратно так быстро, что душа не успевает отстать! Вот это я понимаю – логистика!..

Голос Василия затухал, он ещё жестикулировал и двигал губами, но я уже ничего не слышала. Вообще. Исчез даже гул. В полной тишине мы преодолели последние метры. Василий остановился возле камня и переглянулся с высоким Ши. Вася беззвучно что-то прокричал мне, протянул руку, и ладонь его замерла над серой поверхностью. Второй рукой он показал на ладонь, а затем коснулся глыбы и пропал.

Я оглянулась на неподвижную фигуру Ши, чьи жёлтые линзы были единственным светом в наступающей темноте. Прикосновение к камню было не похоже ни на что. Не удар, не толчок. Это было ощущение, будто Вселенная на миг моргнула. Одна реальность погасла, и тут же, без паузы, вспыхнула другая. Я не почувствовала движения, лишь смену декораций…

* * *

Мы оказались в тесной, овальной пещере, больше похожей на каменный кокон. Её стены, отполированные до гладкости, хранили прохладу и тишину, а единственная дверь казалась крошечным лазом в гигантский, враждебный мир. Это было не жилище, а временная нора. Убежище на один прыжок.

Снаружи, там, откуда мы только что сюда вошли, ввысь уходила щербатая каменная стена обширной каверны, в центре которой помещалась «сфера тишины» – большой пористый камень, с помощью которого местные жители перемещались под землёй между такими же валунами, что были разбросаны под поверхностью планеты. С помощью валуна можно было также «прыгнуть» в любую точку в радиусе нескольких километров, в одну сторону, но в этом случае до ближайшей «сферы» пришлось бы добираться самостоятельно…

Здесь же, в узком пространстве дома-пещеры грубая тахта соседствовала с парой стеллажей, между которыми меня уже ждал Василий. Рядом стояло причудливое нагромождение металла, подключённое проводом к продолговатому электронному механизму, лежащему на полу. Продвинутое устройство странно смотрелось среди спартанского быта жилища.

– Вот, одевайся. – Из полутьмы Василий достал одежду и вручил её мне. – Наверху до минус семидесяти. Размер не твой, но я думаю, ты как-нибудь переживёшь. Но вот это… – Он указал на синтетическую голову у меня подмышкой. – Я бы на твоём месте выкинул прямо сейчас.

Словно оторванная от спящей куклы, голова была безмолвна и неподвижна.

– Не бойся, она больше не представляет опасности, – заверила я.

– Чуйка моя меня редко обманывает, – прищурился мужчина. – А уж на неё вообще орёт сиреной. Ей бы я верить точно не стал, даром что имя такое… ангельское…

Большемерящий свитер и штаны на добротном ремне – не абы что, но уже неплохо. Следом из-за шкафчика показался потёртый безразмерный бушлат.

– Из теплицы упёр, – буркнул Василий, будто оправдываясь.

Пока я одевалась, он достал с полки два причудливого вида орудия, похожих на посох с парой закреплённых на нём продолговатых ящичков, и прислонил их к стенке. К оконечникам посохов были кустарно приделаны излучатели с проводами, уходящими в коробки.

– «Колотушки» у нас две, – заявил Вася. – Но «пчёлы» одни на всех.

– Что за «колотушка» такая? – поинтересовалась я.

– Гравитационное копьё, – пояснил он. – Метров на тридцать кидает импульс гравитационного поля. Не убьёт, но отшвырнёт так, что кости затрещат. Представь, что тебя с размаху ударили дверью от грузовика… Прицеливаешься и вот здесь нажимаешь. Главное – не передержи кнопку, чтоб самой по рукам не отхватить…

Затем Василий приподнял полукруглую крышку металлической конструкции, от которой я никак не могла оторвать взгляда. В прозрачной ёмкости беззвучно плавал мозг.

– Узнаёшь? – спросил мужчина.

Без сомнений, это был дядя Ваня – старик, что путешествовал по Вселенной в застенках неуклюжего механического тела. Этот мозг в кастрюле, обладателя которого я толком даже не знала, я не спутала бы ни с чем на свете.

Гудящую, как трансформаторная будка, конструкцию опутывали провода. Соединяясь со стальным чемоданом, она испускала пару толстых кабелей наружу через щель в дверном проёме. Из речевого модуля под навершием башенки послышался то ли «ох», то ли вздох, а затем искажённый механический голос заметил:

– Ты меня ещё помнишь. Я удивлён.

– Он слышит? – обратилась я к Василию.

Тот кивнул, а шкаф с оборудованием сообщил:

– Я всё слышу. Слышать – это первое, о чём я забочусь.

– Давно не виделись, дед, – констатировала я. – Хорошо выглядишь. Целая вечность пролетела в один миг, как это всегда и бывает, когда оглядываешься назад. Но в этот раз всё совсем уж жестоко… Ты теперь стационарный?

– Это терминал связи. Собран из того, что добрым людям удалось натаскать. Хорошо, что хоть у кого-то руки растут… Из правильного места.

Василий гусарским жестом поправил воображаемые усы.

– Каково это – заново вспоминать себя в новом месте? – поинтересовался дядя Ваня. – Раз за разом… Я немного в курсе того, что творится у тебя в голове. Удалось разжиться кое-какими записями…

– Я теперь даже не знаю, моя ли это жизнь на самом деле, – произнесла я. – Впрочем, если снова случится провал, мне бояться уже нечего. Половину того, что было в голове, из неё уже вытряхнули.

– Оглядись, – скрежетнул динамик. – У тебя есть нормальные глаза. А это лучшее средство, чтобы определить своё место в мире… Но скажи-ка лучше, зачем ты эту башку сюда притащила?