Текст книги ""Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
Соавторы: Наталья Чернышева,Диана Найдёнова,Ульяна Муратова,Мстислава Черная
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 275 (всего у книги 347 страниц)
Глава 19
Космос завораживает, гипнотизирует. Я ловлю себя на том, что мне по-детски любопытно протянуть руку и погладить красный светлячок, самый большой в россыпи звёзд.
Лезть в электрическую розетку не так опасно, как в этот вселенский портал, потому что передо мной настоящая чёрная дыра, и она раскрывается.
Портал выбрасывает мне на руки рулон переводных рун-татушек, тушь и завёрнутый в бежевую бумагу брикет чудодейственного масла. Беззвучно разрыв пространства схлопывается, и больше о нём ничто не напоминает. Кроме доставленных товаров, разумеется.
Круто.
Я осёдлываю табурет и выкладываю предметы на пострадавшую столешницу.
Самое ценное – масло. Согласно рецепту от “Ока”, давать его нужно ежедневно, начинать с чайной ложки, постепенно увеличивая дозу, причём сперва масло придётся растопить, обязательно – с помощью магии.
Как удачно я на чайнике потренировалась…
Хранить масло следует вдали от действующих артефактов и прямых солнечных лучей. Холодильник – ура! – не нужен. Хм, а дом, в стены которого вшита работающая магическая защита, считать одним большим артефактом или нет?
Я приподнимаю уголок обёртки. Масло точь-в-точь как на картинке, чуть желтоватое. Пахнет странно – по кухне растекается острый запах пряных трав, запах ни разу не молочный, но вполне приятный. Только нос щекочет.
Вооружившись чистым ножом, я снимаю с брикета тончайшую стружку с волос толщиной, подогреваю масло прямо на пальце и слизываю образовавшуюся каплю.
– Брр.
Всего капля, а ощущение, будто я разжевала кусок мыла. Нёбо, щёки и язык покрываются жирной плёнкой.
Гадость.
Ну хоть вкус кисловато-пряный.
Будем считать, что с маслом познакомились.
– Брр, – повторяю я, меня передёргивает. А Даниэлю придётся терпеть каждый день по ложке…
Полоскание поможет?
– О, а это идея! – сколько в Системе стоит паста и зубная щётка?
Нет, стоп. Очень скоро слишком много усилий придётся прикладывать, чтобы заработать хоть один карат. Бездумно транжирить – табу.
Погуглю, как люди чистили зубы раньше. Помню, что был зубной порошок… Но что в составе? В Сети полно роликов, как сделать домашнюю косметику. Может, и про пасту найдётся? Я уже почти беру планшет, останавливаю себя с трудом. Прыгать по вкладкам с темы на тему и с дела на дело я могла дома, с крепким тылом устроенного быта, не здесь. Пока я отвлекаюсь на пасту, Даниэль сидит и ждёт, когда я о нём вспомню.
Не отвлекаться оказывается очень тяжело, но ради мужа я возьму себя в руки и постараюсь.
Всё больше понимаю книжную Бьянку, которая предпочла сбежать…
Я разворачиваю шуршащий пухлый свиток, и мне открываются десять одинаковых рисунков с пояснением, что накладывать переводную татушку следует от основания шеи, совмещая ось рисунка с позвоночником. Бонусом тонкие стрелочки подсказывают откуда и куда вести кисточкой тушь.
Вроде бы всё… понятно?
Кое-что остаётся загадкой. Например, масло надо давать до полного очищения от некро-чего-то-там. Как я определю нужный момент? Второй диагностикой? Похоже, отказавшись от подписки на “Око” я конкретно ступила.
Впрочем, начать лечение загадка не мешает, и я отрезаю от брикета кусочек. Повезло, что аптечной точности не требуется, достаточно прикинуть на глаз.
– Что у меня есть, Даниэль! Что я тебе покажу…
Я натягиваю насквозь фальшивую улыбку и чуть ли не вприпрыжку скачу к мужу.
Со стороны моё веселье наверняка выглядит глуповато. Это если подбирать деликатные выражения. Оно выглядит неуместно и по-дурацки, но либо так, либо я сорвусь.
Пусть лучше Даниэль видит улыбку до ушей и считает меня радостной дурой, чем я закачу истерику и признаюсь, что от нашего положения я в ужасе, что я вижу проблемы, но не знаю, как их решать, и у меня опускаются руки.
При нём выпускать настоящие чувства – нельзя.
Каково Даниэлю будет услышать, что мне плохо? Я только заставлю его ещё больше мучиться собственной беспомощностью.
Позитив ведь тоже своего рода лекарство.
– Что я покажу… – повторяю я, пытаясь подогреть интерес.
Я как спектакль одного актёра разыгрываю.
Рулон и тушь я откладываю, они завлекательно не выглядят.
Хм, а в книге Даниэль разбирался в рунах?
Я демонстрирую кубик масла, пока ещё плотный, держащий форму.
– Знаешь, что это? – я стараюсь медленно поворачивать ложку так, чтобы кубик было удобно рассмотреть.
У Даниэля расширяются зрачки.
Он опознал?
На лице ничего не отражается, взгляд неизменно пустой. Но то, что отвечать муж не торопится, смотрит на брикет и медленно непроизвольно смаргивает, говорит о многом. Я беру Даниэля за руку, касаюсь запястья, нащупываю пульс. Его сердце бьётся учащённо.
Эмоции или отрава действует?
– Не знаешь? – минуту спустя я всё же напоминаю о себе.
Муж снова выдаёт сдвоенное да-нет.
– То есть ты не уверен? – догадываюсь я. – Вроде как не подделка. Давай попробуем? Если честно, я подозреваю, что навредить больше, чем есть, вряд ли возможно.
Вру.
Навредить легко, но, по-моему, риск оправдан.
Я могла бы не спрашивать Даниэля… Я не представляю, что буду делать, если он вдруг откажется. Буду уговаривать? Заставлю съесть вопреки его мнению?
Ответ – нет.
– Почему?! – я смотрю на Даниэля… как на идиота. Он, что, не хочет встать на ноги?!
– Даниэль…
Как он мне объяснит, лишённый дара речи?!
Я столько старалась…
Я зла.
– Даниэль, почему нет? Ты считаешь, что это вредная подделка? Ты думаешь, что лекарство навредит? Или ты думаешь, что ложки не хватит? В рецепте сказано, что нужно принимать каждый день, у меня целый брикет.
Даниэль просто смотрит.
– Лекарство надо растопить, я знаю. Пробуем?
Но Даниэль снова отказывается,
– Почему?! – я плюхаюсь на диван. – Так, давай по буквам.
“Нельзя без направляющего”.
– Без целителя? – уточняю я.
Даниэль медлит, но соглашается. То есть термин я выбрала не совсем удачный. Зато теперь понятно, почему масло шло в комплекте либо с рунами, либо с одноразовыми амулетами.
– В рецепте ещё руны, – я демонстрирую ему картинку. – Будут вместо направляющего. Что скажешь?
“Тебе опасно”.
Он серьёзно?! На пороге смерти он думает о моей безопасности?! Он ведь понимает, что если не я, то никто?
– Даниэль, целителя у нас не будет, только руны, и только я могу их нанести.
Нет.
– Что теперь нет? – я начинаю перечислять буквы не скрывая злого раздражения.
“Запрещаю тебе рисковать”.
Глава 20
Он… что?! Мне требуются нечеловеческие усилия, чтобы дописать фразу. Я не то что на первом слове, на первых слогах выбешиваюсь, внутри скручивается жгучий протуберанец чистой ярости.
Глазам не верю…
Выискался запрещатель.
Краем сознания я даже понимаю, что почти наверняка Даниэль пытается меня защитить и пишет из самых лучших побуждений, что сейчас он не может быть многословным и мягко убеждать, упирая на логику, объясняя последствия, что как князь он вообще-то имеет полное право запрещать кому угодно и что угодно. Но от здравого смысла я отмахиваюсь как от назойливой мухи, я киплю и думаю только о том, как не ошпарить дорого супруга и не ошпариться самой. А ещё я испытываю что-то подозрительно похожее на восхищение – каков мужчина, в его-то зависимом положении и всё равно смеет быть упрямым и неудобным.
Характер у Даниэля не сахар.
Правитель и должен быть стойким, волевым. Возможно, немного деспотом… Но вот муж-тиран, пусть хоть целый император, а не князь, мне даром не сдался. Конечно, по одной реплике судить рано.
Если бы Даниэль не указывал мне, а просто отказался лечиться… Не знаю, я бы, наверное, пыталась его уговорить. Но в свой адрес я указания не воспринимаю.
На языке вертятся фразы одна обиднее другой, и я молчу, потому что упрекать в параличе подло, потому что говорить гадости, глядя сверху вниз и зная, что собеседник не может ответить, неправильно.
На весь холл моё сопение.
Я с трудом беру себя в руки, и цежу:
– Я. Ненавижу. Когда. Мне. Что-то. Запрещают.
У Даниэля расширяются зрачки.
Будет забавно, если он ненавидит, когда его запреты игнорируют.
Я отворачиваюсь, позволяю ему увидеть, с какой силой я сжала пальцы, но я не ухожу. Я медленно выдыхаю, выпускаю ярость в пустоту. Рука расслабляется, пальцы выпрямляются.
– Знаешь, Даниэль…, – я снов поворачиваюсь к нему. – Чтобы мне что-то запретить, слов мало. Хочешь запрещать? Вставай на ноги. У тебя есть дельное предложение лучше, чем моё? – я выдерживаю паузу, убеждаюсь, что положительного ответа у него нет. – Я готова выслушать и обсудить, но предложения у тебя нет. А значит я буду делать то, что могу. Какие перспективы иначе? Подождать, пока отрава тебя доконает? Так вот, Даниэль, в первую очередь я буду спасать себя. Я жива, пока ты жив. Я уверена, что наместник с радостью устроит нам одну могилу на двоих. Сопровождать тебя в гробу, уж извини, я не намерена.
Наконец-то, я вижу “да”. Только что “да”, что вдовой мне ходить недолго или что Даниэль согласен лечиться?
Я не уточняю, мне не интересно.
Жаль, что я не могу уйти как книжная Бьянка. Не из страха перед наместником, это чушь – купить у Системы портал куда-нибудь за океан, и наместник меня не достанет. Меня потом совесть замучает, а я не хочу мучиться, я хочу, чтобы у меня на душе было спокойно, так что стараюсь я для себя. Да и не чужой мне Даниэль, пусть формально, но муж.
Вздохнув, я сажусь напротив. Злость потухла – поругаемся, когда это будет взаимный процесс, но я думаю, что никакой ругани на самом деле не получится, мы либо поладим, либо нет.
Чтобы удобнее было греть, я кладу ложку на ладонь
Даниэль дважды опускает взгляд.
– Что опять нет?
“Тебе опасно”, – повторяет он.
Хм, да, он с этого начал, потом перешёл к запретам.
– И что? Кроме пустого “опасно”, у тебя есть, что сказать конкретно по делу?
“Не откажешься”.
Наверное, это вопрос.
– Нет, Даниэль, я не откажусь.
“Ты запачкаешь свою ауру”.
Хм…
Придумал или перешёл к конкретике?
На первый взгляд решение напрашивается – поднакопить карат и купить в Системном магазине защитный амулет, но я вспоминаю, что масло нельзя держать рядом с работающими артефактами. А ещё я вспоминаю, как тревожно выглядела схематичная фигура, пульсирующая алым.
Каждая секунда на счету.
– И? Потом отчищу свою ауру. Она же только снаружи пострадает..
Запущу на себя “Око”, оно подберёт лучшие варианты. Без диагностики я ведь даже не знаю, какая защита поможет, а какая мимо. При отсутствии базовых знаний, название нежити ничего не даст.
“Дура”.
Что?!
Я отшвыриваю лист бумаги и карандаш, вскакиваю.
Вот что ему неймётся?
Может, Даниэль нарочно меня провоцирует? Защитничек, а…
– Больше ничего подобного ты мне не скажешь, – зло ухмыляюсь я. – Предупреждаю сразу, что если позволишь себе подобные выражения, когда у тебя голос прорежется, накормлю кляпом.
Даниэль медлит и вдруг соглашается на кляп.
Упёртый манипулятор…
Я больше не в настроении устраивать из подогрева масла шоу, поэтому я плюхаюсь обратно и не пытаюсь держать ложку у мужа на виду, держу как мне удобно. Впрочем, нарочно я не прячу.
Даниэль снова “неткает”, но я игнорирую. Надоело.
Я перечитываю рецепт ещё раз.
Обдумываю то, что сказал Даниэль. Перечитываю.
С чего я решила, что татушку надо рисовать после принятия масла?
– Руны и масло должны работать одновременно? – доходит до меня очевидное.
Даниэль соглашается.
– Значит, поворачивайся спиной.
Сам он повернуться, конечно, не может, я помогаю – отбираю плед и простынку, играющую роль рубашки и одеяла одновременно, осторожно укладываю Даниэля на живот, а голову поворачиваю.
Красивый у мужа изгиб позвоночника…
Так, не отвлекаться. Ещё не хватало ошибиться с рунами.
Рисунок на полупрозрачной подложке – это хорошо. Линии отрыва нет – это плохо. Ножницы вместе с нитками-иголками лежат в отдельной коробке, так что проблем не возникает, пока я не перехожу к следующему шагу. Переводную татушку нужно намочить, а я тёплой воды не приготовила. Воспользоваться комнатной, кипячёной? Нет, кипячёная пусть будет. Я приношу с кухни холодную и подогреть не решаюсь.
– Извини, но придётся потерпеть, – предупреждаю я.
Никаких обливаний холодной водой. Я располагаю листок так, чтобы вертикальная линия совпала с позвоночником. Руны лягут на область лопаток и поднимутся вверх, к основанию шеи. Наносить тушь рекомендовано снизу вверх.
На всякий случай я перепроверяю, чтобы убедиться, что всё сделала правильно.
– Готово… Сейчас может быть неприятно.
Воду я лью тонкой струйкой. Мне не надо устраивать водопад, мне надо, чтобы подложка намокла. Лишнее поймаю носовым платком. Я выжидаю минуту, подцепляю уголок и медленно тяну. Подложка отлипает, рисунок остаётся на коже.
Вот теперь масло и тушь, самый ответственный шаг.
Глава 21
У меня уже получается чувствовать магию, и я тяну её из окружающего пространства, пропускаю через себя и направляю в ложку, точнее, через ложку в кубик. Поначалу ничего не происходит. Магия словно в пустоту уходит, и даже ложка не нагревается, но я продолжаю, и вскоре замечаю, что поверхность кубика меняется – уголки оплывают, форма медленно, очень медленно деформируется. Выступают тягучие капли как на горящей восковой свече, и постепенно масло растекается по ложке, но оно всё ещё слишком плотное. Я, не прекращая нагревать, сверяюсь с рецептом и продолжаю.
Проходит ещё минут пять. В ложке получается мутная желтоватая водичка.
От воспоминания, как я слизнула всего одну каплю, меня передёргивает.
Но в рецепте сказано, что ёмкость должна потеплеть, а ложка всё ещё холодная.
Я продолжаю.
Даниэль лежит, ждёт…
Сосредоточившись на температуре ложки, я упускаю момент, когда всё меняется. Желтоватая водичка становится сперва прозрачной, а затем вдруг белеет и оттенок уходит в отчётливую синеву, одновременно исчезает запах трав, сменяется грозовой свежестью.
– Готово! – радостно объявляю я.
И улыбка меркнет – а как напоить мужа, лежащего на животе?!
Я переворачиваю его на бок, приподнимаю. Стройный, подтянутый, а – вот парадокс – тяжёлый. Или это я слабая?
– Извини, но по-другому я не удержу, – я сгребаю в кулак тёмные пряди. Прекрасно понимаю, что это болезненно. Но когда я тащила по земле, а потом по лесенке, тоже приятного не было.
Как же неудобно…
Даниэль выпивает масло в два глотка. Я отбрасываю ложку, укладываю мужа на живот. Я татушку не смазала?! Почему я заранее не подумала?! А-а-а-а… К счастью, не смазала.
Я беру тушь. Кисточка – выпирающий из флакончика “нос” – в комплекте.
Следуя подсказкам я начинаю наносить руны и одновременно направляю в кисть магию. Без подпитки силой рисунок останется просто рисунком, бесполезной картинкой. Уже в процессе я понимаю, зачем нужна татушка-шпаргалка и почему нельзя было в качестве краски использовать тушь сразу – я чувствую, как создаётся незримая магическая структура, и создаю её я. Только вот если бы я не рисовала тушью, если бы тушь не удерживала силовые линии, никакие бы руны у меня не получились.
Я стараюсь не отвлекаться на посторонние мысли, концентрируюсь на течение энергии. Я завершаю завиток в основании шеи Даниэля и чувствую, как замыкается структура. И этой структуре по-прежнему нужна энергия.
Кажется, что волшебная тушь сама тянет из меня магию, но мне всё равно тяжело. Слишком много я через себя уже пропустила, а надо больше, гораздо больше.
Чувствую себя вишенкой на многослойном пироге. Руны как-то воздействуют на выпитое Даниэлем молоко. Мне не хватает опыта и знаний, чтобы понять детали, но я всё равно улавливаю, что лекарство… резонирует?
По-моему, у меня получается!
С рецептом уже не свериться, увы, но закономерность я уловила – надо дождаться, когда ощущения изменятся.
Я не знаю, сколько времени проходит. Около получаса?
Рунная структура словно ускользает из-под пальцев, как сквозь кожу просачивается и погружается вглубь спины, сливается с энергетическими структурами Даниэля.
Так ведь и должно быть?!
Тушь больше не тянет из меня силу, краска резко высыхает и покрывается сетью трещинок, первые хлопья осыпаются, остальные улетят только дун. Я замечаю, что стрелки-подсказки выцвели, исчезли.
– Ты как, Даниэль?
В рецепте не было сказано, можно ли после процедуры вставать сразу.
– Полежишь ещё? – я ловлю его взгляд.
Даниэль не отвечает.
По телу проходит жёстккая судорога, Даниэля выгибает дугой, и тотчас мышцы расслабляются, Даниэль падает лицом вниз, хрипит. Я застываю от ужаса – я ошиблась?! Я сделала что-то не так? Мне очень страшно за Даниэля, страшно от понимания, что, возможно, я виновата.
Очнувшись, я бросаюсь вперёд и приподнимаю его голову – зарывшись лицом в мягкую обивку не подышишь.
Ещё одна судорога, и я чувствую на пальцах что-то горячеею Даже жгучее. Явно не кровь. Я заглядываю ему через плечо. На диване пузырится чёрная слизь, она же у меня на руках, у Даниэля на лице, и этой жижей его мучительно рвёт. Это и есть обещанное очищение?
Дурное “Око”, неужели нельзя было расписать подробно?!
Сейчас я могу только сдвинуть Даниэля к краю, чтобы чёрные сопли текли вниз, на пол, и держу его голову.
Судороги становятся реже, по телу пробегает волна дрожи, и Даниэль затихает. Но он дышит, шумно, с присвистом.
– Трындец, – выдыхаю я.
Одной рукой я дотягиваюсь до чистой простыни и сложенную, подкладываю мужу под щёку вместо подушки. Понятно, что по-хорошему сначало надо вытереть Даниэллю лицо, но… третьей руки у меня нет.
Я встаю…
Физиология, она и есть физиология. Диван насквозь сырой, пелёнки не помогли. То, о чём я думала, случилось. А запах подсказывает, что организм Даниэля расстался не только с чаем, но и с курицей, которую мы ели в пути.
Трындец.
Хочу сесть и зареветь
– Даниэль, я сейчас…
Всё просто: запас чистых пелёнок и простыней под рукой, а воду надо принести.
Но сперва…
Я сажаю Даниэля и напрасно испорченной пелёнкой вытираю ему лицо. На коже уже появилась краснота, да и мне руки щиплет, как от слабой кислоты. То есть чёрную дрянь надо убрать в первую очередь.
Я так понимаю, что чернота разъедает не только кожу, но и ауру?
Как хорошо, что я сохранила кипячёную воду.
– Я буду аккуратно, – обещаю я.
Чёрная слизь легко стирается и смывается. Полноценно прополоскать рот Даниэль не сможет, но хоть как-то… Ничего, если я пальцами залезу, чтобы точно ничего не осталось. Язвы во рту нам ведь не нужны.
– Извини, но надо промыть качественно.
Даниэль не реагирует. Похоже, он обессилел настолько, что не может поднять взгляд.
После умывания, я приношу воду в кувшине. Не кипячение, а просто подогревание даётся очень тяжело.
У меня в районе солнечного сплетения будто дыра образовалась и кажется, что в руках болят вены, но я догадываюсь, что это не вены, а энергетические каналы. Как я поняла, магия течёт не по кровеносным сосудам, а по собственным.
Подмывание… Я заливаю и диван, о котором теперь поздно беспокоиться, и пол, устраиваю маленький разгром.
Всю грязь надо убрать, но всё, на что меня хватает, это пересадить Даниэля в чистый угол.
Я ведь не навредила, правда? Возможный ответ меня пугает, но я всё равно поворачиваюсь к Даниэлю и спрашиваю:
– Ты как?
Глава 22
Реакции ноль.
Либо у Даниэля нет сил поднять или опустить взгляд, либо он не хочет отвечать, либо… всё стало плохо, и муж моими стараниями лишился даже тех крох возможностей, которые у него были.
Трындец…
Я сглатываю, борясь с дурнотой. Если я своими руками… Но я сделала всё, что могла, сделала на пределе своих сил! Отказаться пытаться было бы хуже…
Даниэль уводит взгляд в мою сторону и смотрит мне прямо в глаза. Взгляд, как всегда пустой, но мне чудится спрятанный в глубине укор. Я выдыхаю. Всё нормально, Даниэль просто медлил. Ну да, согласна, на вопрос “как?” отвечать “да” или “нет” странно и нелепо, но ведь понятно, что “да” в данном случае будет значить “хорошо”, а “нет” – “плохо”. Или Даниэлю не очевидно?
О чём я рассуждаю?!
Даниэль до лечения смотрел только вверх-вниз, а сейчас он смотрит на меня, в бок! Это не случайность! Это огромный шаг вперёд!
– Даниэль! – я подрываюсь.
Усталости как не бывало. Я подпрыгиваю с места, встаю перед Даниэлем, понимаю, что теперь он вынужден смотреть вверх.
Надо было табурет подтянуть, но я просто опираюсь на диван коленом и пригибаюсь, чтобы оказаться на одном уровне. От счастья я совершенно не чувствую неудобства.
– Тебе лучше! У нас получилось! Я так рада! Я тебя расцеловать готова!
Я фонтанирую восторгом как маленькая девочка, которой устроили настоящий праздник, аж в ладоши захлопала и едва не устроила танец диких бабуинов. Скакать у мужа на бёдрах, прикрытых тонким хлопком, было бы лишним. Плавали – знаем.
Даниэль просто смотрит.
– Ты как? – повторяю я. – И я жду правду.
Враньё нам навредит.
Я по-прежнему безумно рада, но фонтан выдыхается, эйфория отпускает, и я понимаю, что усталость никуда не делась, что в позе крючка опираться одним коленом на диван неудобно, что я хочу чай, но от одной мысли, что мне придётся пропустить через себя ещё магию, мне плохо.
К чертям магию, гуглю огниво.
Даниэль отвечает – дважды поднимает взгляд.
– Завтра повторим, – ухмыляюсь я, вкладываю в ухмылку остатки бодрости и поднимаюсь. Надеюсь, завтра силы ко мне вернутся. Мне нужен отдых, и не просто отдых, а качественный. Только где его взять?
Даниэль косится на диван.
Пфф, нашёл, что разглядывать. Я вылила три кувшина, так что физиологические следы смыло. Что-то, конечно, осталось, я же не чистила обивку. По-настоящему противны не следы естественных надобностей, а чёрные сопли, начавшие на весь холл вонять ядрёной тухлятиной.
Вот зачем Даниэль уводит на них взгляд? Он – до меня доходит – не рассматривает, он мне их показывает!
– Что? – ко мне возвращается огонёк раздражения.
Я понимаю, что нужно убрать, отмыть, проветрить, но я в батрачки не нанималась. Отдохну – продолжу. А запах… Ну, я той же вонью дышу.
Даниэль всё настойчивей.
Впору взяться за лист и карандаш, но я не успеваю.
Лужа на полу внезапно вздымается горбылями, надувается мутный пузырь. Я инстинктивно шарахаюсь до того, как пузырь, смачно хлюпнув, лопается, и из жижи вываливается… очень большая сопля, только почему-то она живая. Не сопля, а, скорее, амёба с ложноножками. Серое создание забрасывает жгут, будто пират – абордажный крюк, прилипает кончиком щупальца к мрамору и вполне уверенно себя подтягивает.
– Что это?
Вторая амёба, третья. На диване, куда сопли хлынули в самом начале, тоже надувается пузырь, но небольшой, из него вываливается только одна живая дрянь.
Даниэль пытался меня предупредить?
– Трындец. Они опасны?
Да.
– Их можно чем-нибудь хлопнуть, как тараканов? Ботинком например?
Нет.
– Только магией? – обречённо спрашиваю я.
Да.
Я слишком устала. Может, ну их? Пусть амёбы подождут? Посажу в тазик, накрою крышкой… Им, конечно, предпочтительнее аквариум, чтобы не сбежали. Амёбы раскидывают ложноножки и все разом подтягиваются в направлении Даниэля.
Сюрприз…
Пока я торможу, сопли повторяют рывок совсем уж уверенно и в темпе.
Аквариумы и тазики отменяются.
– Их можно лопнуть голой силой, без рун и прочих вывертов? – напряжённо уточняю я.
Да.
Было бы дико обидно начать лечение, сделать первый шаг к победе и оказаться закуской на пиру сопливых амёб, мда.
Раздумывать некогда. Надо либо тащить Даниэля с дивана, либо убирать ожившие некро-сопли.
Тащить Даниэля? И играть с соплями в догонялки? Они ведь чуют то ли его, то ли нас обоих, и не отлипнут.
Закусив губу, я прислушиваюсь к окружающему пространству, ловлю ощущение бурлящей в пространстве сырой силы и тяну её в себя, пропускаю через солнечное сплетение. Мне кажется, что по венам течёт жидкий огонь. Мне больно, но я представляю, как из моей ладони вырывается энергетический хлыст и бью им по ближайшей сопле. Раздаётся омерзительный хлюп, амёба лопается и скукоживается. Я со злость обрушиваюсь на оставшихся. Минус две, минус три.
Последняя, будто почуяв, выстреливает жгутиком под диван и тащит себя в безопасную щель. Я промахиваюсь, но вторым ударом достаю.
– Готово, – я развеиваю хлыст. – Даниэль?
Он дважды поднимает взгляд.
Значит, справились.
– Знаешь, я устала, – честно признаюсь я. – Я сделаю чай. Хочешь чай?
Я с перепугу втянула излишек энергии, который не ушëл вместе с хлыстом, и магия жжёт, но зачем сливать её впустую? Уж лучше вскипячу воду. Скоро я возненавижу чайник, кухню, уборку.
Не сегодня, но завтра же найму крестьянку из ближайшей деревни.
Мечты…
Я ведь даже не представляю, где эта деревня.
А что мне мешает выйти и посмотреть с высоты утëса?
О, точно! Полчаса прогулки по окрестностям мне просто необходимы. Заодно гляну, что вокруг растëт и попытаюсь точно определить время года. В романе действие развивалось летом, а финальный эпизод с заходящим солнцем разворачивался на фоне зимнего пейзажа, и мне будет полезно выяснить лето сейчас раннее или позднее.
Книжный Даниэль подарил героини меховую шубу…
К чёрту шубу, у меня тут чай и перекус. Даниэлю нужно восстанавливаться, и я скармливаю ему три ложки пюре.
– Хочешь на улицу? – неожиданно для самой себя спрашиваю я.
Идея ещё толком не оформилась у меня в голове, но уже захватила. Я буквально загораюсь ею. Всё же просто! В фактах роману можно верить. В Каретном сарае, примыкающим к левому боковому крыльцу есть много полезного, в том числе и колëса, и оси. Молоток и гвозди я видела в подсобке.
Мне нужно насадить колесо на ось. Как закрепить – погуглю. Затем я прибью оси к креслу, и оно станет отдалëнно похоже на инвалидное.
Разве я не замечательно придумала?
