Текст книги ""Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

Машины резко остановились и из передней почти вывалился виконт Овчинников. В руке наследник рода Овчинниковых держал позолоченный пистолет, от которого мощно фонило кристаллической связью. Следом за своим господином неохотно выбрались из машин гвардейцы сопровождения.

– Пошли прочь, оборванцы! – повелительно махнув рукой суперам, процедил виконт, но те даже не пошевелились. Наследник великого рода направился прямиком ко мне. Руки парня добела сжались на рукояти оружия. – Ты, безродный ублюдок! Ответишь мне за всё! Из-за тебя у моего рода начались эти проблемы, и я решу их так, как подобает решать проблемы от бездомных псов.

С этими словами виконт поднял оружие и направил мне его в лоб, а я удивлённо посмотрел сначала на него, а потом на предводителя суперов Кристальных гор, стоявшего в паре шагов от меня.

– Должно быть, это какая-то шутка, господин барон, – предположил Ярый.

Глава 9

Сердце Гор

Кавказский мегаполис

Зал Совета старейшин

Глубоко под камнем Кавказского хребта, там, куда физически не может попасть ни один чужак и куда никогда не падала тень летающего острова, билось Сердце Гор, и вот уже третий день оно билось в другом ритме, нежели прежде.

Его нельзя было увидеть глазами и почти нельзя было различить даже истинным зрением, слишком большим и слишком древним был этот кристалл, вросший в самую «кость» хребта ещё тогда, когда Сопряжение только разорвало небо над миром.

От Сердца, словно нервная система человека, расходились нити кристаллической связи, тянувшиеся и к барьеру, что держал бесконечный купол над всем народом гор, и к живой плоти барсов, чьи татуировки силы с рождения врастали в общую сеть.

У Кавказа не было двенадцати кристаллов, как у обычного имперского полиса. У Кавказа было одно-единственное Сердце, и потому, стоило ему заболеть, эту боль ощущал каждый барс, от седого хранителя до сопливого мальчишки, которому лишь недавно легла на скулы первая руна.

Оттого и собрался совет, ведь третий день в ровном, привычном за столетия гуле кристалла поселилась чужая и тревожная нота, будто старик, давно сроднившийся с постоянной болью, вдруг почувствовал под сердцем нечто новое и понял, что это уже не старость, а… близкая смерть.

Зал Совета не знал ни позолоты полисов, ни белого камня острова, его вырубили в чёрном базальте те, чьи имена давно стёрлись, и с тех пор его стены лишь покрывались копотью, от факелов на стенах. Вдоль стен, на каменных скамьях, застеленных шкурами, сидели старейшины.

Все, как один, чрезвычайно старые мужчины, чьи лица были иссечены рунами так густо, что уже не разобрать было, где кончается кожа, а где начинается узор. И каждый из них заслужил свое место, ведь здесь, на Кавказе, в отличие от столицы, власть мерили не грамотами и титулами, а кровью, силой и числом зим, что человек выстоял против гор и не сломался.

Вот только того, кого совет более всего желал бы услышать, среди сидящих не было и быть не могло: Аслан, один из сильнейших барсов горного народа, был отправлен на север, в имперские земли, и вот уже которую неделю оставался там. Опытный воин, он не был гонцом или соглядатаем, сейчас он был жизненно важной связью между Кавказом и странным бароном, находящемся за полстраны от родных вершин. Дойти до гор могло только его слово, и дойти оно могло лишь так, как испокон веку доходили вести с чужбины, с оказией, устами того, кто проделал долгий путь назад.

Такой человек стоял сейчас в середине зала, где камень был вытерт ногами десятков поколений до зеркального блеска. Молодой барс, добравшийся до гор на рассвете, с дорожной пылью в складках лица и с татуировками, ещё тусклыми от долгой работы в пути.

Дед Аслана, старейший из хранителей Сердца, поднял руку, и негромкий говор, каким переговаривались старики в ожидании, разом стих.

– Говори, – сказал он голосом тихим и сухим, как шелест каменной крошки родных гор. – Ты нёс это слово через полмира. Передай его так, как тебе доверили.

И гонец, с его безупречной памятью, что отличала барсов, зачитал отчёт Аслана слово в слово, ничего не прибавив и не убавив, и то, что он говорил, заставляло стариков одного за другим подаваться вперёд. Аслан доносил совету об удивительном простолюдине без крови и рода, к которому привязался кристалл класса А+. Тот самый камень, что сжёг бы дотла любого имперского князя, дерзнувшего к нему прикоснуться; о том, как этот безродный на глазах у всей столицы поставил на колени главу великого рода и убил его так буднично, будто раздавил насекомое; и о том, как он сорвал с мёртвого тела изумрудный артефакт, сгусток той самой проклятой силы, перед которой народ гор столетиями творил охранные знаки, и растёр его голыми руками, без вспышки и без следа, будто выпил без остатка.

Он рассказал еще много чего, что было пока не фактами, а домыслами Аслана, но, всем присутствующим был известен здравый, холодный ум барса, поэтому его домыслы, они… скорее всего были также правдой. И то, что рассказывал Аслан о возможностях молодого барона, поистине… внушало трепет!

По залу прошёл ропот, и кто-то из младших старейшин, если так можно назвать деда, разменявшего вторую сотню, коротко и презрительно рассмеялся, бросив, что всё это старые сказки, что безродные смертники с чёрными имперскими фамилиями в столице появляются чуть ли не каждый год и хоронят их через неделю и что Аслан, видно, стал доверчив вдали от дома.

Однако, гонец, дождавшись тишины, передал дальше то единственное, ради чего Аслан и слал весть через полмира, что барон говорил с ним на тайном наречии барсов. Легко и свободно, а еще более чисто, чем Аслан когда-либо слышал. В том числе, и от всех здесь присутствующих.

Вот теперь в зале стало по-настоящему тихо, потому что тайному наречию не учили: его нельзя было ни выкрасть, ни купить, ни подслушать. Оно ложилось на язык только тем, в ком уже пела кристаллическая связь гор, и умирало вместе с ними. За двадцать лет войны имперские дознаватели вытянули из пленных барсов всё, что вообще можно вытянуть из человека, и не вытянули ни единого слова этого языка, а безродный барон говорил на нём свободно, да ещё, как передавал Аслан, с теми интонациями и тем звучанием, что были присущи одним лишь легендарным древним барсам, тем, что помнили Сердце Гор ещё юным.

И было в отчёте ещё одно, его отец, слушавший молча, опустил глаза и прикрыл лицо ладонью. Гонец передал, что Аслан, один из сильнейших барсов народа, за плечами которого сорок пять зим войны, идёт за этим безродным без колебаний и раздумий, называет его не иначе как по имени и отчеству и не смеет, даже наедине с собой, звать его просто по имени. И что он сделал то, чего ранее был достоин исключительно совет старейшин, он склонился. Дед узнавал в этих чужих словах голос внука и ничего не понимал, его мальчик, которого он учил держать первую руну, теперь находится на другом краю страны, у ног какого-то имперского барона?

Гонца попросили повторить послание еще раз и еще. Начали задавать вопросы, на которые он терпеливо отвечали. Почти восемь часов старейшины пытались понять, с чем столкнулся Аслан. За это время в зал Совета были доставлены разведданные из Московского полиса, которые полностью подтвердили слова Аслана. И старейшины задумались…

Молчание держалось долго, пока тихо не начал вещать один из правителей горного народа. И при этих словах вздрогнул чуть ли не весь зал, ведь все думали о том же: если такой человек станет другом гор, человек, что владеет вратами перехода, ведёт за собою железных детей граней и не страшится проклятой силы, то с ним однажды можно будет поднять в небо и собственные корабли, свой воздушный флот.

Никто не оборвал говорившего, ведь за этим словом стояло то единственное, чего народ гор желал сильнее самой жизни, и все они знали правду, которую вслух произносили редко: независимость Кавказа была условной. И хотя барсы когда-то сбили три корабля Императора и заставили флот отступить, хотя двадцать лет их земля жила по собственной воле, держалось всё это лишь на том, что остров пока не считал горстку упрямых горцев достойной своего внимания. В тот день, когда народ гор сделался бы по-настоящему опасен, Тень вернулась бы к нему так же неотвратимо, как вернулась она к зазнавшемуся Уралу. Их свобода, как не стыдно было это признать, стояла сейчас не на силе, а на снисхождении, и это было унизительнее любого рабства; человек же, о котором слал весть Аслан, был ключом к небу – к настоящей, а не милостиво дарованной свободе.

Тогда поднялся сам дед Аслана и, тяжело опираясь на посох, подошёл к дальней стене, где под чёрным пологом стояло то, что чужой принял бы за глыбу ржавого металла, но что было для гор древнее самой их независимости. Древняя Плита, вырезанная из панциря механоида, убитого в глубине одной из граней тысячу лет назад, ещё до того, как душаны стали душанами, ибо народ гор лазил по граням очень долго и выносил оттуда не одно лишь оружие, но и знание, которое берёг ревнивее любой добычи. Старик провёл ладонью по холодному металлу, вросшие в его кожу руны отозвались слабым светом, и на поверхности плиты проступили письмена, что не читались до конца ни на одном живом языке, но которые хранители, поколение за поколением, заучивали наизусть.

– Слушайте, – сказал он и прочёл нараспев, как читают только самое древнее:

'Когда падёт тринадцатая звезда,

И скудеть начнет кровь людских сердец,

Явится миру безродный, тот, кто был и кто не был,

И речь ушедших зазвучит в устах его.

Не убоится он зелёного огня и мощи Падших,

И поведёт он истинных детей стали за собою,

Неся свободу и милость погубленному племени.

И там, где он пройдёт, не станет порчи

Возрадуйтесь, ибо Странник снова придёт в ваш мир…'

Он опустил ладонь, письмена погасли, и зал взорвался громкими криками. Старики спорили так, как умеют спорить только очень старые и очень упрямые люди: одни, потрясённые, загибали пальцы, отсчитывая, как всё сходится – «безродный, речь ушедших в его устах, зелёный огонь, которого он не убоялся, железные дети, что идут за ним», всё, до последней строки. Другие же, побледнев от того же самого, лишь яростнее цеплялись за сомнение, потому что верить вдруг оказалось страшнее, чем не верить.

– Совпадение! – хрипел давешний скептик, и голос его уже подрагивал. – Мало ли безродных, мало ли сказок! Мы ждём вашего Странника тысячу лет, и каждый раз, стоит блеснуть чему-то яркому, вы готовы пасть на колени…

– А если не совпадение? – тихо перебил его дед Аслана, и от чего-то в его голосе, другой спорщик осёкся. – Мы ждали тысячу лет затем, чтобы не узнать его, когда он придёт? И если Сердце Гор оттого и плачет, что он уже здесь, а мы всё спорим?

На это в зале не ответил никто, и совет старейшин думал до глубокой ночи, а под утро решение было принято – единогласно, как принимались лишь те решения, за которые народ гор потом платил кровью. Они протянут безродному руку и дадут ему всё, что смогут дать. Ресурсы, воинов, знание граней, самих барсов, и поставят на него… всё.

И всё же, когда старики расходились по холодным переходам, ни на одном лице не было радости, потому что есть особый страх, приходящий не перед бедой, а перед сбывшейся мечтой… Всю жизнь несёшь её в себе, огромную и недосягаемую, и греет она тебя именно тем, что недосягаема, а потом однажды она встаёт перед тобою во плоти, и ты вдруг понимаешь, что теперь её можно потерять. Ведь, окажись этот безродный не Странником, а всего лишь очень сильным человеком с чёрной фамилией смертника, надежда, которую народ гор берёг тысячу лет, умрёт вместе с ним, а вместе с надеждой и сам народ гор, поставивший на это абсолютно всё.

Дольше всех в опустевшем зале оставался старый хранитель. Он стоял над Плитой, слушал, как глубоко под ногами бьётся и тоскует Сердце Гор, и думал не о пророчестве и не о флоте, а о внуке, которого больше не мог ни защитить, ни окликнуть, и всё пытался понять, плачет ли камень от горя или же оттого, что наконец дождался… А ещё старик думал о том, как скоро до внука и последнего его родича долетит его послание. С волей совета старейшин и просто словами одного уставшего старика к своему маленькому, но уже такому самостоятельному внуку.

* * *

Северная граница баронства Орлова.

– Закрой свой поганый род, Вольный! – бешено сверкнул глазами виконт. – Тебе не позволяли говорить в присутствии высшего аристократа.

– Убить его, Святослав Иванович? – буднично и с какой-то робкой надеждой в голосе, спросил меня Ярый.

Позади меня уже тихо подвывал ветер. Высшая дитя кристаллической грани Воздуха была готова моментально убить не только Овчинникова, но и всё его сопровождение. Я даже не взялся бы сказать, кто быстрее уничтожит наших незваных гостей. Ассашара или десяток суперов

И бойцы Кристальных гор, и Ульяна могли запросто противостоять в разы более крупным отрядам, если не целым армиям. Но сейчас я очень надеялся, что получится избежать кровопролития. Потому что парень был точно не в себе, а с его родом и так уже проблем набралось выше крыши.

– Нет, Ярослав, – не стремясь уйти от пляшущего перед лицом пистолета, осторожно ответил я. – Думаю, виконт просто перенервничал из-за недавних событий, и теперь…

– Граф! – нервно рассмеялся парень. – Теперь уже граф, дикарь. И всё из-за тебя и твоих выходок! Как же я хочу увидеть твой труп! Я даже…

Договорить новый глава рода Овчинниковых не успел. Пара суперов, стоявших в двадцати метрах от нас, просто растворилась в воздухе и мгновением позже лицо молодого аристократа исказилось от боли. Он ещё не понял, что произошло. Он не видел, как под диким противоестественным углом выгибается его кисть. Один из суперов просто выдернул у Овчинникова пистолет, как у нерадивого ребёнка, и выкинул куда-то за пределы досягаемости противника.

– Простите, ваше благородие, – виновато произнёс один из бойцов, пока недавний виконт корчился на земле от боли. – Не сдержался.

– Иди, – кивком приняв извинения, ответил я и присел рядом с Овчинниковым.

Попутно мазнул взглядом по гвардейцам сопровождения, которые всеми силами делали вид, что их вообще тут нет. Надо сказать, что преданность этих воинов своему роду оказалась довольно условной. Никто даже не подумал поднять своего господина или хотя бы высказать недовольство действиями оборванцев.

– Тут такое дело… граф, – сделав особый упор на последнем слове, вздохнул я. – У меня с вашим отцом были довольно натянутые отношения, но это не я стал причиной этого. Учитывая, что вы приехали сюда один, ко мне даже вопросов не возникнет по поводу вашего исчезновения.

Новый глава рода дёрнулся, чтобы посмотреть на своих сопровождающих, но гвардейцы смотрели куда-то на горизонт и даже дышать боялись. В отличие от своего хозяина, эти парни отлично знали, что из себя представляют суперы Кристальных гор. Если до этого и были у родовых бойцов какие-то сомнения, то всего один рывок суперов на запредельной скорости их развеял.

– Да как ты… – начал было молодой граф, но тут же прервался и захрипел, забился на земле.

Я быстро отшагнул назад и озадаченно посмотрел на начальника сопровождения Овчинникова и тот вытянулся передо мной, как на параде. Остальные бойцы графа тоже выглядели удивлёнными и с изрядной долей неприязни смотрели на своего господина. Судя по всему, получение статуса графа не сильно повлияло на репутацию бывшего виконта.

– Его не найдут, ваше благородие, – не обращая внимания на судороги аристократа, произнёс гвардеец. – Мы всё равно уже давно собирались увольняться.

– Было такое раньше? – не отрывая взгляда от Овчинникова, быстро спросил я. У ядра силы молодого графа что-то шевелилось. Что-то неприятное и весьма похожее на сгусток изумрудной энергии.

– Нет, господин барон, – ответил офицер гвардии великого рода. – Даже после больших приёмов нормально себя чувствовал виконт.

– Барон! – донёс до меня ветер шёпот Ульяны, а вместе с ним пришла картинка громадного летающего судна, зависшего над Московским полисом.

– Судья! – выдавил из себя вместе с клочьями пены граф Овчинников. – Судья прибыл и требует меня к себе.

– Забирайте его! – приказал я гвардейцам.

– И тебя требует!!! – когда его подхватили на руки подчинённые, внезапно рассмеялся граф. – И тебе тоже не отвертеться, барон! Он ждёт в Москве! Прямо в кабинете моего отца. И ты ответишь перед ним! Ответишь за всё!

Глава 10

Все вокруг меня испуганно замерли. Странно было подобное говорить про суперов, которые всю свою жизнь ходили под руку со смертью и вообще считались безумцами, но это было именно так. Тот ужас, которые внушал жителям империи летающий остров, невозможно было истребить никакой силой. И он отражался в глазах и жестах тех, кто меня окружал и кто считался неподвластным аристократии.

Гвардейцы Овчинникова остановились, будто ожидая моего ответа или того, что я тоже запрыгну в машину и полечу в Московский полис на встречу с неизвестным мне судьёй. Новоявленный глава великого рода обвис у них на руках и перестал дёргаться, а тень возле его дара стала будто слабее.

– Поезжайте-поезжайте, – помахав рукой в воздухе в сторону машин графа, произнёс я. – Не нужно заставлять судью ждать. Великому роду Овчинниковых и так несладко придётся.

– Так это… ваше благородие… – предельно деликатно кашлянул командир гвардии. – Вы своим ходом тогда?

– А меня не звали, – улыбнулся я в ответ и лица суперов вокруг меня закаменели. – Полуобморочные слова молодого графа не в счёт. Если будет официальное приглашение, то может и посещу полис снова. Хотя, если честно, я от столицы уже порядком устал. Лёгкого пути, парни. И виконта не потеряйте. Вернее, уже графа.

– И вам всего хорошего, господин барон, – быстро ответил гвардеец и потащил своего господина к машине. Остальные только ждали команды возвращаться, которую немедленно отдал командир охраны главы великого рода. Позади меня звонко рассмеялась Ульяна.

– Ветер принёс тебе шутку? – хмуро спросил я и девушка тут же смутилась, рассеянно пожав плечами. Вот только это длилось недолго и уже секунду спустя она с вызовом посмотрела на меня.

– Ветер принёс мне правду, – насмешливо ответила Ассашара. – Сказал, что некоторые враги считают, что у одного дикого барона яйца с кулак, чтобы личное приглашение от имперского судьи требовать. А главы великих родов при этом даже сопли самостоятельно вытереть не могут.

– Ехать в полис без прямого вызова – самоубийство, – пропустив основную часть «весёлой» новости, покачал головой я. Откуда Воздух притащил её своей любимой дочери гадать не приходилось. Я отчётливо видел лицо командира охраны графа, который неотрывно смотрел на меня, пока его машина не развернулась. – Как бы не пришлось просить знакомых замолвить за меня словечко, чтобы не встречаться с посланцем летающего острова. По сути, его вызвали не для того, чтобы он разбирался в мелкой суете вокруг полиса.

Я говорил это, но поверить в собственные слова не получалось. Что-то внутри буквально кричало, что времени остаётся всё меньше и меньше, а я даже не тронулся с места. При таком раскладе, дальнейшая судьба баронства была незавидной. А ещё меня беспокоил один важнейший момент, который я просто не мог игнорировать.

– Но в качестве свидетеля он вас обязан вызвать, – озвучила тревожившую меня мысль Ульяна.

– Если других доказательств вины графа будет недостаточно, – вздохнул я и махнул рукой в сторону далёкой базы вооружённых сил моего рода. – Возвращаемся. Работы стало ещё больше, а времени ещё меньше. Ярослав, у вас есть контакты с главами окрестных поселений Вольных?

– А как же, – улыбнулся в ответ предводитель суперов Кристальных гор. После того, как он освоил мой артефактный комплекс, оказалось, что Ярый не такой уж молчун и вообще довольно весёлый парень. – Только они вряд ли станут общаться с имперским аристократом.

– А я не планирую с ними общаться, – сосредоточенно обдумывая возникшую мысль, ответил я. – Я хочу предложить им сделку. Через кого вы держите связь? Мне с Бугром это обсуждать?

– Могу и я всё организовать. Что нужно? – пожав плечами, посмотрел на меня супер. Остальные его подчинённые спокойно шагали следом за нами. Я уже повесил на каждого метку своего кристалла и магический камень гостеприимно встретил новых людей. Вернее, он сделал то, чего суперы никак не ожидали.

Волна чистейшей кристаллической связи вымыла из хранилищ артефактных комплексов всю накопленную энергию с плохим зарядом и заменила её своей. Суперы замерли с блаженными улыбками на лицах и так стояли почти минуту. Я никого не торопил. Иногда было важно насладиться моментом, а для воинов Кристальных гор подобная очистка была сродни тому, как человек двое суток находившийся с крошечной камере, наконец смог выпрямиться в полный рост. С хрустом и сладким стоном.

– Мне нужен чернокамень, – дождавшись, когда на лице Ярого появится осмысленное выражение, произнёс я. – Весь, который они сумеют найти за пару ближайших дней.

– Вряд ли кто-то возьмётся, господин барон, – тут же огорчил меня супер. – Жизнь в пустошах далеко не сахар. Свободных рук всегда не хватает и отправлять кого-то на поиски по доброте душевной никто не станет.

– А кто говорит о доброте? – удивлённо взглянул я на Ярослава. – Я предлагаю сделку и готов платить золотом по весу за каждый килограмм минерала. По рублю за кило.

– По рублю… – растерянно пробормотал кто-то из суперов. – Ярый, мы же только по пути сюда разлом видели. Там тонн двадцать выбрать можно было. Не меньше. А сколько надо чернокамня, Святослав Иванович?

– Весь, что получится найти, – твёрдо ответил я, и на лицах воинов Кристальных гор появилось выражение глубокой задумчивости. – Скажи мне координаты этого разлома и получишь полную оплату за каждый килограмм чернокамня, который там найдут люди Пирата.

– Да не надо нам ничего, Святослав Иванович, – зло зыркнув на подчинённого, произнёс Ярый. – Двадцать километров севернее, под красным холмом. Там когда-то грань была, а теперь только минерал остался. Я скажу Пирату, где именно искать. Но вы подумайте хорошо. Если новость о такой награде прокатится по окрестным землям, вам припрут столько этого барахла, что мало не покажется. А платить придётся за каждый килограмм. Если не вам, то Кристальным горам. Раз я озвучу предложение, то и ответственность на мне.

– Это как раз тот вариант, на который я очень рассчитываю, Ярослав, – честно признался я. – А за оплату не переживай. Продуктами, оружием или деньгами рассчитаюсь сразу после доставки. Только условие старостам озвучь моё сразу. Они должны будут чернокамень внутри купола выгрузить. И каждый грамм пустой породы сгорит при переходе через барьер. Если пустой породы будет много, то огонь превратится во взрыв.

– Вполне разумно, – усмехнулся супер. – Дайте мне десять минут, ваше благородие. Обзвоню знакомых и Бугру сообщу. Может он тоже захочет принять участие в вашем щедром аттракционе.

– Все почему-то думают, что чернокамень это просто безделица, – усаживаясь за руль нашей машины, улыбнулась Ульяна. – Никто ведь даже не подозревает, какая силища за ним скрывается.

– А ты давно такой проницательной стала? – хмыкнул я и девушка весело фыркнула в ответ. Буквально пару недель назад все Святые хором убеждали меня, что я полный псих с этим обменом на чернокамень.

Обратно добрались без происшествий. Суперы спокойно бежали параллельным курсом, хотя мы ехали со скоростью около шестидесяти километров. К моменту нашего прибытия в лагерь, никто из подчинённых Ярого даже не запыхался.

– Уля, где Аслан? – первым делом спросил я. Можно было и самому определить местоположение барса. Но мне очень хотелось узнать, на что способна Ассашара после полного восстановления. Несмотря на насыщенность прошлого дня, за ночь Ульяна, по моим ощущениям, стала даже немного сильнее. А ещё она тоже очень хотела узнать, на что способна.

Рунники Кавказского мегаполиса отличались особым следом в кристаллическом поле. Будто живой кусок настоящего магического камня, который обзавёлся собственной волей и бродил вдали от основного тела. А предводитель этой братии вообще ощущался настоящей глыбой.

Кристалл показал мне, как струи энергии Воздуха несутся по всему лагерю, сталкиваются боками, будто торопящиеся по приказу своего хозяина псы. Ассашара сидела рядом со мной с закрытыми глазами и только иногда шевелила пальцами, будто направляя своих невидимых посланников.

– Главный дом душанов, Святослав Иванович, – открыв глаза, произнесла девушка. – Но вы это и так знаете. Я предупредила его, что вы скоро приведёте к нему учеников.

– Всё настолько очевидно? – усмехнулся я.

– Вовсе нет, – покачала головой Ульяна. – Не думаю, что кто-то вообще задумается о том, что у гордых душанов и дикарей из Кристальных гор один и тот же источник силы. Просто… те люди, что живут у вас во владении достаточно долго, начинают пытаться заглянуть дальше, чем может обычный смертный. И, надо сказать, у некоторых это получается.

– Например? – нахмурился я. Фраза получилась непонятной. То ли намёк, то ли предостережение, а мне не нравились недосказанности.

– Игорь начал стремительно прогрессировать, господин барон, – с небольшой паузой, ответила Ассашара. – Он стремится за мной, и я боюсь, что он разрушит себя.

– Я поговорю с Мастером, чтобы он временно перевёл его к Аслану, – поняв, что именно заботит дитя воздуха, кивнул я. – Думаю, татуировки, как у барсов, пойдут Бугурту к лицу.

– Спасибо, ваше благородие, – совершенно искренне улыбнулась Ульяна.

Я кивнул, вышел из машины и жестом позвал за собой суперов. Их появление на базе не осталось незамеченным. Некоторые душаны уже с интересом рассматривали новичков, но пока до знакомства дело не дошло.

У жителей Кавказского мегаполиса личная сила играла огромное значение в обществе. А после моего похода в Кристальные горы, суперы встали наравне с барсами, что было значительно выше, чем любые графы и князья Российской Империи.

Аслана нашёл точно в указанном месте. За последние дни обитатели базы построили уже небольшой квартал одинаковых щитовых домиков, в одном из которых обосновался предводитель душанов. Ещё один занимал Мастер, к которому я планировал зайти чуть позже.

– Входите, ваше благородие, – едва я постучал, ответил хозяин жилища. Скрываться у себя дома я не собирался, да и чувствительность у Аслана была такая, что он меня заметил ещё на краю базы. – Чем могу помочь?

– Нужно обучить вот этих ребят контролю сырой кристаллической связи, – кивнув на стоящих позади меня суперов, произнёс я.

– Без рун это нереально, – тут же ответил Аслан. – А руны могут наложить только хранители сердца гор. Боюсь, это невозможно, ваше благородие. Учить этих людей без возможности дальнейшей постановки первых рун – пустая трата времени.

– Мы и так неплохо справляемся, Святослав Иванович, – ничуть не обиделся на слова душана Ярослав. – А с вашими артефактами вообще загляденье!

– За руны не волнуйся, – глядя в глаза барсу, твёрдо произнёс я. – Мне нужно, чтобы они научились основам. Если они справятся, то я сам выбью на их коже первую руну истинной речи.

– Как прикажете, господин барон, – чуть поспешно опустил взгляд Аслан, но я успел увидеть в его глазах недоверие и какой-то мистический страх. Возможно, я своими словами нарушил какую-то тайну душанов, но я действительно понимал, как можно совместить силу кристаллической связи с живой плотью. Просто плоть эта должна быть готовой принять такую нагрузку.

– У тебя будет ещё один ученик, – добавил я. – Он подойдёт чуть позже. Мастера видел?

– Он на совете капитанов, – коротко ответил Аслан. Он с новым интересом рассматривал суперов, а те спокойно смотрели в ответ. Возможно, и душан, и суперы считали, что они уже повидали всё на своём веку. И все они ошибались.

– В полисе? – удивился я. Насколько я помнил, бывший гвардеец не планировал покидать пределы владения. Да и в любом случае предупредил бы меня перед этим.

– Нет, рядом с той ямой, где пленных держали, – улыбнулся в ответ Аслан. – Просто у вас на службе уже скоро будет больше капитанов, чем осталось в совете Управления. Я особо не вникал, но во время недавних событий пара капитанов слишком быстро откликнулась на призывы графа Овчинникова. Какой-то богатей или торгаш и старик. В итоге, их отряды погибли полностью. Сейчас в совете осталось всего двое. Если хотите, я уточню у своих людей в полисе.

– Не нужно, – покачал головой я. На самом деле, если я всё правильно помнил, то один из этих двоих вот-вот должен был тоже попроситься ко мне на службу. Итого получалось четверо против одного в Управлении. – Спасибо, Аслан. Если возникнут проблемы – дай мне знать. Для первого этапа высвобождения можете использовать пирамиду над вершиной моего кристалла. Там как раз подходящий фон.

Душан озадаченно уставился на меня, будто пытался понять, кто мне открыл все эти хитрости тайного ритуала, который берегли от всего мира жители гор, но я уже переключился на другую задачу и направился к дому Мастера.

Оказалось, что на собрание не позвали только предводителя душанов. Тень и Дылда занимали места напротив командира Святых, а новички моей дружины сидели сбоку. Бобёр и Струна немного нервничали, но внешне это было почти незаметно. А вот ещё один гость собрания вообще меня крайне удивил. И я даже проверил всю территорию баронства на предмет посторонних.

– Тебе здесь не место, Костя, – угрюмо произнёс Мастер. Я остановился на пороге, с поднятой для стука рукой, но решил задержаться в ожидании колкого ответа.

– Это не тебе решать, Мастер, – неожиданно спокойно ответил Сиятельный и я невольно хмыкнул. Установленная метка и корректировка кристалла сработали просто отлично. – Если барон прикажет, то я просто уйду. Таков наш уговор.

– Что с ним? – чуть подавшись вперёд, озадаченно спросил Илья. – Может это другой человек какой-то? Где грёбаный лысый псих, которого я знал?

– У нас договор с бароном, – сухо ответил Сиятельный. – Я принял условия и, надо сказать, это довольно странно.

– Может, Святослав Иванович нам пояснит, что это значит, – хмыкнул в ответ Мастер. – Входите, господин барон. Не стойте на пороге!

– Поймал, – зайдя в дом, где было всего две комнаты и ванная, улыбнулся я. – Всем привет.

– Что вы с ним сделали, господин барон? – кивнув на бывшего бандита, прямо спросил Тень. – Его не могли заткнуть в Управлении даже ногами. А тут он, как девица из высшего света изъясняется.

– Это временный эффект, – усаживаясь за общий стол, ответил я. – На территории моего баронства и рядом с ним у Сиятельного будет работать своеобразный фильтр восприятия. Он будет видеть мир таким, каким его вижу я. Морально и этически. Та же история с его бойцами. Где они, кстати, Константин?